На самом деле Холлоран приехал на станцию через тринадцать. Его «Форд» вихрем пронесся весь путь, практически не встречая сопротивления на ночных дорогах, обогнал пару мусоровозов и с визгом покрышек влетел за стоянку за зданием. Взъерошенный Майлз, зевая и потирая невыспавшиеся глаза, взбежал по крыльцу. Ответив на приветствие Джексона, сидевшего в холле за стойкой, поднялся наверх в ситуационный зал, где принял от такого же сонного Биркланда кружку кофе и пару таблеток — день, начавшийся так рано, обещал затянуться.

— Ладно, по порядку. Что у нас?

Дженис вывела на огромный настенный экран несколько новостных роликов на параллельное воспроизведение. Холлоран увеличил один из них и включил звук:

«… пожар на складе боеприпасов. На территории совместно со спасателями работают армейские инженеры, и им удалось предотвратить распространение огня, однако в самом центре до сих пор слышны взрывы, это затрудняет проведение спасательных работ. О человеческих жертвах не сообщается…»

— Это крутят по всем каналам сейчас, патрон. — На Дженис не было лица. — Официальная версия — несчастный случай на складе боеприпасов. Но обратите внимание на видеоряд: в зоне поражения как раз тот сектор, где стояли наши ангары, в том числе тот, что с Дедаловыми вратами.

— Чего мы лишились?

— Практически всего. Связь есть только наша внутренняя, живой связи с другими станциями и группам нет, все шло через загоризонтный ретранслятор. Нет доступа к федеральным базам — CODIS, баллистика. Нет доступа к местным базам, нет камер, кроме установленных на здании. Нет полномочий: наши контракты подтверждались на федеральном уровне тоже через Горизонт. Теперь мы просто гражданские лица со странными игрушками.

— Финансы?

Тут откашлялся Биркланд:

— Нет доступа к синдикатским счетам, карты МИДАС не работают, я успел проверить. Так что мы еще и бедные гражданские.

— Ну немного сальца у нас все-таки есть, — Холлоран криво усмехнулся. — Теперь ты понимаешь, зачем я крутил неучтенку? И есть кое-какой запас оборудования в хранилищах, я, как тот хомяк, еще в самом начале много что перетащил, вот как знал.

Он подошел к окну, достал сигареты:

— Вам придется потерпеть мой табак.

— Да ладно уж, — махнул рукой Биркланд, — смоли.

— Кстати, а что делают мусоровозы у нас на стоянке перед зданием? — Голландец надел очки и присмотрелся. — У нас тут нет мусорных… ЛОЖИСЬ! НА ПОЛ, ВСЕ НА ПОЛ!

У двух больших белых грузовиков санитарной службы, вставших на стоянке странным уступом, открылись люки в бортах, и оттуда показались стволы. Browning M2, калибр.50, штука старая, надежная, страшная. Холлоран не успел отползти от окна, когда пулеметы открыли огонь.

Здание, конечно, давало защиту от стрелкового оружия, но это была защита от нормальных людей, не от выродков, которые могут притащить тяжелые «двойные Эм». Его подкалиберные трассирующие пули прошивали и стеновые панели, и внутренние стены, и человеческие тела с одинаковой легкостью. Осветительные панели на потолке моментально вышли из строя, настенный экран разлетелся мелкой крошкой, и в разрываемой вспышками темноте был виден воющий от боли Биркланд, которому оторвало кисть руки.

— Дженис, ты в порядке?

Холлоран пополз к напарнику, матерясь, когда изрезанные руки натыкались на очередной кусок стекла или пластика. В воздухе ощутимо запахло паленым: трассеры подожгли что-то в здании.

— Помоги мне вытащить его!

Дженис вскочила с пола и с нечеловеческой легкостью одним движением перепрыгнула к двери в ситуационный зал, сорвала со стены аптечку и бросила ее Голландцу. Тот извлек из аптечки шприц-тюбик стимулятора и воткнул его Андерсу в бедро прямо через штанину. Через мгновение Дженис оказалась рядом с ним и начала накладывать на культю Биркланда жгут.

— Может, порвем их, патрон?

— Скорее они нас! Пулеметы без пехоты не используют, а два пулемета — это взвод, а то и рота, человек сорок минимум! Берем Биркланда и уходим в подвал!

Снизу из холла раздалась длинная очередь, затем к стрелку присоединился еще кто-то из окна северного крыла — подала голос команда «Йот». Один из пулеметов замолчал, зато второй перенес огонь на входную группу. Снаружи кто-то неразборчиво рявкнул команду, здание дрогнуло от нескольких взрывов, — похоже, нападающие пустили в ход ручные гранаты.

