Утро Холлоран встретил с квадратной головой, сна ни в одном глазу, хотя весь вечер и половину ночи он провел, препираясь с шерифом из-за перестрелки на мосту и помогая Джошуа с Дженис проводить операцию прикрытия: проклятые видео происшествия все-таки проникли в сеть.

Десятки мобильников запечатлели своими всевидящими стеклянными глазами, как три обнаженных девицы делают свой последний шаг перед пятнадцатиметровым полетом в то, что и рекой-то можно было назвать лишь в шутку, а попытавшийся преградить дорогу метнувшейся к ним размазанной черной тени парень оседает на асфальт. Благо, в нерабочий день трафик на мосту был невелик, и встал он не полностью, так что на месте происшествия не было никого, кто смог бы заснять полную картину, включая то, как задержанного полицейскими типа в черном отпускают. Но и так шумиха получилась сильная, ничего особенного, но неприятно, — и Голландец сразу после получасового разговора с шерифом присоединился к спин-доктору, полночи зачищая хвосты.

Добавить к этому никуда не девшееся ощущение холодящего душу присутствия Умбры, от которого Майлза не смогли избавить ни стакан бурбона сразу же по приезду, ни пара запитых ударной дозой кофе капсул нео-флуоксетина в смеси со спецмодификацией аддерала — они лишь вызвали у Голландца ощущение какой-то «хрустальности» и ненастоящести происходящего.

Тела парней с моста лежали на столах в лаборатории коронера, а в ситуационном зале Холлоран с видимой ленцой ковырялся в их личных вещах. Смысла в этом не было ни малейшего: всю электронику забрала Дженис и уже начала ее потрошить, с семьями парней, приглашенными в управление шерифа, уже побеседовал Биркланд, затем отправившийся опрашивать знакомых и друзей погибших. Но после принятых таблеток Холлорану надо было чем-то себя занять, вот он и крутил в руках ключи от микроавтобуса, на котором незадачливая пятерка приехала на мост.

Судя по выведенному на видеостену новостному выпуску, полицейские аквалангисты все еще искали тела девушек в реке, но Холлоран был уверен: те так и не будут найдены, разве что аквалангисты научатся сами переходить за Грань.

Агент резко поднялся из кресла и жестом вывел на экран карту города, добавил к размещенным на ней двум точкам происшествий третью и на минуту застыл, барабаня пальцами по столешнице. Потом движением пальца соединил точки на карте двумя линиями. Внимание его привлек продолжавший транслироваться в углу видеостены новостной ролик: там перешли от криминальных новостей к спортивным, и корреспондент канала брала немое интервью (звук Холлоран не выводил) у атлета в футбольном доспехе.

Голландец оживился и еще двумя линиями дорисовал незаконченный треугольник на карте до квадрата. Еще две возникшие линии обозначили диагонали, и Холлоран криво улыбнулся, обведя точку их пересечения, — городской стадион «Эвербэнк».

— Андерс, это я. — Голос его напарника в трубке был неразборчивым. — Спишь, что ли? Ничего. Просыпайся, приводи себя в порядок и тащи свою задницу в ситуационный. Что значит «рано»? Я так вообще еще не ложился. На том свете отоспимся, возьми у дока каких-нибудь стимуляторов. Как «зачем»? День будет долгим: кажется, я нашел две последних мишени — четвертую и окончательную. Ладно, через полчаса, заодно сам умоюсь.

Биркланд появился ровно через тридцать минут и обнаружил Майлза во главе «умного» стола уплетающим пончик. Чашка с кофе стояла там же, прямо на видеоповерхности стола, правда, под нее была подложена какая-то из бумаг дела.

— Не смотри на меня как солдат на вошь, Викинг. Бумагам в архиве плевать на наличие на них кофейных следов, а при отправке отчета в центр мы все подчистим. Сахар же и углеводы мозгу просто необходимы при нашем-то образе жизни. Давай с тебя начнем: что у тебя есть на парней и девиц?

