Биркланд резко открыл глаза и сел на койке, жмурясь от встроенного в потолок бестеневого светильника.

— Какого… что со мной происходит?

Изолятор медотсека станции он прекрасно помнил, но как он тут очутился? К тому же совершенно обнаженный?

Через пару минут дверь изолятора с шипением стравливаемого давления сдвинулась, впустив Холлорана с чехлом для одежды, который тот бросил Андерсу:

— Одевайся, спящая царевна.

— Что со мной было? Почему мы не поехали к старику индейцу?

— Мы ездили, и ты даже нашел его рукопись. Сейчас над ней в соседнем боксе работает Джошуа, со всеми предосторожностями и под удаленным контролем из-за Горизонта. Это ж надо было — читать всякую дрянь без очков…

— Да что случилось-то?

— Деструктивный мемагент с тобой случился. Ты подцепил его с первой же страницы и залип. Парни применили к тебе амнезиаки, Джошуа прочистил тебе в «комнате 101» мозги — и сейчас ты чист. Но на будущее, пожалуйста, если ты на задании, образно говоря, не стоит знакомиться с местным населением без кондома, микробиолог хренов. Для просмотра мемопасных материалов есть спецрежим в очках, препараты в аптечке, мантры, наконец!

Андерс начал одеваться, вид у него был виноватый.

— Нам курс меметики читали, но так, по верхам… Кто ж мог знать, что там такая мина найдется.

— Викинг, ты агент или поросячий хвостик? У нас на руках дело с возможным прорывом, тут так пахнет серой, что ты просто обязан держать при себе промышленный запас святой воды. Увидел помойку и расслабился? Смотри, в следующий раз добрый дядя Голландец может и не успеть, и амнезиаком в морду не обойдется. Черт, тебе еще про Святошу рассказывать заново…

— Какой такой «святоша»?

— Ладно, кратко — мы пришли к взаимовыгодному, но незаконному сотрудничеству с отцом Хулио. Я убедил тебя в пользе этого сотрудничества, ты согласился. Подробнее потом прочитаешь в отчете, чтобы два раза тебе обедню не служить.

Биркланд застегнул рубашку и начал завязывать галстук, отметив про себя, что именно этот цвет он и сам бы выбрал на сегодня. Или он сам этот цвет сегодня и выбрал? Чертовы амнезиаки…

— А Джошуа уже раскопал, что там в этом журнале?

— Заканчивай одеваться и жду тебя в операционном зале, там все узнаем.

В ситуационном зале к агентам присоединился облаченный в лабораторный халат Джошуа, сияя лысиной. Дженис, не снимая своей хай-тек маски, послала из кресла координатора воздушный поцелуй Биркланду. Тот хмыкнул — похоже, стоило разок крупно облажаться, чтобы даже линейные агенты начали считать его за человека — и ответил ей комическим книксеном, разведя руками полы пиджака, словно юбку.

Наконец, все устроились за столом, Джошуа вывел на экран сканы страниц дневника пропавшего индейца, поправил галстук (воротник рубашки был ему немного мал), откашлялся и сухо начал:

— Агент Холлоран, агент Биркланд. Я проанализировал переданный агентом Холлораном мне документ и пришел к мнению, что перед нами, скорее всего, плод творчества какой-то деструктивной секты, скорее всего, связанной с отклонениями от реальности. Однако секта эта не очень искушена в своем деле.

— И что же вас привело к такому выводу, Джошуа? — Холлоран был холоден и серьезен.

— Начнем с методов защиты документа. — Док увеличил на видеостене один из фрагментов, нарисованный тушью сложный знак, некоторые части которого закрывали черные плашки. — На первой же странице расположен этот глиф, представляющий собой ослабляющий критичность восприятия и повышающий доверие мемагент. Кроме этого он несет в себе сублиминальное воздействие, цель которого — принудить читателя дочитать текст до конца.

— Да, и я на него попался. — Андерс потер правый висок. — А амнезиаки отбили мне всю память на пару часов назад.

— Это был самый простой метод нулифицировать воздействие мемагента, — Джошуа кивнул. — Самый быстрый и самый безболезненный. В противном случае вам пришлось бы провести в «комнате 101» несколько часов. Но я хочу отметить не эффект мемагента, а его излишнюю сложность и нарочитость.

— Что вы имеете в виду, док?

