В середине февраля на Миусе произошло еще одно сражение, основную роль в котором ценой больших потерь сыграла 300-я (с 17 апреля 1943 г. – 87-я гвардейская) стрелковая дивизия. Как и многие другие соединения, вошедшие в состав Южного фронта второго формирования, перед этим она прошла изнурительные бои под Сталинградом и на Дону.

Нацеленная на взятие Ростова, 300-я стрелковая дивизия с 12 января по 11 февраля 1943 г. вела бои за станицу Раздорскую. Ее потери в этих боях превысили 2000 бойцов и командиров[126]. В боях за станицы Бессергеневскую и Заплавскую дивизия потеряла еще 240 человек убитыми и ранеными. Большие потери личного состава связаны в первую очередь с острым недостатком боеприпасов, отсутствием поддержки авиацией и танками, малым количеством полевой артиллерии и минометов. Несмотря на собственные потери, воинами дивизии был нанесен большой урон противнику. За время боев на донском рубеже, с 10 января по 10 февраля, было убито 305 солдат и офицеров противника, рассеяно и частично уничтожено свыше одного пехотного полка (около 3000 чел.), подбито и уничтожено 6 танков, 2 орудия, 11 пулеметов, 11 автомашин с пехотой, 8 повозок, 1 бронемашина, а также огнем артиллерии подавлено 4 артиллерийских и 5 минометных батарей и 3 шестиствольных миномета[127]. Действительное состояние не только 300-й дивизии, но и всех частей и соединений Южного фронта, подходивших к Миусу в середине февраля, было таково, что они уже не имели достаточных наступательных возможностей.

Основной ударной силой 300-й стрелковой дивизии на всем протяжении наступления являлись 1049, 1051, 1053-я стрелковые и 822-й артиллерийский полки. Командующий 2-й гвардейской армией гвардии генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер приказал комдиву 300-й стрелковой дивизии подполковнику К.Я. Тымчику развивать наступление в направлении станицы Мелиховской, хутора Привольного и высоты 120,0, чтобы овладеть Привольным и слободой Красюковской. Выполняя приказ, дивизия к исходу 12 февраля вышла на рубеж реки Грушевки и тремя полками сосредоточилась в хуторе Привольном, северной и южной частях слободы Красюковской. Противник, продолжая отходить в западном направлении, арьергардными частями закрепился в слободе Родионово-Несветайской и оказывал упорное сопротивление[128]. 1051-й стрелковый полк с востока и 1053-й стрелковый полк с юга в течение нескольких часов вели бои, отразив несколько контратак противника, и к 16:00 14 февраля овладели райцентром – Родионово-Несветайской слободой.

Во второй половине дня 15 февраля дивизия во взаимодействии с частями 5-й ударной армии заняла слободу Большекрепинскую. За последнее время интенсивные марши истощили лошадей и переутомили личный состав дивизии. Из-за отсутствия горючего тылы дивизии отстали и к середине февраля находились еще в Семикаракорской – в 100 км от линии фронта. Подвоз осуществлялся гужевым транспортом, с недостаточным количеством лошадей и повозок вследствие больших потерь. Обеспечение боевых подразделений боеприпасами, особенно минами и снарядами, было недостаточным. Подавить вражеские огневые точки было нечем, а легкое стрелковое оружие малочисленной пехоты было бессильным против танков, броне машин, минометов немецких арьергардов и групп при крытия.

Утром 16 февраля дивизия выступила из Большекрепинской в направлении села Большая Кирсановка к рубежу реки Миус. Через сутки, к рассвету 17 февраля, 1053-й полк с боями занял населенный пункт Новомарьевка, 1049-й полк – хутор Полиев, 1051-й полк – хутор Русско-Сидоровский. Днем авангарды полков подошли к Большой Кирсановке, высотам 108,7 и 89,0 и приостановились, встретив там мощный организованный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь[129].

На этом участке проходила излучина реки Миус. На высоком правом берегу реки располагалась немецкая колония Новая Надежда (ныне поселок Надежда) Матвеево-Курганского района, в которой до своей депортации в сентябре 1941 г. проживали этнические немцы. Рядом с ней, на левом берегу Миуса, находилось село Большая Кирсановка и западнее, на правом берегу, населенные пункты Алексеевка и Александровка.