Андерс пару секунд колебался, затем устроился рядом, тоже подцепил из коробки глазированный пончик, надкусил его и покрутил головой. Холлоран пододвинул к нему свою чашку и тот, кивнув, одним глотком осушил ее наполовину.

— Слушай, надо кофемашину сюда перетащить. Невозможно же, мы с тобой на кофеине работаем.

— Так у тебя вообще не будет стимула отсюда выходить, жиром заплывешь. Рассказывай давай.

— Парни — двое братьев Экклтон, университет, братство «Альфа Сигма Фи». Девицы — двое из комьюнити-колледжа «Спрингс», второй курс. Одна из старшей школы в Крусиан Лейк. Все как на подбор из хороших семей — WASP, трастовые фонды, что их только в комьюнити-колледж понесло. Семейные юристы лютуют…

— О юристах пусть болит голова у наших кураторов из Синдиката. Что общего с нашими первыми случаями?

— Парни по четвергам весь день пропадали в братстве. Вот только там их именно по четвергам никто не видел: братство снимает дом в кампусе, они ведут нечто типа журнала учета, по четвергам наших парней там не бывало уже примерно полгода.

— Девицы?

— Семьи говорят, что они практически не общались с родными, жили в общежитии. Думали, перебесятся… Общались там только друг с другом, со всеми остальными держали дистанцию.

— А школьница?

— По четвергам волонтерила в доме престарелых. По их записям, тоже перестала появляться там около полугода.

— Ладно. А вот что я накопал… Эти гады хорошо все рассчитали как по нотам. Начал все старик Дабаи уже три дня назад, да? Тоже четверг, что характерно. Во-о-от тут. — Холлоран снова вывел на видеостену карту и отметил на ней точку.

— Затем был номер два — офицеры полиции, вот здесь. Теперь мост, вот тут. — Еще две точки появились на карте. — А теперь мы принимаем гипотезу Дженис о резонансе и строим вот такую фигуру…

— Получается, что четвертая точка — парк рядом с клиникой «Кейн Хилл»!

— Именно! — Холлоран медленно подошел к видеостене. — Но не это главное. Сейчас у нас уже воскресенье, и сегодня в восемь на стадионе будет футбол — «Рейдеры» из Лас-Вегаса против наших «Чарджеров». Полон стадион народа, тысячи ликующих или как там было. А стадион у нас…

— Точно на пересечении диагоналей!

— Бинго! Мы почти взяли ублюдков, осталось только начать да кончить.

— Как мы едем? — Сонный еще несколько минут назад, сейчас Биркланд выглядел собранным и азартным, словно гончая, взявшая след и рвущаяся со сворки.

— На четвертую точку, парк, отправим Джексона с Джунипером. Посадим их на квадроциклы для мобильности, подключим копов и парковых рейнджеров. — Холлоран потер висок, потянулся было за пачкой, но поморщился и убрал руку. — Я бы вообще закрыл парк для посещения прямо сейчас.

— Думаю, один звонок в Национальную парковую службу решит это дело. — Андерс достал телефон. — А еще надо будет забросить в парк «рой». Орбитал и высоколетящие дроны против покрова листвы бесполезны, хотя листвы там и кот наплакал, а «рой» мини-коптеров будет перемещаться в кронах и ниже, обеспечим наблюдение.

— У нас на складе всего три контейнера «роя».

— Слушай, Голландец, ты же не еврей? Вот и не жмись, для дела же. Я сам напишу заявку на выдачу новых.

— Ладно, пусть берут «рой». Слушай, я тут еще подумал… Это с моста можно было спрыгнуть в воду где угодно. А символическая отдача себя земле — она просто так, с кондачка, не делается. Скорее всего, они или подготовили, или готовят прямо сейчас какое-то место, пещеру или просто вырытую яму.

