У Холлорана сложилось впечатление, что странные ночные гости появляются в «Лунной радуге» довольно часто, по крайней мере люди Чиото оказались к этому довольно привычны. Стоило чернокожему гиганту пару раз неразборчиво рыкнуть в снятую с пояса рацию, как «все заверте…»: вместе с агентом, кроме него, к машине вышли еще пятеро. Двое несли носилки с отключившимся Биркландом, их охраняли еще двое со штурмовыми винтовками, озирающиеся по сторонам. Еще один держал наизготовку примерно шестифутовое копье с листовым наконечником, по которому время от времени пробегали странные искры. Холлоран хмыкнул было, но вспомнил, что хозяин этих типов не фиксируется самыми современными приборами слежения, и решил с уважением относиться к любым встречаемым здесь анахронизмам, — скорее всего, эти парни знают, что делают.

Процессия исчезла в здании так же быстро, как и появилась, спугнув непонятную тварь у мусорки, — та забилась в самый темный угол и предпочитала не шевелиться. Чиото же вместе с Холлораном подошел к Дженис:

— Вы уверены, что не хотите остаться, мистер Холлоран?

Перепад между образами был разительным: сейчас перед Голландцем стоял скорее не зверь рыкающий, но преуспевающий юрист с хорошим оксфордским произношением.

— Не смотрите так удивленно. У меня MBA «Лиги плюща», просто мои люди не поймут, если их вождь будет говорить, как обычный человек.

— Вождь? Тут ваше племя?

— Мы одни из последних настоящих гереро. В свое время у нас были… некоторые неприятности с немцами, и мастер спас нас, перевезя сюда. Сейчас все мужчины племени служат ему, а женщины помогают по хозяйству и… другим делам.

— Африканское племя в качестве личной армии. Превосходно.

— Не только и не столько армии, мистер Холлоран. Кто, как вы думаете, ведет бухгалтерию мастера?

— Не сомневаюсь в ваших талантах, Чиото. Но, к сожалению, мы не можем остаться: у нас дела.

— Хорошо, мистер Холлоран. Мой номер у вас есть, я буду ждать вашего звонка. Если вас постигнет неудача, я почту за честь возможность лично вырвать ваше сердце. — Прозвучала эта фраза с таким выражением, что Холлоран не смог для себя решить, чего в ней больше, — уважения или угрозы, поэтому просто кивнул в ответ.

Вэн вырулил из переулка, провожаемый взглядом странной твари от мусорных контейнеров. Она все-таки решилась выдвинуться из тени контейнера — только для того, чтобы вылетевшее из другой тени сверкающее копье с листовидным наконечником пригвоздило к асфальту ее пятифутовое тело, худое, но мускулистое, покрытое свалявшейся рыжей шерстью. Люди Зерги не любили чужаков на территории, которую считали своей.

Фургон остановился на пустыре за старым промышленным зданием милях в пяти от города. Холлоран выбрался с пассажирского сиденья и скривился, потягиваясь.

— Черт, эти сиденья бы старику Торквемаде в качестве инструмента. Уверен, еретики бы признавались в чем угодно, только бы не провести в них еще полчаса.

— Да ладно вам, патрон, вы просто уже старый.

Дженис выбралась из кузова и бросила к ногам Холлорана одну из двух сумок-даффл.

— А что здесь такого, что мы тащились сюда через весь город? Были же вроде конспиративные квартиры поближе?

— Подумать только, существо трех лет от роду обвиняет меня в старости. Детка, мне неприятно это говорить, но я же тебя переживу.

— Ну да, мне осталось еще года три-четыре активной службы, потом в обычных условиях списали бы. Но зато я всю жизнь на пике формы, никакого медленного угасания! Так что мы забыли в этих развалинах?

— О-о-о-о, это отдельный рассказ. Проще показать, что я сейчас и сделаю. — Холлоран подхватил свой даффл. — Двигай за мной, крошка, и увидишь, глубока ли кроличья нора.

Правда, сразу ничего особенного показать не получилось: отыскав чуть дальше на задворках установленный на подъемник контейнер, Голландец вцепился в свисавший сверху пульт управления и разочарованно застонал — подъемник не был запитан. Еще примерно полчаса беглецы потратили на то, чтобы обойти компаунд, отыскать распределительные щитки и подключить питание, причем в паре случаев предохранители пришлось заменить на простые «жучки» — те раскалились, но пока держались.

— Ладно, детка, перекрестились левой пяткой и попытаемся вознестись не сразу на небеса.

