- Что ты хочешь узнать?
Я должен был спросить.
- Ты кончила?
Для тех, кто впервые слышит о Струпе, он герой примерно полудюжины моих эксцентричных рассказов, впервые опубликованных в мужских журналах в 70-х годах, а затем собранных в книге "Искалеченные в колесе секса". Он же герой повести "Случай на Овечьем лугу" из сборника "Мишень", куда вошли также произведения Эдварда Ли и Ричарда Лаймона. Я придумал его в 1976 году для рассказа в журнале "Swank" - явно вдохновившись Чарльзом Буковски, - и с тех пор он время от времени вторгается в мое сознание, разъяренный женоненавистник, ведущий себя как слон в посудной лавке.
Я наткнулся на этот фетиш сломанных костей, бродя по некоторым наиболее сомнительным дорогам интернета, и решил, что для такого неудачника, как Струп, было бы идеально встретить кого-то с такими же склонностями, и посчитал правильным и уместным снова выпустить его на свободу. Нэнси Каланта попросила меня написать рассказ для ее журнала "Horror World", и он ей очень понравился, но она сказала, что, похоже, единственное, что возмущает читателей журнала, - это откровенный секс. Не откровенные ужасы - выкалывание глаз, расчленение, чрезмерная демонстрация внутренних органов, - а именно секс.
Ну разве не прелесть этот двадцать первый век?
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
Он медленно поднялся к тусклому, бледному, колеблющемуся свету, пробираясь сквозь густую вязкую жидкость к полной яркости, а затем, наконец, к ясности. Он увидел, куда плывет, задохнулся и закричал.
- Я поеду с тобой, - сказала она.
Он улыбнулся и положил кроссворд на одеяло рядом с собой на кровати.
Через открытое окно он слышал шум волн, гонимых зимними ветрами и бьющихся о причал.
- Не думаю. Какое слово из шести букв означает "мычать"? Мычать, как мычит корова. Вроде на букву "Р".
Она полировала прикроватный столик, втирая лимонное масло. Поила, как она выражалась.
- "Реветь". И кто скажет, что я не предлагаю тебе варианты, Бен? - oна взглянула на него и кивнула. - Впиши.
Чарли Хармон как раз проходил мимо с тележкой для белья, когда услышал, как крик перешел в долгий, низкий стон, доносящийся из палаты 314, и он прошел мимо полицейского в форме, заглядывающего в дверной проем, толкнув его плечом, так что полицейский, на мгновение посмотрел на него с раздражением, и только когда Чарли подошел к кровати старика, то понял, что полицейский был просто удивлен - и, возможно, даже немного напуган.
Медсестру звали Дениз. Она была хорошей медсестрой, умной и преданной делу, а ее голос обладал способностью успокаивать без ложной бодрости. Она использовала эту свою способность сейчас, осторожно приподняв голову старика с подушки, подложив ее под него и снова уложив ее обратно, а затем потянулась за салфеткой на прикроватной тумбочке и промокнула ему глаза. Просто успокойтесь, мистер Себальд, вам многое пришлось пережить, просто отдохните, и с вами все будет в порядке, доктор скоро придет, и я сразу вернусь, просто принесу вам колотого льда для горла, хорошо? И если вам понадобится что-нибудь еще, либо Чарльз здесь, либо я прибегу, правда, Чарльз?
Выйдя в коридор, он пошел с ней к посту медсестры и автомату со льдом, а она вздохнула и покачала головой.
- Не знаю, - сказала она. - Иногда я просто не понимаю.
- Зачем здесь коп? - спросил Чарли.
Лед посыпался в пластиковый стаканчик.
- Чтобы предотвратить самоубийство, - ответила Дениз.
Бен с детства обожал море. Летом, когда они с братом Джоном были детьми, семья снимала небольшое, продуваемое всеми ветрами бунгало в Эсбери-парке, штат Нью-Джерси, - задолго до того, как город пришел в упадок, - пять лет подряд в одном и том же месте.
Дом стоял прямо на пляже. Крыльцо всегда было покрыто пылью, а иногда и наполовину занесено песком. Мальчик мог выскочить из постели, схватить стакан апельсинового сока и тост с маслом, и через пять минут уже рыскать по плотной полосе прибоя в поисках мечехвостов и медуз, выброшенных на берег.
Во время прилива он катался на волнах, которые с шумом обрушивались на пляж.
Во время учебы в колледже он летом подрабатывал на лесопилке в Кейп-Коде и в забегаловке в Фалмуте, просто чтобы быть рядом с морем и той жизнью, которую оно дарило - пока не приходилось бороться с ним за кусок хлеба. Жизнь плоти и юности. С линиями загара и высохшими, белыми, неровными линиями соли на коже, которая светилась по ночам в отблесках костра из плавника, шелушилась и отслаивалась, а под ней скрывался гладкий новый слой, свежо-розовый и нетронутый. Свою будущую жену Рут - ей тогда было всего двадцать - он встретил за лобстерами и кукурузой на пляжном пикнике однажды вечером в нескольких милях к северу от Портленда, штат Мэн.