Противник, оставив к вечеру 17 февраля Большую Кирсановку без боя и сопротивления, отошел на правый берег Миуса и занял рубеж Кучерово – высота 73,1–Новая Надежда – Алексеевка – Александровка – высота 115,2. Перед 300-й стрелковой дивизией стояла задача – ударом с северо-востока и с востока овладеть Новой Надеждой.

На тот момент в северной части Новой Надежды держали оборону подразделения 336-й пехотной дивизии вермахта, куда и пришелся основной удар полков 300-й стрелковой дивизии. Соединения вермахта организовали здесь цепь траншей, оборудованных огневыми точками с отводами в жилые помещения. Имея всего одну улицу, находясь на возвышенности, Новая Надежда была, по сути, опорным пунктом противника.

В районе Александровки и Алексеевки рубеж охраняли несколько подразделений 384-й пехотной дивизии вермахта. Некоторые части 384-й пехотной дивизии на тот момент находились еще в колонии Густафельд; узнав о советском прорыве, они получили задачу скорейшего выдвижения к Миусу. Вследствие этого одна рота 534-го гренадерского полка 384-й пехотной дивизии численностью 60 чел. была отправлена на помощь 336-й пехотной дивизии вермахта с целью закрытия образовавшейся бреши на линии фронта между Алексеевкой и Новой Надеждой. Вскоре туда отправились и другие немецкие подразделения.

В 7:00 18 февраля полки 300-й стрелковой дивизии возобновили штурм этого рубежа. Противник в полосе своей обороны на участке Алексеевка – Новая Надежда – высота 73,1 сосредоточивался для контратаки. Имея ходы сообщения в полный профиль (полный рост), блиндажи, пулеметные окопы, дзоты, оборудованные наблюдательные пункты, прочные заграждения и минные поля, противник оказывал упорное сопротивление наступающим частям 300-й стрелковой дивизии, подтягивая новые силы и технику. В ходе ожесточенного боя 1049-й стрелковый полк первым ворвался в Новую Надежду и продолжал отражать непрерывные контратаки противника с высот 109,7, 73,1 и Алексеевки. Бойцы подразделения во главе с заместителем командира 2-го стрелкового батальона 1049-го стрелкового полка старшим лейтенантом И.П. Семеновым в течение дня уничтожили 150 военнослужащих противника и минометным огнем подавили работу трех немецких станковых пулеметов[130].

Подойдя к Новой Надежде, 822-й артиллерийский полк под командованием майора К.В. Кульчицкого развернул два дивизиона для поддержки стрелковых полков. Сосредоточенным огнем артиллерии батарей с дистанции 1,5 км расстреливались огневые точки противника и его живая сила. В результате артиллерийского огня было убито и ранено более двух взводов пехоты противника, подавлен огонь минометной батареи 105-мм орудий, в том числе один миномет уничтожен, разбита автомашина с оружием, два станковых и три ручных пулемета, уничтожено и рассеяно из окопов до 300 чел. противника[131]. В ходе атак советского гарнизона артиллеристами был сожжен один вражеский танк, второй танк подбит, было также подбито самоходное орудие[132]. В течение суток 822-й артиллерийский полк израсходовал 264 снаряда 76-мм орудий. По соседству артиллеристы истребительно-противотанковой батареи 45-мм орудий 1049-го полка в течение дня отбили четыре вражеские атаки. С наступлением ночи противник предпринял еще одну танковую атаку. Ведя огонь прямой наводкой, батарее удалось подбить головной немецкий танк и уничтожить до 30 чел. противника[133].

Поддерживая части 49-й гвардейской стрелковой дивизии на южной окраине села Александровка, 1053-й стрелковый полк понес потери и отошел в окрестности Новой Надежды для приведения себя в порядок, там же остановился и 1051-й стрелковый полк. В бою у Алексеевки отличился красноармеец В.И. Криворушев. Он подполз к огневой точке противника и очередью автомата ее уничтожил. Неоднократно пробираясь вглубь немецкой обороны у Новой Надежды, Криворушев в одном из таких рейдов забросал гранатами вражеский блиндаж, уничтожив находившихся там солдат противника, сам боец получил ранения. Отчаянно тогда сражался и командир отделения 3-й минометной роты 82-мм орудий сержант М.Н. Веденеев. В том бою между Алексеевкой и Новой Надеждой, будучи раненным в руку, когда бойцы из его расчета были выведены из строя, Веденеев сам вел минометный огонь по немецким укреплениям, уничтожив до 20 чел. противника. Расчетом находившейся неподалеку 1-й минометной роты 82-мм орудий было отражено две контратаки, уничтожено до двух рот пехоты, а также разбито две автомашины противника[134]. С наступлением темноты немцы подожгли один из домов, чтобы осветить местность, после чего открыли мощный ружейно-пулеметный огонь по атакующим частям красноармейцев.

