С приходом весны 1943 г. Южный фронт стабилизировался на реке Миус. Созданный противником на правом берегу мощный оборонительный рубеж на время стал непреодолимой преградой для наземных войск. В этот период в полном действии оставалась 8-я воздушная армия под командованием генерал-лейтенанта Героя Советского Союза Т.Т. Хрюкина, которая контролировала небо над Миусом со стороны Южного фронта. На начало марта в своем составе она имела 2-й смешанный авиационный корпус (201-я истребительная и 214-я штурмовая дивизии), 226-ю штурмовую, 268-ю истребительную, 270-ю бомбардировочную, 272-ю ночную бомбардировочную дивизии, два отдельных полка и повторно сформированный 10-й смешанный авиационный корпус (206-я, 289-я штурмовые и 287-я истребительная дивизии). В дальнейшем состав армии менялся. Со стороны противника серьезную угрозу для советской авиации на Миусе представлял 4-й воздушный флот, которым командовал генерал-фельдмаршал В. фон Рихтгофен.

В периоды, когда истребительные части авиации сражались в небе над Миусом, полки штурмовиков и бомбардировщиков совершали налеты на вражеские позиции с целью нанесения авиаударов. Воздушные сражения разгорались как в тылу противника, так и на территории, подконтрольной советским войскам. Неоднократно в начале весны советские летчики днем и ночью проводили налеты на железнодорожные станции в Донецко-Амвросиевке и Кутейниково. Было уничтожено много живой силы и техники противника.

Наиболее важным в тактическом и стратегическом плане для 8-й воздушной армии стало прикрытие аэродромного узла в районе Ростова-на-Дону, железнодорожных станций и переправ через Дон. В марте 1943 г. 268-я истребительная авиадивизия (с 18 марта 1943 г. – 6-я гвардейская) имела задачу прикрывать от ударов с воздуха важные объекты в Ростове и Батайске.

Противник, понимая важность для войск Южного фронта коммуникаций в районе Батайска и переправ через реку Дон в Ростове-на-Дону, всеми средствами пытался вывести из строя станцию снабжения в данных местах. Кроме того, здесь пересекались важнейшие линии направлений на Кавказ и Сталинград. Поэтому противник еще долго не оставлял цели разрушить здесь железнодорожные ветки, поднимая для этого в воздух свои бомбардировщики из аэродромов в Крыму и Донбассе.

В течение 20, 21, 22 и 25 марта немецкая авиация наносила массированные удары с воздуха по данным объектам группами от 70 до 80 бомбардировщиков разных типов под прикрытием от 15 до 30 истребителей типа Ме-109. Противодействуя налетам, 6-я гвардейская истребительная авиадивизия совместно с частями 105-й истребительной авиадивизии ПВО после первых дней налета заставили противника поднять высоту авиаударов от 1,5–2 до 5–6 км, увеличить группы истребителей и перейти вместо пикирования с бомбометанием на горизонтальный полет. После 25 марта налеты на объекты в Ростове и Батайске временно прекратились.

За 4 дня налетов противник, проведя свыше 300 самолето-вылетов, потерял сбитыми и подбитыми 40 самолетов, из них 25 бомбардировщиков. В целях отражения вражеских авианалетов 6-я гвардейская истребительная авиадивизия отправляла в воздух от 27 до 44 самолетов. 105-я дивизия ПВО имела только 40 % боевого состава и была укомплектована в основном устаревшими типами истребителей. Зенитная артиллерия в отражении атак с воздуха не применялась[165].

Чтобы понять, каким образом был достигнут успех в отражении столь массированных вражеских авианалетов в марте 1943 г. на важнейшие объекты Южного фронта, необходимо разобраться в самом механизме действий 6-й гвардейской истребительной авиадивизии. Во-первых, наращивание сил в процессе боя осуществлялось с командного пункта командира дивизии, откуда имелась проводная связь и радиосвязь со всеми частями. С командного пункта дивизии также непрерывно наблюдали за обстановкой после появления первых групп противника.

