Салон располагался всего в десяти минутах от дома Зейны, на углу Колодезной и Пятой. Стоило мне войти, как в нос дуплетом ударили запахи раствора для химической завивки и лака для волос. Вдобавок я едва не ослепла — снежно-белые стены, бело-серый линолеум «под мрамор» на полу и черно-белая лакированная стойка администратора слева, рядом с вешалкой, где висело несколько курток и свитеров. За стойкой, склонив голову, сидела женщина; приблизившись, я поняла, что она читает газету, смутно напоминающую «Инквайрер»[11]. Когда я подошла, дежурная подняла взгляд и громко лопнула жвачку во рту.

— Добро пожаловать в «Завиток-ноготок», — прогнусавила она. — Меня зовут Джози. Вы по записи?

— Да, на стрижку к Маре. — Я взглянула на часы. — Чуть пораньше пришла.

— О, хорошо. Вы Чарли Джеймс. — Она снова чпокнула жвачкой, глянула в журнал, а затем повернулась к залу. — Мара, наверное, еще в подсобке, но пойдемте, я провожу вас к ее креслу. Она будет рада, что вы пораньше. — Подалась ближе и громко прошептала: — Кажется, у нее сегодня важное свидание.

Джози поманила меня за собой. Всего тут было шесть кресел, и три из них заняты. Клиентки, в основном женщины за пятьдесят, пришли подстричься. У одной на волосах поблескивала фольга — значит, мелирование делают. Все три парикмахерши оказались, как на подбор, тощими блондинками в обтягивающих легинсах и топах с глубоким вырезом под белоснежными халатами. Джози проводила меня к самому дальнему от главного входа месту и жестом предложила садиться.

— Мара сейчас придет.

Она исчезла в подсобке, а я устроилась в кресле, обтянутом виниловой пленкой. Поправила выбившуюся прядь. Подобная стрижка занимает всего несколько минут, и я прикидывала, как вывести Мару на разговор о Шейле. Необходимо выжать из этого визита максимум и за короткий промежуток времени получить как можно больше данных.

Дверь открылась, и вошла полная женщина, тоже в черных легинсах, но с собранными в хвост темными волосами. На белом халате у нее было вышито имя «Мэрилин». Она встала у меня за спиной, изучая мое отражение в зеркале.

— Стало быть, подстричься хотите? — спросила она и провела рукой по моим волосам. — По-моему, и так неплохо.

Я вгляделась в густо накрашенное лицо. Ярко-голубые глаза почти скрывались под толстым слоем теней, а черные кляксы вокруг них придавали женщине сходство с енотом.

— Вы, полагаю, Мара?

Она ткнула себя указательным пальцем в грудь.

— Она самая. — И повторила: — Подстричься, значит, хотите?

— Хочу. Я знаю, со стороны кажется, будто не надо, но поверьте мне, надо. Волосы у меня, когда отрастают больше определенной длины, совершенно перестают слушаться.

— А, поняла. — Она протянула руку и погладила мои рыжие локоны. — Сколько снимаем?

— Примерно дюйм, не больше, — сказала я. — Все секущиеся кончики.

Мара гортанно хохотнула.

— Мисс, у вас нет секущихся кончиков. — Она снова погладила мои локоны. — У вас великолепные волосы. Как делаем, влажную или на сухую?

— Давайте на сухую. — Я поерзала в кресле. — Я знаю, что вы сегодня только до пяти. Извините, что я так поздно, но…

Мара взяла ножницы и гребень и начала расчесывать мою гриву.

— Ничего страшного. Так получилось, что мой кавалер меня продинамил, так что времени у меня сколько угодно.

— Ох, как жаль.

Она пожала плечами:

— Всякое бывает. Все равно я была от него не то чтобы в восторге, но бесплатный ужин есть бесплатный ужин.

Мара расчесала мои волосы, затем пододвинула стул и занялась кончиками. Пока мы несколько минут молчали, я мысленно пыталась выстроить план нападения.

— У вас очень красивый оттенок, — заметила Мара. — И к тому же свой. — Она приосанилась. — Цвет волос клиента — первое, на что я обращаю внимание. Это моя специализация.

— Понимаю, тут нужен особый навык, — откликнулась я. — У нас в старших классах многие девчонки пытались стать блондинками и в итоге получали зеленые волосы.

Мара рассмеялась.

— Окрашивание волос — задача непростая. Правильно подобранный цвет способен преобразить клиента полностью. В смысле, если блондинка хочет сделаться посветлее или потемнее — это одно. Но если брюнетка или рыжая пожелает стать блондинкой, то тут нужен знающий парикмахер, иначе волосы могут сильно пострадать.

— Я не подозревала, что процесс настолько сложный.

— А вот так. — Мара явно оседлала любимого конька. — Самый распространенный способ перекраски из темного в блонд — это двойная обработка: сначала удаляют базовый или природный пигмент, а затем тонируют волосы до желаемого оттенка. Натуральным брюнеткам без двойной обработки никак, ведь сперва нужно убрать исходный цвет. — Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Была у меня одна клиентка с очень темными коричневыми волосами. А захотела перекраситься в блонд — в платиновый, ни больше ни меньше. Это была настоящая авантюра, возни часа на два, но она оставила хорошие чаевые, так что… — Мара пожала плечами. — Я стиснула зубы и сделала это для нее.

Ага, вот он, мой шанс.

— Мне платиновый блонд всегда нравился, красиво. У меня как раз подруга подумывает осветлиться. Шейла Блэквелл.