Выбитый из Новой Надежды противник расположился на подготовленном рубеже по восточным и южным скатам высоты 73,1, вдоль овчарни и двух курганов, что в километре северо-восточнее Новой Надежды и Алексеевки. В ночь на 19 февраля немцы сосредоточили свыше одного полка пехоты, значительное число которого составляли автоматчики. Наблюдением было отмечено три минометные батареи, зенитное орудие, множество пулеметных точек, данная группировка поддерживалась 6 танками и 4 бронемашинами.

Согласно приказу командира 13-го гвардейского стрелкового корпуса гвардии генерал-майора П.Г. Чанчибадзе, после овладения правым берегом Миуса 300-й стрелковой дивизии следовало наступать на населенные пункты Первомайский и Успенский.

В 07:00 19 февраля противник начал контратаковать Новую Надежду. Немцы пытались взять в клещи советский гарнизон с трех направлений, обходя населенный пункт с высоты 73,1 и с нескольких высот к северу от Новой Надежды. Вражеская контратака сопровождалось плотным минометно-артиллерийским огнем. Несмотря на попытки противника с ходу взять позиции в Новой Надежде, советским частям удалось отразить натиск. В 11:00 немцы начали повторную контратаку, в ходе которой снова были потеснены советским гарнизоном. В 15:00 силы вермахта подтянули 6 танков, 4 бронемашины и 4 самоходные пушки и в 15:30 открыли плотный огонь из своих орудий. В ходе третьей атаки противника на Новую Надежду двигалась группировка общей численностью до 500 чел.

Бой разгорался с новой силой. Артиллеристы 300-й стрелковой дивизии посредством 20 орудий поддерживали действия стрелковых частей. Противник усиливал натиск, но части дивизии упорно держались на занятых позициях. В моменты отражения немецкой контратаки 7-я батарея 822-го артиллерийского полка вела огонь прямой наводкой по немецким танкам, самоходкам и автомашинам с дистанции 50 метров. Вскоре артиллеристы израсходовали все боеприпасы. К этому времени противник с двух сторон сжимал вокруг них клещи окружения[135].

Подразделения 1049-го стрелкового полка стали отходить на левый берег Миуса, после чего командир 7-й батареи лейтенант Н.А. Власов приказал отходить своим бойцам в юго-восточном направлении на окраину Новой Надежды. Выполняя отход, под плотным огнем орудий противника погиб командир 1-го огневого взвода 7-й батареи старший сержант В.А. Киктев. Кольцо окружения суживалось с каждой минутой, и вскоре пути отхода взвода были закрыты, боекомплект к орудиям полностью иссяк. Более двух часов артиллеристы вели неравный бой в окружении из карабинов, ни один из бойцов не оставил позиции, каждый из них отстреливался до последнего патрона. К 18:00 противник подавил сопротивление советского гарнизона и овладел Новой Надеждой.

Все 15 артиллеристов из 7-й батареи 822-го артполка остались в зоне действия противника. С поля боя не вышли: старший сержант В.А. Киктев; красноармейцы И.П. Рящиков, В.П. Можаев, И.Н. Корягин, С. Шадыбаев, М.И. Солодухин, С.И. Ваганов, Т. Таджикулов, А.А. Багайчук, В.Ф. Перешеин, Н.Н. Бычков, С.М. Крысов, Д.Н. Филатов, П.Ф. Чечушков, Х.М. Хайрулин. Многие из них попали в плен[136].

Противник потерял убитыми и ранеными от огня орудий 7-й батареи более двух взводов пехоты, было уничтожено 5 пулеметных точек. Батарея потеряла в окружении: 17 лошадей, два 76-мм орудия, 15 карабинов, один бинокль, одну буссоль и две повозки.