Во-вторых, чтобы истребители могли своевременно взлетать, встретить противника на подходе к объекту, а также его уничтожить, необходимым условием было как можно ближе к линии фронта выставить наблюдательные посты, снабженные рациями, способные зафиксировать пролет противника и вовремя сообщить об этом. Так было в моменты отражения мартовских атак с воздуха на Ростов и Батайск, когда сигналы оповещения поступали из таких пунктов, как Азов и станция Морская. В районе Батайска находился пункт управления воздушным боем. На каждом командном пункте и аэродроме 6-й гвардейской истребительной авиадивизии имелись рации, которыми одновременно принимались сигналы о пролетах самолетов противника. Благодаря тактике дежурства на земле обеспечивалось прикрытие объектов, расположенных не ближе 30–40 км от линии фронта в районе реки Миус. Всего за последнюю декаду марта вражескими бомбардировщиками на объекты Южного фронта было произведено шесть массированных авианалетов с участием более 250 бомбардировщиков и 90 истребителей[166].

Вскоре в 8-й воздушной армии произошли преобразования. С 18 марта приказом НКО СССР три авиационные дивизии, а уже 21 марта еще пять полков стали гвардейскими. В начале мая еще три авиаполка получили статус гвардейских. 268-я истребительная дивизия стала именоваться 6-й гвардейской Донской, а 226-я штурмовая и 272-я ночная бомбардировочная получили почетные наименования 1-й и 2-й гвардейских Сталинградских авиадивизий соответственно. Кроме того, с целью усиления авиации Северо-Кавказского фронта с 17 апреля из состава 8-й воздушной армии был выведен 2-й смешанный авиационный корпус и 287-я истребительная авиационная дивизия 10-го смешанного авиакорпуса.

В период отсутствия наступательных действий со стороны сухопутных войск Южного фронта в воздухе усиливалось противостояние. Только в апреле противник совершил 1840 авианалетов на Ростов и Батайск, а в мае – уже более 3 тыс. Показательными были сражения с участием 73-го гвардейского истребительного авиаполка. 22 апреля, отражая вражеский авианалет на Ростов, младший лейтенант Л.В. Литвяк, сражаясь в группе шести Як-1, дважды атаковала группу Ю-88, сбив при этом один немецкий бомбардировщик. В этом же вылете она провела бой еще и с шестеркой Ме-109. Имея сильное повреждение самолета и ранение ноги, Литвяк смогла успешно вернуться на свой аэродром[167].

27 апреля, в момент скопления нескольких эшелонов противника с живой силой и техникой на станции Успенская, был произведен боевой вылет советских штурмовиков. Истребители 85-го гвардейского истребительного полка 6-й гвардейской авиадивизии на Як-1 сопровождали две группы по шесть Ил-2 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии. Одна пара из группы штурмовиков не смогла опознать цель и удалилась на несколько десятков километров западнее Успенской, после чего нанесла удары по другому немецкому эшелону с техникой в Донбассе[168].

Заметив отклонение от маршрута двух самолетов 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии, пара командира 85-го гвардейского истребительного полка майора И.П. Залесского и его ведомого младшего лейтенанта А.Е. Голюка продолжили их сопровождение. Вскоре отдалившиеся советские штурмовики и прикрывающая их пара подверглись атаке немецких истребителей. Увидев сложную ситуацию в схватке Залесского с самолетом противника, спасая командира в воздухе, Голюк правым крылом совершил таран немецкого истребителя и разрубил его правую плоскость. Оба пилота, Голюк и немецкий летчик, катапультировались, приземлившись на территории противника в Донбассе. Голюк попал в плен и только в конце войны был освобожден советскими войсками. В этом бою было потеряно еще два самолета Як-1, которые были подбиты немецкими истребителями в районе Степановка – Мариновка[169].

Только за март и апрель частями 8-й воздушной армии было произведено 15 900 боевых вылетов, в ходе которых уничтожено значительное количество живой силы и техники противника, проведено 105 воздушных боев, сбито 98 самолетов[170].

