Девушка как-то странно на него посмотрела.
- Вау, - сказала она, - вам, должно быть, очень нравится этот фильм.
- Я его еще не видел.
Она словно его не слышала.
- Я никогда не видела, чтобы кто-то делал такое раньше. Но ведь всегда бывает первый раз, верно?
- Вы правы, - сказал он. - Всегда бывает первый раз.
Она пробила сумму. Попался, - подумал он и вышел за дверь.
Попался, сукин сын.
Ему пришло в голову, что через дорогу находится книжный магазин "Barnes & Noble", где тоже продают DVD-диски, и хотя сумка была тяжелой, а он не носил тяжестей с тех пор, как начала болеть спина, да и снег бил в лицо, но он все же решил, что лучше перестраховаться, и уже перешел половину северной полосы Бродвея, когда сумка разошлась по шву, внезапно став легкой, и кассеты и DVD посыпались на асфальт, как сухие кости, и он наклонился, чтобы их собрать.
- Надо же, - сказал Ричард. - Ты опять смотришь эту дрянь? Это отвратительно.
- Я знаю, что это отвратительно, - ответила Мэгги. - Это же фильм ужасов. Он и должен вызывать отвращение. Но скажи, ты когда-нибудь видел, чтобы кому-то, кто выглядит точно так же, как твой знакомый, оторвало голову нью-йоркским автобусом? И все это в замедленном воспроизведении. Скажи мне.
Муж вышел из комнаты.
Она наблюдала, как актер по имени, кажется, Кевин, наклонился посреди улицы, и нажала на "Замедленное воспроизведение" на пульте DVD-плеера, так что теперь он показывал кадр за кадром. Даже после полудюжины просмотров она не смогла понять, как им удалось сделать этот кадр таким чертовски реалистичным. Обычно можно было заметить какой-нибудь след спецэффектов, даже при том, на что способны компьютеры в наше время. Ричард был прав - это была их проблема, он всегда был прав - и смотреть на это было отвратительно, она это знала. Но в фильме был Ковелант. Его точная копия. И его голова была на плечах.
А потом ее больше там не было - она летела по воздуху к камере, почти прямо в камеру, смятая, искореженная, окровавленная версия его лица, и автобус проносился мимо, а тело, по крайней мере, одетое - выглядело точно так же, как то, рядом с которым она спала и с которым занималась любовью всеми возможными способами - истекало кровью на заснеженной улице.
Она недоумевала, почему он повесил трубку. Почему не перезвонил ей. Почему не отвечал на ее звонки.
Она гадала, увидел ли он наконец фильм.
Но сейчас - мрачно, почти виновато завороженная - она больше всего недоумевала, как, черт возьми, они сняли эту сцену.
Как и многие другие бабушкины сказки, которые оказываются правдой, по моему собственному опыту и опыту всех, с кем я когда-либо разговаривал на эту тему, во сне нельзя увидеть свою смерть. Почему так происходит - когда вам может присниться все, что угодно, только не это, когда вам может присниться падение самолета, на котором вы летите или занятие любовью с Бетти Фридан[9],Ричардом Никсоном, или соседской кошкой - остается загадкой.
Многие отмечали, что фильмы очень похожи на искусственные сны. Вы видите их проецируемыми перед собой, обычно в темноте, вы не можете контролировать их содержание, и когда они заканчиваются, они могут остаться в памяти.
И я подумал: а что, если вы тоже не можете увидеть свою смерть в кино?
Фильм называется "Грязь во сне", это название позднего альбома Фрэнка Заппы. Небольшая шутка. "Грязь во сне" - это эвфемизм для обозначения содержимого ночной утки.
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
- Ты же он, правда? Ты - Папа.
Господи. Снова Папа. Люди уже много раз отмечали его сходство с Папой. Но никто никогда не утверждал, что Макфитерс на самом деле он. Это было что-то новенькое. Он поставил скотч на стойку, улыбнулся парню и покачал головой.
Этот парень думал, что он Хемингуэй.
Неважно, что он был на фут выше старины Эрни. Не важно, что он весил на пятьдесят фунтов больше, когда был в лучшей форме.
Неважно, черт возьми, что Хемингуэй умер сорок лет назад. Элвиса узнавали очень часто. Хемингуэя, как он предполагал, узнавали гораздо реже.
Он решил, что парень пьян. Пьяному бесполезно что-либо объяснять, но он решил попробовать.
- Боюсь, что нет. Хотя люди иногда говорят, что я на него похож.
Парень рассмеялся и осушил "Oтвертку". Макфитерс заметил, что его тонкие костлявые руки дрожат. Возможно, из-за выпивки. А может, парень действительно думал, что перед ним великий человек. Давно умерший великий человек.
- Чушь. Этим акцентом ты меня не проведешь. Можешь сколько угодно изображать Гомера Пайла[10], но ты - это он.
Гомер Пайл? Он недоумевал, в каком промежутке времени живет этот парень. Понимает ли он вообще, что сидит в баре в Верхнем Вест-Сайде Нью-Йорка, а не где-нибудь в солнечном Ки-Уэсте?