Холлоран и Дженис наконец-то устроились в контейнере. Голландец надавил на клавишу на пульте, и подъемник с дребезгом давно не смазываемого механизма поволок контейнер куда-то вверх, затем вбок, пока не пристроил где-то на верхотуре.

— Странноват метод входа.

— Зато чужие не появятся, да и свои — только те, кто в курсе.

Вошедший внутрь темного помещения Холлоран перекинул рубильник на стене. Точно напротив лестницы, спускающейся вниз в огромное помещение бывшего цеха, засветились огромные LCD-экраны, а чуть в стороне взвыли вентиляторы серверной комнаты на десяток стоек, отделенной стеклянными панелями. Под потолком замигала и лопнула с ворохом брызг старая лампа дневного света, но еще три ее товарки продолжили нести службу. Пахло старым пластиком, затхлостью и пылью.

— Патрон, что это… за место? — Дженис бросила даффл на металлический пол лестничной площадки и, вцепившись в железное ограждение лестницы, замерла, очарованная.

— Добро пожаловать, детка, на самый охраняемый секрет Агентства одна тысяча девятьсот девяносто шестого года. Площадка «Сансара-ноль», именно тут создавался и обкатывался прототип той системы, на которой сейчас пытается выехать Блум. В девяностых ее законсервировали, закрыли и забыли. Мне о ней рассказал один парень… сейчас уже неважно.

Холлоран спустился в машинный зал, отдернул огромный лист полиэтилена, которым было прикрыто одно из рабочих мест, и чихнул от поднявшегося облака пыли.

— Тогда, в девяностых, тут было оборудование уровня «Т+2». В серверной даже стоит один из первых квантовых компьютеров, правда, его еще оживить надо, подозреваю. А что это значит сейчас?

Дженис подбежала к заработавшему компьютеру, освобожденному Голландцем от чехла, уселась на продавленное кресло и заклацала по антикварной механической клавиатуре. Одна команда, другая, третья… десятая. Девушка с восторгом обернулась к агенту:

— Сейчас все железо и каналы связи соответствуют уровню «Т0», вполне современны. Да, это не наши привычные волшебные игрушки… но они надежные, и Парадокс нам не страшен. Мы снова в игре, патрон!

— Именно, детка, именно! Ладно, я немного прошвырнусь здесь, посмотрю еще, что к чему, да за продуктами и еще парой игрушек съезжу. Ты пока обживайся, заводи эту шарманку. И еще одно.

— Да, патрон? — в голосе Дженис явно проскакивало нетерпение.

— Не светись по всем каналам, как рождественская елка, веди себя тихо — как мышь. Сдается мне, нас ищут серьезные ребята.

— Насколько серьезные?

— Самые серьезные, какие только могут быть. Наше родное Агентство. Видишь ли, детка, перед тем, как началась заварушка на станции, я видел не только мусоровозы. Над ними висел наш штатный дрон наблюдения, так что, подозреваю, по нашу душу пришли ребята мистера Блума лично.

— Но почему?

— А это — вопрос на миллион. Ладно, обживайся пока, потом решим вопрос загадочного мистера Зерги и примемся собирать уже нашу головоломку.

— Мистер Васкез? Эрик Васкез?

— Доктор Васкез, с вашего позволения. — Застывший на крыльце расположенного в самом сердце Крусиан Лейк дорогого дома в стиле хай-тек мужчина средних лет (аккуратная стрижка, светлые легкие брюки и тенниска, часы «Омега», легкий портфель крокодиловой кожи) обернулся к визитеру, шагнувшему на залитый светом фонарей тротуар с переднего сиденья удлиненного черного «Мерседеса». — А вы?

— Зовите меня Холлоран. Я бы хотел обсудить с вами одну из ваших бывших пациенток — Ли Энн Зеленевски.

— Вы из полиции? Где ваш значок?

— Меня можно назвать обеспокоенным гражданином. А в полицию я пойду, если не удастся этот вопрос обсудить с вами.

— Намерены меня шантажировать? Предупреждаю сразу, на шантаж я не поддаюсь. Ли Энн умерла и похоронена, и ее раковый диагноз подтвержден данными биопсии.

— И в мыслях не имел. Но давайте мы пройдем внутрь, и я расскажу вам преинтереснейшую историю.

Васкез зазвенел ключами, отпирая дверь.

— Могу уделить вам не больше пятнадцати минут.