Позиционный характер боевых действий на миусских рубежах также приводил к потерям в войсках Южного фронта. Большой проблемой для советской пехоты были бомбардировщики люфтваффе, наносившие группами по 9–12 самолетов многократные авиаудары в расположение советских частей. «Слева от нас, где-то километра четыре, был Матвеев Курган, а здесь степь, балка, возвышенность, где-то низина, где-то выше… Немецкая авиация господствовала, тогда полностью господствовала воздушная армия, – рассказывал Г.Г. Никаноров. – Он [самолет] летит вниз и воет сирена, это на психику давит наших солдат… Вот в один окоп бомба упала справа, упала слева, и окоп сплющился. Она же, когда рвется, раздается земля в разные стороны, воронка образуется, и солдат засыпало. Прямо в окопе раз – и засыпало землей… Почему до сих пор не находят всех погибших и находят сейчас. Вот это как раз те случаи. Бомбы сплющивали эту траншею, и он оставался на дне траншеи, и всё… Были всякие случаи: бомба попала, снаряд тяжелый попал, разорвало на клочки – и не нашли следов. А медальоны нам не давали, не было медальонов, ни здесь, ни после…»[171]

Не обходилось и без чрезвычайных происшествий в авиационных подразделениях. За июль 1943 г. в частях 8-й воздушной армии произошло 8 катастроф, 18 аварий самолетов, а также 7 поломок (см. табл. 1). Например, заместитель командира одного из полков 7-го штурмового авиационного корпуса лейтенант Сафронов стал виновником аварии самолета. Будучи в полете на высоте 70 м, он увлекся чтением карты, начал снижение и на полной скорости врезался в землю. Другое происшествие в этот период случилось, когда старший лейтенант З.С. Хиталишвили после выполнения задания по бомбометанию подошел к аэродрому на бреющем полете и, не убедившись, что шасси выпущено, произвел жесткую посадку. Самолет был разбит, летчик получил ушибы[172]. Тем не менее, имея комплекс заслуг, уже после боев на Миусе и Донбассе летчик Хиталишвили получил звание Героя Советского Союза.

Таблица 1. Неполные сведения о небоевых потерях парка самолетов и личного состава 8-й воздушной армии за июль 1943 г.[173]

Подобный случай произошел и 21 июля еще с одним пилотом. После взлета на боевое задание на высоте 80 м в момент начала разворота на самолете Пе-2 под управлением младшего лейтенанта Таюрского отказал левый мотор. Прекратив разворот, летчик совершил посадку на горящем самолете. Выпрыгнув из самолета, экипаж успел удалиться на безопасное расстояние до момента взрыва бомб. Причину отказа двигателя установить не удалось вследствие взрыва самолета с боеприпасами[174].

17 июля началась Миусская наступательная операция Южного фронта. Главный удар наносили 5-я ударная, 2-я гвардейская и 28-я армии, вспомогательную роль выполняли части 51-й и 44-й армий. С аналогичными целями на Юго-Западном фронте в это же время проводилась Изюм-Барвенковская наступательная операция. Действия Южного и Юго-Западного фронтов координировал представитель Ставки Верховного главнокомандования Маршал Советского Союза А.М. Василевский.

Нанося авиаудары, советские летчики помогали прорывать немецкую оборону на Миусе. В первый день наступления немецкая авиация группами бомбардировщиков под прикрытием истребителей наносила встречные удары по боевым порядкам наступающих советских войск в районе Лысогорка, Куйбышево, Дьяково. Общевойсковым соединениям Южного фронта активно способствовала 8-я воздушная армия, которая в течение первого дня наступления силами 374 самолетов произвела 770 боевых вылетов[175]. Результаты первых часов наступления показывали необходимость подключения к операции резервных объединений и соединений.

