Комната, точнее, комнаты Ли Энн располагались в подвальном помещении. Фактически это был гостиничный номер «люкс» с огромной кроватью, джакузи в ванной, огромным телевизором на стене в гостиной… и без единого окна. Холлоран попросил оставить его одного, и болтливый престарелый ирландец удалился, оставив агенту пластиковую карту («Вам же понадобится возможность приходить сюда, да и в клуб, если что, там на обороте мой номер телефона, кстати») и фотографию Ли Энн (снимок со сцены: симпатичная блондинка в коктейльном платье улыбается в камеру, обнимая виолончель). Пару минут Голландец бездумно просидел в кресле, сжимая ладонями виски и раскачиваясь вперед и назад, после чего начал осмотр.

На первый взгляд, следов борьбы в номере не было. Нет, конечно, создавалось впечатление, будто в спальне взорвали женщину, но это в основном из-за белья, разбросанного по всей комнате. Агент с помощью карандаша снял с люстры висевший там кружевной бюстгальтер, обратил внимание на цену, красовавшуюся на неснятом ярлыке, и прищелкнул языком. Впрочем, кроме разбросанной одежды (причем разбросанной не в приступе ярости, а скорее бездумно: на кресло, в угол, комком в шкаф) никаких других элементов хаоса комната не несла. Пузырьки, баночки и тюбики стояли аккуратными порядками косметической армии на туалетном столике, в одном из ящиков которого красовалась коробка с алмазным колье. Однозначно, это не был побег из «золотой клетки»: такие сувениры беглецы обычно прихватывают с собой.

Холлоран выключил свет, раскрыл принесенный с собой чемоданчик, надел очки, переключил их в ультрафиолет и обработал люминолом поверхности в гостиной, спальне и ванной комнате. Бесполезно. Если где-то и проливалась кровь, то не здесь — факт. Хотя кровать, конечно, была свидетелем того еще пролития биологических жидкостей… но никаких наручников, никаких кожаных ремней. Взрослые люди сами решают, чем и с кем им заниматься.

Выходя из номера через полчаса, Холлоран стал богаче на образцы волос Ли Энн (снял с расчески в ванной) и неизвестного донора (короткие, светлые, чуть седые — Зерга?), но ни на йоту не приблизился к разгадке исчезновения девушки. Уже за рулем его застал звонок Биркланда.

— Голландец? Ты закончил в клубе?

— Навскидку вроде бы да. Есть фото девушки и образцы ДНК, ее и, возможно, нашего загадочного ночного гостя. А что у тебя?

— Давай на станцию. У нас, похоже, есть дело: два случая спонтанного самовозгорания за последние сутки, жертвы никак не связаны между собой.

— Слушай, ерунда это все: спонтанное самовозгорании наукой не доказано, и его случаев официально не зарегистрировано. Существующие случаи объяснимы естественными причинами.

— Тогда сегодняшний день нахрен испортил официальную статистику. Есть видео: вокалист рок-группы «сгорел на работе» во время записи клипа. Пожарные не обнаружили никаких катализаторов ни на нем, ни в окружающей обстановке, а на видео нет ничего, что бы инициировало процесс. Снимали с трех точек, так что это можно считать надежным свидетельством.

— Еду, — Холлоран моментально «включился». — Джошуа завел «МК НАОМИ»?

— Обижаешь. Оригиналы записей у нас, группа, пожарные и наряд полиции обработаны амнезиаками, внедрена ложная память о срыве и самоубийстве на публике — самоподжог. СМИ бурлят относительно очередного скандала с харрасментом, так что тут мы в порядке.

— А второй случай?

— Бизнесмен. Поехал на работу и сгорел в собственном авто, отъехав от дома квартал. Внедрена версия о дефектной проводке машины.

— Понятно. Буду минут через пятнадцать.

