В прихожей нашей старой квартиры свет так и не загорелся. Зато он вспыхнул в зале, самой большой комнате чуть дальше по коридору, куда меня втолкнули. Человека сзади я не разглядел, но голос его показался знакомым.

Проходя мимо бывшей комнаты Романа, погруженной во тьму, напряг память и вспомнил. Голос принадлежал одному из тех громил, что следили за другом. Помнится, на крышу их авто я скинул банку с лаком, а затем они пришли за мной, но на их пути встала Лидия Ивановна и ее перцовый артефакт.

— Зря вы пришли, — сказал, идя по коридору.

— Это еще почему? — отозвался голос.

Интересно, которому из тех двоих он принадлежал? Губастому или бритому?

— Потому: я же сказал вам, больше не появляться у меня на глазах, — ответил ему, — пристрелю из вашего же пистолета.

— Пф! — фыркнули в ответ. — Это мы еще посмотрим. Шагай давай!

К этому моменту я дошел до входа в большую комнату и замер, оглядывая ее. Направо была дверь в мою старую комнату. Открытая — внутри кто-то был и шарился в остатках мебели. Из нее там разве что кровать осталась, ниша в стене да тумбочка.

В самом зале находились пять человек. На небольшом диване, стоявшем напротив входа в зал, сидел губастый громила с носом-пуговкой. А это значило, что позади меня подталкивал в спину бритоголовый. По левую сторону шел старинный шкаф-стенка из дешевого материала, стилизованного под дорогое красное дерево. Высился он почти до самого потолка, оставляя небольшой зазор в дюжину сантиметров. Я пробежал по нему глазами и заметил загибающийся о потолок дымчатый хвост.

Успел-таки заскочить, засранец, пока непрошеные гости сидели тут в темноте. Теперь и его спасать придется, а не только себя.

Где кончалась стенка, стоял еще один небольшой диван — старый и раскладной. На нем, торча коленками вверх, словно местные кузнечики, сидели еще двое громил, незнакомых мне. Дальше — окно с небольшим балконом за ним, и у пустой стенки напротив сидел в кресле еще один мужчина. За креслом стоял знакомый мне парень, который пытался что-то рассказать про какого-то Бурановского.

Не помню, как его звали. Парень был смазливый, гладкие черные волосы зачесаны назад и стянуты в короткий хвостик, на носу — белая повязка. В том месте, где я приложил его ботинком.

А в кресле, надо думать, тот самый Бурановский. Граф, кажется. Невысокий, плотно сбитый мужчина в возрасте, лысый, с глубокими морщинами на лбу и вокруг прищуренных глубоко посаженных глаз. Все пятеро были в черных костюмах, громилы — в двойках, смазливый — в тройке, как и Бурановский. Но у последнего костюм отличался особым богатством: лацканы пиджака горели искусным золотым узором, напоминающим потоки ветра.

Итого полдюжины человек, не считая того, что шарился в моей старой комнате, взяли меня в оборот, устроив засаду. Последний, позади меня.

Вопрос, конечно, когда он успел ко мне подкрасться на лестнице… Возможно, не обошлось без какого-нибудь артефакта или действия магии. Не стоит забывать, что местные аристократы обладают Реликтами.

Моргнув, применил свой дар и убедился в предположении: вокруг Бурановского мягко светилась светло-голубая аура.

Все это я осмотрел за долю секунды, пока меня вновь не подтолкнули в спину. Как назло, из оружия взял разве что ключи от этой квартиры, да одно из только что приготовленных зелий, которое не применить. Пока.

Несмотря на закрытые окна, в комнате гулял освежающий сквознячок, пахло озоном, словно после хорошей майской грозы, табаком и еще чем-то кислым и неприятным. Еще раз обведя взглядом всех, посмотрел на Бурановского, который сидел в кресле с бокалом чего-то крепкого в обветренной ладони и курил короткую толстую сигару, чей дым витиевато закручивался, поднимаясь к потолку.

Машинально подумал, что хозяину квартиры не понравится, если здесь останется запах табака.