Отличные показатели были в работе 74-го гвардейского штурмового авиаполка. 18 июля вышедшая на задание восьмерка Ил-2 под командованием Героя Советского Союза гвардии капитана М.И. Смильского атаковала вражескую колонну в районе Калиновки, поразив при этом 15 танков, до 25 автомашин и свыше 60 солдат противника. После отражения встречных атак со стороны пары Ме-109 группа гвардейцев-штурмовиков вернулась на свой аэродром.

На этом бои в небе над Миусом во второй день наступления не завершились. После успешного разгрома танковой колонны в районе Калиновки штурмовики 74-го гвардейского авиаполка вышли на второй боевой вылет пятеркой Ил-2 в район хутора Саур-Могильского. Прикрывая с воздуха позиции 5-й ударной армии в полосе Степановка-Мариновка – Саур-Могильский – высота 277,9 (Саур-Могила), боевое звено во главе с капитаном Смильским вновь нанесло удар по колонне автомашин, разгромило бензохранилище противника и отразило опасность удара с воздуха над двумя батареями полевой артиллерии фронта. За помощь наступающим частям военный совет 5-й ударной армии объявил благодарность летчикам 74-го гвардейского штурмового авиаполка[176]. В течение всего дня 18 июля авиация 8-й воздушной армии провела 19 боев в воздухе, сбив при этом 17 самолетов 4-го воздушного флота люфтваффе[177].

В течение 19 июля восьмерка штурмовиков Ил-2 из состава 74-го гвардейского авиаполка 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии четырьмя заходами снова нанесла удар по местам большого скопления танков и мотопехоты противника уже в районе Артемовки. Было подбито 2 танка, уничтожено 8 автомашин, а также до 45 солдат и офицеров противника. Однако в этот момент советских летчиков атаковала группа до 10 истребителей Ме-109, противник вел огонь еще двумя батареями зенитной артиллерии. Командир звена сумел выстроить свою группу в замкнутый круг, после чего удалось не только атаковать цель, но и вести оборону против атакующих немецких истребителей. В воздушном бою штурмовики 74-го гвардейского авиаполка уничтожили один Ме-109[178].

Командир звена 686-го штурмового авиационного полка А.П. Чубаров отмечал положение своей части в воздухе: «Отчетливо припоминаю боевой полет 20 июля 1943 года. В тот день наша группа в составе пяти Ил-2 вылетела в район ст. Камышеваха. Подойдя к цели, мы обнаружили скопление немецких танков, автомашин и заправочных средств. Ведущий лейтенант Е.А. Сухарев быстро перестроил группу „Ильюшиных“, которые стремительно атаковали противника. Немецкие захватчики с опозданием открыли огонь. Противотанковыми авиабомбами накрыли цель, затем снизились до бреющего полета и в упор расстреливали разбегавшихся в панике гитлеровцев. Нанеся врагу большой урон, наша группа в полном составе вернулась на свой аэродром»[179].

После того как Южный фронт своим правым крылом вклинился в глубину обороны противника на несколько десятков километров, немецким войскам потребовалось сорвать его наступление путем концентрированного контрудара во фланг наступающей группы. Советское командование уже было осведомлено о вражеской перегруппировке. В конце июля противник перебросил с харьковского направления к долине Миуса моторизованные дивизии СС «Дас Райх» и СС «Мертвая голова» из состава 2-го танкового корпуса СС под командованием П. Хауссера, а также 3-ю танковую дивизию. Постоянная авиаразведка частей 8-й воздушной армии помогала своевременно предупредить командование фронта о начале контрудара врага, а также препятствовать его продвижению.

Противник продолжал стягивать технику к линии соприкосновения с войсками Южного фронта. 30 июля в районе балки Бражникова сконцентрировалось около 70 танков, переброшенных из Курского выступа. Обнаружив место скопления вражеской техники, группа штурмовиков 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии под ожесточенным обстрелом десяти батарей зенитной артиллерии противника пятью заходами с прицельным сбрасыванием противотанковых авиабомб сожгла 25 танков и до 15 грузовиков. Возникло до 40 очагов пожаров.