— А это значит, что тут они привязаны к конкретному месту, где их можно взять! — подхватил идею Холлорана напарник. — Я уточню в парковой службе, есть ли там какие-нибудь пещеры, а раскопки «рой» вычислит быстро.

Тем временем Холлоран вывел на экран план-схему стадиона «Эвербэнк» и погрузился в ее изучение.

С этим стадионом в городе вообще получилось довольно интересно: сначала домашний стадион «Кейтерборо Чарджерс» строил какой-то русский миллиардер, купивший команду и вбухавший в современное хай-тек здание около миллиарда долларов. Но затем с русским произошла какая-то неприятная история, окончившаяся тем, что его тело нашли в известном гей-отеле в Нью-Йорке со следами насилия и, скажем так, в двусмысленной позе, а команду перекупил у его наследников некто Дин Спирос. Тот, не будь дурак, за круглую сумму продал крупному федеральному банку право на название стадиона и на преимущественное размещение рекламы на нем. Так город обзавелся новым, с иголочки, футбольным стадионом, а сам стадион получил название «Эвербэнк».

Чем больше Холлоран изучал чертежи результата скрещивания сумрачного русского гения и прижимистого греческого бардака, тем больше мрачнел.

— Ладно, хрен с ними, с путями отхода, поставим там полицию. Но тоннели коммуникаций, канализация… мы все не перекроем, Викинг.

— А и не надо все. Лучшее — враг хорошего. Нам же необязательно брать противника живым, верно? — Андерс подошел к экрану и открыл в отдельном окне фотографии с трибун. — Давай подумаем за «черных»: как бы мы сыграли, если бы у нас было не больше десяти человек, но была бы возможность работать с меметикой? Ты видишь то же, что и я?

— Точно, — Холлоран согласно закивал, постукивая ручкой по столу в такт кивкам. — Мы не знаем, умеют ли они оказывать аудиомеметическое воздействие, но им и не нужно: видеоэкраны сделают за них всю работу.

— Именно. Значит, захватывать они будут не губернаторскую ложу, а рубку трансляции.

— Или уже захватили. Надо выяснить, не ходил ли кто из сотрудников в группы поддержки по четвергам. — Холлоран откинулся в кресле и бросил ручку на стол. — Хотя за полдня опросить шестьдесят пять человек и не спугнуть нашего парня…

— Маловероятно, да. Ладно, давай играть с теми картами, что пришли, допускаем, что в рубке трансляции они себя чувствуют как дома, их провели через охрану…

— И без пяти восемь они врубают свои глифы на экранах по обе стороны поля. Смотри, — Голландец увеличил фото со сто первого и сто двадцать четвертого секторов трибуны и сделал чуть крупнее схему стадиона, — под крышей, вот здесь и здесь, за поясом освещения, оборудованы снайперские позиции — последствия антитеррористической истерии. Обычно во время крупных мероприятий там сидят парни из SWAT. Сейчас это нам на руку, посадим в одно из них Джефферсона, пусть нас прикрывает, заодно и экран напротив попортит, если понадобится.

— Остается еще один экран. Может, вообще блэкаут устроим?

— Ага, блэкаут. На стадионе с семью десятками тысяч зрителей. Давай там сразу а-заряд подорвем, хоть мучиться не будут.

— А у нас и а-заряд есть на складе?

— Да. Нет. Может быть. Это засекречено, — Холлоран откровенно ерничал. — Слушай, а какую полезную нагрузку может нести наш стандартный мультикоптер сопровождения?

— Не помню. До килограмма вроде, если его ободрать до шасси. В академии нам пример приводили: технари на них вешали баллоны для распыления газа… а что?

