Давно так сладко не спал. Буквально как младенец. Сон был настолько глубокий, что я полностью отрешился от внешнего мира, уверенный в своей безопасности. Ведь со мной была Морвина, которой я перед самым сном строго-настрого приказал разбудить в случае опасности. Сунул ее под подушку и дал разрешение даже меня укусить, если не буду просыпаться.
А снился мне прежний мир. Такой яркий и настоящий, что я даже поверил, будто снова там. Но на самом деле меня там не было. Я витал бесплотным духом по магическим Нитям и с них обозревал мир, богатый на чудеса. Это было прекрасное и умиротворяющее зрелище.
Пока сон не начал превращаться в кошмар. Точнее, я это головой понимал, но сердцем и духом был по-прежнему спокоен. Обманчиво спокоен. Затем вспомнил картину, которую видел в своем посмертии. Чернильная густая тьма, насыщенная мерцающими разноцветными звездами. Синие, красные, зеленые, голубые. Тогда я не знал, но сейчас уже догадался, что каждый светлячок — это другой мир. Некоторые из них в этой огромной паутине без конца и края мигали ядовито-зеленым светом.
Порча.
Она пятнами расползалась по паутине, захватывая все новые миры. Вот почему неизвестная сила не дала мне умереть, а отправила в один из погибающих миров. Моя работа как алхимика еще не закончена.
Вот в чем была суть кошмара. Я спас свой родной мир от Диметрия и его предательства, но теперь Порча подбиралась снаружи. Из других миров. Пока все было спокойно, но лишь на время.
Зараза! Дело Диметрия живет. Хотя правильнее будет сказать, что это он часть чьего-то злого замысла.
Мало остановить Порчу в этом мире, нужно остановить ее везде. Иначе моя любимая магия покинет вообще все миры.
Как только эта мысль промелькнула в мозгу, сон снова изменился. И стал обычным бредовым сюрреализмом, где над всеми витал купидон Давид Воронов со своей тростью с розовым набалдашником.
Просыпаться я начал от того, что чьи-то шаловливые ручонки заползли мне под одежду, а горячие мокрые губы покрывали поцелуями лицо.
— Проснулся? — спросили нежным шепотом, коснувшимся моих ресниц.
«Могла бы и предупредить, Морвина!» — мысленно обратился я к атманиту.
«Ой, подумаешь! Бедный Хозяин подвергся столь ужасному нападению… — ехидно отозвалась артефакт под подушкой. — Плохая Морвина, плохая! Эх, надеюсь, хоть кого-то сегодня отшлепают…»
Вот ведь язва.
Открыл глаза и увидел лежащую рядом Лизу в одном халате. Его пояс свободно болтался, а одна половина сползла вниз, открывая широкую полоску кожи от подбородка девушки и до плоского животика с кубиками пресса.
Лиза весело улыбнулась и вмиг запрыгнула на меня сверху, обхватив торс сильными бедрами, а руками уперевшись мне в грудь. Ее жар я ощутил даже сквозь одежду.
— Я тут подумала… — сказала она, прикусов ноготок. — Я ведь так и не отблагодарила тебя за спасение…
Я тяжело вздохнул, усилием воли подавляя растущее в душе недовольство.
Надо же суметь так момент испортить.
Схватил девушку за талию и мягко перекатился вместе с ней набок. Халат так и не открыл всей ее нагой красоты, а я перекатился обратно и высвободился из столь приятного плена.
Да, все круто, и я не против, но… не так. Только не так. Да и вообще, что за дурацкая привычка заниматься сексом, чтобы отблагодарить? Что за идиот это вообще придумал? Сексом люди занимаются совсем по другим причинам.
Аж злость берет.
— Ты чего?
Брови девушки от удивления поползли вверх. Ее волосы, распущенные, а не собранные в косы, разметались по подушке.
— Во-первых, я тебя не спасал, — сказал, вставая с постели. На часах было около часа дня. — Я лишь выполнил свою часть плана, пусть он и пошел не совсем так, как мы думали. Во-вторых, если хочешь меня отблагодарить, то лучше позвони этому… Как его? Андрей, кажется? Позвони и закажи еды в номер.
— Я что, недостаточно хороша для тебя? — в свою очередь начала злиться Лиза. Она села на кровати и плотнее запахнула халат. Затем опустила взгляд на мои грязные джинсы и едко усмехнулась. — А, нет, вроде достаточно. Тогда в чем дело?
Она знала, что хороша собой, знал это и я. Только со мной такие номера никогда не проходили, да и я нутром чувствовал, что здесь что-то не так. На лице у Лизы проступала смесь из чувства вины, горя и отчаянного желания найти утешение.
Не так, не таким образом это нужно делать. Уж я за свои годы это давно понял. Пройдет совсем немного времени, и человек начнет жалеть о содеянном. Даже если никогда этого не признает.