Ситуация продолжала накаляться. Танки противника усиливали натиск на занятые позиции Южного фронта. Штурмовики 74-го гвардейского авиаполка группой из семи Ил-2 повторно атаковали до 40 танков и грузовиков в районе Первомайска. С трех заходов противотанковыми бомбами было уничтожено до 10 танков, 3 автомашины из состава моторизованной дивизии СС «Мертвая голова». Не смолкали 30 июля ожесточенные сражения в воздухе между 8-й воздушной армией Южного фронта и 4-м воздушным флотом люфтваффе. В результате 23 воздушных боев за день было потеряно 18 советских самолетов, но и противник потерял 27 самолетов[180].

Исход Миусской наступательной операции был предрешен. Общевойсковые соединения Южного фронта отходили на левый берег Миуса. Необходимо было не допустить прорыв противника через данный водный рубеж к востоку. 31 июля группа советских штурмовиков из семи экипажей под командованием гвардии капитана М.И. Смильского атаковала до 15 танков в балке Ольховчик. После нанесенных ударов по немецким танкам советские штурмовики столкнулись с группой Ю-87 численностью до 50 самолетов под прикрытием 20 истребителей Ме-109. Решительной атакой штурмовики отразили атаки мессеров и во взаимодействии с истребителями прикрытия разогнали «юнкерсов», заставив их хаотично сбросить бомбы, часть которых попала на немецкие позиции. В процессе воздушного боя было уничтожено 4 вражеских самолета. В районе Покрово-Киреево группой было выведено из строя до 12 танков и 7 грузовиков противника[181]. Имея ряд заслуг по отражению вражеского натиска на миусских рубежах с воздуха, Герой Советского Союза М.И. Смильский был признан лучшим штурмовиком Южного фронта.

«31 июля 1943 года мы вылетели на уничтожение немецких танков, автомашин и артиллерийских орудий, сосредоточившихся в районе села Семеновского, – вспоминал младший лейтенант А.П. Чубаров. – Нас встретили „мессершмитты“. Сопровождавшие „Ильюшиных“ восемь истребителей завязали бой с мессерами, отогнали их от штурмовиков. По команде ведущего группы старшего лейтенанта В.П. Фурсова мы перестроились в круг и сделали на цель пять заходов. Около села возникло 12 очагов пожаров. Группа „Ильюшиных“ потерь не имела»[182].

Большими усилиями войска Южного фронта сдерживали натиск противника. Непрерывные вражеские атаки продолжались. Сотни немецких танков вытесняли с последних занятых рубежей советские соединения, некоторые из них, сражаясь до конца, попадали в окружение. Командующий фронтом генерал-полковник Ф.И. Толбухин получил официальное разрешение из Ставки ВГК на отвод войск. 8-я воздушная армия выполняла прикрытие отхода общевойсковых соединений фронта.

В сложной боевой обстановке 6-я гвардейская авиадивизия героически отражала авианалеты люфтваффе. Так было 1 августа, когда группа 73-го гвардейского истребительного авиаполка, состоящая из девяти Як-1, по тревоге вылетела на прикрытие своих войск в район населенных пунктов Мариновка и Степановка. Отважная летчица Л.В. Литвяк приняла воздушный бой с превосходящей по численности вражеской группой Ме-109. Одновременно с этим Литвяк вела атаки в группе на цепи бомбардировщиков Ю-88 численностью до 30 самолетов. В неравном бою советские истребители сбили два немецких самолета, один мессер и один «юнкерс». Младший лейтенант Л.В. Литвяк с задания не вернулась. Командир полка представил ее к званию Героя Советского Союза, но высшая награда была заменена на орден. И только лишь в 1990 г. ей было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Она была похоронена неподалеку от места воздушного сражения – в селе Дмитриевка[183].

