После июльской операции войска Южного фронта вернулись на исходный рубеж – на левый берег реки Миус. Неожиданный удар 2-го танкового корпуса СС и просчеты советского командования заставили Ставку ВГК тщательно продумать подготовку к повторной операции. В связи с этим, лично наблюдая за ошибками прошлой операции, маршал А.М. Василевский повлиял на составление нового плана операции Южного фронта. В начале августа 1943 г. Южному и Юго-Западному фронтам было приказано готовиться к дальнейшему наступлению. Директивами Ставки ВГК № 30160 от 6 августа 1943 г. и № 30161 от 10 августа 1943 г. были определены задачи для советских войск в рамках подготовки и проведения Донбасской наступательной операции[239]. Для полного освобождения Ростовской области Южному фронту в первую очередь следовало окончательно прорвать немецкую оборону на реке Миус и ликвидировать таганрогскую группировку противника с дальнейшим развитием удара на Донбасс.

Главный удар планировалось нанести на участке Петрополье – Дмитриевка шириной в 25 км. Для этого, как и в предыдущей операции, к наступлению готовились соединения 28-й, 5-й ударной и 2-й гвардейской армий. На левом фланге фронта 44-я армия должна была блокировать таганрогскую группировку противника, не допустив оттуда передислокации сил противника на северный участок фронта. На правом фланге 51-я армия должна была сохранить имеющееся положение и быть готовой войти в наступление немного позже. Пока не наступил подходящий момент для действий, во втором эшелоне оставались 4-й гвардейский Сталинградский механизированный и 4-й гвардейский Кубанский кавалерийский корпуса[240].

Подготовка к наступлению на некоторых участках фронта усложнялась санитарной ситуацией, вызванной незахороненными останками немецких солдат еще с дней июльского сражения. Красноармейцы 151-й стрелковой дивизии 44-й армии так оценивали данную обстановку: «День 8 августа был очень жарким. После ливня стало душно, и со стороны скатов, на которых продолжали лежать сотни немецких трупов, потянуло тяжелым тлетворным смрадом. Мы не знали, куда деваться от этого зловония. Особенно тяжело переносили смрад и вид разлагающихся трупов молодые ребята. Многие в этих условиях не могли ничего есть, некоторым стало настолько плохо, что потребовалась помощь медиков»[241]. Наладить санитарные условия стало возможным благодаря договоренности с противником о временном прекращении огня для эвакуации тел убитых. Судя по всему, этому мешала напряженная обстановка в первые дни после окончания предыдущих наступательных действий Южного фронта.

Затишье перед началом наступления Южного фронта в Донбасской наступательной операции не для всех стало возможностью отдыха. На долю инженерных войск выпала подготовка специальных условий к началу новой операции: «Нам – саперам – и здесь отдыха не было. Каждую ночь мы переправлялись через Миус для выполнения различных инженерных работ: готовили переправы для танков, делали проходы в минных полях и т. п. По всему было видно, что готовится новое наступление Южного фронта»[242]. В дальнейшем действия саперов были высоко оценены сослуживцами как важнейшая подготовительная работа перед наступлением.

В рощах и зарослях маскировались сотни орудий, танков и реактивных систем, прибывало новое пополнение. «Вот такую бы силу нам 17 июля! – говорили красноармейцы 44-й армии. – При такой поддержке мы давно уже освободили бы Донбасс». В то же время не обходилось и без заболеваний личного состава. «Все готовились к наступлению, а меня отвезли в медсанбат, – вспоминал старший лейтенант И.И. Полищук. – Бесконечные перегревы и переохлаждения в миусской воде не прошли даром – меня свалила малярия»[243].

Старший лейтенант Р.С. Шутенко, служивший в составе 5-й ударной армии, оценивал качество оснащения боеприпасами и вооружением перед наступлением: «От Миуса мы даже отказывались от снарядов, потому что их везут, везут, а нам же нужно их на чем-то перевозить, не на чем перевозить, а нам их прут и прут, и много снарядов оставалось в степи. Вот здесь мы уже завоевали и встали в полный рост перед фашизмом»[244]. Таким образом, на разных уровнях отмечалась высокая степень подготовки Южного фронта к новой наступательной операции.