— Вас не так-то просто найти, Максим Исаев, — заговорил Бурановский, глядя словно сквозь меня. Голос был сильным, глубоким тенором, но с легкой хрипотцой, свойственной курильщикам. — Мои люди убили на это пару месяцев.

— Видимо, меня еще и невозможно забыть, — ответил я, стоя посреди комнаты, будто перед наставником, что собрался разносить меня за неправильно приготовленную партию зелий. — Не курите здесь, граф, а то это не понравится хозяину квартиры, и сами будете с ним разбираться. Да и пахнет нехорошо, да, парни? — оглянулся на людей Бурановского. Поддержки у них не нашел, конечно, но я и не пытался. Кивнул в сторону смазливого с забинтованным носом: — Разве что его все устраивает. Он, наверно, вообще забыл, что такое запахи. Потому и не моется.

Один из громил графа, сидевший на диване справа от меня, фыркнул, но тут же исправился, тихо буркнув:

— Прошу прощения, ваша светлость.

Бурановский тяжело вздохнул.

— Одна такая сигара стоит несколько десятков тысяч рублей, — проговорил он сквозь сжатые зубы. — Ручная сборка и скрутка, лист табака растет на… — Граф вздохнул и потер нахмуренный лоб, успокаивая себя. С заметным усилием это ему удалось. — Неважно. Я здесь не за обменом колкостями, Максим Исаев. Возможно, вы уже слышали обо мне. Я — граф Бурановский Олег Леонидович, и у меня к вам деловое предложение.

Я чуть не засмеялся вслух. Деловое предложение — это когда как минимум два человека встречаются на нейтральной территории и обсуждают некую сделку. А в данном случае один из этих двоих гонялся за вторым со своим деловым предложением, в то время как тот об этом и понятия почти не имел. А теперь попал в западню.

— Осталось только клинок мне к горлу приставить, тогда будет совсем «деловой» разговор, — сказал вслух.

У графа дернулась щека. Всего на мгновение он потерял контроль, но этого хватило, чтобы понять: ему мой тон не нравится. Не привык, видимо, что перед ним на коленях не ползают.

— Я понимаю, как все выглядит, — мягко, почти ласково, улыбнулся Бурановский, хотя взгляд его при этом остался холодным и пронизывающим. — Но так поступить меня вынудили обстоятельства. Видите ли, Максим Исаев, буду с вами откровенен, у меня есть небольшое предприятие в городе, но я не могу нормально вести дела. Торговая Гильдия Нижнего Новгорода ведет недобросовестную конкуренцию со мной, использует свое монопольное положение на рынке и лишает меня доступа к клиентам. А я всего лишь хочу продавать товар. — Он сделал короткую затяжку и продолжил: — Разве это так много? Честность! Добросовестная конкуренция! — Граф даже встал с кресла и сделал шаг к окну, повернувшись ко мне спиной. Я бы мог воспользоваться моментом, дать ему по затылку кулаком, но… Во-первых, он пока на меня не нападал, по крайней мере лично, во-вторых, его громилы с меня глаз не сводили. — Вот все, чего я прошу. Но мой враг не согласен на честную борьбу, поэтому я хочу уравнять шансы. — Граф развернулся на каблуках, чуть не расплескав напиток из бокала, и ткнул в меня пальцами, между которыми была зажата сигара. — Для этого мне нужны вы. Точнее, ваш Реликт — чтобы просто уравнять шансы.

Мне захотелось похлопать. Речь вышла трогательная и пафосная. Для неискушенного слушателя.

По своему опыту знал, что когда кто-то начинает взывать к чести, совести и благородству, то он просто проигрывает в сражении. И таким образом хочет действительно уравнять шансы. Потому что обмануть и перехитрить врага у него не получилось. Неважно, идет речь о кровавой войне или битве за клиента.

Но с чего он взял, что у меня есть Реликт? Бред какой-то…

— У меня нет никаких сверхспособностей для борьбы с Торговой Гильдией, граф Бурановский. Вы устроили западню не на того, — пожал я плечами. — С вашего позволения, я удаляюсь, а вас попрошу освободить помещение, а то завтра хозяин новых жильцов приведет…

Развернулся и попытался пройти мимо бритоголового громилы, но он преградил мне путь. Этого следовало ожидать, но не попробовать я не мог.