Однако выстрелы пожертвовавших собой «Ловцов удачи» смогли купить пару секунд для Холлорана и Дженис: те, взвалив Биркланда на плечи, пересекли больше похожий на поле боя ситуационный зал и скрылись в потайной двери, ведущей к спуску в подвал.

— Давай, Викинг, давай, держись! — Холлоран знал, что его напарник почти не чувствует боли в оторванной кисти, но у них есть всего минут пять, потом стимулятор перестанет действовать. — Дженис, ты чулан завела?

— Обижаешь, патрон.

Координатор связи переложила пистолет в левую руку и набрала длинный код на цифровой клавиатуре рядом с простой, ничем не выделяющейся дверью, в которую уперлась лестница. Дверь распахнулась, открыв агентам типичный чулан: стеллаж с моющими средствами, тележка уборщика… и еще одна дверь напротив, снабженная такой же клавиатурой.

— Только до сих пор не понимаю, как это все работает.

— Главное, чтобы знала, что это работает. Входим тут, выходим там. Какие-то квантовые штуки, долго рассказывать. Что с остальными парнями? — Холлоран усадил напарника на пол у стеллажа.

Дженис сверилась с наладонником.

— Нет больше парней, патрон. Джошуа и Джунипера накрыло сразу, Джексон был в холле и отвлек их пехоту на себя. Маяк Джефферсона в северном крыле только что погас.

Холлоран витиевато выругался.

— Ладно, девочка, держись. Сейчас будет переход, будет плохо, но ты держись. Затем тут же тащим Биркланда к машине и рвем оттуда когти: штука эта на текущем технологическом уровне невероятна, если ее увидят — сработает Парадокс, а я не хочу под него попадать. — Холлоран посмотрел на Дженис: — Готова?

Та кивнула.

Голландец прошел к второй двери, ввел еще один длинный код и нажал зеленую клавишу.

К чувствам, вызываемым переходом через чулан Шредингера, описание «будет плохо» подходит примерно так же, как к трансарктической экспедиции подходит фраза: «Будет немного прохладно». Аппаратура, превосходящая обычные земные технологии примерно на пять поколений, а потому совершенно невозможная в рамках Консенсуса, соединила две точки пространства — подвал здания станции и комнатку в заброшенном доме в Глэйдс. Организмы агентов протестовали против этого надругательства над реальностью, причем делали это всеми доступными человеческому телу способами: Холлорана, как уже имеющего опыт подобных переходов, просто зашатало и бросило в леденящий озноб, Дженис же полностью потеряла ориентацию в пространстве. Ее вестибулярная система взбунтовалась, низ был одновременно везде и нигде, все предметы в комнате отбросили странную тройную тень и зазвучали запахом сосны, покрытой бутонами боли цвета си-минор третьей октавы. Девушка упала, ее вырвало. Холлоран помог ей сесть, подал бумажный платок и начал с усилием отдраивать кремальеру, появившуюся на внешней двери.

— Чтобы я еще раз… — Дженис, шатаясь, встала, подняла с пола пистолет и пристроила его в кобуру.

— Жить захочешь — первая в переход запрыгнешь. Лучше так, чем на шесть футов глубже.

Холлоран взвалил на плечи потерявшего сознание Биркланда.

— Машина в гараже. Прыгай за руль и уходим отсюда.

— Куда?

— Пока — просто отсюда. Потом обработаем Биркланду руку и решим, есть у меня одна мысль.

Две минуты спустя неприметный фургон GM вырулил на Фримонт-стрит, унося в своем чреве двух смертельно уставших людей и одного бессознательного калеку — все, что осталось от местного представительства одной из самых тайных мировых организаций.

Тем временем по разгромленному зданию станции продвигалась группа людей, чьи серые комбинезоны говорили об их причастности к коммунальным службам, а бронежилеты, штурмовые винтовки и моторика — о том, что эта причастность — фикция. «Серые» продвигались осторожно, «нарезая углы», не перекрывая друг другу сектора обстрела и запуская в каждую комнату перед собой разведывательного дрона. Из северного крыла донеслась короткая очередь, после чего руководитель группы, входившей в руины ситуационного зала, кивнул, услышав в гарнитуре рации: «Здесь Синий-два, провел контроль, идем дальше».

— Босс, тут еще дверь и лестница вниз.

— Пошли, только аккуратно.

Пятерка лжемусорщиков спустилась на четыре пролета вниз и застыла перед закрытой дверью. Бойцы приготовились, один из них распахнул ее, маленькое помещение прочесали очереди, разбив стоявшую на стеллаже банку с моющим средством — тут же запахло порохом, бытовой химией и цитрусовой отдушкой. Старший потянулся к рации:

— Здесь Зеленый-Главный, входим в подвал, пока чисто…

Это было последнее, что он успел сказать перед тем, как все окружающее залил свет взрыва.