13 августа войска Юго-Западного фронта частью сил на правом фланге и 16 августа силами ударной группы в центре перешли в наступление на территории Донбасса. Войска Южного фронта вплоть до 17 августа проводили перегруппировку сил. Скрытно проводилась работа инженерных войск по разминированию проходов, прибывала новая боевая техника и производилась поставка боеприпасов. Выполнив задачи по подготовке, войска фронта заняли исходные позиции для наступления[245].

18 августа после 75-минутной артиллерийской подготовки в 7:15 Южный фронт силами 5-й ударной, 2-й гвардейской и частью сил 28-й армии перешел в наступление. Отбив контратаки противника на линии Дмитриевка-Куйбышево и в районе Ольховского, 5-я ударная армия силами 31-го и 3-го гвардейского стрелковых корпусов заняли Мариновку, Калиновку, Малопетровский, Елизаветинский[246]. Южнее Куйбышево, в балке Холодной и на окраинах Берестово 2-я гвардейская армия, встретив упорное сопротивление противника, не смогла прорвать его оборону. В 28-й армии в первый день наступления в бой была направлена 248-я стрелковая дивизия; два ее полка, 902-й и 905-й, атаковали опорные пункты противника на высоте 135,9 и в хуторах Петрополье и Подгорный. Совместно с 248-й дивизией в наступлении участвовала одна рота в составе 7 танков 33-й гвардейской танковой бригады[247].

Осуществить переход через гребень миусских высот у Петрополья советским войскам не удалось. В первый день наступления наибольший успех достигли в основном соединения 5-й ударной армии, продвинувшись к западу на 8–10 км. Помимо артиллерийского и минометного огня, преодолению вражеского сопротивления активно способствовала авиация. Советские штурмовики с воздуха подавляли очаги сопротивления на передовой и громили резервы противника в его тылу.

Уже на исходе дня на некоторых участках фронта прошла небольшая перегруппировка войск. Сразу после прорыва главного рубежа обороны соединениями 5-й ударной армии командование Южного фронта потребовало ввести вечером в ее полосе 4-й гвардейский механизированный корпус. Командир корпуса генерал-майор Т.И. Танасчишин сразу не выполнил приказ. Военный совет Южного фронта так отреагировал на это: «Вы приказ о действиях с 18:30 18 августа не выполнили, в прорыв не пошли. Бесцельно потребовали действия пикировщиков в 18:40 18 августа, не считаясь с никакими интересами Родины. Вы теряете по неизвестным причинам благоприятную обстановку для захвата западного берега р. Крынка и ждете, когда противник организует на ней оборону. И если к утру 19 августа не овладеете западным берегом р. Крынка, будет донесено Наркому о Вашей неспособности и нерешительности командовать механизированным корпусом»[248]. Расценив возможные риски после такого выговора, Т.И. Танасчишин уже не медлил с выполнением приказа. Ночью у Калиновки и Елизаветинского начался ввод 4-го гвардейского механизированного корпуса.

19 августа в 8:30 советской авиаразведкой было установлено движение по дороге из Успенской на Куйбышево колонны вражеских танков и автомашин до 300 единиц. 5-я ударная армия при содействии 4-го гвардейского механизированного корпуса продолжала развивать успех. В течение дня они заняли Семеновский, Криничку, Артемовку, Рубашкино, Надежный, Колпаковку, Ольховский. Южнее, на участке у хутора Петрополье, 248-я стрелковая дивизия 28-й армии, перегруппировавшись в ночь на 19 августа, после артподготовки утром начала штурм высот. Это был один из самых сложных участков в полосе наступления войск Южного фронта. Противник из населенных пунктов Густафельд, Майндорф, Подгорный и высот к западу от Петрополья вел перекрестный артиллерийско-минометный огонь по 248-й стрелковой дивизии. Справа из колонии Густафельд противник контратаковал 49-ю гвардейскую стрелковую дивизию 2-й гвардейской армии, что создало угрозу для правого фланга 248-й дивизии[249].

Между хуторами Подгорный и Петрополье возвышалась высота, прозванная в народе «Черный ворон». Отсюда противник вел беспрерывный пулеметный огонь из дзотов и орудий, который удалось временно подавить благодаря прицельным обстрелам артиллерии 771-го артполка. Здесь в напряженный момент боя старший сержант П.Г. Пудовкин из 905-го стрелкового полка повторил подвиг Матросова – закрыл своей грудью амбразуру немецкой огневой точки[250].