На завершающем этапе операции советские летчики не оставили противнику шансов на реванш, хотя Южный фронт и не смог тогда закрепить достигнутые результаты. 2 августа штурмовики 74-го гвардейского авиаполка группой 18 самолетов Ил-2 с нескольких заходов, отражая атаки истребителей, уничтожили 14 танков и 11 автомашин из состава танковых дивизий СС, одно из попаданий бомб пришлось на склад с боеприпасами, был также подавлен огонь двух батарей зенитной артиллерии.

Сражения на земле и в небе в период Миусской наступательной операции 1943 г. были крайне тяжелыми. В течение июля воины 8-й воздушной армии в ходе 275 воздушных сражений сбили 243 самолета (см. табл. 2). В советских авиа ционных полках было потеряно в боях 135 самолетов, погибло 134 летчика (см. табл. 3).

Таблица 2. Сведения о проведенных боях частями 8-й воздушной армии и потерях противника в июле 1943 г.[184]

Таблица 3. Боевые потери парка самолетов и личного состава 8-й воздушной армии за июль 1943 г.[185]

В начале августа 1943 г. шла подготовка к Донбасской стратегической наступательной операции. Южному фронту в прежнем составе войск требовалось правым флангом нанести главный удар в направлении Сталино, сломить оборону противника на реке Миус и развить успех на запад. С севера на территории Донбасса в операции с Южным фронтом тесно взаимодействовал Юго-Западный фронт.

Перед наступлением состав 8-й воздушной армии был таким: 7-й штурмовой авиакорпус, 1-я штурмовая, 6-я истребительная, 270-я ночная бомбардировочная гвардейские авиадивизии. Кроме того, 21 августа в подчинение 8-й воздушной армии Южного фронта была передана 9-я гвардейская истребительная авиационная дивизия, части которой сыграли большую роль в прорыве Миус-фронта.

18 августа войска Южного фронта перешли в наступление. Наибольший успех достигли соединения 2-й гвардейской и 5-й ударной армий, они продвинулись к западу на 8–10 км. Советские летчики разрушали вражеские укрепления, массовые скопления военной техники. В воздушных боях первых дней наступления сражались лучшие пилоты 8-й воздушной армии, ценой своей жизни они прокладывали путь на запад. В момент напряженного боя первого дня наступления в небе над городом Снежное в последний раз отличился Герой Советского Союза майор Г.П. Кузьмин – заместитель командира 9-го гвардейского истребительного авиаполка 6-й гвардейской истребительной авиадивизии. В разгар воздушного боя майор Кузьмин одержал победу над вражеским самолетом. Через некоторое время его самолет был сбит немецким зенитным орудием, летчик-герой погиб, падая на горящем парашюте[186].

Посредством стягивания дополнительных резервов из танковых соединений противник пытался закрыть пробитую брешь в своей обороне, направив мощный контрудар против 4-го гвардейского механизированного корпуса. В этом сражении немецким войскам активно способствовал 4-й воздушный флот люфтваффе. Группы советских истребителей и штурмовиков неоднократно громили вражеские воздушные суда, направленные на срыв наступательной операции советских войск. В таких попытках силы люфтваффе несли значительные потери от советской авиации. Только за 18 и 19 августа летчики 8-й воздушной армии произвели 2324 самолето-вылета, уничтожив и повредив значительное количество немецкой боевой техники, а также подавили до 20 батарей полевой артиллерии и минометов. В воздушных боях первых двух дней наступления было уничтожено до 50 самолетов противника[187].

20 августа для недопущения дальнейшего продвижения советских войск противник в воздухе наращивал действия своей авиации группами от 20 до 80 самолетов. Наибольшим бомбовым ударам с воздуха подвергались районы населенных пунктов Дмитриевка, Калиновка, Мариновка, Артемовка, Колпаковка, Куйбышево и др. В этот день в неравном бою погиб заместитель командира эскадрильи 9-го гвардейского истребительного авиаполка Герой Советского Союза старший лейтенант Е.П. Дранищев.