— Смотри, берем по паре коптеров на экран, снимаем с них все лишнее и делаем следующее…

Стадион встретил агентов предматчевой суетой. С забитой стоянки некогда чинные отцы семейств, облачившиеся в футболки любимых команд, тащили семьи внутрь подсвеченной прожекторами хай-тек призмы, отбиваясь от разносчиков различного мерча. В толпе шныряли мелкие наркоторговцы, собирающие ставки жучки, маскоты команд, Чады и Стейси, Тайроны и Латиши, и прочие, прочие, прочие. От припаркованных рядом обвешенных побрякушками тачек, пропустив проехавший мимо внедорожник мэра, выдвинулась внутрь группа чиканос, обильно пересыпающая ломаный английский всевозможными pendejo, chinga tu madre и прочими no mames — всех, вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания, отношения к закону или кошелька, захватила спортивная лихорадка.

Холлоран с трудом нашел в толпе офицера полиции, отвечающего за поддержание порядка на стадионе — тот как раз стоял у тележки с хот-догами.

— Сержант Кэфри! Агент Холлоран, я звонил шерифу. — Голландец протянул торговцу мятую бумажку. — Мне то же самое, что и сержанту, пожалуйста. — После чего продолжил: — Ваши люди на местах?

Полицейский, кивая, вгрызся в полученный двойной хот-дог и что-то неразборчиво пробурчал с набитым ртом. Затем уже ему пришлось ждать, пока Голландец разберется со своей едой, нависая над ней, чтобы не закапать галстук обильно капающим на раскаленный после солнечного дня асфальт соусом. Холлоран закатил глаза и всем лицом изобразил удовольствие, сержант понимающе ухмыльнулся, хмыкнул и за локоть отвел агента чуть в сторону.

Еще пару минут они оба молча поглощали свою добычу и сыто отдувались, затем полицейский, обильно лысеющий пузатый дядька глубоко за сорок, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и оттянул воротничок, врезающийся в багровеющую шею.

— Да, агент, шериф накрутил хвоста моим парням, все на постах: по «касатке» на выездах со стоянки, двойные патрули на входах и выходах из здания.

— Включая служебные, я надеюсь?

— Конечно.

— Хорошо. Я знаю прижимистость шерифа, но сверхурочные он вам оплатит в двойном размере, это я обещаю — сегодня у нас операция Бюро, и финансирование пойдет через нас.

— Прекрасно, агент Холлоран! — Кэфри на глазах повеселел. — Я шепну об этом парням, будут держать ушки на макушке.

— Хорошо. Со мной еще два агента. Парня в черном, Джефферсона, надо устроить в снайперском гнезде над северной трибуной, второй пойдет со мной. И вот еще: есть четыре контейнера, их надо раскрыть внутри. Там беспилотники, пусть полетают, осмотрятся.

— Беспилотники?

— Наши техники что-то намутили. Четыре мультикоптера.

— Хорошо, сделаем. Мы сегодня на втором диапазоне, у вас ведь есть рации?

— Конечно. Сто пятьдесят пять и двести пять?

— Именно. А что у вас там будет, если не секрет?

— Вообще-то, секрет, и секрет федеральный… но вам я скажу. Будем брать фундаменталистов. Те задумали информационный теракт — акт пропаганды. Мы справимся, но, если они попытаются ускользнуть, в дело вступают ваши люди.

Сержант аж надулся от оказанного ему доверия.

— Не подведем, агент Холлоран! Не проскочат!

— Отлично, старина.

Холлоран хлопнул офицера по плечу, и они, пристроив обертки от хот-догов в почти полностью забитый мусорный контейнер, направились к машине агентов.

— Голландец, ответь Маме-Наседке! — Голос Дженис в горошине коммуникатора оторвал Холлорана от очень важного занятия: тот тоскливо пересчитывал сигареты в мятой пачке. Пачка вместе с содержимым отправилась в мусорку, а Холлоран достал из кармана пиджака коробочку с белыми капсулами.

— Здесь Голландец. Что у тебя? — Одна из капсул отправилась в рот, он раздавил ее зубами и сморщился от горького вкуса.

