- Это будет как второй медовый месяц, да?
- Да. И знаешь что? Теперь, когда я свыкся с этой мыслью, я, возможно, буду так же рад поездке, как и ты, - oн покачал головой. - Как тебе это?
Подошел официант и налил вино. Кеннет покрутил бокал, попробовал и сказал, что вино отличное. Официант наполнил бокалы. Они даже не отпустили руки друг друга, пока он наливал вино. Казалось, будто они снова стали детьми. Она вспомнила, как официант хмурился и улыбался одновременно, когда здоровался с ними. Она подняла глаза и не увидела на его лице никакого выражения.
Он просто наливал вино.
Молодая пара рядом с ними встала и ушла. Она увидела, как официант взглянул на стол, на чаевые, и снова заметила, как тот нахмурился.
Они сделали заказ. Официант поблагодарил, забрал чаевые и направился на кухню.
- В Афинах скучно, - сказала она. - Проведем одну ночь в Плаке, и уедем оттуда. Сначала Миконос, а потом либо Тира, либо Крити.
- Крити?
- Крит.
- Я должен почитать об этом.
- Да, почитай. Будет приятное разнообразие после всех этих досье, правда?
Он пригубил вино.
- Правда. Черт, - сказал он. - Это действительно хорошее вино.
Она снова улыбнулась, загадочной улыбкой. Все правильно. Это станет идеальной искрой для слегка уставшего, но все еще любящего брака. Она знала это.
У себя на родине, в Афинах, штат Теннесси, Филип Отон не отличался вспыльчивым нравом. Совсем наоборот. Симпатичный, умный сын преуспевающего фармацевта и уважаемой дипломированной медсестры, он всегда жил беззаботно - поэтому и был покладистым. С семьей, друзьями и особенно с женщинами. В школьных спектаклях ему всегда доставались главные роли, и часто - главные героини. То же самое было и в колледже.
Его личная жизнь оставалась его личным делом, и до сих пор так и было.
Нью-Йорк - совсем другое дело.
Нью-Йорк был сплошной кирпичной стеной.
Он получал хорошие роли в плохих постановках, которые никто не смотрел, кроме членов семей драматурга, режиссера, актеров и съемочной группы. Коллективная мастурбация, а не профессиональный театр. Ему звонили по поводу рекламных роликов. Один раз предлагали рекламировать мыло.
Он устроился на работу официантом. Гребаным официантом.
О, ты актер? И в каком ресторане работаешь?
Старая шутка совсем не смешила. Ни капельки.
Ему повезло с арендой квартиры у друга-актера в Нижнем Ист-Сайде. Но даже это пошло прахом к концу лета. Его друг возвращался из Массачусетса, где играл в театре. Так что Фил каждую свободную минуту искал что-нибудь, что он мог бы себе позволить. То, что он видел, совсем не внушало оптимизма. Скорее всего, он окажется в какой-нибудь дыре на авеню А, на краю света, если так пойдет дальше. Или, что еще хуже, ему придется вернуться в родной самодовольный городок, поджав хвост, и устроиться на работу к отцу.
Он думал, может, Линдси поможет, может, они смогут жить вместе. Ее квартира находилась всего в нескольких кварталах к северу от ресторана. Он мог бы ходить на работу пешком. Это сделало бы, по крайней мере, эту часть его жизни приятной и уютной. Он затронул эту тему накануне вечером за пивом в "World Café".
- Ни за что, - ответила она. - Трахаться - это одно. Но жить вместе? Я видела твою квартиру, Фил. Без обид, но ты неряха. Ни за что на свете даже через миллиард лет.
Он не знал, что ответить на эту херню, поэтому заплатил по счету и ушел.
А сегодня она весь вечер была с ним холодна.
Как будто он оскорбил ее своим вопросом.
Сука.
Его уже порядком разозлило ее холодное отношение, а тут еще Тео на него накричал - это было особенно обидно, учитывая, что он собирался спросить у Дианы, которая переехала в новую квартиру всего пару дней назад, не нужен ли ей сосед по комнате - так что к тому моменту, когда он пролил оливковое масло на розовую кожаную куртку этой блядской блондинки, он уже был в бешенстве. А когда уронил мусаку, разозлился еще больше. Увидев ее размазанной по полу, он почувствовал, как мозг гудит, словно камертон, и ему пришлось заставить сердце перестать колотиться.
Это напомнило ему что-то, что он видел ребенком в лесу в старых добрых Афинах, штат Теннесси.
В общем, вечер у него выдался еще тот. Тео не сводил с него глаз, как будто боялся, что он украдет столовые приборы. Это было странно, ведь он был актером и должен был привыкнуть к тому, что на него смотрят, но это было другое.
Тео как будто подталкивал его к тому, чтобы он снова облажался.