— Судите сами, агенты. Если использовать даже старые наработки, еще Уилсоновского проекта «ФНОРД» семидесятых готов прошлого века, то можно вплести мемагент в само тело текста, и не надо будет городить огород с каллиграфией. Обращу ваше внимание: глиф крайне сложен, выполнен тушью вручную, без каких-либо приготовлений, анализ листа не выявил черновых набросков карандашом, меток или чего-то подобного. Из этого я делаю вывод: автор глифа потратил много времени на то, чтобы научиться творить подобные вещи. Это в чем-то произведение искусства — сложное, по-своему красивое и совершенно неэффективное, подобного можно было бы добиться с меньшим приложением сил.

— Дженис, душа моя, попроси, пожалуйста, кого-нибудь из оперативников, чтобы принесли кофе. — Голландец откинулся на спинку кресла и забросил руки за голову. — Хорошо, док, наш автор — художник. Получается, это не мистер Дабаи?

— И да и нет, агент Холлоран. Текст написан рукой мистера Дабаи, агенты привезли с собой образцы его почерка, они совпадают с почерком, которым велись записи. Однако глиф выполнен другой рукой и другим инструментом — не ручкой с металлическим пером, а кисточкой для туши. Фактически у этого экземпляра «Книги Червя» два создателя.

— Значит, вот как она называется?

— Да, и речь там ведется о сущности Умбры, называемой Червь. Упоминаются еще две: некие Плетельщик и Вельд. Последний описывается как некоторый аспект творения хаоса из ничего, тогда как Плетельщик — аспект упорядочивания ранее сотворенного хаоса.

— Творение, упорядочивание… Мифическое мышление циклично, так что для завершения цикла нам не хватает аспекта разрушения.

— Именно так, агент Холлоран, и об этих трех аспектах автор упоминает как о Триаде. Червь, по его мнению, — это аспект разрушения, также пребывающий в трех ипостасях. Первая — Червь Бедствия, Зверь Войны, ипостась бесчувственного разрушения. Вторая — Червь Поглощения, Пожиратель Душ, ипостась объединения через поглощение, этакая персонификация голода. Третья же — Червь Искажения, Осквернитель, ипостась коррупции и разложения.

— И этой штуке они молятся? Мило. — Андерс подошел к видеостене и уставился на одно из изображений на ней: скан страницы, на которой, кроме изуродованного лакунами рукописного текста, красовался рисунок тушью — гигантский червь с заполненной множеством зубов пастью, обвивающий окутанный паутиной город.

— Не молятся, агент Биркланд, — поклоняются. В тексте нет ни слова о том, что они возносят Червю молитвы, такое ощущение, что если это и божество, то коммуникация со своими верующими ему не нужна.

Холлоран кивком поблагодарил Джефферсона, поставившего перед ним бумажный стаканчик с кофе, тот что-то негромко ответил, они оба рассмеялись, после чего Джефферсон хлопнул Голландца по плечу и вышел, закрыв дверь.

— А что делать, низшего офисного персонажа нам по штату не положено, — ответил Холлоран на немой вопрос Биркланда. — Если бы мы снабжались по второму разряду или могли бы наплевать на инструкции, набрали бы, а так парням приходится вкушать все прелести эксплуатации старшими по званию.

Андерс нацепил на лицо маску неодобрения, но Голландец проигнорировал ее, отхлебнул кофе, поморщился и продолжил:

— Хорошо, док, что там есть еще, кроме этих глистов-переростков?

— Еще, агент Холлоран, там есть описание ритуала призыва. Довольно расплывчатое, но, в частности, там говорится, что «воля верных позволит открыть путь Повелителю Разрушения».

— Нехорошо. Совсем нехорошо. Что входит в этот ритуал?

— Как Дженис и угадала, добровольное принесение «верного» в жертву первоэлементу с явным намерением. Чем больше граней пробито, тем проще провести финальный прорыв с массовым жертвоприношением.

— Насколько массовым?

— Не знаю, агент Холлоран. Десяток, сотня… Текст об этом этапе упоминает как о «ликовании многих перерезаемых глоток».

— Хоть что-нибудь хорошее у вас для нас сегодня будет, док?

— Вполне, агент Холлоран. Мне удалось разработать мемагент, нейтрализующий воздействие «Книги Червя» и, возможно, иных меметических угроз ее автора, использующих подобный подход.

— Уже хорошо. Как его принимать?

— Я позволил себе включить его в материалы для обсуждения, и вы с агентом Биркландом уже попали под его воздействие, агент Холлоран, когда смотрели на видеостену.

— Вот так сразу? Ладно, док, спасибо, больше мы вас не задерживаем. Продолжайте копать, может быть, нароете что-то еще, а нас ждет сегодня очередное жертвоприношение — попытаемся испортить им игру. Дженис, детка, оперативников домой к офицерам Моргану и Тсибану и в управление шерифа тоже. У этих двоих могут найтись еще экземпляры этого занимательного чтива, надо их изъять, опросить знакомых и сослуживцев. И где мой анализ кругов их общения? Биркланд, дуй сюда, будем мозговать.