Многие пехотинцы и артиллеристы 300-й стрелковой дивизии проявляли образцы героизма. В этом бою отличился командир орудия 7-й батареи старший сержант Х. Халмурзаев, который, руководя огнем своего расчета, прямой наводкой уничтожил минометную батарею врага[137]. В момент отражения вражеской контратаки бойцы 4-й батареи под командованием лейтенанта Адаменко уничтожили до 50 немецких солдат и офицеров, подавили пулеметный огонь в двух дзотах[138].

При отходе частей 1051-го стрелкового полка со стороны Алексеевки ответственный секретарь партбюро полка старший лейтенант С.К. Кузиненко в сложный момент сумел организовать эвакуацию четырех орудий, 18 повозок с боеприпасами и 40 чел. раненых[139].

В течение второго дня штурма Новой Надежды было много раненых и убитых красноармейцев. Бойцы санитарных рот выполняли свои задачи под шквальным огнем противника. Санитар 1051-го стрелкового полка В.В. Воеводин вынес в тот день с поля боя 12 раненых бойцов с их личным оружием. Автоматчик того же полка Д.В. Жуков, заметив поблизости выход из строя расчета пулемета системы Максима, сам залег за станковый пулемет и огнем отражал атаки противника, этим способствовал закреплению передового отряда красноармейцев на краю Новой Надежды.

Прорвавшись на северную окраину населенного пункта, бойцы минометной роты 1051-го полка Некрасов и Завьялов в одном из домов установили свой миномет и начали вести огонь по врагу. Израсходовав все боеприпасы к орудию, минометчики начали прикрывать левый фланг полка огнем из автоматов, куда стала прорываться группа немцев. Бойцам удалось уничтожить 12 чел. противника[140]. В момент выхода из строя орудийного расчета 45-мм пушек замковый батареи Ф.А. Сергеев, оставшись один у орудия, прямой наводкой подавил огонь противника в трех дотах, в каждом из которых находились по 10–12 немецких автоматчиков[141].

Серией атак немецкой пехоте удалось остановить атаку советских полков в северной и восточной окраине Алексеевки, что существенно облегчило наступление сюда 23-й танковой дивизии противника. Бойцы 1049-го стрелкового полка, занявшие штурмом южный край Новой Надежды, были атакованы с востока от Алексеевки, в результате чего советские части не смогли здесь закрепиться. Мощный контрудар противника пришелся с направлений высот с отметками 73,1, 91,6 и Алексеевки силами до батальона пехоты с 6 танками, 4 бронемашинами, 4 самоходными орудиями, при поддержке 3 артиллерийских и 2 минометных батарей. Всего за день немцы провели десять атак по вытеснению советского гарнизона из Новой Надежды[142]. Отдельные пехотинцы и артиллеристы отошли на восточный берег Миуса. По неполным данным, за два дня потери 300-й дивизии составили 292 человека убитыми и ранеными. Многие раненые и убитые бойцы так и остались на поле сражения в Новой Надежде. Впервые за последний месяц наступление фактически переросло в жесткую оборону[143].

В немецких документах на награждение Рыцарским крестом Железного креста командира 3-го батальона 534-го гренадерского полка 384-й пехотной дивизии обер-лейтенанта Хайнц-Отто Фабиана отмечались его заслуги по вытеснению частей 300-й стрелковой дивизии из Новой Надежды: «Утром 19.02.1943 г. противник дополнительными частями усилил свои войска в восточной окраине Новой Надежды. Эти силы в конечном итоге увеличатся и будут включать 1-й и 2-й батальоны 1051-го стрелкового полка и 3-й батальон 1049-го стрелкового полка, всего около 700 человек. После отличной подготовки обер-лейтенант Фабиан и его войска вместе с другими частями дивизии в 14:30 штурмовали восточную часть Новой Надежды. Были понесены минимальные потери. Этим действием положение было восстановлено, на этот раз навсегда. В ходе боев в Новой Надежде 19.02.1943 г. противник потерял более 100 человек убитыми и 46 пленными. В этом бою также были захвачены 4 полевых орудия 76,2-мм, 7 противотанковых орудий, 1 зенитное орудие, многочисленные пулеметы и другое стрелковое оружие»[144].