Вообще, Парадокс — штука простая. Консенсус, то есть объединенное мнение человечества, определяет правила поведения реальности. Одаренные люди эти правила могут обходить. Одни используют для этого странные ритуалы, рисуют пентаграммы, заполняя их символами и словами на давно забытых языках; другие впадают в религиозный экстаз; третьи отравляют свои тела передовыми достижениями фармакологии, четвертые — используют технику, зачастую неотличимую от магии. Одно лишь остается неизменным: как только об этом обхождении правил мироздания становится известно обычному человеку, реальность начинает сопротивляться, и прореха на гобелене мироздания затягивается.

Так было и сейчас. Как только старший штурмовавшей здание группы осознал, что на плане здания, который он внимательно просматривал перед началом операции, не было никакой лестницы вниз и уж тем более никакого чулана, а остававшимся внутри «мишеням» из оцепленного здания деться было некуда, как цепочка случайностей привела к тому, что два часа назад на ударный дрон Predator MQ-1A производства компании General Atomics, готовившийся к учебно-тренировочному полету, вместо учебного боеприпаса погрузили три вполне себе боевых ракеты AGM-114N Hellfire-II. Две минуты назад вышедшая из строя бракованная микросхема перевела Predator в боевой режим, и двадцать секунд назад он выпустил ракеты по учебной цели — блокпосту с огневыми точками, именно так отображалось здание станции в его электронных мозгах. Три термобарические боеголовки MAC взорвались практически одновременно, превратив здание станции в руины и не оставив в живых никого из штурмовой группы. Так как здание станции и заброшенный жилой дом в Глейдс были пространственно совмещены в момент взрыва, тому тоже досталось, и он сложился внутрь, словно карточный домик.

Если бы обычный человек был свидетелем этих нарушений закона причинности, он бы сказал: «Невероятно». Но для наблюдателя, не привязанного к общепринятому таймлайну, совершенно нормально, что отклики от события, словно круги по воде, идут не только вперед по временной оси, но и назад. Именно потому Одаренные и называют это Парадоксом, вспоминая в качестве примера историю о древнем китайском правителе, чье правление пошло наперекосяк из-за того, что не был в должной степени соблюден ритуал его похорон.

— Клуб «Лунная радуга», меня зовут Орига, добрый вечер. Сожалею, сэр, но все столики у нас уже забронированы.

Голландец поморщился: настолько молодой, радостный, позитивный голос в телефонной трубке не вязался с его разбитым состоянием.

— Это Холлоран, мне нужен Мэйсон.

— Одну минуту, сэр, я посмотрю, что я могу для вас сделать. Оставайтесь на линии, пожалуйста.

Девушка повесила его на «холд», в трубке зазвучала мелодия ожидания в обработке какой-то модной YouTube-звезды. Холлоран привалился к стенке вэна, припаркованного в переулке, извлек из кармана пачку сигарет и закурил.

Его шестое чувство, подсказывавшее о необходимости путей отхода, не обмануло. Биркланд, обколотый транквилизаторами, лежал в кузове машины с залитой биогелем культей вместо правой кисти. Все штатное оборудование агентства, включая оружие, отправилось в ближайшие помойки, а сам автомобиль, серый фургон General Motors, был произведен пятнадцать лет назад и из электроники имел систему зажигания и магнитолу. Все.

Из одного из разбросанных по городу хранилищ (анонимно арендованный контейнер на площадке хранения, оплаченный наличными на двадцать лет вперед и зарегистрированный на некоего Джона Смитсона из Торнтона, Колорадо) были извлечены на свет божий «тревожные» сумки — к сожалению, всего три. Эх, если бы парни из группы «Йот» успели выбраться… Но сейчас переодеваться в цивильное пришлось только Холлорану и Дженис.

Затем настал черед Биркланда. Кровопотеря из-за травматической ампутации правой кисти, наложившийся на нее шок от перехода и изрядная доза транквилизаторов… Конечно, автодок и хороший одаренный медик поставили бы напарника Голландца на ноги за сутки, максимум двое, но ни того, ни другого у них не было. Биогель исключал заражение, но все равно Биркланду отлеживаться не меньше недели. И это всё без учета неизвестного противника, который наверняка ведет поиски мышек, ускользнувших из его мышеловки.

Тут Холлорана осенило, он извлек предоплаченный сотовый, по памяти набрал номер клуба и сейчас висел на «холде», который, слава всем богам, продлился недолго.

— Здесь Мэйсон. Добрый вечер, мистер Холлоран. У вас есть для нас новости?

— Боюсь, мои новости не касаются нашего с вами дела. Я хочу попросить вас об услуге.

— Подозреваю, что услуга из разряда тех, что лучше не обсуждать по телефону. Подъезжайте, мы все обговорим. Заходите с черного хода в переулке за двенадцатой, знаете, где это? Отлично, я предупрежу охрану.