— А это уж как пойдет, доктор Васкез. — Холлоран нагнулся и поймал попытавшегося прошмыгнуть на улицу кота. — Чудесное животное. Его рыжая шерсть не очень идет к вашей обстановке, но кот просто чудесный. Как его зовут?

— Эм-м… Майло.

— Странное имя для кота, ну да бог с ним. С вашего позволения… — Холлоран устроился в кресле в гостиной вполоборота к хозяину, вынуждая того сесть на диван. — Я правильно понимаю, что бедняжка Ли Энн была вашей пациенткой?

— Да. Я, хоть и не онколог, был ее семейным врачом и вел ее на протяжении всей болезни.

— А какая у вас врачебная специализация, если не секрет?

— Врач общей практики. Сейчас получаю дополнительную специализацию трансплантолога. А в чем дело?

— Вам что-нибудь говорят такие имена, как… — Холлоран достал из кармана блокнот и полистал его. — Майкл Стефанов, Ричард Колхиди… Элисон Кеннеди?

— Я был врачом Майкла, там у него была какая-то странная история с самоубийством, верно? А остальные — кто они?

— А к дому номер шестнадцать по Тисовой аллее в Глейдс вы имеете какое-нибудь отношение?

— Мы с товарищами вскладчину образовали фонд, купивший несколько участков в Глейдс и сдающий их в аренду. Деньги должны работать, понимаете? — Васкез утер пот со лба. — А в чем, собственно, дело?

— Дело в коте, доктор. В Майло, как вы его называете, или, как его называла Ли Энн, — в Бенни.

— Не понимаю.

— Ничего, я объясню. — Холлоран щелкнул застежками своего чемоданчика, достав несколько распечаток. — Начнем, как положено в палп-фикшн, с фантастического допущения. Видите ли, дело в том, что после смерти Ли Энн, подробно документированной, ее кот находился у нее дома. Квартирный хозяин это подтверждает. Ключей он никому не давал, так что я делаю фантастическое допущение: мисс Зеленевски сама привезла вам кота. Уже после своей смерти.

— Абсурд! — Васкез заметно побледнел.

— Возможно. Ведь всем известно: мертвые не ходят и уж тем более не приносят котов. Но вот здесь у меня распечатки данных вашего мобильного телефона и телефона ее квартирного хозяина. Согласно данным сотовой связи вы никогда не были в радиусе сотни метров друг от друга. Но кот здесь.

— Вы несете ерунду. Пожалуйста, покиньте мой дом!

Доктор завел правую руку за спину, словно что-то нащупывая, Холлоран и бровью не повел.

— Дайте мне еще пять минут, мистер Васкез. Итак, я не знаю, что произошло потом. Но вы — начинающий трансплантолог. И у вас есть доступ к дому в Глейдс, где согласно все тем же данным сотовой связи примерно за день перед своей смертью бывали и Стефанов, и Колхиди, и миссис Кеннеди. Что там произошло, Васкез? Вы пересадили им что-то от Ли Энн?

Васкез вскочил с дивана.

— Вы не понимаете! — Доктор резким движением вырвал из-за спины маленький никелированный «Кольт», рука его дрожала, но направляла оружие на Холлорана. — Она пришла ко мне с этим чертовым котом, хотя должна была лежать на кладбище! Так не бывает, но так было!

— Во сколько это случилось? — Холлоран был невозмутим. — Утром или вечером?

— Рано утром, часов в пять. Затем она просто упала и… не двигалась.

— И вы бросились ее спасать.

— Конечно же! Но пульса у нее не было, дыхания и зрачковой реакции тоже…

— И тогда вы начали ее исследовать.

— Вы должны понять, не каждый день к тебе приходит пациент, которого ты неделю назад отправил на кладбище!

Ствол «Кольта» проводил Голландца, подошедшего к окну гостиной и отодвинувшего штору, — окно выходило как раз на подъезд к дому, по вечернему времени ярко освещенный фонарями.

— Вы провели вскрытие? Что оно показало?

Васкез взял себя в руки и затараторил:

— Полное отсутствие трупных изменений: ни пятен, ни распада органов, ни окоченения. Ничего! Мало того, ее кровь заменил какой-то странный состав, благодаря которому она стала универсальным донором. Вы понимаете — универсальным! Никакого отторжения тканей, никакого резус-конфликта, ничего! Ко мне пришло величайшее открытие медицины со времен Ландштейнера!

— И вы взяли быка за рога.

— Она спасла десяток жизней! Благодаря этому люди начали жить по-новому!