Командир взвода 76-мм противотанковых орудий 1049-го стрелкового полка лейтенант И.Г. Кобылянский вспоминал о том штурме: «В середине февраля, продвигаясь по северо-западной части Ростовской области, мы вышли к левому берегу реки Миус. На противоположном холмистом берегу виднелись несколько домов немецкой колонии Новая Надежда… По тому, как был организован огонь встретившего нас противника, чувствовалось, что немцы пытаются закрепиться в населенном пункте. Пехотинцы нашего полка, не знавшего поражений вот уже больше месяца, с ходу приблизились к Новой Надежде, укрылись от огня в русле замерзшего Миуса, а затем поднялись в атаку. Им удалось вытеснить противника из нескольких окраинных домов села, дальнейшее продвижение стало невозможным из-за понесенных потерь и усилившегося огня немцев»[145]. Имея большие потери в стрелковых подразделениях, командир 300-й стрелковой дивизии подполковник К.Я. Тымчик решил пополнить стрелковые роты частью личного состава из тыловиков и обозников[146].

Утром 20 февраля, приняв от 3-й гвардейской стрелковой дивизии боевой участок, части 300-й стрелковой дивизии перешли к обороне левого берега Миуса в полосе Большая Кирсановка – Новая Надежда[147]. В течение 20 и 21 февраля части 300-й стрелковой дивизии пытались выполнить приказ командира корпуса гвардии генерал-майора Чанчибадзе и вновь овладеть рубежом, который был плотно насыщен огневыми средствами с проволочными заграждениями и минными полями. Боевая группа частей 384-й пехотной дивизии вермахта при поддержке 3 артиллерийских и 3 минометных батарей, 2 самоходных артиллерийских установок и 2 автоматических зенитных пушек типа «Эрликон» при бомбо-штурмовых ударах авиации отбрасывала шквальным огнем и контратаками малочисленные стрелковые роты от Новой Надежды на восточный берег Миуса. Только за 21 февраля 300-я стрелковая дивизия потеряла 102 человека. В тот день были убиты начальник 5-го отделения штаба 300-й стрелковой дивизии старший лейтенант Гуров и его помощник лейтенант Шанев. Было потеряно также 8 лошадей, 2 станковых и 2 ручных пулемета. К 18:00 в 1049-м стрелковом полку оставалось 18 активных штыков, в 1051-м – 28, в 1053-м – 34, а всего в девяти батальонах дивизии – 80 активных штыков!

По оперативным данным штаба дивизии, противник потерял до роты пехоты. Обеспеченность 300-й стрелковой дивизии на 21 февраля 1943 г. была таковой: боекомплектов и материальных средств: снарядов 122-мм гаубиц – 0,05 %; снарядов 76-мм дивизионной артиллерии – 0,15 %; снарядов 76-мм полковой артиллерии – 0,12 %; снарядов 45-мм ПТО – 0,5 %; мин 120-мм – 0,15 %; мин 82-мм – 0,1 %; мин 50-мм – 0,1 %; винтовочных патронов 7,62-мм – 0,42 %; ГСМ – 0 %[148]. Обеспеченность конского состава продфуражом отсутствовала. Все ресурсы для кормления лошадей были израсходованы. Кормление лошадей производилось за счет сбора травы и бурьяна и частичного ввоза сена из отдельных районов[149].

В ночь с 21 на 22 февраля немецкие войска усилили позиции в районе овчарни на высоте 73,1. Вражеские окопы заполнили автоматчики. Также советской разведкой было замечено движение колонны для усиления гарнизона из Густафельда в Новую Надежду в количестве 15 грузовых машин, 20 груженых повозок и около 300 солдат и офицеров. По боевым порядкам 300-й стрелковой дивизии активно работала немецкая авиация[150].

Рубеж обороны 1053-го и 1051-го стрелковых полков на западных опушках рощ вдоль левого берега Миуса в ночь на 23 февраля подвергся атакам со стороны отдельных разведгрупп противника. Батареи полковых орудий и 45-мм противотанковых пушек, в свою очередь, вели огонь по позициям противника на рубеже высота 73,1–Новая Надежда – Алексеевка. Согласно боевым донесениям 300-й стрелковой дивизии, в период с 18 по 23 февраля противник понес потери в количестве до 300 солдат и офицеров, из них 15 снайперов. Кроме того, были подбиты танк и автомашина противника. Артиллеристам дивизии порой приходилось вести огонь с открытых огневых позиций, в тяжелые моменты боя орудия 822-го артполка стреляли прямой наводкой.