— Есть новости от оперативников: они нашли кротовую нору и поставили кротовый капкан.

— Превосходно, Мама-Наседка, пусть берут кротов по готовности. Живыми, ты поняла меня? Только живыми! Огонь на поражение запрещаю категорически!

— Принято, Голландец, у них тазеры и резиновые пули. Сделают все in lege artis.

— Мой жаргон начала использовать? — Холлоран ухмыльнулся.

— А как же, патрон, с кем поведешься… Ладно, отбой.

— Погоди, дроны подключила?

— Так точно, патрон, дроны висят согласно диспозиции.

— Хорошо. Вот теперь отбой.

Биркланд подошел к напарнику и кивнул на его карман:

— Закидываешься раньше времени?

— Если бы. Стимулятор. Это ты у нас пару часов успел подремать, а у меня уже исход вторых суток на ногах, скоро на стенку полезу. Эх, закончится все — лягу к Джошуа на стол чистить тушку да отсыпаться…

— Лишь бы закончилось. Тьфу-тьфу, не накаркай. Ладно, десять минут. Пошли потихоньку?

Пройдя через несколько пустых коридоров на служебном уровне, агенты замерли перед поворотом, ведущим к рубке вещания.

— Вот, похоже, началось.

Холлоран жестом остановил напарника, они оба прижались к стене и достали оружие.

— Что такое?

— Ты помнишь экипировку полицейских в оцеплении?

— Конечно, черные рубашки и брюки. Я еще удивился, как они не помирают при такой жаре в черном.

— Вот. А у двери стоит парень в синей рубашке. И с пистолет-пулеметом, тогда как копы — просто с пистолетами.

— Значит, рубка уже у них под контролем.

— Голландец, это Мама-Наседка. Охотники… — Голос координатора едва пробивался через помехи, в которых угадывался гимн, судя по всему, близость электроники в рубке давала наводки.

— Мама-Наседка, слышу тебя один на один, повтори.

— Охотники взяли кротов. Повторяю: охотники взяли кротов.

— Хорошо, работай птичками по готовности. Повторяю, птичкам готовность.

— Подтверждаю, птичкам готовность. Отбой.

Андерс утер внезапно выступивший на лбу пот, поймал взгляд Холлорана, кивнул, тот пальцами показал: три… два… один! Агенты выбежали из-за угла и взяли на мушку охранника у дверей.

— ФБР, бросить оружие!

Охранник попытался навести на них свой «Хеклер-Кох», но был отброшен к двойной двери дабл-тапами обоих агентов. Шум, издаваемый их «Шепотами», был почти неслышен из-за ревущего по всему стадиону гимна. Андерс подбежал к упавшему и, пока Холлоран держал под прицелом дверь, произвел контрольный выстрел, после чего оттащил тело в сторону. Напарники встали по обе стороны от дверного проема.

— Джей-два, ответь Голландцу.

Тишина в ответ.

— Джей-два! Черт, связь сдохла. — Голландец скривился, после чего перекрестился пистолетом по-католически, от левого плеча к правому. — Готов, Викинг?

— Готов.

— Тогда работаем!

Створки двери разлетелись в стороны, и глазам агентов предстала классическая мизансцена «захват заложников», полем для которой служила рубка вещания стадиона, — заставленное гудящей и подмигивающей аппаратурой помещение с выходящей на поле стеклянной стеной. Прямо перед окном за столом с персональными экранами, показывающими картинку с поля, под прицелом щуплого парня все в той же униформе охранника и черной фуражке, сидели двое комментаторов. Еще один псевдоохранник рядом с типом в сером комбинезоне техника стоял чуть поодаль у пульта трансляции, — там они развернули странную штуку, похожую на плод любви компьютера, самогонного аппарата и кошмара безумного профессора. Трое настоящих техников сидели в дальнем углу помещения с руками за головой, еще один сектант присматривал за ними.