Войдя в ситуационный зал, Холлоран отдал чемоданчик Джошуа:

— Тут фото и образцы ДНК исчезнувшей девушки и, возможно, одного мужчины, но я хочу знать наверняка. Зовут ее Ли Энн, фамилия неизвестна. Найди по фото ее права, прогони волосы через CODIS. Я хочу знать об этой девушке все: кто она, откуда, что обсуждала в соцсетях, круг общения. Если найдется телефон — попробуй отследить. По мужчине все то же самое, только фото его нет, телефона у него, скорее всего, нет тоже, но давай попытаемся. Хотя наши загадочные «кебабы» и их прикрытие первым приоритетом. Если будут еще случаи, мы должны узнать об этом первыми. Джексон, Джефферсон и Джунипер пусть будут готовы к выезду, Дженис пусть подключится к орбитеру и будет готова дать им «поводыря». Если будут еще жертвы — всё прикрыть моментально. Все поняли, моментально! Никакой полиции, тела к нам на стол, если есть катализатор возгорания — Джошуа, найди его. Андерс, что у нас по виктимологии первых двух жертв?

— Думаешь, будут еще?

— Уверен. Две одинаковых жертвы за сутки — либо это совпадение, либо у нас завелось что-то типа пирокинетика, а в совпадения я не верю. Ну так что на них есть?

— Первый — лидер группы «Gifts of Krypton», играли, судя по отзывам критиков, что-то под названием «ангст-рок». Первая совместная запись группы за последние три года. Мужчина, возраст тридцать четыре, лечился от наркозависимости в «Кейн Хилл». Пентхаус в даунтауне, миллионер, семьи нет. Медкарта закрыта, Дженис пытается получить доступ. Задерживался за хранение, но адвокат сумел развалить дело.

— Второй?

— Бизнесмен, риелтор. Сорок два года, женат, двое детей. Не привлекался. Жил в Крусиан Лейк, работал там же. Работа — дом, гольф два раза в месяц, ничего из ряда вон. Судя по медкарте, за последние пять лет резко ухудшилось зрение.

Холлоран вывел на видеоэкран досье обоих жертв и замер, уставившись на фотографию риелтора. На него с рекламного фото смотрел, прищурясь, типичный преуспевающий американец средних лет, белозубый, с чуть распущенным галстуком. Единственное, что портило впечатление от образа успешного яппи, — толстые очки с бифокальными линзами.

— Оба с доходом выше среднего. Центр и Крусиан Лейк. У обоих проблемы со здоровьем. — Голландец увеличил фото рокера, сделанное во время концерта, оно запечатлело типа в сценическом гриме, который левой рукой вцепился в микрофон, а в правой, судя по позе и выражению лица, держал невидимую хурму и пытался ее запугать. — По кругам общения пересечения есть?

— На первый взгляд нет. Майкл Стефанов, рокер, жил отшельником и на публике появлялся крайне редко. У риелтора, Ричарда Колхиди, наоборот, множество знакомых, но в основном по работе, его странички в Фэйсбуке и Инстаграме пестрят фото объектов недвижимости, он состоял в родительском комитете школы… С рокером его ничего не связывает.

— Ладно, посмотрим. Дженис, дай мне в кабинет на экран все, что по ним есть, и займись, пожалуйста, девушкой. Чувствую я, что по этим парням настало время для нудной полицейской работы, но проблема в том, что людей на то, чтобы перебрать все возможные версии, нам не найти. Придется, как обычно, совершать чудо.

Пару часов спустя Андерс, зашедший в кабинет Холлорана, обнаружил того сидящим на полу перед настенным телевизором. Голландец обложился фотографиями с мест обоих происшествий, вывел на экран ролик, запечатлевший бесславный конец рок-звезды, и сейчас, расслабившись, курил, стряхивая пепел в переполненную пепельницу, и наблюдал за тем, как мистера Стефанова раз за разом охватывает пламя, и тот превращается в груду пепла и обгорелой одежды под вопли коллег по группе.

— Что видишь? — Голландец со странным удовлетворением на лице кивнул на экран.

— Мужик. Горит. Что?

— Просто подробно опиши, что видишь.

