- Не-а. Нижний Ист-Сайд. Просто хотел посмотреть, как вы, ребята, к этому отнесетесь, - oн допил пиво и улыбнулся. - Я из ГВППК. Мы проводим эту акцию по всему городу.
- ГВППК?
- "Граждане, Выступающие Против Преследования Курильщиков".
- А, понятно. Вы выступаете за курение. Желаю вам хорошего вечера, сэр. Но с этим вам придется подождать. Приятного вечера.
- Благодарю вас.
- ГВППК? - спросил я. - Я о них слышал.
- Судебные иски, - сказал Роберт. - Вот в чем дело.
- Мы их подаем. Плюс время от времени устраиваем небольшие театральные акции, если вы понимаете, о чем я.
Он подмигнул нам и улыбнулся.
- Желаем вам удачи, сэр.
Роберт поднял бокал в честь парня. Мы все подняли - за исключением Герт, на лице которой отразилось недоумение. Как будто мы все внезапно превратились в декоративные фигурки из стекла, а она никак не могла понять, как это случилось и почему.
Джо вернулся, и яппи скорчила рожу, когда он проходил мимо нее. Думаю, она заметила, что он курил.
- ...держу пари, у него изо рта пахнет пепельницей... - услышал я ее бормотание.
Думаю, я был единственным, кто его услышал. Ее спутник улыбнулся.
Но она начинала меня раздражать.
- Я - Ежи, - представился я и протянул руку парню из ГВППК. - Это Джо, Роберт, Эми и Майкл.
Я не стал представлять Герт. Герт была озадачена.
- Я - Арт, - сказал он.
Мы пожали друг другу руки.
Я увидел, что посетители расплачиваются с Ритой. Она отошла, за сдачей. Испанцы уже расплатились со Стеллой и, улыбаясь, выпроваживали симпатичную молодую брюнетку за дверь. Я решил, что она слегка пьяна. Одному из них могло бы сегодня повезти, если бы они оба не испортили все своим чрезмерным соперничеством.
Я заказал еще виски. Джо и Майкл сделали то же самое. Эми допила красное вино и заказала еще. Роберт все еще потягивал пиво. Он слизнул пену с усов. Арт, парень из ГВППК, попросил еще один "Хайнекен". Пара, сидевшая рядом с нами, тоже сделала заказ - вино "House White". Естественно.
Стелла наливала, быстро и умело. Эту женщину нельзя было не любить.
- У меня для тебя кое-что есть, - сказал Джо. - Пришло в голову. Ты знал, что на визитке Аль Капоне было написано, что он торговец подержанной мебелью?
- Нет, не знал, - ответил Роберт.
- А ты знал, что наши глаза не меняются с самого рождения, - спросила Эми, - но носы и уши никогда не перестают расти?
- Не знал, - сказал Роберт.
Может, поэтому Герт так странно на нас смотрела. Может, она наблюдала, как растут наши уши.
- А вы знаете, что Адони только что запер входную дверь? - спросил Майкл.
Это была правда. Пара только что ушла, и Адони запер за ними дверь. Он шел к нам, улыбаясь и роясь в кармане рубашки.
- Если у вас есть сигареты, курите, - сказал он.
Он сунул в рот сигарету, прошел мимо нас и исчез на заднем дворе.
Я закурил. Майкл и Эми закурили. Арт закурил. Джо закурил, хотя только что курил. Роберт не курил. Герт порылась в сумочке, но потом даже она справилась.
Пара рядом с нами выглядела потрясенной - как будто они увидели привидение. Призрак прошлых баров.
- Я в это не верю, - сказал мужчина.
- Вы понимаете, что это противозаконно? - спросила женщина.
Вот оно - снова закон. Женщина была одержима.
- Бар для мужчины - его крепость, - сказал Роберт.
- Это общественное место, - сказал мужчина. - Здесь работают люди. Официанты, повара, помощники официантов. Не говоря уже о том, насколько это грубо по отношению к нам.
- Он сейчас начнет говорить о пассивном курении, - сказал мне Джо вполголоса.
- Доказано, что пассивное курение...
- Я же тебе говорил, - сказал Джо.
- Пассивное курение! - воскликнула Герт. - Точно.
На ее "Вирджинии слимс" были следы губной помады.
- Мы имеем полное право требовать, чтобы вы немедленно прекратили курить, - сказала женщина.
- Совершенно верно, - сказал Арт. - Вы имеете право.
- В таком случае мы просим вас немедленно прекратить курить.
- Извините, но нет, - сказал Майкл.
Вошел Адони. Было слышно позвякивание в его карманах. В уголке рта дымилась сигарета "Мальборо".
- У вас какая-то проблема? - спросил он.
- Мы попросили этих людей погасить сигареты, и я прошу вас сделать то же самое. Это возмутительно! Владелец знает об этом?
- Владелец - грек, - пожал он плечами. - К сожалению, курильщик.
- Мы только что заказали выпивку. Мы имеем полное право выпить в спокойной обстановке, без того, чтобы нам пускали дым в лицо.