Следующей ночью они спали вместе под нежный шепот того же пляжа, и больше ни с кем и никогда.
Когда умер его брат Джон, они с Рут прожили в Нью-Йорке уже почти тридцать лет. Но море так и не потеряло своего очарования для Джона. Совсем наоборот. Он купил небольшой дом в Кейп-Коде и открыл практику сразу после окончания медицинской школы в тогда еще сонном городке Кейп-Мэй, штат Нью-Джерси, задолго до того, как туристы открыли для себя его очарование начала века - дом у мыса, где единственным соседом был монастырь Святой Марии у моря. Когда однажды жарким августовским днем у него отказало сердце, когда он вышел из кафе с кондиционером на тротуар, где стояла липкая густая влажность, ему только что исполнилось шестьдесят. Он никогда не был женат. Свой дом он оставил Бену и Рут.
Они были счастливы в Нью-Йорке, но там их ничего особенно не удерживало. Рут уволилась из банка два года назад, а свои иллюстрации Бен отсылал по почте. У них не было детей, только две полосатые кошки, Джордж и Грейси, которые были только рады, что их перевезли в такое место, где большие и маленькие птицы целыми днями кружили над головой или клевали насекомых на террасе, где пчелы и стрекозы жужжали и метались в поле зрения, а мотыльки каждую ночь бились в оконные стекла.
Они почти перестали заниматься любовью в городе.
Морское побережье стало для них источником молодости.
- Как у тебя дела с Шекспиром в последнее время? - спросила она.
- Что?
- С Шекспиром. Положи кроссворды.
- Хорошо.
Но, если грех великий - жаждать славы,
Я самый грешный из людей на свете[30].
- Это из "Генриха".
- Верно. Из "Генриха V". Речь в День Святого Криспина. Очень хорошо. А теперь послушай меня. Я не только люблю тебя, я тебя уважаю. Ты слушаешь? Да? Хорошо. И ты уважаешь меня, верно?
- Да.
- Тогда не спорь, черт возьми. Кошки побудут у моей сестры. Она их обожает.
Сильный озноб накатывал волнами, будто он пытался развалиться на части, а не то, что, как знал Райан, он делал на самом деле - генерировал тепло. Но паузы между приступами озноба становились все длиннее, пока они раздевали и вытирали его, а затем укутывали в полипропиленовые и шерстяные одеяла, а также в спасательное одеяло, прикладывали химические грелки к шее, подмышкам, паху и ладоням. Но, несмотря на все это, дрожь полностью прекратилась, и теперь Райан был очень обеспокоен. Потому что на лучевой артерии пульса не было, ощущался только слабый пульс на сонной артерии и, похоже, он сходил на нет.
Они подняли носилки в заднюю часть машины. Они делали все по инструкции, но состояние мужчины ухудшалось. Температура у него упала до 30 градусов, и очень медленно поднималась.
Он смотрел на человека, чье тело прошло стадию оцепенения и перешло в стадию тяжелой гипотермии. Синяя кожа, жесткие мышцы, неподвижные зрачки и отсутствие заметного дыхания. Он выглядел мертвым. Вел себя как мертвый. Но Райан знал, что он не мертв и еще какое-то время не умрет. Он разыгрывал их, притворяясь мертвым. Золотое правило при гипотермии гласит: не бывает холодного и мертвого. Бывает только теплый и мертвый.
Райан закрыл двери. Система отопления уже работала на полную мощность.
Его напарник Ноулз вводил пострадавшему теплую декстрозу, и подавал теплый влажный кислород. Внешняя температура была важна для предотвращения дальнейшей потери тепла, но далеко не так важна, как внутренняя. Им нужно было стабилизировать и попытаться как можно скорее повысить внутреннюю температуру, иначе это могло привести к нарушению работы сердца, легких или мозга. Или всех трех органов сразу.
- Будем делать сердечно-легочную реанимацию? - спросил Ноулз.
- Ни в коем случае. У него все еще есть пульс. Пока оставим так. Сейчас его сердце крайне возбудимо. Если мы начнем реанимацию, а пульс сохранится, рискуем вызвать аритмию. Мы можем убить беднягу.
- Хорошо. Что тогда?
Он услышал рев двигателя, выглянул в двойные двери и увидел, как их медсестра неуклюже отъезжает по песку.
- Вот что мы сделаем, - сказал он. - Я хочу освободить мочевой пузырь. Он у него размером с футбольный мяч, выработка мочи увеличилась из-за переохлаждения, и он расходует тепло, чтобы согреть его вместо остального тела. Бывают моменты, когда наши тела не слишком правильно расставляют приоритеты.
- Готовы ехать, господа? - спросил Эндрюс с переднего сиденья.
Эндрюс был молод и слишком нетерпелив, но он был очень хорошим водителем.
- Секундочку, - сказал Райан. - Ноулз, дай мне специальный двенадцатого размера. Нашему парню нужно сходить по-маленькому.
Он протянул руку за катетером.
Первое, что он узнал о том, что значит быть серьезно больным - это то, насколько ты при этом одинок.