Остальные дивизии 37-го стрелкового корпуса 28-й армии заняли исходные позиции у Петрополья, саперные части готовили для них проходы через минные поля. Слева 130-я стрелковая дивизия 44-й армии вела перестрелку на подступах к селу Большая Кирсановка и колонии Новая Надежда. На правом фланге 2-й гвардейской армии ее соединения полностью овладели хутором Ново-Бахмутским, где противник продолжительное время сдерживал советское наступление. В 20:00 с рубежа Малопетровский – Елизаветинский был введен в прорыв 2-й гвардейский механизированный корпус для развития успеха 4-го гвардейского механизированного корпуса. Согласно поставленной задаче командования, из резерва фронта начал выдвижение во второй эшелон 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус[251]. Стоит заметить, продвижение на данной полосе состоялось во многом благодаря слаженной работе саперных групп по разминированию проходов, так как в июльской операции наличие минных полей в этом районе стало ловушкой для советских танков.

На следующий день, 20 августа, наступление продолжилось с новой силой. Противник упорно сопротивлялся. Для недопущения дальнейшего продвижения советских войск в воздухе работала авиация люфтваффе группами от 20 до 80 самолетов. Наибольшим бомбовым ударам с воздуха подвергались районы населенных пунктов Дмитриевка, Калиновка, Мариновка, Артемовка, Колпаковка, Куйбышево и др. Немецкая пехота и танки вели контратаки из районов Степановка, Гараны, высоты 202,0 во фланг 5-й ударной армии. В ходе плотного взаимодействия соединений 5-й ударной и 2-й гвардейской армий, а также 2-го гвардейского механизированного корпуса контратаки танков и пехоты противника были отражены. Под контроль советских войск перешли хутора Ново-Александровский, Бишлеровка и Семеновский[252].

Некоторые бойцы Южного фронта в своих воспоминаниях так описывали текущую ситуацию первых дней наступления: «20 августа. Соединения 2-й гвардейской армии освободили более двадцати сел и деревень. К исходу следующего дня враг отброшен за реку Крынка… Август на исходе, днем в степи – жарища. Словно кукурузные початки, из нор торчат суслики. Ящерицы ищут более низкие и влажные места. Медленно, как бы из последних сил, ползут ужи. На таком солнцепеке людям тоже не сладко. Больше всего досаждает пыль. Серая, липкая. Она проникает, кажется, во все поры. А передышки не предвидится…»[253]

248-я стрелковая дивизия 28-й армии, пополнив ночью боеприпасами свои части, смогла выбить немцев из Подгорного и подошла к Кучерово и высоте 109,7. Справа 347-я стрелковая дивизия вместе с 33-й гвардейской танковой бригадой вела бой на подступах к высоте 135,9. Только за этот день в 347-й дивизии было убито и ранено 105 чел., а в 248-й дивизии – 419 чел.[254] На этом участке немецкой обороны высокий гребень миусских высот создавал наибольшие трудности советским войскам. Не случайно здесь медленнее проходило продвижение соединений. Успех по-прежнему был на правом крыле фронта.

В течение 21 августа 5-я ударная армия, взаимодействуя с 14-й гвардейской механизированной и 36-й гвардейской танковой бригадами 4-го гвардейского механизированного корпуса, вела бои на северо-западных окраинах Мариновки, Калиновки и Кринички. Тем самым линия противостояния расположилась вдоль высот с отметками 213,9; 223,7; 221,0; 196,0. Там советские пехотинцы и танкисты в ходе дневного боя отразили многочисленные немецкие атаки от хутора Саур-Могильского и к концу дня полностью овладели Семеновским.

Передовые отряды 4-го гвардейского механизированного корпуса к этому моменту занимали Надежный, Колпаковку, Житенков. Остальные соединения вели бой с немецкой пехотой на восточной окраине Донецко-Амвросиевки. Южнее 2-й гвардейский механизированный корпус сражался за Алексеевку и Камышеваху. Часть сил 130-й стрелковой дивизии 44-й армии утром перешла в наступление на стыке рек Миус и Крынка и в 14:30 вышла в Матвеево-Курганском районе к колонии Новая Надежда, селам Алексеевка и Александровка[255]. К этому времени 37-й стрелковый корпус 28-й армии полностью занял Кучерово, высоты 135,9 и 124,1. Натиск соединений 28-й и 44-й армий заставил 336-ю пехотную дивизию противника отходить на западный берег реки Крынки в ее нижнем течении. Отступая, немцы пытались удержаться в районах Авило-Федоровки, Гуляевки, Екатериновского[256]. Итогом четырехдневного сражения для противника стали потери до 7 тыс. солдат и офицеров, 28 танков и 26 орудий[257].