Андерс откашлялся, заложил руки за спину, чуть ссутулился и скучным голосом, словно профессор Клаб-Принс, что вел половину теоретических курсов Академии, начал:

— Мужчина, похожий на изображенного на фото Майкла Стефанова и впоследствии опознанный как означенный Стефанов, стоит перед микрофоном в помещении звукозаписывающей студии. На него падает свет от открытой двери, после чего из-под его одежды появляются языки пламени, охватывающие все тело в течение примерно трех секунд. Мужчина падает, пытается сбить пламя, но безуспешно. Спустя еще пятнадцать — двадцать секунд — не слишком ли быстро, кстати? — мужчина перестает двигаться.

Биркланд поискал среди бумаг на полу и поднял одну из папок.

— Вскрытие показало ожоги дыхательных путей, частицы копоти в сосудах внутренних органов. Только карбоксигемоглобина в крови не обнаружено, что странно и смазывает типичную картину прижизненного горения. Катализатора ни на теле, ни в одежде не нашли.

— Допустим. — Холлоран вывел на экран фотографии сгоревшего в своей машине риелтора. — Что общего?

— Ну оба сгорели. Оба — быстро.

— Вот! Одежда почти не пострадала, как и окружение. Причем к Колхиди никто не подходил, он просто ехал себе по улице. Ехал, ехал… Обрати внимание на его фото: где началось возгорание?

— Костюм почти весь цел, рубашка тоже… Копоть на крыше салона, возгорание началось в районе головы?

— Похоже на то. И очков у него нет, а должны были сохраниться, коль уж у него действительно была такая близорукость. Где очки?

— Может, выпали и сейчас где-то в машине?

— А может, он их перестал носить? Надо опросить жену. А еще проще позвони в управление шерифа и попроси, чтобы кто-нибудь осмотрел машину, может, мы их упустили. А ещё давай пусть Джошуа проверит тела на прижизненные повреждения.

— Что-то подозреваешь?

— Не хочу портить тебе сюрприз. — Холлоран затушил сигарету и с кряхтением встал с пола. — Ладно, так и быть. Осторожно, спойлеры!

— В смысле? — Андерс оглянулся по сторонам.

— Эх ты, темнота. Спойлер — это преждевременное раскрытие тайны фильма или комикса тем, кто уже досмотрел до конца, тому, кто еще не досмотрел. Масскультуру знать надо!

— Ладно, хватит уже.

— В общем, мы имеем бывшего героинового торчка, вдруг вышедшего в свет и почувствовавшего себя чистым, как младенец. И парня с близорукостью, едущего тридцать миль в час без очков.

— Думаешь, их лечили?

— Думаю, что торчка промыли и пересадили печень, а близорукому риелтору провели операцию на глазах. Черт возьми, да я настолько уверен, что с этим можно идти в банк.

Холлоран начал собирать бумаги с пола.

— В общем, ты Джошуа этого не говори, чтобы у него не произошло когнитивного искажения и он не нашел то, что «нужно» найти. Пусть просто непредвзято проверит, не было ли каких-либо прижизненных повреждений и в каком состоянии глаза и внутренние органы у обеих жертв. Если прижизненные повреждения есть, то проверяй историю передвижений жертв, GPS в машинах, отслеживай по городским камерам, но найди мне этого врача, что их штопал.

— Договорились, сейчас схожу к доку и озадачу его. А ты дойди до Дженис, у нее по твоей пропавшей блондинке есть новости.

— Добрый вечер, мистер Мэйсон.

Холлоран отмахнулся карточкой от чернокожего громилы на входе, пробился через подозрительно примолкший при его появлении клуб и добился того, чтобы официантка отвела его в кабинет болтливого старика. Разумеется, эти усилия не добавили ему человеколюбия, так что уже со входа он взял быка за рога:

— Мне нужен мистер Зерга, и нужен срочно.