— Разве ты еще не понял, Исаев? — подал голос парень с забинтованным носом. — Нет никаких новых жильцов. Мы специально заманили тебя сюда, чтобы твой друг-полицейский не застукал нас в самый неподходящий момент.

Я перевел взгляд на него. Он дурак? Думал, что я не догадался? Ответить ему не успел.

— У вас есть Реликт, — твердо, чеканя каждое слово, словно вбивал гвозди в крышку моего гроба, произнес Бурановский. От былой благожелательности не осталось и следа. — Я видел его действие в полицейском отделении номер шесть два месяца тому назад. И он мне нужен, Максим Исаев.

Приказной тон графа мне не понравился. Ситуация явно начала накаляться еще больше. Я и не рассчитывал, что мне дадут спокойно уйти после этого разговора, чем бы он ни кончился, так что просто форсировал события, чтобы поскорее разобраться с этим назойливым Бурановским.

Нужно только соотношение сил изменить. Пока что оно было не в мою пользу: семеро против одного.

Седьмой как раз прекратил потрошить мою комнату и вышел из нее. Услышал его по шагам.

— Ваша светлость, там ничего нет, — сказал этот некто.

Хорошо, что за меня проверил мои же следы. Значит, можно спокойно возвращать ключи.

— Ясно… — процедил Бурановский, глянув мне за спину. — Возможно, стоило все же посетить вашу новую квартиру, Максим Исаев. Но у меня нет на это времени и терпения. Слишком долго все это тянется… — Вдруг в руке графа сформировался почти прозрачный, дымчатый меч. Бокал и сигара в это время отлетели в сторону, а в комнате поднялся ветер. — Мне надоело бегать за тобой, Исаев. Я знаю, что твои родители были не те, за кого себя выдавали. Да-да, я пытался как можно больше узнать о тебе, но их смерть покрыта мраком. Засекречена. А это значит, что ты тоже явно что-то скрываешь. Подозреваю, что свой Реликт!

Клинок оказался у моего горла. Пришлось поднять подбородок, чтобы не лишиться жизни. Кожу в месте, где ее почти касался странный меч графа, покалывало, словно било песчинками на большой скорости. Обманчивое ощущение. Я успел заметить, как сплетаются в руке графа Нити, формируя клинок, но сделать против этого ничего не мог. Мне бы не позволили, поэтому выжидал, рефлекторно сжимая в кармане склянку с зельем.

Бурановский продолжал, перекрывая голосом вой ветра:

— Даже если ты не хочешь продемонстрировать мне свой Реликт, я тебя заставлю. Сделайте его сговорчивым, парни!

В следующий миг меня повалили на пол и принялись пинать. Боль была адская: били профессионально, стараясь попасть по болевым точкам. Я пытался закрывать лицо или живот, но тогда прилетало по спине, почкам, затылку. Кажется, никто, кроме меня, не услышал тихого, угрожающего шипения со шкафа, а я мысленно взмолился: «Не сейчас!»

Похоже, он меня услышал. Не знаю, каким образом. Может, мы связаны, а может, по запаху моих феромонов, которые выделило мое тело в стрессовой ситуации. Но Огрызок остался на шкафу и ничем не выдал себя.

В конце концов удары прекратились, чужие ноги больше не мельтешили перед взором, а я отполз к маленькому раскладному дивану, на котором недавно сидели двое. Но они встали, чтобы принять участие в моем избиении.

Я привстал на локте и сплюнул густой комок слюны, смешанной с кровью из разбитой в трех местах губы. Держаться было тяжело, больно, голова гудела после ударов, тело ныло, а кости стонали, словно пропущенные сквозь молотилку.

— Ты все деловые переговоры так ведешь, граф? — Я тоже перешел на «ты» с этим ублюдком. — Неудивительно, что за тобой Торговая Гильдия охотится. Если бы я оказался на их месте, то твое предприятие в бетон бы закатал.

— А ну, заткнись! — страшный удар ногой парня с забинтованным носом уронил меня обратно.

От боли тело выгнулось дугой, и, сам того не желая, я нырнул взглядом под диван, просунув туда руку.