Ну и черт с ним, он больше не собирается опростоволоситься. Ему не нужна была эта дурацкая работа, но, видит Бог, она ему была необходима. Он ненавидел нуждаться в ней, но нуждался, и все.
Линдси и Тео могут пойти на хрен.
Этот маленький жирный греческий хер даже не американец.
Обойди клиентов, - подумал он. - Улыбнись им. Ты же это умеешь.
Он думал обо всем этом, моя руки в мужском туалете после того, как помочился, и, застегнув ширинку, поглядел на себя в зеркало и улыбнулся, видя, что выглядит хорошо, просто отлично, что никто не узнает, как он зол, никто ничего не заподозрит. Чаевые потекут рекой. Когда он снова вышел в ресторан, старая побирушка как раз входила с тротуара, направляясь к его секции.
Из бара Диана увидела, как та села за пятый столик сразу за парой мужчин, которые были слишком хороши собой, чтобы быть кем-то иным, кроме геев, и поставила у своих ног пару набитых грязных хозяйственных сумок. Тео, сдвинув вместе два столика, рассаживал компанию из шести человек в секции четыре. Он оказался спиной к женщине и не заметил ее. Линдси ее заметила и подумала, не нужна ли Филу помощь. Конечно, она собиралась с ним расстаться, в этом парне было что-то детское и эгоцентричное, даже больше, чем можно было ожидать от актера, но они работали вместе, и это не было поводом оставлять его наедине с проблемой старухи. Она колебалась, наблюдая, как двое мужчин и восточная пара через два столика от нее сначала почувствовали исходящий от нее запах, а затем и само ее присутствие. Пара средних лет, сидевшая прямо рядом с ней, отставила бокалы с красным вином и старалась не пялиться на нее. Линдси пробралась между столиками и подошла к Филу как раз в тот момент, когда он, краснея, но вежливо, спрашивал ее, есть ли у нее деньги, чтобы заплатить за то, что она заказала. На это женщина встала и начала кричать. Линдси инстинктивно попятилась.
- Ты думаешь, у меня нет денег? Ебаный сукин сын! Ты их спросил, есть ли у них деньги? Их ты спросил? - oна обвела комнату рукой. - Ебаный хуесос, говноед, долбоеб, шлюхоеб! Ты у них спросил?
К тому времени Тео быстро пересек зал, и, если не считать бормотания Фила, пытавшегося ее успокоить, и хриплых криков женщины, можно было услышать, как падает булавка. Все взгляды в зале были прикованы к ним, когда Тео подошел сзади, а Фил потянулся, чтобы взять ее за руку, и тут она его толкнула. Он этого не ожидал, как и Тео, и оба упали на шестой столик, сильно ударились и съехали на пол. Бутылка красного вина, которую пила пара, слетела со стола и взорвалась, как бомба, у ног двух геев. Полупустой бокал женщины прыгнул ей на колени. Бокал мужчины был у него в руке, и он, должно быть, непроизвольно сжал его сильнее, потому что ножка хрустнула, и внезапно у мужчины потекла кровь.
Диана схватила чистую льняную салфетку, нырнула под стойку и поспешила к нему.
К тому времени Тео пришел в себя. Он уже был на ногах и выводил женщину, которая все еще кричала "хуесос, мать твою", но уже почти не сопротивлялась, за дверь. Фил поднялся и застыл с ошеломленным видом. Линдси занималась женщиной, вытирая винное пятно на ее юбке, не замечая, что мужчина истекает кровью. На самом деле Диана добралась до него как раз в тот момент, когда жена это заметила.
- Боже мой, - сказала она.
- Вот, давайте я обмотаю это вокруг раны. Пойдемте в туалет.
Рана была между большим и указательным пальцами и выглядела глубокой. Она туго обернула рану салфеткой и помогла ему встать. Мужчина побледнел. Его жена встала и последовала за ними. Диана повернулась к Линдси.
- В кабинете наверху, в столе, есть аптечка. Принеси ее.
Линдси кивнула.
Один из двух геев протирал смоченной водой салфеткой манжету своих некогда кремовых брюк, когда Тео вернулся за грязными сумками нищенки. Мужчина добродушно улыбался и качал головой, как бы говоря: Эй, это же Нью-Йорк, верно? Тео увидел, что Фил ничего не делает, а просто стоит. Он поднял дурно пахнущие сумки и обратился к нему.
- Черт возьми, Фил. Помоги этому человеку. Принеси ему сельтерской. Ради бога, возьми швабру или позови помощника официанта. Да сделай же что-нибудь!
То, что на самом деле сделал Фил, удивило всех.
На плите станции официанта стояли два стеклянных кофейника, с обычным кофе и без кофеина, оба почти полные.
У Фила звенело в ушах. Он чувствовал, как кровь стучит в висках. Кто-то сбил его с ног. Кто-то накричал на него. Кто-то разозлил его. Кто-то истекал кровью.
