Михаил Воронов, так и не сомкнув глаз, вышел из кузницы мастера Таканаки. Деревенская улица вокруг больше напоминала поле битвы, чем заброшенные руины. Трава или выжжена, или выкошена пулями, когтями или холодным оружием. Повсюду лежали туши различных мутантов: волков, гигантский змей, тварей, напоминающих кабанов. Нескольким бойцам не повезло, и они погибли, кого-то ранило, и сейчас они получали первую помощь на пороге соседнего зачищенного дома. Часть уцелевших руин теперь была разрушена и даже дымилась после использования огнеметов.

Краем сознания граф подумал, что огнемет неплохо бы помог против той твари в каменном лабиринте, но был велик риск зацепить и сжечь своих воинов. Да и вряд ли той бронированной махине огонь мог помешать.

Часть отряда расположилась в центре круга из выжженной травы. Это пространство очистили от тел мутантов, покидав их в одну кучу в десятке метров левее. Из черных небольших коробок достали оборудование. Собрали вместе небольшие блоки, соединили их проводами и раскрыли широкий конус антенны, направленный в небо. Один из мужчин отряда присел на одно колено рядом с открытым бронированным ноутбуком, а подле него стоял Русич и прижимал к уху трубку телефона, проводок от которой шел к установке спутниковой связи.

Командир наемников компании «Воронов Фармацевтика» при появлении графа поднял на него глаза и тут же спрятал их. Его светлости это не понравилось. Как глава филиала, прекрасный переговорщик и дипломат, не раз поглощавший мелкие предприятия, он знал, что это означает.

Сейчас от тебя попытаются что-то скрыть.

Воронов направился к установке, и Русич в этот момент как раз завершил разговор.

— Докладывай, — приказал граф.

— Все в порядке, ваша светлость, — рапортовал Русич, все еще избегая смотреть прямо в глаза своему начальству. — Плацдарм на берегу устойчив и ожидает нашего возвращения. Они отправят нам навстречу подкрепление, чтобы пробить путь.

Воронов наклонил голову набок, сложил на ящик рядом завернутые в черную драпировку клинки Таканаки и произнес:

— Что-то ты темнишь, Русич. Что еще ты узнал и почему пытаешься скрыть это от меня?

— Мой господин, информация неподтвержденная, поэтому не хочу беспокоить вас досужими сплетнями… — командир наемников словно специально ответил лишь на вторую половину вопроса.

— Говори! — теряя терпение, повысил голос Воронов и положил ладонь на рукоять пистолета на бедре.

— Простите, ваша светлость, я… — Русич прикрыл глаза, глубоко и судорожно вдохнул, словно человек, решавшийся на затяжной прыжок с огромной высоты. И наконец твердо встретил взгляд графа. — Ваш брат, Давид Воронов, предположительно мертв.

— Что? — опешил Михаил. По его сердцу будто холодная и липкая длань смерти скользнула. Неприятное это было ощущение. — Как?

— Неизвестно, ваша светлость. Его особняк на острове Теплый был уничтожен, но перед этим в сеть утекли какие-то файлы, из-за чего полиция бросилась арестовывать всех подряд. Тогда и прогремел взрыв. Его тело до сих пор не нашли, только…

Русич замолчал, и Воронов вскоре не выдержал паузы.

— Что только⁈ — почти выкрикнул он.

— Только его трость на подземном этаже, которая будто в чане с кислотой провалялась. Полиция утверждает, что он не покидал остров, а поисковые артефакты спасателей не находят живых под завалами. Впрочем, и мертвых тоже.

— Тогда с чего ты взял, что он погиб? — уцепился за эту мысль граф.

С одной стороны, он не любил своего брата по отцу, но… Все же это был брат, родственник, за которого долг и честь обязывали его расквитаться с убийцей. С другой… он не располагал для этого двумя вещами, которые необходимы, чтобы отомстить: временем и желанием. Михаил стал теперь намного ближе к своей цели и не хотел упускать ни секунды своего времени.