Это было одиночество по самой сути. Люди могли проявлять заботу, доброту, поддержку и даже любовь, но болезнь - это то, с чем ты справляешься сам, то, чего не коснется ничья рука. Не считая врачей. Врачи были лишь в роли доброжелательных детективов. Ну, хочется надеяться, что доброжелательных. Для них ты что-то вроде кроссворда, который нужно либо разгадать, либо оставить неразгаданным, в зависимости от обстоятельств. Позже они могут подняться до уровня доверенных советчиков. Еще позже, когда ты точно поймешь, что болен, они могут превратиться для тебя в ангелов, демонов или же ты возведешь их в ранг богов.
Но даже в их руках, когда они осматривали и ощупывали тебя, ты был одинок, погружен глубоко в себя. Осознав, наконец, что плоть, которая когда-то поддерживала тебя вне всяких сомнений, теперь неожиданно стала жертвой времени и распада. Что твоя плоть стала ненадежной - а в случае Бена, поскольку у него был рак простаты со стремительно развивающимися метастазами, - что она стала врагом, и это трудно было объяснить даже самому себе и непостижимо для кого-то другого.
Это была твоя плоть, а значит, твой личный враг, и только твой. Одно только слово никогда не имело такой ясности и веса.
Ласка могла утешить. Естественно. Но она не могла заплатить войскам достаточно, чтобы убедить их продолжить сражение. Войска устали. Войска были охвачены мятежом.
Рут, конечно, пыталась.
Она тоже страдала - от остеопороза. И остеопороз, видит Бог, причинял ей мучительную боль и сам по себе был предательством, но люди жили с ним годами. Это была не петля палача, ждущая во дворе.
Помнишь?
Ее единственным оружием в борьбе с мятежниками было их прошлое, и она использовала его нежно и изящно.
Помнишь? Антикварный магазин в Англии, где они купили кедровый сундук. Владелец словно сошедший со страниц Диккенса. Подъем к святилищу на Делосе, где ветер сорвал с нее широкополую шляпу и унес в море. Обустройство его первой мастерской в Портленде и отсутствие работы в течение нескольких месяцев. В это время Бен рисовал абстрактные картины, выражающие недовольство и разочарование жизнью, пока, наконец, издательство "Bantan Books" не пригласило его оформлять серию фэнтази. По ее словам, ему следовало бы продолжить рисовать абстрактные картины, которые продавались за 80-90 тысяч каждая. Их первый котенок, Агамемнон, который неделю прятался под кроватью, как Ахилл в своей палатке, а потом вдруг решил, что он хозяин в доме. Чаепитие с Лиз и Джози в "Plaza". Рождественский ужин с Нилом и Дональдом на острове Маунт-Дезерт. И так далее.
Ее версия событий не всегда совпадала с его воспоминаниями, но он полагал, что этого следовало ожидать.
И это было второе, что он узнал о том, что значит быть серьезно больным.
Каким странным и особенным хранилищем он был.
Сколько всего в тебе, что умрет вместе с тобой.
Он с растущим трепетом осознавал, что его собственная версия событий вскоре просто исчезнет, как будто ее никогда и не было. Останется только версия Рут, версии друзей или родственников, версии его издателей. Его собственная точка зрения, присущая исключительно Бену Себальду, полностью исчезнет из лексикона мира. А его секреты - личные промахи, которые он все эти годы пытался скрыть от всех, даже от Рут, - по иронии судьбы станут неактуальными. Как, возможно, и были всегда.
Он рассказал ей, что хочет сделать.
- А как же Греция? - спросила она. - Ты ведь всегда любил Грецию.
- На этот раз не Греция.
- Я поеду с тобой.
- Не думаю. Какое слово из шести букв означает "мычать"?
Чарли Хармон был на обеденном перерыве в кафетерии, и ему снова не повезло. Соренсон, как всегда, неприветливый, уселся со своим подносом прямо напротив него, и салат из тунца на его тарелке был примерно того же цвета и, казалось, такой же текстуры, что и зубы Соренсона. Его блестящий больничный белый костюм только усиливал иллюзию. Аппетит Чарли быстро пропадал.
- Вот правдивая история, - сказал Соренсон. - Пару лет назад к нам попали трое подвыпивших парней из Уайлдвуда. После очень бурной свадьбы. Я имею в виду, они были пьяны в стельку. И вот они решили спрыгнуть с пирса втроем. Заключили договор. Сказали, что с них хватит - хватит, значит, хватит, верно? Жизнь - отстой. Может, им не удалось потрахаться в ту ночь, кто знает, черт возьми. Но послушай, один из них был в очень дорогом кашемировое пальто. Он его снял и положил на камни, и когда они рука об руку двинулись к пирсу, один из этой троицы на него наступил. Парень, владелец пальто говорит: - Ты, гребаный кусок дерьма! Зачем ты наступил на мое пальто? Какого черта я должен куда-то идти с таким невнимательным засранцем? И начинает махать руками. Третий парень, их приятель, пытается их разнять, и, прежде чем они успели опомниться, все трое оказались в воде, а ни один из них не умел плавать. Им повезло, что жених спустился покурить. Его жена не курила.