— Сказал же, — резко ответил ей, — такая благодарность мне не нужна. Я здесь, чтобы отдохнуть, насладиться горячими источниками…
— Купальнями, — поправила меня, поджав губы, Лиза.
К своему удовлетворению, заметил, как в ее глазах вновь начали появляться знакомые озорные искорки.
— … и едой, — закончил фразу. — Так что будь добра, закажи нам поесть и добавь, чтобы заказ доставил лично Андрей. Хочу снова видеть, как он горит от стыда и лебезит перед нами.
Лиза фыркнула, засмеялась, запрокинув голову, и расслабленно откинулась на кровати.
— Ладно! — хохотнула она, перекатившись на бок. Снова халат открыл полоску кожи, но теперь это выглядело куда менее вульгарно и более естественно. — Предоставь издевательства над людьми мне, Исаев!
На этой ноте наш разговор закончился, и я отправился в ванную комнату. Задвинул за собой эту странную тонкую дверь из бумаги и включил воду. Ванная комната здесь тоже была высший класс. С трех сторон ее окружали тонкие бумажные стены, а с четвертой — панорамное окно. Вид открывался просто чудесный. Ярко светило солнце, внизу блестел свежевыпавшим снегом парк с еще незамерзшим прудом, а влажные ветви голых деревьев алмазами блестели под лучами светила.
Довольно экстравагантно, должен признать, скидывать с себя грязную одежду перед таким окном.
Пока мылся, услышал, как Лиза включила телевизор. Там шел выпуск новостей.
— … Князь Авдеевский отрицает все выдвинутые против него обвинения после публикации файлов Давида Воронова, — вещала невидимый диктор строгим голосом. — Сам князь и его адвокаты отказались от комментариев. Генерал-губернатор Нижегородской губернии сегодня днем выступит с речью к согражданам. Повсеместно вспыхивают стихийные протесты, связанные с реакцией простолюдинов на файлы Воронова. Реакция властей неоднозначная. Бунтовщиков подвергают массовым арестам, в то же время продолжаются аресты и тех, кто пользовался услугами на острове Теплый в особняке Давида Воронова. Больше подробностей ожидайте в вечернем выпуске новостей. А пока наш корреспондент прямо с места событий…
— Наталья, спасибо! — Голос сменился на мужской. — Прямо сейчас рядом со мной вы можете видеть одного из тех полицейских, кто первым сообщил о творящемся здесь беззаконии. Роман! Роман! Расскажите, как вы узнали об этом месте?
— Э-э-э… — Услышал я голос своего друга. — Да, господин полковник? — вдруг спросил он. — Да, господин полковник, конечно, сейчас подойду! Простите, мне нужно бежать…
— Но, Роман, вас же никто не звал… Роман! Роман! Как видите, уважаемые зрители, полиция пока скупа на комментарии…
— Что ж, Николай, — отвечала диктор, — как говорится, не все герои носят плащи.
Лиза залилась хохотом за стенкой. Да и я улыбнулся. Узнаю Романа! Как не любил папарацци и журналистов, так и не любит. По-моему, он мне до сих пор не простил тот раз, когда оказался в объективе телекамер после спасения дочки барона Листницкого в октябре. Но мне было нужно, чтобы он примелькался высокому начальству и стал наконец следователем. А может, и кем серьезнее.
Вскоре я закончил мыться, накинул халат, подпоясался и вышел из ванной комнаты. Как раз вовремя, чтобы лицезреть, как Лиза воздает по заслугам заносчивому администратору. Бедолага кланялся и каждый раз повторял что-то вроде «сумимасэн». Наконец он выпрямился, красный, как вареный салджак (в этом мире их называли раками; правда, здесь они питались падалью, а в моем мире предпочитали свежатинку), и запыхавшийся.
Стоял он в углублении на полу комнаты, а Лиза смотрела на него сверху вниз, поставив свою точеную ножку на маленький пуфик. И она по-прежнему была в халате на голое тело. Нет, ткань все закрывала, конечно, но у несчастного парня, пожалуй, голова набекрень поворачивалась от такого.
— Семь! — властно сказала она. — А я насчитала только шесть поклонов с извинениями.
— А! Ага! — с энтузиазмом кивнул парень, что с утра пытался натравить на нас охрану, и тут же исправился, вновь поклонившись и произнеся: — Сумимасэн!
Видимо, это слово означает «извините» или что-то вроде того. А язык — японский.
— Так-то лучше, — сурово кивнула Лиза и кинула парню банкноту, которую тот поймал на лету.
Парень уже собрался покинуть нас и даже дошел до лифта, как я окликнул его и сказал, чтобы принес планшет или компьютер. Что-нибудь с экраном и выходом в сеть.
— Сию минуту! — чрезмерно учтиво поклонился он, прижимая цветную бумажку к груди, и уехал на лифте вместе с пустой тележкой.