— Но мистер Холлоран, молодой мастер не принимает, да и сейчас слишком рано еще…

— Хорошо, тогда ты мне ответь на мои вопросы. — Холлоран бросил на стол перед стариком папку, раскрыл ее. — Ли Энн Зеленевски, восходящая звезда виолончели. Да, у нее был рак. Но он был в терминальной стадии, и она умерла две недели назад! И похоронена на кладбище «Мемориал». — Голландец прихлопнул ладонью свидетельство о смерти. — Давай рассказывай, что за чертовщина творится.

Мэйсон поправил сбившийся галстук и выставил перед собой ладони.

— Только спокойнее, мистер Холлоран. Я все вам расскажу. Но я надеюсь, вы не думаете, что молодой мастер сбрендил, похитил тело с кладбища и теперь жалуется на то, что нигде не может его найти?

Голландец развел руками, словно демонстрируя, что такая мысль ему и в голову не приходила, и старик продолжил:

— Видите ли, дело в том… что формально, с точки зрения науки, Ли Энн действительно умерла. Все процессы ее тела, включая процессы распада и размножения раковых клеток, оказались приостановлены. После этого получить свидетельство о смерти было проще простого.

— Но она…

— Да, во всем прочем она ничем не отличалась от обычного человека — от нас с вами, к примеру. Но, разумеется, таким, как молодой мастер и какой стала она, крайне не рекомендуется общаться с обычными людьми, тем более с людьми из прошлого, кто мог бы понять, что с ней что-то не так. Это своего рода нечто типа техники безопасности, знаете ли, буквально азы — первое, чему ратун учит своего птенца.

— И как птенцы воспринимают… как вы называли это?

— Процесс становления? Афат? Все по-разному, но, как правило, реакция укладывается в пять шагов.

— Отрицание, злость, депрессия… что там еще?

— После злости торг, в самом конце — принятие. Мы думали, что Ли Энн уже приняла свое новое положение, но, похоже, ошиблись.

— Скажите, Мэйсон, а этот ваш афат — он был добровольным?

— Добровольным — да. Полностью информированным о всех последствиях… сами понимаете.

— А что еще входит в последствия, кроме невозможности поддерживать старые контакты?

— Боюсь, я не вправе все разглашать. Впрочем, вы многое можете понять сами, но я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши догадки и домыслы.

— Значит, Ли Энн жила тут, будучи запертой в золотой клетке…

— В золотой клетке, но не запертой, мистер Холлоран. У нее была такая же карточка, как и у вас, открывавшая все двери нашего заведения. У нее были лучшие платья и украшения, ее музыку слушали самые благодарные слушатели, каждую ночь к ее услугам был Чиото, личный шофер молодого мастера…

— Но его услугами она не воспользовалась в ночь, когда исчезла. А видео с ночи ее исчезновения есть?

— В силу некоторой специфики нашего заведения мы не держим видеокамер ни внутри, ни снаружи, мистер Холлоран.

— Странно, на городских камерах записи ее перемещений тоже нет.

— Я же говорю, специфика. Признаться, у меня нет ни малейшей идеи, куда она могла отсюда направиться: родных у нее не осталось, друзья видели ее похороны, да и ее друзей Чиото расспросил в первую очередь…

— Стоп. — Холлоран поймал себя на том, что какая-то мысль танцует на границе его сознания, словно бабочка, но так и норовит ускользнуть. — Вы общались с ней часто?

— Как бы не чаще всех остальных, мистер Холлоран, молодой мастер не всегда мог уделять ей столько внимания, сколько было необходимо, поэтому ваш покорный слуга был ее основным собеседником.

— Как бы вы ее охарактеризовали?

— Прекрасная девушка, просто прекрасная. Очень воспитанная, прекрасный музыкант, очень ответственная — все беспокоилась о том, что станет с ее котом.

— А что стало с ее котом?

— Понятия не имею. Это важно?

— Пока не знаю, но ее ответственность, если я правильно понимаю, последнее, что связывало ее с обычным миром, так? — Холлоран поднял со стола дело и начал копаться в бумагах, полностью погрузившись в это занятие.

— Мистер Холлоран, если мы с вами закончили…

— Да, мистер Мэйсон. Мне, правда, все-таки хотелось бы увидеться с мистером Зергой.