Три часа спустя Биркланд, откинувшись в кресле и забросив ноги на стол, бездумно уставился на засасывающую табачный дым вентиляционную решетку под потолком и поморщился:

— Майлз, слушай, я ничего не говорю, когда ты куришь «в поле» или в своих комнатах, но, может, хватит курить в ситуационном зале? Вентиляция тут вряд ли рассчитана на такие нагрузки, да и у меня уже пиджак пропах, словно пепельница.

— Ну на вентиляцию тут плевать, выдержит. А вот что тебе неприятно, извини, я не подумал.

— Ага, просто в голову не пришло, что кому-то рядом с тобой может не нравиться затхлый запах холодного пепла.

— Типа того, да. Извини, Беллу на это было наплевать, а ты… В общем, постараюсь курить рядом с тобой поменьше. Ладно, давай финализируем: к чему мы дошли в итоге? Время уже почти шесть, нам пора собираться.

— Первый пункт — «Книга Червя». Оперативники изъяли еще одну такую же — была в управлении шерифа, в шкафчике офицера Тсибана. Тот же глиф, тот же текст, другой почерк.

— Знаешь что? Пусть Джошуа попробует разделить текст на части по типу чернил. Сдается мне, это не просто рукописная книга.

— А что тогда?

— Конспект. Эти парни конспектировали лекции.

— Даже так? — Биркланд убрал ноги со стола, взял один из листов с фотографией «Книги». — Тогда у нас проблема, потому что конспект офицера Моргана мы не нашли — ни у него дома, ни на работе.

— Хреново. Не хватало еще, чтобы эта зараза распространилась. А что по кругам общения?

— Офицеры ни в какую группу поддержки алкоголиков не ходили. Но, по уверению жены офицера Тсибана, каждый четверг они волонтерствовали где-то в бедных кварталах, то ли в Армии спасения, то ли в чем-то подобном.

— И я готов идти в банк с тем, что это был за бедный квартал и что это было за волонтерство. — Холлоран убрал свой блокнот, в котором он по обыкновению рисовал чертиков, и начал рассеянно щелкать авторучкой.

— Похоже на то. Мы успеем заехать к отцу Хулио и взять список участников его группы поддержки?

— А смысл? Не думаю, что он о ней врал, а нам он сказал, что это Анонимные Алкоголики. Значит, максимум, что мы получим, это лист с именами вроде Джон, Майкл и Ти-боун.

— А попробовать взять отпечатки или следы ДНК со стульев?

— В трапезной церкви, где отец Хулио кормит половину района? Ты издеваешься?

— Тогда что ты предлагаешь? — Биркланд потер краснеющие глаза.

— Пока просто ждем. Попробуем перехватить очередное самопожертвование, а там у нас будет третья точка.

— Вот так просто — сидим и ждем?

— Вот так сложно. Самое сложное в нашем деле — это не нарубить дров. Радует, что у нас есть хоть какая-то ясность: сейчас жертв должно быть, скорее всего, трое.

Автомобиль стоял на смотровой площадке, которой заканчивалась ведущая к водохранилищу грунтовая дорога, поверхность воды выглядела черным зеркалом в свете фар. За рулем Биркланд мучал ноутбук, пытаясь получить картинку с висящего на трехкилометровой высоте тяжелого дрона под все новым углом и выделить на ней людей, Холлоран же курил чуть поодаль, поглядывая на часы.

— Так, парни, здесь Голландец. Готовность по коду «красный», у нас пять минут.

— Джей-раз, у нас чисто. Рабочая смена покинула очистные, посторонних не видно.

— Джей-три, стою на мосту Мэдисон. Трафик солидный, но пока чисто, посторонних… Черт, накаркал! По мою душу полиция: остановка на мосту запрещена. Сейчас отвяжусь от них.

— Джей-три, не затягивай.

Холлоран втоптал окурок в мелкий гравий площадки и вернулся в машину.

— Есть что-нибудь?

— Посторонних нет. Чуть дальше на медовой площадке есть парочка тинейджеров в машине, но им не до того.

— Их там точно всего двое?

— Обижаешь, сам посмотри.

Андерс вывел отдельным окном на экране увеличенное изображение машины, датчики дрона подсветили там две фигуры, что называется, in flagranti.