Прибывшая с Кубани 9-я гвардейская истребительная авиадивизия вскоре вступила в воздушные бои над территорией наступательных действий Южного фронта. В составе прославленной дивизии на Миусе сражался и известный советский летчик-ас 16-го гвардейского истребительного авиаполка, будущий трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин. «Полк перелетел в район Донбасса, – вспоминал А.И. Покрышкин до начала прорыва. – Августовская жара, грозы, высокое, пепельного цвета небо, пыльные дороги, духота южных ночей, хорошо знакомый маршрут, пролегавший через Тихорецкую, Ростов, Новочеркасск, – всё это напоминало ветеранам нашего полка о прошлогоднем лете. Сегодня мы летели на другой участок фронта, чтобы громить, гнать врага на запад. Мы чувствовали в себе силу, уверенность, ждали решительных боев, победоносных наступлений нашей армии»[188]. К тому моменту Покрышкин совершил 441 боевой вылет, принял участие в 95 воздушных боях, лично уничтожил 34 вражеских самолета, а также в группе сбил 6 воздушных машин противника. Множество героических подвигов на Миусе совершили и другие летчики 8-й воздушной армии.

В результате успешных действий Южного фронта в ходе первых дней наступления противник вынужден был отступить за реку Крынку и закрепиться в районе Успенской. Танкисты и кавалеристы стали стремительно продвигаться по вражеским тылам. Над 29-м немецким армейским корпусом Э. Бранденбергера нависла угроза окружения. Пытаясь ослабить давление на таганрогскую группировку вермахта, противник решил отвлечь силы правого фланга Южного фронта к северу. 23 августа в район Саур-Могилы прибыли передовые части 13-й немецкой танковой дивизии, которые с ходу вытеснили советские соединения из хуторов Криничка и Семёновский. Остановить дальнейший прорыв противника помогли советские летчики. При содействии штурмовых и бомбардировочных авиаполков 8-я воздушная армия, сопровождая 4-й гвардейский механизированный корпус, нанесла мощные удары в ответ на контратаки противника[189].

24 августа возросла интенсивность работы 4-го воздушного флота люфтваффе, который прикрывал с воздуха передислокацию наземных войск вермахта. Было отмечено не менее 300 немецких самолето-вылетов. Советская авиация, пользуясь преимуществом в ночных бомбардировщиках, нанесла массированный бомбовый удар по позициям противника около станции Сухая Крынка. Серия возгораний и пожаров от ответных авианалетов 8-й воздушной армии стали ориентиром для координации ночных атак советских летчиков. В небе разворачивались и воздушные бои. В тот день наши пилоты произвели 23 групповых воздушных боя, в ходе которых было уничтожено 14 самолетов люфтваффе. Потери советской авиации составили 17 самолетов[190].

В течение 27 августа советские истребители провели 16 воздушных боев и сбили 15 вражеских самолетов. На подступах к Таганрогу экипажи 270-й бомбардировочной авиадивизии действовали по точкам массового скопления противника в порту, в море и по переправам через Миусский лиман[191].

Показательным был воздушный бой 28 августа, в котором главную роль сыграли летчики 104-го гвардейского истребительного авиаполка. В момент сопровождения своих войск в районе Амвросиевки советские пилоты увидели группу Ю-87 под прикрытием шести Ме-109, выполнявших разворот. Благодаря решительным действиям офицеров-гвардейцев удалось уничтожить четыре Ме-109. Один из сбитых немецких самолетов упал на цементный завод в Амвросиевке. Бомбардировщики Ю-87 беспорядочно сбросили бомбы и ушли со снижением на запад[192].

Продолжались воздушные бои и 29 августа, когда летчики 8-й воздушной армии активно прикрывали с воздуха наступление казаков, танкистов и пехотинцев. Противник всячески пытался сорвать рейд 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса и раз за разом совершал авианалеты на позиции наступающих кавалеристов. В тот день ударная группа из шести «Аэрокобр» во главе с командиром 104-го гвардейского истребительного авиаполка 9-й гвардейской истребительной авиадивизии Героем Советского Союза подполковником В.Г. Семенишиным вылетела на боевую задачу. В составе данной группы находилась пара истребителей под командованием Героя Советского Союза капитана В.М. Дрыгина, цель которой заключалась в прикрытии атакующих самолетов в своей группе. В районе Марьевки и Амвросиевки советские летчики получили сигнал из пункта управления, что с запада подходит группа немецких «юнкерсов». Всего насчитывалось около 40 бомбардировщиков люфтваффе, идущих группами по девять единиц друг за другом.