— Боюсь, сейчас это невозможно, но у меня кое-что есть для вас. Пожалуйста, давайте спустимся вниз.

Бар, забитый до отказа, вновь встретил Холлорана тишиной и напряжением. Над стойкой не было телевизора, столь привычного в питейных заведениях, джазовый квартет на сцене перестал играть сразу же, как Майлз, сопровождаемый Мэйсоном, вошел в зал. Голландцу казалось, что взгляды, следящие за ним по пути к барной стойке, взвешивают его на невидимых весах. Интересно, признают ли его легким?

— Джонни, сделай, пожалуйста, другу мистера Зерги кофе по-геджасски и плесни бокальчик особой, ты понимаешь, о чем я, — слово «особая» Мэйсон словно выделил голосом.

Тишина вокруг накалилась. Через минуту бармен поставил перед Холлораном чашку, крошечную, словно наперсток, с тонким ободком густого вещества на самом дне, и бокал с темно-янтарной жидкостью. Голландец посмотрел на Мэйсона, тот кивнул:

— Геджасский кофе, его любят в некоторых сирийских племенах. В больших дозах может вызвать остановку сердца, но в малых… лизните и затем — глоток из бокала.

Холлоран так и сделал, и его язык обожгло невероятной горечью, которую тут же сменил резкий, непередаваемый прилив сил, сопровождаемый ореховым ароматом вина.

— Это амонтильядо. — Толстый, неопрятный Мэйсон, казалось, раздулся от гордости еще шире. — Из личных запасов молодого мастера. Считайте это своего рода входным билетом.

Внезапно Голландец обратил внимание на то, что напряжение в воздухе разрядилось. Бар наполнил обычный для скоплений людей гур-гур, нечленораздельный рокот множества голосов, сопровождаемый какой-то современной аранжировкой брубековского Take Five от джазового квартета со сцены.

— Чужим здесь не наливают. Тем более такое. — Мэйсон положил на стойку перед агентом прямоугольник белой бумаги. — Так что все увидели, что хозяин к вам настроен хорошо, и сами будут вас воспринимать, как минимум, нейтрально. Ну и уж точно не как возможную игрушку, жертву… или пищу.

— Это радует, — хмыкнул Холлоран. — Я не очень-то привык, когда меня воспринимают как пищу, могу и испортить кому-нибудь аппетит.

— Молодой мастер действительно не пользуется телефоном. Но здесь записан телефон Чиото, а тот состоит при молодом мастере неотлучно. Когда вы выясните, что случилось с Ли Энн, позвоните, пожалуйста, ему.

— Если выясню.

— Надеюсь, все-таки, что «когда». Ли Энн хорошая девушка, мистер Холлоран, найдите ее. Не для молодого мастера, для нее самой. Ну и для меня, если просьба старика для вас чего-то стоит.

— Не слишком ли вы сентиментальны для управляющего клубом, мистер Мэйсон?

— Поживите с мое, мистер Холлоран, и начнете ценить и лелеять те крохи человеческого, что у вас останутся. Если я вам больше не нужен…

— Спасибо, мистер Мэйсон, вы мне помогли. Крутится у меня в голове одна зацепка, я ее проверю и буду держать вас и мистера Зергу в курсе.

Ночную темноту разорвал звуковой сигнал. Холлоран заметался в кровати и, только отправив будильник в полет в противоположный угол комнаты, понял, что дело не в нем, а в телефоне.

— Слушаю.

— Патрон, у нас проблемы.

— Надеюсь, это серьезно. Я вообще-то сплю.

— Патрон, Горизонт пал.

Несколько секунд до Голландца доходило.

— Горизонт… что?

— Горизонт пал. Нет связи с базой «Минерва», с остальными станциями. На базе Неллис был взрыв, сейчас по всем каналам трансляция.

— Хреново. По станции объявляй тревогу, боевиков в ружье, распечатать Шредингеров чулан в подвале, код в черном пакете в сейфе. Адреса для чулана по третьему списку, он там же в пакете. Я буду через пятнадцать минут.