Затем я заткнулся, потому что она наклонилась и принялась за левый, и у нее это получалось так естественно, что я невольно задумался, не было ли в ее прошлом женщины, подумал, что, может, стоит спросить ее об этом позже, хотя мне, в общем-то, было все равно. Я чувствовал, как по позвоночнику до самого члена пробегают маленькие электрические разряды. Должно быть, она что-то почувствовала, потому что отстранилась.

- Ты сейчас кончишь, Струп?

Я замычал от удовольствия.

- О нет, не кончишь.

И я даже не успел понять, что произошло. Увернуться было невозможно. Удар был что надо. Внезапно щеку обожгло, и мне показалось, что коронка на коренном зубе вверху справа начала шататься.

- Господи, Кэрол! Ты дала мне пощечину! Ты, черт возьми, дала мне пощечину!

Хотя должен признать, это сработало. Я был в нокауте. Но не выбыл из игры.

- Прости. Протяни руку и включи свет, Струп.

- А?

- Я хочу тебе кое-что показать. Включи настольную лампу.

Это уже было интересно.

Сейчас я увижу то, что она до сих пор не хотела мне показывать.

Сначала я не мог ничего понять. Она выглядела как совершенно здоровая женщина. Все у нее было на месте - и я в который раз задумался, что она нашла в таком старом бродяге, как я. Ареолы вокруг сосков были темнее, чем я ожидал. Пупок был глубже, чем ощущался моим языком. Вот и все.

Она немного повернулась вправо, и я увидел белые гладкие рубцы над двумя левыми ребрами, тянущиеся к спине на несколько дюймов ниже груди. Верхний рубец был длиной около дюйма. Нижний - скорее три.

- Ух ты, - сказал я. - И я их никогда не чувствовал?

- Я держу локоть так, что до них трудно дотянуться. Видишь? Они вызывают у тебя отвращение?

- Черт, нет, Кэрол. Парням нравятся шрамы. В этом смысле мы немного странные. Но что, черт возьми, произошло?

Я подмахнул несколько раз, а она просто продолжала двигаться, чтобы не терять темп.

- Это произошло, когда я еще училась в школе. Однажды вечером мы с моим парнем ехали по шоссе №10. Я была за рулем. Какой-то пьяный, обгоняя нас, зацепил бампер нашей машины, и она слетела в кювет. Мой парень так гордился этой машиной - черной "Вольво" 71-го года выпуска, в отличном состоянии. В ней не было подушек безопасности, а я не была пристегнута, поэтому врезалась в руль. Открытый перелом ребер. Я протянула руку и почувствовала, что они торчат из меня. Я очень сильно ударилась...

- Сильно? Я так и подумал. Боже, да.

- Я испытала струйный оргазм, Струп.

- Что?

- Клянусь Богом. Я думала, он никогда не прекратится. Из меня так и лилось.

- Это шутка?

- Нет. Потом мне было довольно неловко. Трусики промокли насквозь, а медикам пришлось меня раздеть, так что...

Она так и оставила фразу недосказанной. Меня это устраивало. Член начал увядать.

Она снова начала скакать на мне. Я подмахивал. Так было лучше.

Но у меня начало появляться это ощущение. Странная, неприятная ассоциация. Мне казалось, что дальнейшее будет касаться не покусывания сосков или дутья ей в ухо.

- Я кайфую от сломанных костей, Струп. Это мой конек.

- Ага. Ты кайфуешь от сломанных костей.

- Да. Для меня это ни с чем не сравнимое удовольствие.

- Это что-то новенькое и необычное, Кэрол.

- Знаю. Но я не одна такая, Струп. В сети есть чаты, есть сайты на эту тему.

- Угу.

- Тебе следует посмотреть.

- Конечно. Почему бы и нет? Я уже просмотрел почти все сайты для людей с четырьмя ампутированными конечностями.

- Я серьезно, Струп.

- Прости. Я не хотел тебя обидеть, Кэрол. Честно.

- Так ты это сделаешь?

- Что? Сломаю тебе ребра?

Она рассмеялась.

- Нет, глупыш. Это было бы уже чересчур. Но ты мог бы сломать мне палец. Мне этого очень хочется. На самом деле, я возбуждаюсь от одной мысли, что ты сломаешь мне палец, Струп. Ты сделаешь это для меня?

- Да я не знаю, как это делается, черт возьми. Что, если я попробую сломать его, а вместо этого просто вывихну или что-то в этом роде? Тебя это разочарует?

- Ты считаешь меня сумасшедшей, да?

- Нет. Но ты становишься все мокрее и мокрее. Блин.

- Я же говорила. Я работаю с пациентами, страдающими остеопорозом, Струп, понимаешь? У них кости ломаются каждый день. Иногда я так возбуждаюсь, что мне приходится бежать в дамскую комнату и... Я тебе слишком много рассказываю об этом?

- Возможно.

- Ты думаешь, я сумасшедшая.

- Нет. Вот если бы ты хотела забеременеть, это было бы сумасшествием.

- Трахни меня, Струп. Сломай мне палец, хорошо?

