- Но ключи...
- Какие ключи?
- Ключи в ключнице, там, за стойкой регистрации. Она полная.
Аманда пожала плечами.
- Дубликаты, наверное. А что?
- Но это же не имеет смысла. Что, если бы я выбрала домик восемь или шесть, а не третий? Или любой другой, если уж на то пошло?
Она рассмеялась.
- Думаю, кое-кто бы очень удивился, так ведь?
Это было совершенно нелогично. Ключи не были дубликатами. В каждой нише был только один ключ. Внезапно она почувствовала, что здесь творится что-то странное.
- Хорошо, но где же тогда все? Где все...?
И она уже собиралась сказать "автомобили", когда блондин закричал:
- Пошло оно все на хер! Я ухожу отсюда!
Его лицо было красным от гнева, стул с грохотом упал на пол позади него, и она увидела, что все трое мужчин теперь на ногах, и двое пытаются удержать парня, схватив его за руки. Она услышала, как один из них сказал что-то вроде:
- Ты просто должен принять то, что ты сделал, Джон, ты просто должен... - пытаясь успокоить и утихомирить его, но мужчина внезапно вырвался из их рук, оттолкнул их от себя, и быстро двинулся в ее сторону, направляясь к двери.
Его взгляд встретился с ее взглядом.
- Чего ты, блядь, уставилась? - спросил он.
И тут он исчез.
Двое других мужчин снова сели, качая головами, и продолжили разговор.
- Что все это значит? - спросила она.
- Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться, Лин, - сказала Аманда. - На него иногда находит. Он с этим справится. Всегда справляется.
- Вы здесь все знаете друг друга?
- Не все. Но Джона я знаю.
Возможно, дело было в бокале вина, который она уже допила, но все это было для нее уже слишком. В довершение изматывающего дня, это было уже чересчур. Камин, приятная мягкая постель - они просто ее манили. Она разберется со всем этим утром. Или не разберется, как получится. А сейчас ей нужно немного поспать.
Она соскользнула с барного стула и взяла второй бокал с вином.
- Пожалуй, возьму его с собой. Мне действительно нужно отдохнуть, понимаете? Было приятно познакомиться.
- Мне тоже, Лин, - сказала Аманда. - Увидимся завтра вечером?
- Нет. Я утром уезжаю. Было приятно поболтать.
Аманда снова улыбнулась.
- Береги себя, - сказала Харриет, - вторая порция виски была уже наполовину выпита. - Будь осторожна, слышишь?
- Спасибо. Обязательно. Спокойной ночи.
И только оказавшись снаружи и пройдя полпути к своему домику, она поняла, что не заплатила за выпивку. Ну и ладно, - подумала она, - утром оставлю деньги в кассе вместе с платой за аренду. Если подумать, она не помнила, чтобы видела вторую кассу в баре, так что, возможно, так и полагается делать. Странный способ ведения бизнеса, однако. И место странное во всех отношениях.
К тому времени, как она разожгла камин, наполнивший комнату теплом и восхитительным запахом сосны, она уже почти забыла о баре. Она даже не стала открывать книгу. Просто лежала под простынями, глядя на пламя, беспокоясь о Джоэле и своем дяде и потягивая вино, пока через некоторое время ее не сморил сон.
Утром она приняла душ, оделась, воспользовалась бесплатной зубной щеткой и пастой и высушила волосы полотенцем. Она чувствовала себя отдохнувшей и готовой к поездке. В комнате витал запах костра, и ей почти не хотелось покидать ее. Она положила на столик два доллара для горничной и вышла в утреннюю прохладу.
На стойке регистрации ее ждал сюрприз.
Регистрационная книга. В черном кожаном переплете - и, судя по всему, совершенно новая. Она была открыта на первой странице, и в ней не было ни одной записи. Она расписалась, предположив, что прибыла примерно в 0:15, а затем посмотрела на часы. Было 10:25. Она записала 10:25 как время выезда. Затем подошла к кассе. Нажала кнопку "ОТКРЫТЬ" и получила еще один сюрприз.
Там было пусто.
Она ожидала, что в кассе будет хотя бы сдача с двадцатки. А у нее была только двадцатка. Черт с ним, - подумала она, - пятнадцать за номер, четыре за выпивку и доллар для невидимого бармена. Она положила двадцатку в кассу и закрыла ящик. Набрала "$20.00", нажала "ИТОГО", и ящик опять выдвинулся, поэтому она его задвинула, а затем прочитала контрольную ленту, чтобы убедиться, что сумма указана правильно. Она улыбнулась. Это была довольно интересная контрольная лента.
Там значилось: $20.00, оплачено, полагаясь на честность. У нас есть то, что нужно нам. У вас есть то, ЧТО-НУЖНО-ВАМ. Хорошего дня.
Она все еще улыбалась, когда выходила за дверь.
