Неужели здесь никто никогда не убирает?

Или это результат одного дня?

Это казалось невозможным. Что столько жизней могло так жестоко оборваться на одной дороге всего за один день. Она смогла разглядеть тела собак, скунсов, птиц, кошки, по меньшей мере, двух енотов, даже огромной черепахи - и, однажды - лежащего посреди дороги, поперек разделительной линии, оленя - невозможно было сказать, самец это или самка, его голова была чуть больше, чем темная каша, блестевшая в свете фар - так что и ей, и встречной машине пришлось очень сильно снизить скорость, чтобы на него не наехать. Ей пришлось отвести взгляд.

Все эти трупы с самого начала ее сильно нервировали.

А собака еще больше.

Поэтому естественным побуждением было ехать быстрее. Просто убраться отсюда к чертовой матери как можно скорее. Она знала, что должна сдерживаться. Из-за этого она может погибнуть. А вдруг появится еще один олень, и ей придется свернуть как раз в тот момент, когда навстречу будет нестись еще один грузовик?

Но напряжение от того, что она не могла сбавить скорость, сводило ее с ума. Это, да и все остальное. Усталость, Джоэл, поздний час, пустынная дорога, встречные фары - переключат ли их на ближний в этот раз? - дядя с тетей, трупы животных. Все вместе. Она даже не решалась закурить. Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Хотелось оказаться где-нибудь в тепле, в безопасности и, черт возьми, в хорошо освещенном месте для разнообразия. Хотелось не хотеть плакать.

Но последней каплей стал заяц.

Заяц, выскочивший прямо перед автомобилем и метнувшийся зигзагом через дорогу - на этот раз не на расстоянии трех длин автомобиля, а прямо в свете фар, словно внезапный призрачный образ самого себя. Ей пришлось резко ударить по тормозам, ремень безопасности впился в грудь, и в этот ужасный момент ожидания, предчувствуя столкновение живой плоти с холодной, неумолимой сталью, что-то обожгло грудь.

Удара, к счастью, не последовало.

Но сердце все равно бешено колотилось. Она не могла поверить, что не сбила его.

Она сбросила скорость до пятидесяти пяти и заставила себя ослабить хватку на руле.

Ее мутило, голова кружилась, как будто она ничего не ела. Недоеденный бутерброд с ветчиной и сыром в прозрачном пакете на пассажирском сиденье был доказательством обратного. Но сейчас ее однозначно, сильно трясло... Как там говорится? На третий раз повезет?

Если это случится с ней в третий раз, она окажется в кювете.

Слева от нее еще одна мертвая кошка.

Дальше что-то совершенно неузнаваемое, если не считать клочковатой шерсти, шевелящейся, когда она проезжала мимо.

Она взглянула на спидометр. Шестьдесят восемь, приближается к семидесяти. Нехорошо. Она совершенно не заметила, как разогналась. Снова волна тумана накрыла лобовое стекло. Мгновение она ничего не видела ни впереди, ни по сторонам.

И когда впереди показалась вывеска мотеля "То-что-тебе-нужно" с надписью "Есть свободные места", она поняла, что не сможет продержаться еще два часа в таком состоянии, ни за что, только не сегодня ночью, а была уже почти полночь, так что она все равно не сможет увидеться с дядей сегодня, поэтому она свернула на гравийную подъездную дорожку - и, сделав это, почувствовала, как с нее спал груз. Она даже улыбнулась впервые за много часов. "То-что-тебе-нужно"? Мне нужна чертова сигарета, - подумала она.

В свете фар она увидела, что мотель состоял не более чем из дюжины маленьких домиков из темного дерева, стоящих полукругом по обе стороны от ярко освещенного помещения для приема гостей. Это было необычно. Такое скорее можно увидеть в Новой Англии, чем во Флориде, где обычно было как минимум в два раза больше приземистых бетонных зданий вокруг почти не используемого, но по какой-то причине обязательного бассейна.

Надпись "Есть свободные места" казалась преуменьшением. Вокруг не было видно никаких машин.

Она припарковалась, вышла из "Ниссана", и еще до того, как открыла дверь конторки, почувствовала пустоту вокруг и увидела, что за стойкой регистрации никого нет. Она надеялась, что это не станет проблемой. Полночь - это не так уж поздно. Внутри ни регистрационной книги, ни звонка или зуммера, чтобы вызвать клерка или владельца. А потом она прочитала надпись над старинным кассовым аппаратом, стоявшим прямо перед ней.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОТЕЛЬ "ТО-ЧТО-ТЕБЕ-НУЖНО"

МЫ РАБОТАЕМ, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПОЛАГАЯСЬ НА ЧЕСТНОСТЬ!

СТОИМОСТЬ: $15.00 ЗА НОЧЬ ЗА ОДНОМЕСТНЫЙ ДОМИК, $30.00 ЗА НОЧЬ ЗА ДВУХМЕСТНЫЙ

РАСЧЕТНЫЙ ЧАС 11:00 УТРА

КЛЮЧИ СЛЕВА, БАР СЗАДИ!