Через четверть часа фургон беглецов остановился в темном переулке. Еще в квартале отсюда сияли огни города, и модные магазины сверкали великолепием своих витрин, тут же на ветру покачивался одинокий мигающий фонарь, оставляющий в тени мусорные баки и роющуюся в них бесформенную фигуру. Бомж? Крупная бродячая собака? Великовато для пса.

Холлоран поправил кобуру с «Глоком» под курткой и вышел из машины, хлопнул дверью и подошел к Дженис, сидевшей на водительском месте.

— Я ненадолго, попробую пристроить Андерса. Ему все-таки по уму нужен медик да присмотр.

— А что за место? Что за люди, надежные?

— Не знаю. Надеюсь. Но на всякий случай держи ушки на макушке, если я не появлюсь через десять минут — двигай отсюда. В бардачке папка, там документы и ключи от ранчо милях в сорока, в кузове в сумке двести тысяч наличными. Считай себя в длительной командировке.

— А вы, патрон?

— А я уж как-нибудь. Ладно, не дрейфь, нам еще всю эту кашу расхлебывать, так что тут я уж постараюсь не облажаться.

— Возвращайтесь, патрон. Если вас не будет через десять минут, я пойду следом.

— Даже не думай! Никакого геройства, пока у нас Андерс однокрылый на руках, ему ты нужнее, чем мне. Давай, обещай мне: ждешь, пока я не появлюсь, или через десять минут газ до отказа и жги резину до ранчо. Обещаешь?

— Хорошо, патрон, обещаю.

— Договорились, детка. Ладно, не вешай нос, я постараюсь быстро.

Замок на двери черного хода подмигнул карточке Холлорана зеленым глазом, дверь, производившая впечатление старой и заржавленной, отворилась без малейшего скрипа. Стоявший за ней огромный чернокожий тип (черт, клонирует Зерга их, что ли?) кивнул беглому агенту и жестом предложил следовать за ним.

Голландца вели служебными коридорами клуба, пустыми и гулкими, в них доносились басы со сцены, но людей по дороге не встретилось ни одного. Серый коридор, железная лестница, подвал. Резная деревянная дверь, которую охранник открыл для гостя сложным ключом, но внутрь заходить не стал.

Холлоран вошел и огляделся. Большой зал с высокими стрельчатыми потолками, каменные стены, украшенные гобеленами. На одной из стен — коллекция музыкальных инструментов, преимущественно духовых, причем создавалось впечатление, что они тут висят не для красоты, их постоянно используют. Над огромным камином (электрическим, что характерно) красовался огромный череп какой-то зверюги (Холлоран, конечно, не был Кювье, но, судя по зубам, зверюга эта не отличалась вегетарианством), под ней — два скрещенных клинка, не похожих на бутафорию.

Навстречу Голландцу из одного из кресел поднялся Зерга: неизменный темный костюм, светлые волосы уложены волосок к волоску. «Э» — элегантность.

— Мэйсон передал мне, что вы хотите просить об услуге. А еще я смотрю новости. Ужасный взрыв бытового газа.

— Можно сказать и так.

— Вы хотите просить, чтобы я разобрался с этим? — в голосе Зерги промелькнуло что-то… Презрение?

— Нет. Это дело мое и только мое, я с этим разберусь сам или сдохну в процессе.

— Тогда вы хотите что-то для себя?

— Нет. Мои люди погибли. Один тяжело ранен, за ним надо присмотреть: стабилен, но состояние тяжелое.

— Я к этому непричастен, уверяю вас.

— Даже и не думал вас в этом обвинять. Я близок к решению вашего вопроса, мистер Зерга, но вся эта суета вокруг — она отвлекает. Моему напарнику нужно место, чтобы отлежаться под присмотром, и тогда, возможно, уже завтра, вы получите ваши ответы.

— Я не ошибся, вы сильный человек, мистер Холлоран, и будете еще сильнее, если не погибнете по дороге. Но и тогда, я уверен, у вас найдется козырь в рукаве.

Зерга поднял со столика у кресла серебряный колокольчик, тот отозвался малиновым звоном. Откуда-то из-за драпировок появился еще один чернокожий, его Голландец уже видел — водитель Зерги.

— Чиото, это мистер Холлоран. Пройди, пожалуйста, с ним, снаружи ждет его коллега, которому нужно оказать помощь. Этот коллега какое-то время будет нашим гостем, проследи.

— Хорошо, мастер, — отреагировал Чиото с поклоном, голос у него был глубокий, низкий, словно рык дикого зверя, даже не рык, а его обещание. Агент проследовал за ним к выходу из зала.

— Не разочаруйте меня, мистер Холлоран, — послышалось вдогонку. Голландец только молча кивнул в ответ и закрыл за собой дверь, из-за которой спустя несколько секунд донесся приглушенный плач саксофона.