— Говорю же, ваша светлость, — снова повесил голову Русич и развел руками, — не хотел беспокоить вас сплетнями.

Граф скупо кивнул, уже полностью погруженный в свои мысли.

Нет, не оставит он просто так этот инцидент. Если его брат жив, он найдет его, как нашел эти мечи. Даже если на это снова уйдет тридцать лет. И даже если только затем, чтобы убить его самолично, ведь братец пошел против него, желая насолить Исаеву. Пошел, используя свои не такие уж бесполезные связи.

Вдруг мелькнула мысль: а что, если тут опять замешан Исаев? Ведь Давид с ним что-то не поделил.

Нет, это было бы слишком невероятной историей. Нужно во всем сперва разобраться самому.

— Собирай людей, Русич, — сказал Воронов командиру. — Мы идем назад. Привалов не делаем, все живое, что встанет на пути, — уничтожить.

— Да, ваша светлость! — козырнул командир наемников и развернулся на каблуках.

* * *

Граф Бурановский шел по забитому продукцией складу, грызя в зубах кончик толстой короткой сигары. Ароматный дым струйками выходил из уголков его рта и, цепляясь за многочисленные морщины на лице, стлался за ним шлейфом, будто из тончайшего серебряного шелка.

Следом, едва поспевая за быстрыми шагами графа, семенила его свита: трое громил-охранников, начальник склада, невысокий и несуразный простолюдин с плешивой головой, новый управляющий его фирмы, запуганный репутацией графа, и Семен, потерявший львиную долю своей обаятельности из-за большой белой повязки на носу. Это его Максим Исаев наградил, когда Семен облажался. Сам Семен тактично называл это «не смог найти подход».

А вот Исаев смог. Нашел подход к его носу в прямом смысле. Бурановский даже видел в этом определенную иронию.

— Как видите, ваша светлость, — тараторил начальник склада, — продукцией забиты все полки! В любой момент можем отгрузить в любых объемах, но… машин просто нет.

Склад был огромным ангаром. Стеллажи тянулись на несколько сотен метров и поднимались к самому потолку. Все они были забиты коробками и ящиками, которые просто лежали без дела: не работали, не продавались, не приносили прибыль.

— Ваша светлость, — дрожащим голосом взял слово управляющий фирмы, — машины есть, но нам просто некуда отгружать продукцию. Все оптовики города и близлежащих губерний отказываются с нами работать.

Бурановский сделал еще один шаг и замер на месте. Один из громил, шедший справа от него, тут же выставил руку, чтобы свита, не успевшая среагировать, не снесла скопом графа. Не то им было бы несдобровать. Можно сказать, громила спас им жизни.

— Семен? Твоя версия происходящего? — пыхнул сигарой граф, взмахнул руками, и потоки воздуха, повинуясь его воле, соткали из дыма гильотину, отсекающую голову человеку.

Управляющий при виде этой сцены еще сильнее задрожал от страха.

— Ваша светлость, — вкрадчиво начал Семен. Травма, полученная им, когда ботинок Исаева опустился ему на лицо, почти зажила благодаря лекарствам «Воронов Фармацевтика», но говорил он все еще в нос. К своему господину он знал подход. Чтобы сообщить графу плохие новости, сперва нужно его немного умаслить, но без фанатизма, чтобы это выглядело естественно и логично. — Боюсь, что это проделки Торговой Гильдии. Не думаю, что им известна правда о вашем бывшем партнере. Скорее всего, они увидели в вас достойного, сильного противника, способного составить им конкуренцию, и решили действовать на опережение. Используя грязные методы, разумеется. По моим данным, оптовиков запугали, поэтому они отказываются с нами работать. Боятся расправы.

— Грязно работают, значит, — хмыкнул граф, сформировав из дыма швабру с тряпкой. — Зря они решили играть со мной на моем поле. Значит, так, выходите на магазины сами. Дайте им оптовую цену и скажите, что логистику мы возьмем на себя. Когда решим вопрос с Торговой Гильдией, пересмотрим условия.