— Эх, доктор, доктор… — Холлоран отвернулся от окна. — Мне жаль вам это говорить. Возможно, вы на самом деле действовали из лучших побуждений, но мы этого никогда не узнаем. Но именно вы убили ее, и именно вы убили этот десяток людей, которым вы пересадили от нее органы. Про троих я уже знаю, кто остальные?

Васкез ткнул пистолетом в сторону агента:

— Вы никому об этом не расскажете! И не вам меня судить!

— Конечно, не мне. Я не судья, чтобы вас судить, и в суд я с этим не пойду.

Из прихожей раздался звонок.

— Судить вас будет он.

Васкез обернулся на звонок, затем посмотрел на Холлорана. Тот нацепил на лицо самую безразличную маску:

— Отодвинув штору, я подал ему сигнал, и сейчас он пришел за вами. Я не думаю, что цель его визита — пожелать вам здоровья. Лучше вам открыть, хотя, конечно, это уже ничего не изменит.

Один мощный удар выбил дверь в прихожей из петель, и на пороге возник мистер Зерга.

Васкез выстрелил в него, но не попал. Зерга сделал шаг к нему.

Пистолет в руке доктора дернулся и раздался еще один грохот выстрела, затем еще и еще. Несколько пуль попали в Зергу, но тот продолжал свое движение к хозяину дома.

— Все подтвердилось, мистер Зерга. Ли Энн была у него утром, затем перестала двигаться, он провел ее вскрытие и пересадил часть ее органов посторонним людям.

Холлоран отошел от окна и развернулся к вошедшему. Тот в свою очередь рассматривал входные отверстия от пуль в своей груди.

— Мистер Холлоран, я благодарен вам за проведенное расследование, — голос Зерги был холоден и безразличен. — Мало того, что он отобрал у меня Ли Энн, так этот ублюдок мне еще и сорочку испортил. Пожалуйста, оставьте нас, сейчас здесь будет несколько… неопрятно.

Холлоран пожал плечами и вышел из дома, подхватив по дороге перепуганного кота. Подойдя к машине, он с кивком принял от Чиото стаканчик кофе, после чего закурил. Дверной проем за его спиной озарили вспышки еще трех выстрелов, за которыми последовал крик — долгий, протяжный, надсадный, из вопля переходящий в хрип. Холлоран не оглянулся.

Мимо проехала черно-белая полицейская «касатка». Один из патрульных офицеров скользнул взглядом по стоявшим у «Мерседеса» Чиото и Холлорану. Чиото отсалютовал ему своим стаканом, после чего машина полицейских отъехала и скрылась за поворотом. Голландец вопросительно посмотрел на вождя гереро, но тот только пожал плечами в ответ.

Вторая сигарета Холлорана подошла к концу, когда из дома вышел мистер Зерга. Свой пиджак он держал на вытянутой руке, вторая рука, лицо и грудь Зерги были залиты кровью, — правда, по его походке, все такой же легкой и упругой, было непохоже, чтобы кровь была его.

— Мистер Холлоран, еще раз вам моя глубочайшая благодарность, — заявил перемазанный кровью монстр. — Я ваш должник.

— В очередной раз я не знаю, за хороших или плохих парней я играю, — Холлоран щелчком отправил окурок сигареты в канаву.

— Он лишил девушку вечности и отправил на тот свет еще несколько человек. Мы за них отомстили с вашей помощью. Это хорошо или плохо?

— Говорят, что месть — всегда плохо.

— Если не мстить за своих, то всякая нечисть распояшется и будет себя вести, словно только так и надо, верно?

— Я впервые дискутирую о добре и зле с человеком, по пояс перемазанным кровью другого человека.

— Всякое когда-то случается в первый раз. Вас подвезти?

— Спасибо, я доберусь сам. Отойду отсюда на квартал и поймаю такси.

— Как знаете. Еще раз: в моем клубе и в моем мире вам всегда рады, пока имя Ксандера Йорка Зерги что-то еще стоит в этом городе. Если хотите, мы вместе займемся вашими проблемами. С вами интересно, давно никто из смертных не вносил в мое существование столько разнообразия.

— Благодарю, мистер Зерга, но я вынужден отказаться. Это все-таки между мной и теми парнями — практически личное. Но спасибо за предложение.

Чиото внезапно облапил Голландца на прощанье, впрочем, предельно аккуратно, точно огромный медведь, обнимающий хрупкую хрустальную статуэтку.

— Берегите себя, агент Холлоран.

Хлопнули двери машины, «Мерседес» взревел двигателем и плавно, словно огромный лакированный городской корабль, отчалил.