ВСЕ НАПИТКИ ПО $2.00, БЕЗАЛКОГОЛЬНЫЕ НАПИТКИ ЗА СЧЕТ ЗАВЕДЕНИЯ!

БЕРИ ТО, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО И ВНЕСИ ДЕНЬГИ В КАССУ УТРОМ

ПРИЯТНОГО ПРЕБЫВАНИЯ!

Полагаться на честность? В мотеле? Господи, она не видела ничего подобного со времен начальной школы, когда отец вытаскивал газету из стопки перед кафе по дороге на работу до того, как мистер Листер открывал свою "Сахарницу", и клал десятицентовик поверх стопки. Был еще придорожный ларек с овощами и фруктами возле дома дяди Эда у озера, где на все были ценники, и вы просто брали нужное и оставляли деньги в картонной коробке из-под семян на шатком деревянном столе.

Но в мотеле? С баром? В 2003 году?

Она не могла в это поверить.

Она подошла к стойке с ключами.

Очевидно, она могла выбрать домик по своему усмотрению. В каждой нише висел ключ.

Было странно осознавать, что она будет единственной гостьей. Знать, что она совсем одна. Она задалась вопросом, безопасно ли здесь. В конце концов, она была у черта на куличках. Из такого места можно исчезнуть, и никто об этом никогда не узнает. Она достала из сумочки сигареты, закурила и обдумала ситуацию.

Альтернативой было снова отправиться в путь. Альтернатива была отвратительной. И если были ключи, то были и замки. Она подумала, что это, вероятно, ее устроит, и если окна запираются, все будет в порядке. И ей понравилась эта система доверия. Она напомнила ей о более простых временах, более спокойных временах, когда соседи действительно были соседями друг для друга, а не просто людьми, живущими по соседству. Когда не нужно было беспокоиться о замках и ключах.

Она всегда предпочитала число "три".

Значит, три, - подумала она. - Пора проверить.

Она сняла ключ и вышла на холодный ночной воздух.

* * *

Домик номер три находился в центре справа от нее. Расстояние около пяти футов отделяло его от других домиков с обеих сторон. Ей сразу понравился старомодный вид домиков - темная обшивка из досок внахлест, крыши из дранки - большинство мотелей в наши дни были отдельными бункерами. А потом, зайдя в домик, она улыбнулась до ушей.

Здесь был камин!

Ни телевизора, ни даже телефона. Но напротив кровати - кирпичный камин с кованой решеткой, сеткой, подставками для дров и небольшой стопкой колотых дров и щепок для растопки.

Камин во Флориде! Где он может понадобиться раз в месяц или два в год, если вообще понадобится. Это было здорово!

Она проверила окна. Заперты. Проверила ванную. Та была аккуратная и чистая. В ванне и раковине был хороший напор воды, и вода быстро нагревалась. Туалет смывался. На раковине лежали мыло, шампунь и даже расческа, зубная щетка и тюбик зубной пасты.

Действительно то, что тебе нужно.

Она села на кровать. Мягкая, но не слишком.

Ее было совершенно все равно, что в домике нет телевизора и даже телефона, хотя было бы неплохо позвонить тете Мэрион. У нее был камин, роман в мягкой обложке в сумочке и хорошая мягкая кровать. Все, о чем она могла только мечтать.

Но бокал вина был бы не лишним. Ей стало интересно, какой тут бар.

Она все еще немного дрожала после поездки сюда.

Одна в баре? Ночью? Черт, - подумала она. - Но раз уж начала, надо идти до конца.

* * *

Она ожидала, что бар будет пуст. Но это было не так.

За стойкой регистрации она открыла дверь справа от кассы и сразу услышала музыку - Элвис пел "Не будь жестока" - и прошла по короткому, узкому, хорошо освещенному коридору мимо двери с надписью "Администрация" и другой двери с надписью "Туалет" к третьей двери с надписью "Бар".

Бар был не особо примечательным, хотя в нем и были некоторые приятные старомодные детали. Над каждым из четырех столов висели лампы с зелеными абажурами, наводя на мысль о покерных комнатах - хотя она никогда в них не бывала. Над двойным рядом бутылок были прикреплены старые жестяные подносы с рекламой пива "Keubler", табака "Buckingham Cut Plug Smoking" и сливочного масла "Alderney Sweet Cream Butter", а также старые выцветшие фотографии профессиональных боксеров, скаковых лошадей и бейсболистов, ни один из которых не был ей знаком. К барной стойке крепилась широкая горизонтальная латунная поверхность, отполированная до блеска.