— Да, господин, — откликнулись управляющий и начальник склада.

— Вы, двое, свободны, — повернулся к ним Бурановский и взмахнул рукой.

Начальник и управляющий тут же поспешили подальше от графа, шепотом молясь, что им удалось миновать его гнев. Когда их шаги стихли, и в помещении вновь повис низкочастотный гул ртутных ламп, Бурановский холодно взглянул на Семена. В его глазах плескался едва сдерживаемый гнев.

— Первое — разберись с оптовиками, — чеканил он, зажав сигару между пальцами. — Они боятся работать со мной? Сделай так, чтобы боялись НЕ работать со мной. Второе — найди мне Исаева. Я хочу поговорить с ним лично. Торговая Гильдия вышла на тропу войны, и он поможет нам ее выиграть.

— Господин… — осторожно подал голос Семен, — вы уверены, что один человек способен нам помочь?

— Если хотя бы половина из того, что ты смог выяснить, правда, то да, — жестко, тоном не терпящим возражений, сказал Бурановский, сунул сигару обратно в зубы и пошел дальше вдоль стеллажей в сопровождении своих охранников.

* * *

— А-а-а! Так и знал, что оно тебя заинтересует! — довольно оскалился Григорий. — Вот за это зелье я выложил почти столько же, сколько за все остальные, вместе взятые.

Пока он говорил, я молча рассматривал склянку в своей руке. В том числе с помощью дара.

Зелья, что я осмотрел ранее, почти не содержали магии. Только те, что были сделаны недавно, еще несли в себе остаток магической энергии, заключенной в дорогостоящих ингредиентах.

Как по мне, это все равно что их сразу в компост перерабатывать, но… все же они работали. Худо-бедно, но работали. Не факт, конечно, что на третий день после зелья для увеличения потенции у тебя не отрастет шестой палец… где-нибудь. Но все же результат в таких делах оправдывал риск.

Однако та склянка, что я вертел в руках, разительно отличалась от всех остальных. В ней был заключен сложный, многоступенчатый узел, выполненный великолепно. И в нем даже еще была магия. Правда, она утекала сквозь Нити, но я могу это легко поправить, насытить магией и получить полностью рабочее зелье.

И продать его еще дороже. Но делать так, конечно, не буду. Это противоречит Кодексу алхимика. А вот познакомиться с тем, кто сделал это зелье, хотелось бы. Руки у него растут из нужного места.

Что, если удастся организовать взаимовыгодное сотрудничество?

Со слов Григория, зелье было известно под названием Жидкая удача и, как нетрудно догадаться, приносило удачу. Ну… если выпить в первые пять минут после приготовления, пока оно еще насыщено магией. Предполагаю, прошло уже около суток с момента создания зелья, и все, что оно могло, — это улучшить скорость реакции, увеличить ловкость и прочие физические показатели, сделать нервные волокна более проводимыми. Последнее опять же скажется на скорости реакции и скорости обработки информации мозгом.

— Кто его сделал? — спросил я Григория, но тут же сделал ему знак молчать, спрятав склянку в руке.

А он снова прикрыл чемоданы. Лиза вышла в очередном наряде. На этот раз это было вечернее платье, выбранное мной. В своей жизни я повидал немало балов и светских вечеринков, знал, как стоит на них одеваться. Девушка выглядела просто сногсшибательно.

Григорий восхищенно сглотнул слюну, глядя на нее. Руками я показал, что наряд отличный, а Лиза, довольная и порозовевшая, спросила, кивнув на чемоданы:

— По работе?

— По работе, — кивнул ей.

Она подмигнула, как заговорщик, уловивший двойное дно, и ушла мерить новый наряд. А я понятия не имел, что именно она надумала.