В тусклой пыльной темноте что-то блеснуло и оказалось в моей ладони.

— Я не знаю, что нужно Торговой Гильдии от тебя… — вымолвил, едва шевеля разбитыми губами. Глаза заливала алая пелена крови и гнева. — Не знаю, что нужно от меня, граф, но знаю точно две вещи. — Повернув голову, посмотрел на Бурановского снизу вверх. — Никакого Реликта у меня нет, и ты самый большой трус из всех, кого я только видел за свою жизнь. А видел я много… Избивать, пытать и угрожать жизни безоружному человеку… очень храбро с твоей стороны, старикашка.

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! — рассмеялся Бурановский, его смех набрал силу и затих. — А ты прав, Исаев. Дайте этому человеку оружие. Раз не хочет сотрудничать, тогда он мне и не нужен. А убивать безоружного действительно как-то нечестно.

Один из людей Бурановского кинул к моим ногам пистолет. Я с трудом сел на полу, чувствуя себя так, словно меня под килем той баржи с углем протащило, и взял в скрюченные руки оружие. Слишком легкое для полностью заряженного. Сведенными от боли пальцами еле смог дернуть затворную раму на себя.

Патронник был пуст.

— А про патроны речи не шло, — мерзко захохотал Бурановский, а с ним и его люди.

Как же разительна была в нем перемена по сравнению с тем человеком, который буквально несколько минут назад встретил меня в этой комнате. Либо у него склянки за колбочки укатились, либо он настолько давно в отчаянном положении, что решил отыграться на мне за чужие грехи, раз не иду на сотрудничество. В любом случае ничего хорошего мне это не сулило.

Кое-как, потными и скользкими от крови пальцами, я смог поставить затворную раму на место, чуть не оставив в патроннике кончик пальца. Затем взял в правую руку пистолет, откинулся спиной на диван, потому что не было сил держать торс самому, и направил ствол оружия в лицо графу.

Полдюжины людей Бурановского обступили нас кругом. В двух противоположных точках я и граф, трое по одну сторону линии между нами, трое — по другую. Почти одинаковые с лица громилы подчинялись своему боссу давно, раз даже без словесной команды образовали такую фигуру. Явно не в первый раз их господин расправлялся со своим врагом лично.

— Дам последний шанс, Исаев, — сделал несколько шагов и встал надо мной граф. — Ты сотрудничаешь со мной, вверяя мне силу своего Реликта. Уверяю тебя, ничего страшного делать не придется. Просто будешь туманить людям разум, как тогда в полиции ночью, временно сводить их с ума или как ты это делаешь… Мне нужно только одно: чтобы они ставили подписи, где надо, и отдавали приказы, какие надо. Понимаешь? Это не так уж и сложно.

— Деловой подход… — криво ухмыльнулся я, процедив сквозь окровавленные зубы.

— Именно. Просто я очень устал за последнее время и не хочу тратить время на умасливания, убеждения, подкупы… Это про тебя, Исаев, про тебя. Как только ты вошел сюда, я понял, что по-хорошему договориться не получится, так что не стал и пытаться особо. Так вот… Либо ты сотрудничаешь со мной, либо… — Граф качнул рукой, и почти невидимый клинок вновь оказался у моего горла.

Дымчатый меч состоял словно из сотен и тысяч маленьких воздушных потоков. Воздух в нем дрожал, как над дорогой в жару, а внутри пробегали крохотные искры разрядов.

Всего лишь меч… Все, на что способны сильные сего мира, это сделать из воздуха меч. Я знал человека, который владел такой же магией, что и этот Бурановский. Он мог своего волей изменить климат половины мира, а этот…

— Мой ответ — нет… — прошептал я, все так же направляя пистолет на графа. — Я лучше руку в пасть жваловертя суну.

— Кого? — не понял Бурановский.

А я выкрикнул:

— Огрызок, давай!

Истошный мявк раздался со шкафа, мелькнула серая молния и вцепилась в руку графа. А я выкинул вверх левую руку, в которой не было пистолета, раскрывая ладонь. Под потолком блеснуло стекло, и я спустил курок незаряженного пистолета.