— Пф! — фыркнула Лиза. — Теперь понимаю, почему богачи и дворяне такие заносчивые. Когда перед тобой так прыгают ради одной бумажки… станешь и не таким.
— Не все аристократы такие, — парировал я, оборачиваясь к ней. Вспомнил своих детей, детей других родов из родного мира. Не думаю, что здесь они сильно отличаются. Наши миры уж очень похожи. — Настоящие дворяне воспитываются в строгости и умеренности. Заносчивые, сорящие деньгами и кичащиеся своим происхождением редко могут удержать могущество своего рода. Обычно они его как раз теряют вместе с уважением окружающих, когда потакают своим слабостям.
— Ого, как завернул, — присвистнула Лиза. Она покачала головой, подошла к столу, заставленному закрытыми блюдами, и села, закинув голые ноги на соседний стул. — Ты явно знаешь об аристократах больше, чем я. Как по мне, они все напыщенные индюки.
— Род Исаевых — древний и аристократический, — сказал я, садясь напротив.
Из-под серебристых сферических крышек шел тонкий аромат морских блюд.
— А, точно… Ведь все семьи алхимиков были лишены своих титулов после войны, — закивала она. Затем начала снимать крышки с еды. — Ну, налетай! Палочками умеешь пользоваться?
Я презрительно фыркнул, язвительно посмотрев на Лизу.
Чтобы я, алхимик с трехсотлетним стажем, чья ловкость рук, способных плести сложнейшие узоры, граничила со сверхъестественными способностями, не справился с какими-то палочками? Скорее, небеса упадут на земную твердь!
Посмотрев, как Лиза держит две тонкие палочки, взял их так же. К слову, блюда принесли достаточно аппетитные на вид: ломтики красной рыбы на рисе, небольшие кругляши из риса, водорослей и разных начинок, треугольники, тоже из риса, но с водорослями, и различные закуски, соусы, травы. Проследил за действиями Лизы, налил себе соуса, взял палочками рисовое колесико и обмакнул его в темную жижу. Понес ко рту и… они упали.
— Блин! — ругнулся, когда мой халат окропили брызги соевого соуса.
Хотел бы я сказать, что упали небеса, но нет… Упали палочки для еды и рисовый кругляш. А Лиза звонко засмеялась.
— Может, тебе показать, как ими пользоваться? — хохотала она.
— Нет! — почти рявкнул в ответ. — Я разберусь.
Это всего лишь палочки!
Еще пару раз я уронил еду на стол и на пол, но все же худо-бедно освоил этот инструмент. Это оказалось… несколько сложнее, чем я думал, но оно того стоило. Дальше началась планомерная дегустация всего, что стояло на столе. Странные блюда из почти сырой рыбы были на удивление вкусными! Хотя я, признаться, больше предпочитал жареное, тушеное или вареное мясо. Однако японская кухня оказалась вполне себе неплоха.
— А это что? — спросил, обмакивая палец в аппетитную зеленую горку с пикантным ароматом.
С виду она напоминала икру болотного жгучика. На запах, кстати, тоже.
— Это васаби… — отвечала Лиза, а я в этот момент зачерпнул солидную порцию этого «васаби» пальцем и сунул его в рот. — Осторожно, это очень острая штука!
— М-м-м! — простонал от удовольствия.
Язык сразу обожгло, и приятная острота растеклась по рту и ударила в нос. А вкус очень даже ничего! Как секрет ядовитых желез жглана — это такая тварь, которая похожа на змею, но с двумя парами прозрачных крыльев, как у насекомого. Его яд — один из самых опасных в моем мире. Обожаю его.
— Недурственно! — причмокивая от удовольствия, сказал Лизе. — Очень даже!
Зачерпнул еще столько же васаби.
Лиза удивленно нахмурилась, будто не веря происходящему, и взяла немного васаби палочками, тут же облизав их.
— Мхм! — издала она неопределенный звук и начала стремительно краснеть. — Да… недур… ственно… — пыхтела девушка, а мне казалось, что из ее ушей вот-вот повалит пар. Она сунула руку в ведерко с бутылкой игристого вина, ухватила несколько кубиков льда и тут же забросила их в рот. — О-а-о… — простонала она, откидываясь на стуле и пуская слюну.
Тут уже я не выдержал и заржал. В прошлой жизни у меня язык уже половину вкусов не чувствовал, так что я обильно перчил любую пищу, чтобы хоть как-то ощутить ее вкус. Минусы бытия алхимиком, который еще и яды регулярно употребляет. Для тренировки на тот случай, если кто-то вздумает меня отравить.