Ночью 23 и 24 февраля разведгруппы стрелковых полков в попытках проникнуть через передний край обороны в Алексеевке, Новой Надежде и хуторе Кучерово попадали под плотный огонь противника. Приказом командира 13-го гвардейского стрелкового корпуса гвардии генерал-майора П.Г. Чанчибадзе частям 300-й дивизии следовало совместно с 9-м полком 3-й гвардейской стрелковой дивизии прочно удерживать левый берег Миуса в своей полосе обороны[151].

Под покровом ночи, в условиях стрелково-пулеметного и минометно-артиллерийского обстрелов, красноармейцы усовершенствовали свои позиции, в первую очередь проводили рытье окопов и траншей полного профиля. В это время 822-й артиллерийский полк метким огнем в районе Кучерово разбил 6 огневых точек с пулеметными расчетами и уничтожил до 20 человек личного состава. 25 февраля командир 300-й дивизии подполковник Тымчик на совещании поручил командирам частей организовать постройку прочных фортификационных укреплений, в том числе и противотанковую оборону на опасных участках, чтобы суметь удержать этот рубеж[152]. В течение дня 822-й артполк с артиллерией стрелковых полков 300-й стрелковой дивизии поддерживал действия 49-й гвардейской стрелковой дивизии в районе Александровки. Совместным огнем были отбиты танковые контратаки противника. Немецкая авиация продолжала наносить бомбо-штурмовые удары по боевым порядкам полков и расположению штаба дивизии в Большой Кирсановке. В результате налета погиб один человек, шесть человек получили ранения.

К вечеру 26 февраля подполковник Тымчик отдал приказ растянуть фронт дивизии в сторону левого фланга с целью сменить 9-й гвардейский стрелковый полк на участке перекрестка дорог в районе Алексеевки, высоты 115,2 и хутора Ясиновского, чтобы исключить возможность прорыва противника на восточный берег Миуса[153]. К полуночи части дивизии выполнили приказ комдива. К этому времени весь малочисленный состав 300-й дивизии был выдвинут на передовую, что наглядно показывает положение частей дивизии на 27 февраля. На правом фланге 1053-й стрелковый полк со 2-м дивизионом 822-го артиллерийского полка и с взводом 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона оборонял Большую Кирсановку и участок фронта к юго-востоку от Новой Надежды. В составе 1053-го полка оставалось 457 бойцов и командиров, действующих в строю бойцов – 240 человек, активных штыков – всего 51 человек. В центре боевых порядков 1049-й стрелковый полк вместе с 3-м дивизионом 822-го артиллерийского полка оборонялся в километре восточнее Новой Надежды и Алексеевки. Всего в составе полка – 446 человек личного состава, в трех батальонах – 206 бойцов и командиров, активных штыков – 34 человека.

На левом фланге расположился 1051-й стрелковый полк вместе с 1-м дивизионом 822-го артиллерийского полка и двумя взводами 266-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона и оборонялся на рубеже 1 км юго-восточнее Новой Надежды и до восточных скатов высоты 115,2. Всего в составе полка 454 человека, в ба таль онах – 277 бойцов и командиров, активных штыков –53 человека[154].

В течение суток 27 февраля 6-я батарея 822-го артполка вела огонь из 122-мм орудий по немецкой пехоте, которая производила инженерные работы в районе Кучерово, и по вражескому блиндажу, открывшему стрельбу из станкового пулемета. Прямым попаданием в немецкий блиндаж пулемет был уничтожен. Основные потери советским частям наносила вражеская авиация. Так, в этот день после авианалета в 822-м артполку погиб старшина Миронов[155].