— Забавно. Ту мою клиентку тоже звали Шейлой. — Щелкая ножницами, она рассказала: — Говорила, мол, ей нужны перемены, она хочет совершенно новый образ. Что ж, я ей его сделала. Высветлила по полной программе. Видела ее потом несколько раз в городе. Она и макияж сменила на более мягкий, и одеваться стала иначе. Словно в другого человека превратилась. — Мара отхватила еще немного кончиков и продолжала: — С неделю назад встретила ее в супермаркете на шоссе, намекнула ей, что корни пора подкрасить. Она обещала позвонить и записаться на прием, но так и не позвонила. — Мара наклонилась ближе и заговорщическим тоном сказала: — Знаете, не удивлюсь, если она сбежала из этого города.

Я вывернула шею, чтобы посмотреть на мастерицу.

— Почему вы так решили?

— Ну… — Она быстро огляделась и зашептала: — Когда она в прошлый раз приходила стричься, то была вся такая взвинченная. Нервная. Я ее спрашиваю, что случилось, и она мне: «А как ты думаешь, Мара? Мужчина». Затем глянула мне прямо в глаза и говорит: «Поверь мне, Мара, зачастую мужики не стоят всех тех усилий, которые мы, женщины, на них тратим. Будет гораздо лучше, если я больше никогда его не увижу». Я с ней на сто двадцать процентов согласилась. В конце концов, я ж только накануне вечером слегка повздорила со своим парнем — ну, теперь уже бывшим. — Мара фыркнула. — Он, видите ли, считал, что он для любой бабы дар божий и я должна ему ноги мыть и воду пить от восторга, что он до меня снизошел.

Я прочистила горло. Хорошо бы вернуть Мару в нужное русло, пока она не пустилась в пространное описание косяков своего бывшего.

— Да, с мужчинами бывает сложно, — согласилась я. — Так вы думаете, у Шейлы с этим мужчиной сильно не задалось?

— Похоже на то. Она как-то так говорила… М-м, не знаю, как описать.

— Испуганно? — рискнула я.

— Нет, не испуганно, — покачала головой Мара. — Она не из пугливых. Скорее, раздраженно. Смотрите, прямо она не сказала, но… — Мара еще раз окинула взглядом салон, затем подалась ко мне. — Если хотите знать мое мнение, она крутила с каким-то женатиком.

Пришлось ухватиться за края кресла, чтобы не вывалиться из него. Вот уж подобного я не ожидала.

— Почему вы думаете, что она встречалась с женатым мужчиной?

Мара подтянула табурет и плюхнулась на него, затем придвинулась вместе с ним ко мне и сказала:

— Просто такое у меня ощущение. Она рассказывала, как они встречались в укромных местах. Называла один ресторан в нескольких милях отсюда. Похоже, они не хотели, чтобы их видели вместе. О, у этой девицы полно тайн, попомните мои слова. — Мара взяла с полки зеркало и подняла его так, чтобы я увидела свой затылок. — Ну, как вам? Так устраивает или снять еще немного?

«Завиток-ноготок» я покинула ровно в пять. Мара отлично меня подстригла, не говоря уже о массе полезной информации, и я отблагодарила ее чаевыми, вдвое превысившими цену стрижки. Она дала мне свою визитку и велела звонить ей, когда мне снова понадобится подровнять концы, и вообще. Лично у меня создалось впечатление, что ей не терпится поэкспериментировать с цветом моих волос. Она раз шесть намекнула, как бы мне пошел более яркий оттенок рыжего.

Мне не давала покоя уверенность Мары, что хахаль Шейлы был женат. Что, если она решила прекратить отношения, а мужчина плохо воспринял ее отказ? Имелись и другие варианты. Возможно, жена мужчины узнала об измене, встретилась Шейлой, возникла ссора. Как правило, нож у женщин не относится к излюбленным видам оружия, но бывает всякое. В конце концов, не я ли написала два романа, где женщина свою жертву зарезала? Я так глубоко задумалась, что не заметила возникшего передо мной мужчину, пока едва не отдавила ему ногу.

— Ой, извините, — начала я и осеклась, узнав репортера Дерека Пруста.

Пруст улыбнулся мне.

— Вы Шарлотта Джеймс, верно? Я так понимаю, это вы обнаружили тело? Оно ведь лежало в подвале вашего магазина?

Я сузила глаза и попятилась.

— Еще раз извините, но я не вправе обсуждать детали.

Я уже собиралась отвернуться, но Пруст в мгновение ока оказался рядом.

— В заявлении полиции сказано мало, только «идет расследование». Думается мне, это смахивает на смерть при подозрительных обстоятельствах. Вы нашли тело. Согласны?

Я с шумом выдохнула и рявкнула:

— Пардон, какие именно слова во фразе «Я не вправе обсуждать детали» вам непонятны? А теперь прошу меня извинить.

Он отступил.

— Хорошо, мисс Джеймс. Просто имейте в виду, что, по-моему, здесь кроется более серьезная история, и я намерен ее раскопать.

Я махнула ему рукой через плечо.

— Удачи.

Когда я добралась до дому, «шевроле» Зейны уже стоял на подъездной дорожке. Я припарковалась сразу за ним и поспешила внутрь. На кухне подруги не обнаружилось, поэтому я подошла к лестнице и крикнула:

— Зейна, я дома! И узнала кое-что любопытное!

Наверху хлопнула дверь, а потом Зейна скатилась по лестнице и бросилась мне в объятия, не успела я и рта раскрыть.

— Ты должна мне помочь, Чарли, — прорыдала она мне в плечо. — Кажется, в полиции считают, что я причастна к смерти Шейлы.