- Я...

- Как - не проблема. Я покажу тебе, как.

- Ты уже делала это раньше.

- Не с собой. У меня не получается, я трушу. Должен кто-то другой. Но да, были желающие. Взгляни.

Она закинула левую ногу на кровать рядом со мной. Я подумал, что это очень спортивно с ее стороны. Я сделал несколько фрикций. Новая поза. Неплохо.

- Видишь?

Ее большой палец был в ужасном состоянии. Весь искривленный. Я этого не заметил. Кто вообще смотрит на ноги?

- Это сделал Рон. Однажды ночью перестарался с плоскогубцами. Я сказала врачам, что на палец упала крышка люка. Хотя не думаю, что они мне поверили. Я бросила Рона на следующий день.

Она повернула ногу. Мы снова оказались в прежней позе. Она приподнялась так высоко, что я почти выскользнул из нее. Почти, но не совсем. Мой ствол внезапно стал очень прохладным и влажным. Но головка удобно устроилась.

- Вот что ты сделаешь, - сказала она.

Она взяла мизинец левой руки между большим и указательным пальцами правой так, что большой палец прижимался к нижней части второго сустава, а указательный палец давил на сустав.

- Это называется фалангой. Это очень маленькая косточка, но ты удивишься, насколько трудно ее сломать. Видишь ли, связки сустава и капсула, как правило, разрываются раньше, чем ломается кость. Что тоже довольно больно, но это не то, что нам нужно. Ты должен сделать это быстро, и у тебя будет только одна попытка.

Она двигалась вверх-вниз, вверх-вниз. В ее глазах и на губах играла улыбка.

- Давай, Струп, - сказала она. - Порази меня.

Я взял ее руку. Расположил пальцы именно так, как она показала.

По-моему, я все сделал правильно.

* * *

- Знаешь, Струп, не многие парни согласятся на такое.

- Я этому не удивляюсь.

Она отодвинула в сторону тяжелую разделочную доску и тесно прижалась ко мне. Это было следующей ночью. Я только что буквально оторвал ей концевую фалангу - кончик мизинца - сильным ударом молотка с круглым бойком.

На той же руке.

Доска была мокрой от крови. Кровать была мокрой от нас.

Она решила не обращаться к врачам с первым переломом - просто наложила шину сама. Завтра ей предстояло выйти на работу, и уже там она займется обоими повреждениями. Подходящего объяснения она еще не придумала.

В этом я ничем не мог ей помочь. Не хватило воображения.

На этот раз она обо всем позаботилась заранее и приготовила на тумбочке марлю, пластырь, перекись и кодеин. По крайней мере, мне не пришлось на это смотреть. Если не считать кровотечения.

- Насколько все плохо?

Она улыбнулась.

- Плохо. Но я приняла кодеин. Я хочу, чтобы ты знал, Струп. Ты мне доставил огромное удовольствие. Боже, было так здорово!

- Спасибо. Ты и сама была неплоха. Что дальше?

Она задумалась.

- Не знаю. Я работаю руками. Поэтому я должна дать им время зажить. Может, палец на ноге?

- Ты будешь хромать.

- Я купила туфли, которые мне немного велики, понимаешь? На всякий случай.

- На всякий случай?

- На случай, если встречу кого-то вроде тебя, Струп.

Я не мог постичь, что, черт возьми, она чувствовала. Воображение подвело меня и здесь. Хотя она казалась счастливой.

- Да. Думаю, пальцы ног, - сказала она.

- Во множественном числе?

- Для начала один, дурачок. В ящике с инструментами под кроватью есть тиски. Ты можешь делать это медленно. Понемногу. О Боже, Струп, я снова мокрая!

- Подожди. Ты же не хочешь сказать...?

- Нет, сейчас я этого не вынесу. Не после этого.

- Хорошо. Я понял. Тебе пока хватит. А я готов.

Я скользнул в ее длинную, восхитительную глубину и продолжил.

* * *

На следующей неделе я раздавил средний палец на правой ноге.

Мне пришло в голову, что Кэрол, возможно, преуспела бы во времена инквизиции. Тиски, испанский сапог, дыба. Хотя я сомневаюсь, что они знали бы, что с ней делать. Вероятно, испугались бы до усрачки, что встретили ведьму и сожгли бы ее при первой же возможности. Полагаю, для Кэрол это было бы минусом. Кэрол терпеть не могла ожогов.

Я спрашивал ее об этом.

Если на работе и заметили, что она хромает, никто ничего не сказал.

* * *

У нее было несколько дней отпуска, поэтому я отпросился от съемок в рекламе, и мы полетели в Сарасоту. В агентстве были очень недовольны. Они хотели, чтобы я снялся в рекламе альбома "Best of Barry Manilow"[27] для телевидения. Вам попадались такие записи. Компакт-диск начинает заедать еще до того, как вы нажмете кнопку воспроизведения. Я сказал им, что все равно не подхожу для этой работы. Мне нравится хэви-метал. Они сказали, что есть доказательства того, что хэви-метал превращает детей в убийц. Я ответил, что если это правда, то Барри Манилов, вероятно, превращает детей во флористов.