- Черт возьми, я прочитал все твои книги. "Прощай, оружие", "По ком звонит колокол", "Праздник, который всегда с тобой", "Смерть после полудня", "Зеленые холмы Африки" - все. Даже пьесу "Пятая колонна". Ты чертовски хорошо пишешь, знаешь? Не так хорошо, как Чандлер, но, кто вообще может с ним сравниться? Так почему ты перестал писать?
- Я умер.
Он рассмеялся.
- Ага. А я - Элвис Пресли. Если бы ты умер, я бы об этом знал.
Он совсем не походил на Элвиса Пресли. Скорее, на человека, который работает на Уолл-стрит и у него выдался тяжелый день на бирже. Галстук сбился набок, рубашка помялась под яркими подтяжками.
Парень наклонился и протянул руку.
- Майк Келли. Рад познакомиться.
Макфитерс пожал ее.
- Нил Макфитерс. Взаимно.
Келли снова рассмеялся.
- Как скажешь, чувак. Каким бы именем ты ни назвался, меня это устроит.
Макфитерс подумал, что за все эти годы дело никогда не заходило так далеко. Этот парень, Келли, либо пьян, либо прикалывается, либо сумасшедший, либо большой оригинал.
Или все сразу.
Это же Нью-Йорк, - подумал он. - Никогда не знаешь, кого встретишь и где.
По крайней мере, парень был начитанным.
Келли соскользнул со своего стула и пересел на соседний, рядом с Макфитерсом. Тот отхлебнул виски. Он не был уверен, что ему нравится такая близость. Ему лучше просто допить и уйти. Баров полно.
Келли покосился на бармена. Уже не в первый раз. Бармен был красавчиком. Макфитерс его понимал.
- Что ты думаешь о фильмах? Не возражаешь, что я спрашиваю?
- О фильмах?
- О тех, что сняты по твоим книгам. Как по мне, Трейси был великолепен в "Старике и море", и мне понравился Джордж К. Скотт в "Островах в океане". Скотт там даже немного похож на тебя. Но Тайрон Пауэр был законченным слабаком в "И восходит солнце". Я имею в виду Тайрона, мать его, Пауэра! Господи!
- Хотя Ава Гарднер была неплоха.
- О да, Ава Гарднер. Она была хороша.
- Флинн тоже.
- Ты прав. Эррол Флинн тоже. Слушай, а ты когда-нибудь трахал Гертруду Стайн? - oн рассмеялся.
- А разве хоть кто-то трахал Гертруду Стайн?[11]
- Наверное, Токлас[12], да?
Было забавно вот так подыгрывать этому парню. Это делало субботнее утро необычным. В любом случае, ему не очень хотелось возвращаться к картине. Студия сегодня казалась тесной и душной. Вероятно, виной тому был чертов крайний срок окончания картины, давивший на него. Он ненавидел крайние сроки и терпеть не мог, когда его подгоняли. Художники должны творить в свое удовольствие. А теплый осенний солнечный свет пробивался сквозь большие стеклянные окна, яркий и бодрящий.
К черту. Он закажет еще. Он поднял руку, привлекая внимание бармена.
Келли, должно быть, прочитала его мысли.
- Слушай, забудь про скотч. Ты ведь пьешь скотч, верно? Я так и думал. Знаешь, что есть в моей резиденции?
- В твоей резиденции?
- В моей квартире, - oн наклонился ближе и прошептал. - У меня есть абс.
- Что?
- Абс. Абсент. Ты же пьешь абсент время от времени, так ведь? Я знаю, вы в Испании и Париже его ящиками таскали. Конечно, здесь он запрещен. Черт его знает, почему. Я заказываю его через интернет. Чешский, от британского дистрибьютора. Шестьдесят градусов. Отличная штука.
Он никогда не пробовал абсент. Его всегда было интересно, что это такое. Да и какой бы художник отказался? Зеленая фея. Зеленая муза. Любимый напиток Мане, Дега, Тулуз-Лотрека, Ван Гога, Гогена и Пикассо, не говоря уже о таких разных писателях, как Бодлер и Оскар Уайльд, Марк Твен и Рембо, По и Уитмен. И вот ему предложили попробовать. Еще одно первое впечатление.
- Пойдем ко мне. Всего три квартала отсюда. Поболтаем о старых временах. Что скажешь?
Он совершенно не знал этого парня. Но и на серийного убийцу он не походил. К тому же Макфитерс был намного выше его. В любом случае, это был отличный день для прогулки. Абсент появился еще у греков и египтян, черт возьми. Когда игра надоест, он ее закончит и вернется в бар.
- Конечно, почему бы и нет?
- Давненько не пил абсента, верно?
- Ага. Давненько.
Квартира находилась на третьем этаже на 74-й улице, недалеко от Коламбус-авеню. Не то, что он ожидал. Он думал, это будет высотка.
- Чем ты, собственно занимаешься, Майк? - спросил он.