Наступление войск Южного фронта продолжалось. На стык 2-й гвардейской и 5-й ударной армий южнее хутора Елизаветинского 22 августа из резерва прибыла 140-я отдельная танковая бригада. На следующее утро, 23 августа, в районе Кринички и Артемовки усиливалось вражеское сопротивление. Серией контратак пехоты при поддержке 85 танков немцы заняли к 8:00 эти населенные пункты. Успешный контрудар противника у Кринички и Артемовки был связан с переброской из Крыма на Миус частей 13-й танковой дивизии, а также войск береговой обороны Таганрогского залива. Этот натиск пытался сдержать 3-й гвардейский стрелковый корпус. В 18:00 войска правого фланга 3-го гвардейского стрелкового корпуса совместно с 4-м гвардейским механизированным корпусом при содействии штурмовой и бомбардировочной авиации начали проводить ответные атаки на усиленные позиции противника[258].

Враг оказывал сопротивление войскам 5-й ударной армии на северном фланге фронта, но наступление соединений 2-й гвардейской армии в районе Успенской оставляло немцам мало шансов на закрепление на рубеже по реке Крынке. Активные действия дивизий 2-й гвардейской и 28-й армий заметно увеличили полосу прорыва. Тогда же бригады 4-го гвардейского механизированного корпуса заняли важный тактический участок немецкой обороны, Донецко-Амвросиевку и Николаевку[259]. Линия противостояния заметно перемещалась от реки Миус к нижнему течению реки Крынки. Вместе с немцами отступали и различные добровольческие формирования вермахта. Так, в ночь на 23 августа бойцам 44-й армии сдались в плен 24 человека из отдельного кавказского батальона вермахта[260].

Прорвавшись дальше всех, 5-я ударная армия глубоко вклинилась в оборону противника. Переброшенные на участок прорыва соединения противника с других направлений создали угрозу окружения войск 5-й ударной армии. Учитывая возникшие риски, командующий Южным фронтом Толбухин приказывал войскам генерала Цветаева немедленно усилить противотанковую оборону в районе Елизаветинского и высоты 175,5. При этом советским соединениям не пришлось надолго занимать оборонительную позицию. Уже в ночь с 23 на 24 августа части 3-го гвардейского стрелкового корпуса вернули под контроль Криничку и Артемовку[261]. Все-таки опасность еще оставалась, немцы не желали без боя покидать примиусскую территорию. Командование 6-й полевой армии вермахта, используя прибывшее усиление, начало перегруппировку: из Успенской в район Сухой Крынки, Марфинской, Анастасиевской перебросили до 50 танков. Туда же из района Харцызска было направлено до 600 автомашин с пехотой и артиллерией[262].

Утром 24 августа 4-й гвардейский механизированный корпус попытался овладеть Сухой Крынкой, но был встречен мощной немецкой танковой контратакой, которая отбросила бригады корпуса на 3 км северо-западнее Сухой Крынки. Остальные войска Южного фронта существенного продвижения в этот день не имели[263].

Все чаще советская разведка стала замечать отвод немецких войск с рубежа по реке Крынке в западном направлении. Так, в район Барвенково отходила 16-я танково-гренадерская дивизия. К 25 августа успех был достигнут в полосе 2-й гвардейской и 28-й армий: гвардейцам удалось освободить Успенскую, Беспаловский, а 37-й стрелковый корпус 28-й армии занял Екатеринославский, Авило-Федоровку, Гуляевку и закрепился на западном берегу реки Крынки. Учитывая изменившуюся обстановку, генерал Толбухин приказал 4-му гвардейскому механизированному корпусу выйти из боя и сосредоточиться в районе Донецко-Амвросиевки[264]. Отвод противником некоторых сил от линии столкновения вовсе не означал бегства от удара Южного фронта[265]. Это был маневр передислокации ослабленных соединений за линию фронта путем замены их на более сильные дивизии.