В коммуникатор ворвался голос Джунипера:

— Здесь Джей-три, контакт! «Танго» на мосту в трех сотнях футов от меня рядом с ограждением!

Холлоран захлопнул дверь и бросил взгляд на напарника:

— Жми, партнер, сейчас мы полетим. Мама-Наседка, дай мне видео от Джей-три, вешай «поводыря» на Викинга!

Седан развернулся почти «на пятке», взревел мотором, раскидывая мелкий гравий, и понесся по пустынной дороге к городу.

С визгом покрышек автомобиль вошел в поворот, после чего ускорился.

— Направо сорок через три… две… одну… пошел! — голос Дженис в наушнике вел Андерса по невидимой нити, соединяющей оперативников и мост Мэдисон.

— Ускориться на десять через две… одну… давай! Десять секунд так, затем сбросить на двадцать…

Светофоры на пути их машины, шутя, выстраивались в «зеленую волну», и плевать на простых обывателей, спешащих домой субботним вечером.

— Налево резко шестьдесят через три… две… одну… пошел! Ускориться на двадцать, держать пять, затем резко сбросить до сорока через три… две… одну… делай!

Автомобиль агентов пропустил выскочившего на «красный» лихача на дорогом блестящем «лексусе», который вылетел за пределы проезжей части, «собрав» в полете фонарный столб. Извини, парень, если бы ты врезался в синий седан, летящий по разделительной, возможно, остался бы жив, но задержал бы агентов, а так…

— Лосиный вправо через пять… четыре…

— Держись! — Андерс вцепился в руль побелевшими пальцами, выполняя двойную переставку и объезжая вылетевшего на дорогу велосипедиста.

— Впервые ведешь с «поводырем»? — Холлоран, казалось, был невозмутим: сидел себе рядом и пялился в никуда через очки, однако легкая дрожь в голосе показывала, что не такой уж он сhevalier sans peur et sans reproche.

— Было на базе пара раз на трена… Черт, да куда ж ты! На тренажере… — Машина под управлением Викинга едва разминулась с тяжелым грузовиком.

— Ничего, привыкай. В жизни все намного интереснее, — Холлоран хмыкнул, — никто и никогда не слышал о героически погибшем при исполнении экипаже тренажера.

Часы на приборной панели издевательски подмигивали цифрами «7:58 PM», а Голландец погрузился в картинку, что Дженис транслировала на его очки с камеры Джунипера.

Тот, оседлав кроссовый KTM, как раз подъезжал к маленькому пузатому микроавтобусу «Фольксваген», остановившемуся на мосту и заблокировавшему движение по полосе, за ним выстроилась целая очередь из сигналящих машин. Из микроавтобуса тем временем высыпались пятеро тинейджеров — два парня и три девицы.

Джунипер резко с разворотом притормозил, и камера с его шлема захватила «танго» крупным планом: девушки раздеваются, один парень их поторапливает, второй снимает все происходящее на видеокамеру.

— ФБР, никому не двигаться! Держите руки так, чтобы я их видел!

Первый парень отреагировал на крик агента странно: в его руке появился пистолет. Стрельбу он открыл моментально, не целясь, просто куда-то в сторону мотоциклиста в черном комбинезоне.

Джунипер спрыгнул на асфальт и перекатился под укрытие бетонного блока, отделяющего пешеходную зону моста от проезжей части.

— Здесь Джей-три, огневой контакт!

— Останови их, Джей-три! — взревел Холлоран.

Видео со шлема оперативника несколько секунд болталось и показывало лишь фрагменты дорожного покрытия, — похоже, тот подбирался поближе к противнику. Затем в поле зрения вновь показались тинейджеры (обнаженные девушки были уже по ту сторону ограждения), и еще через секунду яркая вспышка залила «картинку»: агент использовал светошумовую гранату.

Время замедлило свой бег. Холлоран, словно в съемке рапидом, наблюдал за тем, как падает с пулей в груди вооруженный подросток, как, рывком увеличиваясь в объективе камеры, раскидывает руки, преграждая путь агенту, второй парень, лишь затем, чтобы в свою очередь мешком упасть на асфальт. И как три девушки, неразборчиво что-то крича, совершают прыжок с моста.

— Джей-раз, Джей-два, вернуться на станцию. Джей-три, мы скоро будем. Мама-Наседка, полицию на мост, пусть прикрывают этот бардак.

Можно было не торопиться, но Викинг, повинуясь командам «поводыря», все равно давил на газ, пытаясь ревом мотора и сирены прогнать чувство пустоты внутри.

Автомобиль агентов появился на месте происшествия лишь спустя еще пять минут. Пять минут — так мало, и все же слишком много.