Но в любом случае не планировал, чтобы эти двое, то есть Пантелеев и Невская, знали друг о друге больше положенного. По крайней мере, пока. Всему свое время. Для меня сейчас главное — начать расширяться, чтобы получить в свои руки больше ресурсов и добраться до главного Воронова.

— Кто сделал, не скажу, — вернулся к нашему разговору Григорий. — Продавал лично Харон, так что у него и надо спрашивать. Но он человек Барона, так что без позволения Барона только дулей перед носом нам поводит.

— Кто такой Барон? — переспросил, почувствовав, что «барон» не титул, а вроде криминальной клички.

— Большой человек, фраер. Не нашего полета птица пока. Так что я бы к нему соваться не спешил, обождал чуток, обкашлял этот вопросик подробнее…

— Я сам решаю, какого я полета, Григорий, — холодно остановил его. — Но пока соглашусь с тобой, что встреча с ним несколько преждевременна. Сперва запустим пробную партию наших зелий. Заезжай за мной в пятницу вечером после девяти, тогда и начнем работу.

— А крыша? — спросил Пантелеев, недоверчиво прищурившись. — Это дело такое — опасное. Без нее никак. Нет, ты, конечно, хорош и в этом деле, но вдвоем не вытащим, фраер.

— Об этом не беспокойся. К пятнице вопрос будет решен. А теперь свободен. Это зелье оставлю себе, — потряс в руке склянку с Жидкой удачей или, как перевел про себя, Felix Felicis. — Вычти из моей доли его стоимость, а остальные… Можешь вылить в канализацию.

— Эй, я на них кучу денег угробил! — возмущенно заявил Гриша, закрывая чемоданы. Его нижняя губа оттопырилась в обиженной гримасе.

— Можешь их все выпить, но не гарантирую, что у тебя рог на лбу не вырастет, — пожал я плечами. — Или продать обратно за полцены. Решай сам, Григорий.

— Ладно, — крякнул он, сдергивая чемоданы с кровати, — будем считать это очередными моими инвестициями в тебя…

И снова замер на месте, полуобернувшись к стенке, за которой красноречиво двигалась тень переодевающейся Лизы.

Я ненавязчиво подтолкнул его в спину в направлении лифта.

— Ну я еще один нарядик посмотрю, можно?

В ответ толкнул его сильнее и продолжал толкать, пока он, бурча себе под нос что-то о несправедливости некоторых бизнес-партнеров, не зашел в лифт. Вскоре двери закрылись, и кабина увезла Пантелеева.

Итак, дело идет. А насчет каналов распространения моих зелий у меня появилась одна отличная идея. И навел меня на нее, как ни странно, особняк Воронова. Нет, конечно, я не буду устраивать бордель. Все куда изящнее, но об этом потом. Сперва нужно решить еще пару насущных дел.

Один телефон я отдал Лизе. Ожидал, что она обрадуется новинке, но… плохо я ее знаю. Думал, что достаточно дорогая последняя модель впечатлит ее, даст еще немного вкусить богатой жизни. А она просто сказала скупое «спасибо» и даже как-то расстроилась.

— В чем дело? — спросил я. — Мне показалось, ты хотела почувствовать себя богатой, разве нет?

— Плохо ты меня знаешь еще, Макс, — улыбнулась она, падая рядом на кровать в очередном наряде — воздушном коротком сарафане. — Одно дело — хорошие и качественные процедуры, массажи и шикарный секс в купальне с видом на весь город. А другое… — она повертела в руках плоский телефон, будто эта была просто цветная стекляшка, — вот это. Просто телефон, ничем особо не отличающийся от других, кроме бренда и циферок в названии. Его ценность навязана рекламой, и только.

— И откуда такие мудрые мысли в столь юной головке? — хмыкнул я, ложась рядом.

— Пф! — фыркнула она. — Сказал, как старик.

Ох, если бы она знала… Ну а я в очередной раз чуть не спалился, молодец.