После трехмесячных наступательных боев в полках 300-й стрелковой дивизии оставалось не более 15–20 % штатного состава, а стрелковые подразделения понесли многочисленные потери. Фактически дивизия к середине февраля 1943 г., к моменту выхода на рубеж реки Миус, утратила наступательные возможности, не имела достаточного огневого усиления, танков, авиационного прикрытия и была не способна прорвать хорошо подготовленную в инженерном отношении оборону противника, с большим трудом и потерями удерживая свою полосу обороны. Похожей была ситуация и в других соединениях 2-й гвардейской армии, командующий которой гвардии генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер полагал: «В конце февраля, в момент боев на Миусе, армия не представляла собой силы, способной к дальнейшему наступлению»[156].

Катастрофически не хватало боеприпасов, ручных и станковых пулеметов, немного оставалось исправных противотанковых и полевых орудий. В резерве комдива был отдельный учебный батальон дивизии и батарея 336-го отдельного противотанкового дивизиона, которые располагались в южной части Большой Кирсановки. Иногда бойцы этих резервных подразделений занимались патрулированием полосы обороны дивизии и мелкими группами вели разведку в направлении высоты 73,1.

В целях дополнительного усиления обороны советских частей и исключения внезапного прорыва противника 355-й саперный батальон дивизии заминировал дороги из Алексеевки и Александровки на восток и юго-запад, рощу и берег Миуса перед Алексеевкой и Александровкой. Тылы дивизии к этому времени находились в населенных пунктах Ново-Марьевка, Полиев и Красный. Обеспечение частей и подразделений питанием, боеприпасами, медикаментами оставалось крайне недостаточным.

28 февраля отдельная разведгруппа 1053-го стрелкового полка вклинилась в оборону противника, преодолела первую линию проволочного заграждения юго-западнее высоты 73,1, подобралась ко второй, начала проводить разминирование участка, чтобы занять высоту 73,1, но в итоге попала под плотный вражеский ружейно-пулеметный огонь и отошла на исходные позиции, потеряв 28 человек убитыми и ранеными. Результатом работы 822-го артполка в этот день было разрушение 4 дзотов, подавление артиллерийской батареи, 3 минометов и 7 огневых точек противника[157].

К 1 марта положение практически не изменилось. Противник продолжал обстреливать боевые порядки дивизии, особенно частым ударам подвергалась роща западнее Большой Кирсановки. Захваченный возле Алексеевки в плен старший ефрейтор Карл Реш из 901-го отдельного пехотного батальона рассказал, что его часть в ночь на 1 марта прибыла из Кучерово для усиления гарнизона в районе Алексеевки. Батальон имел до 350 человек и более 18 станковых пулеметов. В эту же ночь отдельная разведгруппа 1053-го стрелкового полка проводила разведку в районе высоты 73,1 и Александровки, но, как и в предыдущие вылазки, была обнаружена противником и понесла огромные потери[158]. Ежедневные безрезультатные атаки привели командование дивизии и корпуса к пониманию того, что нельзя проводить очередные лобовые атаки своей пехоты на хорошо укрепленную оборону противника без должной огневой поддержки минометов и артиллерии, без поддержки танков и авиации. Практически все стрелковые части и соединения оказались на грани полного уничтожения личного состава. Поэтому число очередных опасных вылазок к вражеской передовой значительно снизилось[159].

Используя некоторое затишье в боевых действиях, противник ночами 4 и 5 марта активно проводил оборонительные работы по высотам переднего края и минировал склоны правого берега Миуса в полосе Кучерово, Новой Надежды и Алексеевки. В течение дня 5 марта 822-й артполк огнем из своих орудий рассеял до взвода пехоты противника на восточной окраине Новой Надежды. Потерь среди личного состава не было. За своевременную боевую активность, хорошее сосредоточение огня и точную наводку орудий командиру 5-й батареи старшему лейтенанту И.С. Ковальчуку и его личному составу командир полка майор К.В. Кульчицкий объявил благодарность[160].

Немецкая авиация производила разведывательные полеты, а также группами по 15–20 самолетов бомбила боевые порядки 300-й стрелковой дивизии в Большой Кирсановке. Всего за 5 марта было совершено около 90 самолетовылетов, а 6 марта зафиксировано до 150 самолето-вылетов. Активная боевая деятельность 300-й стрелковой дивизии была парализована, и только немногочисленная артиллерия вела контрбатарейную борьбу. К вечеру 6 марта итогом работы артиллерии 300-й стрелковой дивизии стало подавление огня двух артиллерийских и одной минометной батарей противника в районе Кучерово и высоты 73,1. Артиллерийским огнем было убито и ранено свыше 80 солдат и офицеров противника, разбит один станковый пулемет, одна автомашина, разрушен один дзот и один блиндаж.