- Редактор научной фантастики. В издательстве "Del Rey Books" .
Возможно, это кое-что объясняло, а возможно, и нет. Келли открыл дверь, и они вошли внутрь. Это была просторная двухкомнатная квартира, не слишком чистая, с хорошей мебелью, но ничем не примечательная, за исключением того, что практически каждая доступная поверхность была завалена книгами, справочниками, рукописями. Даже на компьютере были неустойчиво сложены книги. Келли убрал часть книг с дивана и кресла. Если в жизни этого парня и была женщина, Макфитерс нигде не мог найти ее следов.
- Присаживайся. Чувствуй себя как дома. Mi casa es su casa[13].
Макфитерс устроился на диване.
- Можно закурить?
- Ты куришь? Черт, я об этом не знал. Конечно, кури. Я найду пепельницу и кое-что принесу.
Он исчез на кухне. Макфитерс закурил "Кэмел".
Через мгновение Келли вернулся с пепельницей и книгой, освободил место для пепельницы и протянул ему книгу. "Абсент: история в бутылке", автор Барнаби Конрад III.
- Посмотри пока, - сказал он. - Я сейчас вернусь.
Книга была дорогой, прекрасно иллюстрированной и отлично оформленной. Многие гравюры были ему знакомы. "Ночное кафе в Арле" Ван Гога. "Абсент" Дега, вызвавший большой переполох в Англии. "Любитель абсента" Мане. Его внимание привлекла фотография Верлена. Поэт сидел в таверне с полным стаканом перед собой и бутылкой на столе, в его глазах читалось "пьяный в стельку", как будто он был полностью поглощен каким-то внутренним видением. А рядом был изображен Оскар Уайльд, выглядевший настоящим денди, с цитатой о "трех стадиях" абсента.
Первая стадия похожа на обычное пьянство, - прочитал он, - вторая, когда вы начинаете видеть чудовищные и жестокие вещи, но если будете упорствовать вы перейдете в третью стадию, где увидите то, что хотите увидеть, замечательные и любопытные вещи.
Но он не хотел читать об этом. Он не хотел, чтобы чье-то восприятие искажало его собственное. Он хотел ощутить это на собственном опыте.
Он закрыл книгу. Келли вошел в комнату, улыбаясь и неся потускневший металлический поднос. На подносе стояла наполовину полная квадратная бутылка ярко-зеленой жидкости, пластиковая бутылка польской родниковой воды, миска с кубиками сахара, маленькая ложка с отверстиями, два высоких стакана и маленькая вазочка со льдом. Он поставил поднос на стол и пододвинул стул.
- Абсент "Себор", - сказал он. - Не знаю, как ты его пьешь. "Себор" не очень хорошо мутнеет, но я его охлаждаю, и это помогает.
- Мутнеет?
- Да ладно, чувак. Мутнеет, становится мутным. От изумрудного к опалу, помнишь? Лед тоже помогает, но я в свой лед не кладу.
Он решил, что тоже не положит.
Келли откупорил бутылку и налил.
- Ну что, как будем?
Макфитерс пожал плечами.
- Как обычно.
- Хорошо. Я тоже. Начинай.
- Ты хозяин, Майк. Ты первый.
- Хорошо.
Он наблюдал, как Келли взял кубик сахара и положил на ложку.
- Британские дистрибьюторы присылают такую ложечку с каждым заказом. Мелочь, а приятно.
Он положил ложку на край стакана, открыл бутылку с польской водой, капнул немного на кубик сахара и наблюдал, как тот тает, окрашивая напиток внизу - цвет менялся из изумрудного на опаловый - подождал и снова капнул, и, наконец, в третий раз, пока кубик полностью не растворился.
Макфитерс повторил процедуру и выпил. Вкус был травянистым, почти затхлым, горьким, несмотря на сахар, и с сильным ароматом аниса - как узо[14], который, возможно, слишком долго простоял в чьем-то шкафу. Не неприятное, но и не самое вкусное, что когда-либо попадало ему на язык.
- Ну как тебе?
- Неплохо.
- Знаю, это не то, к чему ты привык, но...
Парень извинялся. Макфитерс привык к виски "Дьюарс" и изредка пил односолодовое.
- Как я уже сказал, неплохо.
Всего три глотка, а он уже начал чувствовать эффект. Возможно, дело было в виски, к которому добавился абсент, но он в этом сомневался. Напиток был крепким.
- Скажи честно, э-э... Нил - тебе действительно нравится Пикассо? Я никогда не мог понять этого парня.
Вот на эту тему он мог поговорить.
- Твой вопрос слишком общий, Майк. Ты должен уточнить, какой именно Пикассо. Главное в Пикассо то, что он постоянно переосмысливал себя. Он никогда не занимался чем-то одним подолгу. В голубой период он интересовался Лотреком и Русиньолем, в иберийский - Сезанном, в кубистический - Браком. Тематика его произведений была очень разнообразной, от войны в Испании до арлекинов и клоунов. Он занимался коллажами, литографией, керамикой и бронзой, а не только живописью.