- Это просто случилось, - сказала тетя. - Внезапно! В одну минуту он Бог знает где, а в следующую спрашивает меня, который час, как будто у него назначена встреча или что-то в этом роде... Я так удивилась, что посмотрела на часы и сказала ему. Сказала: Эд, уже десять двадцать пять! А теперь посмотри на этого придурка. Посмотри, как он улыбается. Он всех нас до смерти напугал, а теперь улыбается, как рождественским утром!
- Сегодня и есть рождественское утро, - сказал дядя. - Моя любимая племянница здесь. Обними меня, Лин.
Она испытала такое облегчение, что тряслась от смеха и плакала одновременно.
- Привет. А твой племянник тоже входит в число любимых?
Она обернулась и увидела позади себя Джоэла, улыбающегося в открытом дверном проеме.
- Конечно, входит. Идите сюда, вы двое.
И только когда она отпустила дядю и повернулась, чтобы обнять брата, то вспомнила, чем именно занималась в 10:25 того утра, а затем о контрольной ленте на кассе мотеля "То-что-тебе-нужно".
После этого она несколько раз проезжала по дороге №70 как днем, так и ночью, но больше никогда мотеля не видела. Ее это не удивило. Ей было интересно, где он сейчас, где сейчас Аманда, Харриет и остальные, и решила, что если у нее когда-нибудь будет ребенок, он или она узнает все о системе доверия в старые и новые времена и будет осторожен, чтобы не хвастаться этим.
Спасибо C. за идею.
Моя подруга, Кэролайн Кессаратос Ши, однажды работала продавцом-консультантом и ездила по Новой Англии. Как-то ночью она была потрясена, оказавшись в мотеле где-то в глуши, который фактически работал по системе доверия. Она сказала, что это было одно из самых жутких и восхитительных переживаний в ее жизни.
"Езда по шоссе №70 во Флориде в одиночестве в тумане ночью была одним из самых пугающих переживаний в моей жизни. Мне так хотелось остановиться, что я без колебаний могла бы заехать и в "Мотель Бейтса"[21]. Но если не считать ревущих грузовиков, на многие мили вокруг не было ни единого признака человеческого жилья.
Везде, куда я ни смотрела, лежали трупы животных, включая тушу оленя прямо передо мной в свете фар - и этот проклятый заяц чуть меня не убил".
Я сложил эти два события вместе и добавил целую кучу призраков.
- Дж. К.
Перевод: Гена Крокодилов
Было около половины двенадцатого, и Адони снова возился с освещением.
Светильники были с изменяемым направлением освещения, и он их постоянно регулировал. Немного вверх здесь, немного вниз там, но в основном вниз. К десяти часам было почти невозможно прочитать меню. Мы все сошлись во мнении, что так и было задумано. Он не делал заведение более романтичным. Он делал его похожим на пещеру. Невозможно было читать, невозможно было сделать заказ. Пора идти домой.
Джо, Майкл, Роберт, Эми и я были немного навеселе, поэтому нас не смущал полумрак. Герт уже так напилась, что едва могла говорить, а когда говорила, слушать ее не было никакого смысла. За стойкой Стелла продолжала наливать. Музыка была настолько знакомой, что мы, вероятно, могли бы подпевать, не зная ни слова по-гречески.
Вечер в баре ресторана "Санторини".
Разговор скатился к малоизвестным фактам. Или, возможно, более уместным было бы "к едва знакомым фактам", потому что можно поспорить, что часть из них была чушью. Конечно, глаз страуса больше, чем его мозг, а бабочки пробуют вкус лапками. Но неужели невозможно чихнуть с открытыми глазами?
Мне нужно было доказательство. К сожалению, ни у кого из нас не было аллергии.
- Ладно, а вы знаете, что "стюардессы" - самое длинное слово, которое можно напечатать только левой рукой, а "леденец" - самое длинное, которое можно напечатать только правой?
Майкл был писателем, поэтому мы ему вынуждены были ему поверить.
- И что у обычного человека левая рука печатает большую часть текста?
- Нет, почему это так? - спросил Джо.
Джо весь день работал с компьютерами, настраивая онлайн-системы для отелей и мотелей, поэтому проводил много времени за клавиатурой.
- Не знаю. Просто это факт.
- Даже если ты правша?
- Ага.
- Это не имеет смысла.
- Палиндромы, - сказал Роберт.
Он отхлебнул пива. Это была, наверное, уже седьмая кружка.
- Что?
- Палиндромы. Наган. Заказ. Потоп.
- О чем, черт возьми, он говорит? - спросила Эми.
Роберт время от времени вел себя странно и загадочно, поэтому никогда не знаешь, что он имеет в виду.
- Слова или фразы, которые читаются одинаково как слева направо, так и справа налево, - сказал Майкл. - Вот что он имеет в виду.