- Тогда отвернитесь от дыма. Вот и решение.
- Вы что, не понимаете? - спросил мужчина. - Мы можем добиться закрытия вашего заведения за это!
- Я так не думаю. За первое нарушение штраф.
- Значит, вас оштрафуют.
- Вряд ли.
Он достал из кармана наручники, защелкнул один браслет на правом запястье парня, а другой - на блестящей латунной перекладине. Парень едва понял, что с ним произошло. Его подруга соскользнула с барного стула с сумочкой в руке с явным намерением удрать от всех этих сумасшедших, но Эми стояла перед ней, как и я, и Адони быстро приковал ее наручниками к перекладине. Он усадил их обоих обратно.
К тому времени мы уже хорошо знали, что делать, поэтому Эми покопалась в сумочке женщины в поисках бумажника, пока я доставал бумажник мужчины из внутреннего кармана его пиджака. Я передал его Майклу, больше в знак солидарности, чем по какой-либо другой причине. Он прочитал водительские права.
- Джеймс Уэйд Холт, - сказал он. - Эй, так ты мой сосед! Западная 69-я улица, дом 175.
Эми читала данные женщины. Она покачала головой.
- Они не живут вместе, - сказала она. - У нее дом 33 по Западной 48-й улице - в районе "Адская кухня". Джоанна Боуэн.
- Почему у нас в стране не принято давать женщинам вторых имен? - спросил Роберт. - Меня это всегда интересовало. Этого зовут Джеймс Уэйд Холт, а она - просто Джоанна. Это несправедливо.
- Нет, это не так, - сказал Джо.
- Что... что вы сделаете? Что вы собираетесь с нами сделать? - спросил Джеймс Уэйд Холт.
Женщина ничего не сказала, только с тревогой переводила взгляд с одного лица на другое.
- А ты знал, что жизнь стрекозы длится всего двадцать четыре часа? - спросил Майкл.
- Не знал, - ответил Роберт.
- Стелла? Дай мне, пожалуйста, блокнот, - попросил Адони.
Она протянула ему блокнот. Мы передали ему бумажники. Он достал ручку из кармана рубашки, открыл их и начал писать. В помещении воцарилась абсолютная тишина. Кто- то - вероятно, Стелла - выключила звуки греческой гитары. Закончив, он закрыл бумажники и положил их на стойку.
- Прежде всего, - сказал он, - вы не будете никуда об этом сообщать. Понимаете, я знаю ваши имена и адреса. Я сделаю копии для всех моих друзей, сидящих здесь, чтобы они тоже у них были. Однако вы их имен или адресов не знаете. Поэтому, если со мной или с рестораном "Санторини" что-нибудь случится, они будут знать, где вас найти. Через минуту я вас отпущу, вы допьете свое вино, а потом каждый из вас выпьет еще по бокалу, за мой счет, за счет заведения. Мы будем курить, потому что так поступают курильщики, и вы не будете жаловаться. Вы будете нашими гостями.
- Крокодил, - сказал Роберт, - не может высунуть язык.
- А что, если мы просто захотим уйти? - спросила просто Джоанна. - Я имею в виду, что, если мы с Джеймсом...
- Вы не уйдете, пока мы не скажем. Видите ли, мы делали это много раз. Не думайте, что вы первые так поступили и испытали из-за этого неудобства. Если бы вы просто ничего не сказали и ушли с мыслью "живи сам и давай жить другим", то все было бы хорошо. Но вы этого не сделали. Вам не причинят вреда, но вы будете терпеть то, что пришлось терпеть нам, чувствуя себя гражданами второго сорта в своем собственном городе. Это может разозлить вас. А нас это уже злит. Но такова жизнь, так ведь? Уйдя отсюда, вы обо всем этом забудете. В конце концов, у золотой рыбки память длится примерно три секунды.
Он снял наручники.
- Расслабьтесь и веселитесь, - сказал он. - А я скопирую ваши документы.
- Вы, ребята, потрясающие, - сказал Арт. Он рассмеялся. - Я опишу ваш метод на нашем сайте.
- Без имен и места, - сказал я.
- Само собой разумеется.
- Кстати, ни одно исследование не подтвердило, что пассивное курение может быть опасным для человека, - сказал Роберт. - Одно можно сказать наверняка: ваша одежда будет немного вонять. Моя всегда воняет. Но, черт возьми, друзья ведь для того и существуют!
Пара промолчала. Они потягивали вино. Я заметил, что руки женщины все еще дрожат. Мне было все равно.
- А вы знаете, что кошки издают более ста звуков, а собаки - только около десяти? - спросил Роберт.
- Десять! - воскликнула Герт. - Десять собак!
Наше личное пленение продолжалось.
Когда благодаря мэру Блумбергу курение в нью-йоркских барах было запрещено, многие из нас, скажем так, были этим немного недовольны. Совсем немного. Едва ли стоило упоминать. Честно.
И многие из нас, кто ненавидел этих самодовольных яппи, мечтали о чем-то подобном.