Было начало мая, влажность Флориду еще не накрыла, а отель был достаточно дешевым, так что мы взяли напрокат машину и проводили дни, греясь на солнце на мелком белом песке острова Сиеста-Ки и разглядывая витрины на площади Сент-Арманс-Серкл, ужинали на улице, а затем возвращались в отель, чтобы заняться тем, что у нас получалось лучше всего, и я забеспокоился, только когда она показала мне бейсбольную биту.

Мы лежали в постели, мой мистер Мускул очень болел.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве это не нападение с причинением увечий? Прости за каламбур.

- Нет, если это будет по обоюдному согласию. Думаю, если ты возьмешься за биту повыше, то сможешь опустить ее прямо мне на предплечье.

- Обеими руками?

- Думаю, придется обеими, да. Иначе предплечье не сломается. Будет просто ужасный синяк.

- А мы этого не хотим.

- Нет.

- Можно я об этом подумаю?

- Конечно. Я сегодня слишком устала. Я просто подумала, как это соответствует обстановке, понимаешь? Мы в Сарасоте. "Цинциннати Редс" проводят здесь весеннюю тренировку. Всякий раз, когда я увижу их по телевизору, я буду думать о тебе.

Я тоже смертельно устал, но, лежа в постели, продолжал думать, что, возможно, я немного переоценил свои силы, и что мизинец или палец на ноге - это одно, а вот лучевая или локтевая кость - совсем другое. Не говоря уже обо всех этих чувствительных нервах и нежных кровеносных сосудах, которые там находятся. Что я могу покалечить эту чокнутую сучку, и что тогда со мной будет? Спал я беспокойно. Помню, в какой-то момент я превратился в Йоги Берру[28], и этот Берра снова промахнулся - он никогда не мог толком попасть по мячу - и я помню, как думал, как это бывает, когда ты наполовину спишь, а наполовину бодрствуешь, - что я даже не за ту команду играю.

В другой момент меня арестовала полиция Сарасоты, обвинив во взломе и проникновении.

Однако пробуждение было приятным от того, что губы Кэрол скользили вверх и вниз по моему члену, и, не успев сказать "Вот это да", я уже щекотал им ее миндалины.

Она подняла голову и улыбнулась, держа его во рту, и, кажется, сказала "Доброе утро".

Я знаю, что ответил "Доброе утро".

Она поднялась на колени, впустила меня в себя и начала двигаться взад-вперед и из стороны в сторону, и вскоре я начал кончать. Я понял, что это происходит, не только по ощущениям внизу, но и потому, что у меня вырвался хрюкающий стон из глубины горла, - и поскольку я закрыл глаза, то не заметил, как это произошло.

Полагаю, она полезла рукой за спинку кровати, и в следующее мгновение я почувствовал, что моя правая ключица взорвалась. Я закричал и оттолкнул ее от себя, она упала на мои бедра, бита вылетела из ее рук на пол, а моя сперма брызнула ей на волосы, как нити липкой мишуры на рождественской елке. Она улыбалась. Я кричал и стонал.

- Ты, блядь...!

- Я думала, ты захочешь узнать, каково это, - сказала она. – Ну и как тебе?

- Ах ты, блядь... ты чокнутая... ты мерзкая сука!

И я не знаю, как я справился с болью, и даже смог разглядеть ее достаточно ясно сквозь желтые точки, вспыхивающие перед глазами, но я наклонился к ней и врезал левым кулаком ей в челюсть, как будто он был рожден для того, чтобы оказаться там один раз, только один раз в этой проклятой жизни, а потом оставить свой след навсегда.

Она не упала с кровати - она соскользнула с нее. Боком, почти грациозно. Как девушка, плавно выскальзывающая из водных лыж в каком-то фильме с Эстер Уильямс[29]. Ну, мы были во Флориде.

Моя ключица убивала меня. Мой кулак убивал меня. Я чувствовал себя одним большим мешком боли.

Вот и все ощущения от сломанных костей.

Большое спасибо, что поделилась.

Я слышал, как она рыдает рядом с кроватью.

Каким-то образом я встал и подошел к ней. Она лежала на спине, ее правое плечо было согнуто под странным, неестественным углом. Она пыталась удержать челюсть на месте левой рукой.

- Кажется, ты сломал мне челюсть, - рыдала она.

По крайней мере, я думаю, что именно это она сказала.

Я видел, что у нее вывихнуто плечо.

Мне было неприятно смотреть, как женщина плачет, поэтому я пошел в ванную, взял полотенце, наклонился и протянул ей. Челюсть, похоже, действительно была сломана.

- У меня к тебе один вопрос, Кэрол, - сказал я.

Я видел наше ближайшее будущее так же ясно, как сарасотскую ночь. Больница, объяснения, вероятно, полиция. Полет обратно в Нью-Йорк, где пассажиры и стюардессы будут смотреть на нас с сочувствием: Боже. Какая ужасная авария. Интересно, выжил ли кто-нибудь еще? Затем разрыв, слезы, неизбежное расставание.