— Просто я всю жизнь была бедной, Макс, и однажды поняла, что никогда не стану богатой. Ну вот просто не стану, и все. Я сирота без рода, племени и связей, без гроша за душой, если на то пошло. И я встала перед выбором: переживать по этому поводу или радоваться тому, что есть. Я предпочла второе, потому что иначе вся моя жизнь пройдет в навязанной гонке за брендами и циферками.

— Знаешь, — ответил я задумчиво, пораженный простой житейской мудростью Лизы, — я не много на своем веку повидал, но заметил, что люди, трезво оценивающие себя, будто от опоры отталкиваются от своей реальности и быстрее добиваются различных высот. Просто потому, что не тратят времени на грезы. Так держать, Лиза.

Я чмокнул ее в лоб и встал, взяв в руки телефон. Вставил в него карту связи из старого, к которой привязывался номер.

— А теперь мне нужно позвонить, — сказал ей, набирая Романа.

Когда он снял трубку, то первые несколько минут пришлось выслушивать его стенания на тему того, что я плохой друг, который не ценит своих друзей, ничего им не говорит и вообще бросил его на растерзание журналюгам. После последнего я с минуту смеялся.

Чудак-человек боится славы. Уж извини, Рома, что подталкиваю тебя по карьерной лестнице наверх. Ты больше нужен мне там, где сможешь полнее раскрыть свои способности.

— Ладно, ты все сказал? — утихомирил я друга наконец.

— Да. Пришлось, кстати, денег на новый телефон потратить. С тебя причитается.

— Купишь с новой зарплаты, — ткнул я пальцем в небо.

— Что? Как ты узнал? — опешил он на другом конце канала связи. — Я хотел лично рассказать…

Ага! Значит, все же повышают парня. Отличные новости!

— Еще отметим! — пообещал я.

А Роман снова заговорил, но шепотом и суетливо, словно боялся, что его подслушают:

— Слушай, я достал кое-что из особняка Воронова. Какой-то артефакт? Не знаю. И книгу, но… в общем, залил все кровью, еще огонь подпалил, там ничего нельзя прочесть, поэтому и не знаю, сдавать ли в хранилище улик. Хочу, чтобы ты взглянул. Просто… на тот случай, если еще кто из высших чинов полиции замешан.

— Еще? — Тут уже настал мой черед удивляться.

— Да. Генерал Мамаев, глава Нижегородской полиции.

Я аж присвистнул.

— Высоко руки Давида забрались… Ладно, завтра вечером гляну, что можно сделать.

— Завтра? Почему только завтра?

— Ну… — протянул, глядя, как Лиза из кучи тряпья вытаскивает несколько комплектов очень соблазнительного нижнего белья. — У меня еще есть дела…

Роман в динамике тяжело вздохнул и согласился, что завтра так завтра. И что он ждет от меня подробного рассказа о том, что произошло, когда мы расстались в Красной комнате. Я пообещал сделать это тем же вечером, как встретимся, и на том мы прервали связь.

Остаток дня мы с Лизой провели в постели и на различных процедурах. Я расслаблялся, чтобы восстановить силы для будущих дел. А чтобы отдых вышел полноценным, расслабляться нужно было качественно. Принцип такой же, как и на тренировках — выложиться нужно на полную.

В девять вечера, когда под нами с Лизой были полностью скомканы потные простыни, пиликнул лифт, извещая о гостях. Я накинул халат, Лиза прикрылась простынями, и я вышел к лифту, задвинув дверь спальни.

Из лифта вышел симпатичный мужчина лет тридцати пяти. Брюнет в идеально подогнанной ливрее красных тонов, с зачесанными набок волосами. В целом он производил впечатление профессионального, вышколенного слуги.

— Господин Исаев, — учтиво, но без ненужного подобострастия слегка поклонился он, увидев меня, — руководство отеля очень желает встретиться с вами.

— Жаль, но у меня сегодня неприемный день, — ответил ему, впихивая слугу обратно и нажимая кнопку какого-то нижнего этажа.