- Правильно, - сказал Роберт. - Палиндромы.
- А какое это имеет отношение к тому, что люди печатают большей частью левой рукой? - спросил Джо.
- Абсолютно никакого.
- В предложении "Быстрая бурая лиса, перепрыгивает через ленивую собаку" используются все буквы алфавита, - сказала Эми. - Мы учили это на уроках машинописи. И знаете, что еще? В жевательных витаминах "Флинстоунз" нет Бетти Раббл[22].
- Боже мой, - сказал Джо.
Он посмотрел на меня.
– Я хочу покурить, - сказал он. - Ты как?
- Я пока подожду. Допью скотч. На улице охеренно холодно.
- Я знаю, что там охеренно холодно, - oн уже надевал пальто.
- На улице охеренно холодно, - сказала Герт.
Мы ее проигнорировали.
- Эми? - переспросил Джо.
- Я подожду.
- Майкл?
- Я тоже.
- Блядский Блумберг, - сказал Джо.
- Ты прав, - сказал я.
- Блядский Блумберг! - сказала Герт.
Это выражение уже стало практически мантрой. "Блядский Блумберг". С тех пор как ввели запрет на курение в нью-йоркских барах, нам, горожанам, предпочитавшим смолу и никотин, приходилось по вечерам курить снаружи, а сейчас сильно похолодало. Блумберг собирался заморозить нашу маленькую субкультуру до смерти, если бы ему удалось добиться своего.
Даже те из нас, постоянные посетители, кто не курил, ненавидели этого сукина сына хотя бы за то, что он мешал нам разговаривать.
Я смотрел, как он выходит за дверь. Вслед за ним вышла пара. Теперь в зале было почти пусто, за исключением пары в правом углу у окна, нас в дальнем конце, двух юношей-испанцев в передней части, приударяющих за милой молодой брюнеткой, которой, похоже, их внимание нравилось, и двух яппи-мужчины и женщины, вероятно, лет тридцати пяти, - увлеченно беседующих о чем-то серьезном. Я увидел, как спичка Джо вспыхнула и погасла за окном.
- Младенцы рождаются без коленных чашечек, - сказал Роберт.
- Серьезно?
- Серьезно. Они развиваются примерно к двум годам.
- Значит, если не хочешь нарваться на неприятности с мафией, - сказал я, - лучше вырастить их как можно раньше.
- Совершенно верно.
В английском языке есть слова, к которым невозможно подобрать рифму, - сказал Майкл.
- Dunth[23], - прошепелявил Роберт.
- Orange.
- Porridge, - сказал Роберт.
- Не считается, - сказал я. - Нет "ндж".
- Silver.
- Привет, мой свет!
- "Purple".
- Причмокивать. Как Эми.
- Ты действительно dunth, - сказала Эми.
Некоторое время мы слушали музыку.
Дверь открылась, и вошел не Джо, а какой-то другой парень, плотного телосложения, в шерстяном пальто, слишком тонком для такой погоды. Он сел между нами и яппи. Выглядел замерзшим и энергично потер руки без перчаток друг о друга, улыбнулся и заказал "Хайнекен". Стелла поставила бутылку перед ним вместе с заиндевевшей кружкой, которая парню явно не была нужна. Он все равно налил, сделал глоток и поставил кружку. Затем порылся в кармане, достал пачку "Винстона", прозрачную пластиковую зажигалку и закурил.
- Вы только посмотрите на это, - сказал я.
И тогда все наши взоры обратились влево.
Яппи потребовалась пара затяжек, чтобы уловить запах. Они обменялись обеспокоенными взглядами. На их лицах появилось выражение отвращения. Именно женщина, а не мужчина, с которым она пришла, решила вмешаться.
- Простите? Сэр? Здесь нельзя курить, - сказала она. - Это противозаконно.
- Ага.
- Сэр?
Испанцы тоже это заметили.
- Она права, чувак, - сказал тот, что повыше, - мне-то наплевать, понимаешь? Но тебя поймают, чувак и оштрафуют. Вот такая хрень.
- Пожалуйста, потушите сигарету, - попросила она. - Это противозаконно.
- Вы это уже говорили.
Он сделал еще одну затяжку. Медленно.
Адони вышел из кухни. Как и большинство греков, он тоже курил, но у него не было выбора. Он был менеджером. Он выполнял свою работу.
- Извини, но тебе придется потушить сигарету, друг мой, - сказал он. - Таков закон.
- Хорошо, - сказал парень.
Он бросил окурок и затоптал его.
Хороший менеджер, - подумал я. Адони не был злобным человеком, но он служил в греческой армии в Афганистане. Он был крупным. У него бы такой захват, что мог оставить синяк на красном дереве, и хотя он использовал его нечасто, лучше было ему не перечить.
- Вы не местный? - спросил он.