Ударная четверка во главе с В.Г. Семенишиным приблизилась к одной из девяток и в первой схватке сбила один Ю-88, а затем вышла на атаку следующей группы налетчиков. Пара капитана В.М. Дрыгина и старшего лейтенанта А.А. Румма получила указание с целью включения в работу для атаки вражеских бомбардировщиков. Через некоторое время Дрыгин сбил один Ю-88, но ситуация ухудшилась после приближения группы Ме-109. Некоторое время советским летчикам удавалось отражать атаки противника. Подошедшая еще одна группа мессеров усилила давление на гвардейцев, подбив при этом два советских самолета. Третий советский самолет также попал под огонь.

Герой Советского Союза В.М. Дрыгин вспоминал тот воздушный бой: «…один из них открыл огонь по моему самолету с большой дистанции, и кабина была снесена пулеметной очередью, а разорвавшийся над головой снаряд превратил в кровавое месиво правую сторону лица, оглушил, ранил в голову, и я ушел к земле… Я же на поврежденном самолете, истекая кровью, стремился дотянуть дальше к своим войскам, зная, что они вклинились в расположение противника какой-то узкой полосой… Дотянув до колхозных земель Алексеевки, я уже не приземлился на своем самолете, а упал. В бессознательном состоянии я находился в смятом самолете с заклинившейся дверкой кабины. Бойцы наземных войск разрубили кабину и вытащили меня из самолета. Когда я очнулся и немного пришел в себя, то первое, что я услышал, были слова бойцов, разглядевших на моей груди звезду Героя: „Какое право имел немец сбивать Героя Советского Союза?“ В Алексеевке в медсанбате мне оказали первую помощь, а затем отправили в сборный пункт, а далее в полевой госпиталь в Лысогорку»[193]. Благодаря своевременным действиям летчиков 9-й гвардейской истребительной авиадивизии удалось рассеять в воздухе группы бомбардировщиков противника, это позволило казачьему корпусу без промедления начать разгром отступающей таганрогской группировки немцев.

В течение всего августа в период подготовки и в ходе наступательного прорыва советские летные части и соединения произвели почти 16 тыс. боевых вылетов, в ходе которых на вражеские объекты было сброшено несколько сот тонн осколочных и фугасных бомб, а также более 55 тыс. противотанковых бомб, около 12 тыс. реактивных снарядов нашли свои цели в местах скопления сил и средств противника[194].

Прорыв миусских рубежей противника в конце августа 1943 г. ознаменовался окончательным освобождением донского региона. Общевойсковые армии Южного фронта при поддержке 8-й воздушной армии смогли преодолеть многочисленные препятствия, в том числе и массированные удары с воздуха. Только за последние две декады августа 1943 г. на сухопутные войска Южного фронта пришлось почти 9 тыс. самолето-вылетов эскадрилий люфтваффе. Эти данные говорят о большом числе воздушных атак противника на Миусе по сравнению с соседними фронтами. Благодаря слаженным действиям 8-й воздушной армии Южному фронту удалось сломить один из наиболее укрепленных вражеских рубежей в период Великой Отечественной войны – Миус-фронт. Здесь свои лучшие качества проявили летчики-асы – Герои Советского Союза, такие как А.И. Покрышкин, А.В. Алелюхин, Амет-Хан Султан, В.М. Голубев, В.В. Лавриненков, Д.Б. Глинка, В.С. Ефремов, Л.В. Литвяк, В.Г. Семенишин, В.М. Дрыгин и многие другие. Были и те, кто не получил звезду Героя, но проявили себя достойно такому званию в боевых вылетах в небе над Миусом.