Вскоре нам принесли плоский компьютер с интернетом. Первым делом, пока Лиза еще ела, я залез в сеть, чтобы посмотреть, что за файлы слил Роман. Это оказалась куча досье, фотографий, файлов с переписками между чиновниками и аристократами, которые явно не предназначались для чужих глаз и ушей. Хотел посмотреть выпуски новостей, о которых говорил Бойлеров, но…
Нигде не нашел тех кадров, на которые я должен был попасть. Видел съемку с вертолета, где из окна выпрыгивает Воронов и убегает. А дальше съемки не было, да и сам репортаж будто откорректировали, вырезав лишнее и сделав склейку. Странно…
С одной стороны, так явно лучше: меньше подозрений в мою сторону. Тот же глава филиала, например, вернувшись из поездки, не увидит этих выпусков и не узнает, что за человек преследовал его младшего брата. Правда, ему могут доложить, но без доказательств…
А с другой… кто все подчистил? Ведь даже самых главных улик — записей с камер в комнатах дома Воронова — не было среди файлов. Как это понимать? Нет, я знал, что кто-то улизнет от правосудия, но подчистить файлы из интернета, Всемирной паутины, из которой никогда не исчезает то, что в нее попало… Для этого нужно обладать определенным могуществом.
Я отложил компьютер и нахмурился, посмотрев в окно за спиной Лизы.
Не нравится мне это. Нужно будет поговорить с Романом, когда представится возможность. Может, он что-то знает об этом?
А пока… Я пришел сюда поспать и посетить горячие источники. И я уже поспал.
— Ну, — кивнул я Лизе, — показывай свои горячие источники.
— Купальни! — хмыкнула девушка, вставая и поправляя свой халат. — Я уж думала, ты про них забыл!
Купальни оказались маленькими бассейнами в этом же здании, но в другом его крыле. Они также были выполнены в японском стиле. Круглые чаши располагались на уровне десятого этажа, отделялись друг от друга тонкими, непрозрачными стенами. Перед входом в каждую купальню находилась небольшая раздевалка со шкафчиками. К самим бассейнам вели деревянные настилы со ступеньками. Сверху шел небольшой навес, что закрывал купальни от чужих глаз, но только лишь их. Навес заканчивался, и открывалось чистое небо. Чуть дальше чаши цвел небольшой садик, и сквозь густые ветки с микроскопическими листьями проглядывал парк внизу и город в голубой дымке.
Что ж, действительно очень похоже на горячие источники в моем родовом замке.
Я первым спустился в горячую, исходившую паром воду, сбросив халат рядом, а на него сверху — планшет. Из дома, когда заходил за деньгами, прихватил один состав, который тут же влил в воду. Восстанавливающее зелье незаметно смешалось с нею, а пар начал источать густой травяной аромат.
О, небо, какое же это блаженство, когда усталое тело погружается в горячую воду! Я буквально ощущал, как медленно расслабляется каждая мышца, как кожу покалывает под действием зелья, как рассасываются синяки и заживают ссадины. Еще и легкие прочищаются, ведь я успел надышаться кислотными испарениями. Снизу били фонтанчики горячей воды, щекоча ступни.
Лиза вышла из раздевалки, закутанная в серый халат, который выдала местная обслуга. Прошла мимо чаши и спустилась в садик, шурша голыми ногами по мелкой гальке.
— Как же здесь хорошо… — почти пропела она, обернулась на меня через плечо, улыбнулась обычной счастливой улыбкой. — Спасибо, Исаев. Жаль, конечно, что мой брат чуть все не испортил. Ладно, — встряхнула она головой и забралась по деревянным ступенькам к каменной чаше. — Не хочу думать о плохом. Все позади, мы спасли кучу бедных девушек, и эта мысль греет меня.
Лиза встала напротив меня и взялась за узел на халате. Замерла, вопросительно изогнув бровь в ответ на мой взгляд. Ее силуэт таял в клубах пара, но тот не был таким уж густым, чтобы скрыть ее от меня. Скорее, он, наоборот, привносил свою изюминку, заставляя работать воображение.
— Так и будешь смотреть или отвернешься? — с ехидцей спросила она.
— Буквально пару часов назад ты сама хотела мне все показать. И вообще, у тебя было золотое бикини!
— Я его даже под страхом смерти снова не надену!
— Жаль, мне оно понравилось, — хохотнул я.
— Ах так? — ехидно отвечала Лиза. — Ну сейчас ты у меня получишь!
Она скинула с себя халат, тут же швырнув мне его в лицо. Пока я избавлялся от него, Лиза оказалась в воде и не смогла сдержать стон удовольствия. Но затем тут же брызнула в меня водой. Я в ответ, и между нами завязалась водяная схватка.
В какой-то момент — в какой именно, я не смог отследить — девушка с промокшими волосами оказалась в моих объятиях, прижимаясь горячо и страстно.
И ни слова про благодарность и прочую чушь. Просто под влиянием момента и собственного желания. Так куда лучше.