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
Он положил трубку на рычаг и откинулся в деревянном кресле - пружины заскрипели. Скрип пружин его раздражал. Если он продержится на этой работе хоть сколько-нибудь долго, ему придется принести смазку.
В разгадке кроссворда он застрял на слове из девяти букв, обозначающем бесформенный. У него была только последняя буква, "s".
Четыре звонка, - подумал он, - чуть более чем за два часа, первые два часа его самой первой самостоятельной смены. Черт! Люди в эти дни были подавлены. Он прошел курс обучения и задал несколько вопросов, но, очевидно, не задал ни одного важного - сколько же он их вообще задал?
Он не ожидал, что это окажется так трудно.
Если бы горе превращалось в деньги, он бы получил неожиданную прибыль.
Может, виновата гроза. Шел сильный холодный мартовский дождь. Он слышал, как тот стучит в окна, разгадывая слово на букву "Y". Гроза рвалась внутрь.
Низкое атмосферное давление называется депрессией, верно?
Ему стало интересно, есть ли здесь какая-то связь.
Связь. Еще одно интересное слово, учитывая, чем он занимался.
Он уже подумывал пойти покурить в туалете, что было категорически запрещено, когда телефон зазвонил снова.
- Горячая линия кризисного центра, - сказал он. - Чем я могу вам помочь?
- Я... Я думаю, что...
Голос был взволнованный, тонкий. Мужской.
- Да?
- Я думаю, что, возможно, мне следует покончить с собой.
- Зачем вам это нужно, сэр? Поговорите со мной об этом. Для этого я здесь.
Звонивший вздохнул.
- Ладно. Хорошо. Прошло целых девять месяцев с тех пор, как ушла Барбара, а я все еще не могу забыть наш последний разговор, последние пару дней с ней, я все еще не могу перестать думать о ней. Господи, целых девять месяцев! Можно подумать, что я уже забыл о ней, да? Как вы это называете? Смирился? Люди рожают детей через девять месяцев! Я встаю утром и первым делом проверяю электронную почту, думая, вдруг там будет сообщение от нее. Хоть что-то. Но его никогда нет. У меня постоянная депрессии. Мой режим сна нарушен. Я мало ем, слишком много пью. Я не могу решить, что мне с собой делать, понимаете?
- Вы не можете взять ситуацию под контроль.
- Верно. Именно так. Все вышло из-под контроля. Вам бы стоило меня увидеть. Действительно. Я в полном беспорядке! Я набрал вес, моя иммунная система полетела ко всем чертям - в этом году у меня было уже три простуды, герпес, все такое. Половину времени я даже не бреюсь. Видит Бог, меня даже моя работа перестала интересовать...
- А чем вы занимаетесь, сэр? Если вы не возражаете против моего вопроса.
- Я живописец.
- Маляр?
- Нет, я рисую. Делаю обложки для журналов и книг. И рисую картины. Время от времени выставляюсь. Но, похоже, мне на все это уже наплевать...
- Вы потеряли связь со многими своими друзьями, я прав?
- Совершенно верно.
- Вы рискуете? Я имею в виду ненужный риск?
- Черт возьми, да. На прошлых выходных мне надо было съездить в Портленд, чтобы забрать кое-какие материалы. Я дважды выезжал на встречную полосу! А возвращаясь назад, я разогнал "Бьюик" до семидесяти и... ну, вы ведь знаете местность к северу отсюда?
- Да, сэр, знаю, сэр. Живу в этом районе всю свою жизнь.
- Ну, тогда вы знаете, что на шоссе №80 холмы часто закрывают обзор, что там много крутых поворотов. Попадись на дороге собака, кошка, появись встречная машина - и авария неминуема. А я к тому же не очень хороший водитель. Послушайте, пожалуйста, не называйте меня "сэр", хорошо?
- Хорошо.
- Без обид.
- Я не обижаюсь.
- Это напоминает мне отца.
- Отца?
- Он всегда хотел, чтобы мы называли его "сэр". Понимаете, что я имею в виду? Итак, предполагается, что я художник, так?
- Ага.
- Ну, я просто пытаюсь сказать, что с тех пор, как Барбара ушла, кажется, что все вокруг потеряло цвет. Все стало серым. Никакого цвета. Как будто все лучшее, что было во мне, в моей жизни, она забрала с собой. Как будто она забрала что-то, что я не смогу вернуть. Что я уже никогда не верну. Как будто в этом уже нет смысла. Как будто все лучшее во мне развеялось как дым, исчезло. Понимаете, о чем я?
- Вас терзает боль утраты. И вы не представляете будущего без нее.
- Совершенно верно.
Он наклонился вперед, поставив локти на стол. Кресло снова скрипнуло. Дождь барабанил в окна. На занятиях ему говорили, что сам факт разговора с кем-то может временно изменить точку зрения, дать передышку, что простой человеческий контакт на самом деле может изменить химию мозга. Он не знал, верит ли в это, но пришло время действовать.