На первый взгляд, посетители тоже не вызывали особого интереса. Два старика, сидящие в конце бара, которые подняли глаза и улыбнулись ей, когда она вошла, и трое молодых мужчин в готовых костюмах и галстуках, разговаривающих за одним из столиков, которые вообще ее не заметили, полная дама в летах, сидящая ближе к двери, которая, по-видимому, пила чистое виски, и еще одна, более молодая, примерно ее возраста, сидящая в центре бара и потягивающая красное вино из бокала. Она заметила, что перед ней стоит второй бокал, еще нетронутый. Обе женщины кивнули, и младшая, рыжая с кудрявыми волосами, улыбнулась. Лин улыбнулась в ответ и подошла ней.

- Добрый вечер, - сказала она.

- Привет, - ответила женщина.

- Здесь не занято?

- Нет. Можешь садиться.

Она села.

- Обслуживай себя сама, дорогая, - сказала другая женщина. Казалось, она изучает свое виски. - Бармена нет.

- Ага. Спасибо.

Она взглянула на двух стариков в конце зала.

- Не обращай внимания на Пита и Вилли, - сказала рыжая. - Они безобидные.

Пит и Вилли снова улыбнулись ей, когда она обошла зону обслуживания и начала осматривать бутылки.

- Что вы ищете, мисс? - спросил более худой и неухоженный. - Может, я смогу помочь. Белое вино? Ящик со льдом вон там.

Он указал.

Ящик со льдом? Она не слышала такого наименования холодильника много лет. Кстати, откуда взялись эти люди? Ее машина была единственной на подъездной дорожке. Она догадалась, что они припарковались где-то сзади. Впрочем, они казались достаточно дружелюбными. Она немного волновалась, заходя в бар одна. Но здесь она не чувствовала никакой угрозы.

Выбор вин был небольшой: рейнское, "Шабли", розовое и пара недорогих сортов шампанского. Она не любила розовых вин, а "Шабли" было открыто, поэтому она взяла его, нашла бокал на полке позади себя и налила. Подошла и поставила бокал между рыжей и дамой.

- Можешь сделать то же, что и я, налей себе еще один бокал, пока ты там, - сказала рыжая. - Бармена ведь нет, верно? И, черт возьми, все за счет заведения.

- Я думала, это касается только безалкогольных напитков. Вино стоит два доллара, верно?

Женщина улыбнулась.

- Пожалуй, ты права. Зачем ходить лишний раз. Вам что-нибудь принести?

- Мне еще один "Джонни", - сказала пожилая женщина.

- Джонни?

- "Джонни Уокер", красный. Прямо за тобой. Безо льда.

Она налила скотч и еще один бокал вина, поставила их на стойку и пошла обратно.

Пит и Вилли снова улыбнулись. Мужчины за столом все еще были увлечены разговором и, похоже, вообще ее не замечали. Наверное, это было даже к лучшему. Она решила, что это продавцы. За исключением блондина, у которого было слишком много масла в волосах и слишком много колец на пальцах. Приставание парней в пиджаках с широкими лацканами и в тонких галстуках не входило в ее планы ни сегодня, ни когда-либо еще.

Она закурила сигарету и сделала глоток вина.

- Неплохое вино, - сказала она.

- Естественно, - ответила рыжая. - Вина тут хорошие.

- Ты местная?

- Из Форт-Лодердейла. А ты остановилась в этом мотеле?

- Ага. Не могу поверить, что в домиках есть камины. И вся эта система доверия, понимаешь? Сейчас? В наше время? Это удивительно.

Рыжая снова улыбнулась и кивнула.

Элвис на мгновение замолчал, а затем переключился на "Тебе одиноко сегодня вечером".

- Помню, когда я была девочкой, - сказала дама, - в бакалейной лавке Филберта снаружи стоял большой старый сундук, наполненный колотым льдом и бутылками с газировкой. Это было задолго до автоматов, продающих газировку. Сундук был размером с гроб. В магазине для него места не было, поэтому вы открывали его, брали газировку и шли платить за нее внутрь.

- Я это уже слышала, Харриет, - сказала рыжая.

- Ты слышала, а она нет. Однажды у меня не оказалось десяти центов. Поэтому я просто взяла бутылку и ушла с ней. Думала, что никто не увидит. Проблема была в том, что старик Филберт как раз выглянул в окно, ища своего посыльного. Скажу вам, отец так отходил меня ремнем, что я неделю не могла сидеть. Мне следовало знать, что он может меня увидеть. Понимаете, о чем я говорю? Мне следовало об этом подумать.

- Ты в каком домике? - спросила рыжая.

- В третьем.

- Хороший домик. А я в шестом.

- Восьмой, - сказала пожилая женщина. - Харриет Писли. Рада познакомиться.

- Линда Райт. Лин.

- Я - Аманда.

Они пожали друг другу руки.

- Ничего не понимаю, - сказала Линда, - я думала, что я здесь одна.

- Да нет, на самом деле здесь полно народу, правда, Харриет?

- Думаю, полно.