Ему хотелось плакать. Ему хотелось кричать.
Он взял кофейники и вернулся в секцию два. Педик все еще наклонялся, вытирая штанину, но он схватил другого, того, что без очков, и, взмахнув кофейником с кофе без кофеина по широкой дуге и заорав своим лучшим и самым громким сценическим голосом:
- Вам долить, ребята? - плеснул другому педику в лицо, отчего тот взвизгнул и упал в лужу вина на полу, но досталось по-настоящему тому высокомерному придурку, который жаловался на рыбу, ему и его подружке-мышке.
Педик так их зацепил, что оба слетели со своих стульев, и парень вывалился через оконное стекло на тротуар, а он зачарованно наблюдал, как кусок стекла размером со стол, за которым они сидели, выскользнул из металлической рамы, словно прозрачная гильотина, и чуть не отделил голову этого хуесоса от тела.
Люди в других секциях кричали вместе с ним, звучала какая-то странная хоровая музыка, люди толпились у дверей, так что Тео пришлось проталкиваться сквозь них. Тео выглядел испуганным и разъяренным, но все равно шел на него, этот тупой ублюдок. Он слышал, как повара кричали по-гречески и по-испански, направляясь к задней двери. Он резко повернулся и разбил горшок с горячим соусом о голову Тео, но даже не стал смотреть, как тот скользит и падает. Он перегнулся через кухонный прилавок, и, похоже, повара оставили мясницкий нож именно для него, специально для его личного использования, его любимое оружие. Он направился к мужскому туалету. Линдси первая заинтересовалась всей этой суматохой, поэтому он и ударил ее в голову первую - прощай, сука! Потом ему пришлось вырывать нож из ее тела, что было не так просто, как с собачками и кошечками в Теннесси, гораздо сложнее. К тому времени, когда он вытащил нож из ее упавшего тела, на него набросились все - и истекающий кровью парень, и его жена, и даже Диана. Господи, даже она. Он успел нанести еще один удар в живот жены парня - такой сильный и глубокий, что видел, как из нее вываливаются кишки, даже когда окровавленный кулак парня опустился, и все внезапно погрузилось в темноту.
Спустя несколько часов, когда уехали скорые, когда копы закончили свою работу, а помощники официантов смыли кровь, когда стекольщик залатал окно фанерой, а зеваки разошлись, Диана осталась одна в баре, ожидая Тасоса, владельца заведения и двоюродного брата бедняги Тео, который должен был приехать из Вестчестера и оценить ущерб.
Бутылка "Абсолюта" составила ей компанию, настоящий друг.
Она пила и думала, что узнала людей из секции два лучше, чем когда-либо этого хотела.
Она не возлагала особых надежд на миссис Уолпер, но медики были другого мнения, считали, что она выживет. Не был задет ни один важный орган. Но Уолперам придется надолго отложить поездку в Грецию. Ожоги Дэнни Мартино оказались несерьезными, а его друг Джон Уолтерс отделался лишь мокрыми брюками. То же можно сказать и о японской паре, которая проделала несколько причудливых прыжков в воду. Хэл Риз умер, залив тротуар артериальной кровью. Ожоги, порезы и ушибы Джен Резник оказались на удивление легкими и поверхностными и заживут, хотя она не была уверена насчет ее сердца. Потеря парня совершенно выбила женщину из колеи. Диана догадывалась, что у них, должно быть, было что-то действительно особенное.
Тео получил сильные порезы и ожоги, но он выживет.
Линдси было двадцать два года. Диане она нравилась.
Она сидела, пила водку и думала о последних словах Фила, сказанных ей, когда копы уводили его в патрульную машину. Какая-то странная чушь о том, что они жили вместе в одной квартире.
Она подумала о своей квартире, о том, сколько она задолжала. О чаевых, которые она не получила сегодня.
Зажгла еще одну сигарету и подумала о мафиозном заведении в Маленькой Италии.
Почти задалась вопросом, не нанимают ли они сотрудников.
Спасибо ребятам из "Эгейского Mоря",
особенно Дэвиду и Кэролайн.
Когда я учился в старших классах средней школы, роман Торнтона Уайлдера "Мост короля Людовика Святого" произвел на меня большое и неизгладимое впечатление, и я дважды использовал его идею о переплетении судеб разных незнакомых людей. Сначала в "Выезде на бульвар Толедо Блейд", где я даже подражал названию Уайлдера, и здесь, во "Второй секции".
Нью-йоркские бары и рестораны - отличные места для наблюдения за людьми и языком их тел, которые часто довольно ясно все рассказывают, и бедняжка Джен, и ее негодяй-любовник Хэл были созданы на основе одного такого наблюдении, длившегося почти полчаса.
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
Впервые Ковелант встал в очередь за билетами на фильм "Грязь во сне" незадолго до Хэллоуина.