Первым на появление незваных гостей отреагировал тип, приставивший револьвер к голове одного из комментаторов: он поднял заложника из кресла и закрылся им как щитом. Двое псевдоохранников с пистолет-пулеметами развернулись и полоснули по дверному проему очередями, вынудив агентов прыгнуть в стороны и укрыться за мебелью, человек же в комбинезоне техника развернулся к прибору и что-то нажал на клавиатуре. Трансляция гимна прекратилась, и, судя по отсветам, проникавшим в рубку через стекло, изменилось изображение на экранах, правда, ненадолго. К какофонии выстрелов присоединились четыре слитных громких хлопка и звук разбитого стекла, затем еще один, и очереди прекратились. Запахло гарью от сгоревшего пороха, озоном и паленой изоляцией.

Холлоран высунулся из-за изрешеченного пулями дивана и ухмыльнулся. Судя по отверстиям в стекле, оба стрелка с пистолет-пулеметами познакомились с воздействием, оказываемым на организм человека сташестидесятивосьмиграновой пулей от снайперского комплекса «М24», с которым засел на снайперской позиции напротив рубки Джефферсон. «Техник» у пульта трансляции с удивлением смотрел на гигантский экран на поле. По нему поверх мем-агрессивного глифа растекались два огромных пятна: одно зеленое, другое черное, начисто блокируя меметическую угрозу, которую нес в себе этот символ, — это сработали вышибные заряды на несомых дронами контейнерах с красящим веществом. На груди комбинезона «техника» плясало пятно лазерного целеуказателя, как бы рекомендуя не совершать опрометчивых поступков.

По другую сторону рубки из-за стойки с аппаратурой, изуродованной выстрелами, поднялся Викинг, его пистолет, как и оружие Холлорана, был направлен на последнего оставшегося активным фигуранта.

Псевдоохранник (фуражка слетела с головы, обнажив копну иссиня-черных волос) прикрывался комментатором, приставив блестящий никелированный револьвер к его голове.

— Я убью его, слышите! — голос у него оказался слишком высоким для мужчины. — Я вышибу ему мозги! Оружие на землю, живо!

— Викинг, «Скорость».

Обходя противника, Холлоран начал смещаться влево, Биркланд сделал шаг вправо.

— «Скорость»? Но как же…

— Я сказал, «Скорость»! — выкрикнул Голландец.

От его крика псевдоохранник дернулся, после чего Майлз всадил пулю в ногу заложника. Тот повис на руке ряженого, крича от боли, и Андерс выстрелил в открывшуюся ему цель. Дважды.

— Это же классика.

Холлоран подбежал к упавшему псевдоохраннику и носком туфли отшвырнул оружие подальше от него.

— Если злоумышленник прикрывается от тебя заложником — стреляй в заложника. Он будет бесполезен для использования в качестве живого щита, но выживет.

— Холлоран, ты животное.

Биркланд уложил последнего оставшегося в живых культиста на пол и стянул ему руки за спиной пластиковыми наручниками.

— Тебе о гуманизме ничего не говорили?

— Гуманизм и оперативная работа несовместимы.

Холлоран карманным ножом взрезал набухшую от крови штанину комментатора и накладывал на нее повязку, вскрыв удачно оказавшуюся на стене аптечку.

— Кость не задета, а дырка в мясе заживет быстро. У нас есть клиника, там вас в два счета поставят… на ногу, да.

Он встал и оглядел гудящие от недоумения трибуны внизу.

— Так, полиция, парамедики и кавалерия из-за холмов сейчас явятся, что же до матча… шоу должно продолжаться, джентльмены, не так ли?

Второй комментатор, глядя на агентов стеклянными глазами, кивнул, достал из тумбочки рядом со столом пузатую бутылку чего-то спиртного, набулькал себе в кофейную кружку, залпом ее осушил, выдохнул и потянулся к микрофону.