Активных боевых действий уже не происходило, но отдельные рейды советских разведчиков по-прежнему заставали противника врасплох. Так, 8 марта разведчик 7-й батареи 822-го артполка Д.Р. Раупов около Новой Надежды обнаружил немецкий штаб и прямой наводкой из своего орудия уничтожил его[161].

Таяние снежного покрова на склонах миусских высот и льда на Миусе привело к повышению уровня воды в реке на 50–55 см, и, соответственно, к подтоплению прилегающих к берегам территорий. Большая часть оборонительных сооружений в районе расположения 1053, 1049 и 1051-го стрелковых полков была затоплена подпочвенными и талыми водами. Особенно это коснулось передовых позиций 1053-го и 1049-го стрелковых полков. В их числе оказались затоплены огневые позиции артиллерийских и минометных батарей 1049-го стрелкового полка в районе лугов в 2 км северо-восточнее Новой Надежды. Окопы, землянки и блиндажи 1053-го полка были затоплены водой на 30-35 см. Вследствие этого передний край обороны 1053-го и 1049-го стрелковых полков был оттянут на 3 км к высотам восточнее Новой Надежды и юго-восточнее Алексеевки. С 10 марта части 300-й стрелковой дивизии начали проводить смену занятых позиций и поэтапно были выведены в населенные пункты Полиев, Ново-Марьевка и Ново-Ротовка, с дальнейшим выдвижением в тыл на доукомплектование[162].

«Неоднократные попытки в первой декаде марта прорвать оборону противника на Миусе не принесли желаемых результатов, – вспоминал старший техник-лейтенант 822-го артполка В.Т. Непрокин. – Все чувствовали, что более чем семидесятидневные бои ослабили наши части. Дороги размыты. Дает о себе знать нехватка боеприпасов и продовольствия… 10 марта поступает приказ: вся 2-я гвардейская армия выводится в резерв фронта… В сводках Совинформбюро теперь почти ежедневно будет упоминаться участок фронта западнее Ростова-на-Дону»[163]. С этого момента наступили напряженные дни в обороне. Весь 180-километровый рубеж стабилизировался до середины лета 1943 г.

Пройдя трудный путь от рубежей под Сталинградом до рубежей Миус-фронта в декабре 1942 – феврале 1943 г., 300-я стрелковая дивизия во взаимодействии с другими соединениями Южного фронта освободила десятки населенных пунктов Ростовской области. Дальнейшее продвижение стало невозможным из-за сильного сопротивления противника на мощных оборонительных рубежах на господствующих высотах правого берега реки Миус. Вклинившись в немецкую оборону в населенных пунктах Большая Кирсановка, Новая Надежда и Алексеевка, полки 300-й стрелковой дивизии увязли в кровопролитных трехнедельных боях. Истощив в лобовых атаках практически полностью боевой состав стрелковых подразделений и частей, командование дивизии немного пополнило личный состав пехоты из тыловиков, обозников и других «годных к нестроевой» подразделений обслуживающего персонала дивизии. Однако, столкнувшись к тому же и с начавшимся весенним паводком, остатки полков покинули этот участок Миус-фронта, так и не сумев сокрушить мощную в инженерном и огневом плане оборону противника.

Основными причинами неудачного результата наступления 300-й стрелковой дивизии 13-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии на миусском рубеже во второй половине февраля – начале марта 1943 г. являлись неукомплектованность частей личным составом и вооружением, острая нехватка боеприпасов, в первую очередь мин и снарядов, для полковой и дивизионной артиллерии, чрезмерная растянутость тылов и неудовлетворительное снабжение войск на передовой линии фронта всем необходимым для наступательного боя. Отсутствовали необходимая для прорыва и разрушения дотов, дзотов, укрытий живой силы и техники противника тяжелая гаубичная артиллерия, танки для непосредственной поддержки атакующей пехоты, поддержка с воздуха истребительной, штурмовой и бомбардировочной авиации[164]. Потребовалось шесть месяцев подготовки и тяжелых боев, чтобы сокрушить немецкую оборону на Миусе.