Так было и 26 августа, когда немцы перебросили к Крынке 9-ю танковую дивизию и боевую группу 258-й пехотной дивизии из группы армий «Центр». Сюда прибыла и часть сил 17-й танковой дивизии с харьковского направления[266]. В этот день 2-й гвардейский механизированный корпус совместно с 33-й гвардейской стрелковой дивизией прорвались к железной дороге. Далее части 33-й дивизии вышли к станции Сухая Крынка и сделали рывок к станции Успенская. Один полк смог овладеть разъездом Квашино, но при этом было потеряно 73 чел. Противник сразу начал проводить контратаки. Прибывшая батарея БМ-13 залпом из реактивных установок пресекла действия противника[267]. Реактивные минометы в прорыве Миус-фронта сыграли немаловажную роль.

Прорыв войсками Южного фронта главной полосы обороны 6-й полевой армии вермахта на Миусе, несмотря на проведенную немцами ротацию войск, грозил 29-му армейскому корпусу окружением на западном побережье Азовского моря. Дивизиям вермахта, переброшенным с других участков советско-германского фронта, уже более недели не удавалось вернуть потерянные позиции на Миусе[268].

Для развития стратегического успеха с целью не допустить очередного возвращения противника на Миус советское командование задействовало в операции резервные силы. Так, по распоряжению наркома обороны СССР было решено отправить по железной дороге резервный 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус из Воронежской области в район Зверево и Красного Сулина[269]. Оттуда он начал следование в состав Южного фронта. К началу сентября корпусу уже следовало быть готовым войти в наступление[270].

Командование противника также решило задействовать свои резервы из тыловых районов Донбасса. Севернее по фронту 5-я ударная армия выбила противника с гребня высот 223,7 и 202,0, а также из хуторов Гараны и Луганский. 3-й гвардейский стрелковый корпус с юга продвигался к высоте Саур-Могиле[271]. Маневренная способность кавалеристов наносить внезапные удары способствовала развитию советского удара в Анастасиевский район с выходом к Таганрогу.

Для содействия успеху конно-механизированной группы 1-й гвардейский стрелковый корпус 2-й гвардейской и соединения правого фланга 44-й армии заняли исходное положение для наступления у Марфинской и Дороганова. Левофланговые части 44-й армии ночью также атаковали противника в полосе высот по реке Самбек в общем направлении на Таганрог. 29 августа правое крыло 44-й армии продвинулось на 3–6 км, овладев Самарским и Федоренко. Окруженные немецкие силы в районе Ряженой, Вареновки и Таганрога оказывали ожесточенное сопротивление[272]. К исходу 29 августа 138-й кавалерийский полк отбил очередную немецкую контратаку в районе Миусского лимана.

В ночь на 30 августа на северном фланге Южного фронта начался штурм господствующей высоты 277,9 под названием Саур-Могила. Высоту удерживали части 306-й пехотной дивизии вермахта. На острие советского удара находилась 96-я гвардейская стрелковая дивизия 5-й ударной армии[273]. Только к вечеру Саур-Могила полностью перешла под контроль 96-й гвардейской стрелковой дивизии[274]. Господствующая высота являлась удобным объектом для наблюдения и корректировки огня орудий артиллерии на дальних дистанциях.

Утром 30 августа соединения 44-й армии с боем вошли в город Таганрог. Первыми в черту города ворвались части 130-й стрелковой дивизии и 1368-й стрелковый полк 416-й стрелковой дивизии. В 7:00 1-й гвардейский укрепрайон с ротой танкистов на трофейных танках прорвался к переправе у Лакедемоновки[275]. Уже через час советские стрелки взяли под контроль порт, вокзал и освободили западную часть города. Десантный отряд Азовской военной флотилии на бронекатерах во взаимодействии с отрядом морской пехоты численностью 157 чел. ночью произвел высадку на западной окраине Безыменовки. В ходе этой атаки морской десант уничтожил до 200 немецких автомашин, 2 склада с боеприпасами, 50 подвод, 2 вещевых склада, а также до 200 солдат и офицеров противника. На обратном пути был захвачен и потоплен катер противника. Таганрог полностью перешел под контроль войск Красной армии[276].

31 августа левый фланг фронта вытеснял остатки частей 9-й, 13-й танковых, 15-й авиаполевой и 258-й пехотной дивизий. Окруженные немецкие войска западнее Таганрога пытались прорваться из окружения в районе хуторов Щербакова и Васильево-Ханжоновского и большей частью были ликвидированы. К концу дня Ростовская область была полностью освобождена[277]. Наступление продолжилось в западном направлении.