Хелспира

Прекрасно. Теперь они играют в азартные игры. А что, если они не получат свиток? Сикрас никогда не отправил бы Бена в опасную ситуацию без страховки.

Может быть, это и было его планом с самого начала? Бен прямо признался, что Сикрас — патологический лжец. Неужели всё это путешествие — одна большая уловка? Чтобы отсрочить заключение за свои преступления и продолжать избегать столкновения с Вессиком? Хелспира грызла один из своих когтей, мысленно помечая, что нужно будет подпилить его позже.

Перерезать волшебнику горло и забрать свиток.

От нервов у Хелспиры скрутило живот, когда она уставилась на игру. Дюжина маленьких мраморных шариков покоилась в дюжине маленьких углублений, а множество других пустот окружали шестиугольную доску. Она никогда не видела ничего подобного. Надеясь, что Бен сможет пролить свет на цель игры — и на шансы Сикраса на победу, — она подняла взгляд, чтобы найти его.

Он стоял на другом конце комнаты, за порогом коллекции магических артефактов Теодора, по-видимому, пристально рассматривая содержимое внутри.

Прежде чем она успела догадаться, что он там делает, Теодор со щелчком установил последний шарик на место.

— Начинай, — сказал волшебник, лишенный всякого великодушия. — Я даже дам тебе право первого хода.

Сикрас осмотрел доску.

— Угу. Интересно. — Он потянулся к аметистовому шарику, но оставил руку зависшей над ним.

Он ждал.

И ждал.

Подождав еще немного, он завис над другим шариком — блестящим, голубоватым.

— Да, думаю, очевидно, каким должен быть первый ход.

— Так сделай его, — последовал нетерпеливый ответ Теодора.

— Видишь ли, я думаю, ты считаешь, что я пошевелю этот. — Сикрас прижал подушечку указательного пальца к морозно-зеленому шарику. — Но это было бы слишком очевидно, не так ли?

Раздался мягкий, но знакомый звук скрипа зубов.

— Просто сделай свой ход.

— К чему такая спешка, Теодор? Неужели я чувствую легкий страх?

— Не от действующего чемпиона Сиафары по «Метаморфозам», нет.

Сикрас постучал пальцем по подбородку и издал серию долгих, расчетливых звуков, выражающих глубокое раздумье. Он причмокнул губами, прежде чем кивнуть самому себе, постукивая по каждому шарику в такт мелодии, которую, казалось, сочинял у себя в голове.

— Раз, два, три, какой же мне выбрать?

К тому времени, как Теодор с грохотом опустил кулак на стол, отчего шарики и доска подпрыгнули, Бен отошел от двери и направился обратно к «празднику». Хелспира заметила, как они с Сикрасом обменялись безмолвными кивками.

После этого Сикрас продолжал ломать комедию.

— Ради всего святого, — взвыл Теодор, — сделай свой чертов ход!

— Совершенство требует терпения. — Сикрас выбрал шарик и передвинул его. — Вот так. Попробуй крыть.

Теодор приподнял бровь.

— Это твой ход?

— Это мой ход.

Недоверие на лице Теодора сменилось смехом. Последовал вихрь перемещений шариков, длившийся не более четырех секунд, прежде чем он воскликнул:

— Ха! Мастер «Метаморфоз», говоришь? Жалкое зрелище. Я не выигрывал одним ходом с тех пор, как был мальчишкой.

— Ты уже выиграл? — голос Сикраса прозвучал заинтересованно, но ровно. Он осмотрел доску и моргнул. — Что ж, дерьмо.

Приглушенный стон вырвался из-под сжатых губ Хелспиры, она запустила пальцы в волосы.

— Ты проиграл? Я думала, ты сказал…

— Уговор есть уговор. — Теодор постучал по коробке с мистером Тиббонсом. — Воскрешай его. Сейчас же.

Сикрас одарил Хелспиру улыбкой, но она ничуть её не успокоила.

Проиграли. Они проиграли. Никакого свитка. Баронет убьет её, а затем бросит её и её родителей обратно в Хтонию. Несомненно, в той обстановке мама снова войдет в демоническое состояние и потеряет те крохи себя, что еще остались, а папа будет обречен смотреть, как любовь всей его жизни превращается в безмозглого зверя. Маленькая часть её ликовала, что не придется отправлять Бена на опасную территорию, но…

— Уговор есть уговор, верно. — Сикрас сцепил руки. — Давай покончим с этим.

Теодор подался к самому краю стула.

— Скорее. Дни были такими тихими без него.

Хелспира прекратила панически мерить комнату шагами и обхватила себя руками. Тоска в голосе Теодора была почти осязаемой. Если бы он не был таким ослом — и если бы она не была занята оплакиванием своего будущего, — она могла бы его пожалеть. Она смотрела, как Сикрас разминает пальцы, стряхивает с рук невидимую пыль и закрывает глаза. После одного шепотом произнесенного заклинания в его раскрытых ладонях возник черный туман, и его тело дернулось от резкого ответного удара магии.

Шарики, все еще покоившиеся в углублениях доски, загрохотали, словно дождь по жестяной крыше, когда стол затрясся. Сикрас взмахнул дрожащей рукой, подцепил крышку коробки и швырнул её через всю комнату. Солнечный свет из ближайшего окна выхватил частицы парящей пыли, когда кости в их импровизированном гробу дернулись. Несмотря на отсутствие связок, которые могли бы удержать форму при жизни, скелет принял отчетливо кошачий облик — по крайней мере, настолько кошачий, насколько это вообще возможно для груды костей без плоти и шерсти.

Череп кота резко повернулся к Теодору, и хотя челюсти раскрылись так, будто он собирался выпустить раздраженное шипение, звука не последовало.

— Мистер Тиббонс. — Глаза Теодора заблестели от невыплаканных слез, но усмешка искривила его лицо. — Почему он издает такие звуки?

— Какие такие? — вяло и невнятно ответил Сикрас, растирая виски. — Тихие?

— Да.

— Голосовые связки идут за отдельную плату.

Ответ явно не удовлетворил Теодора, но его беспокойство быстро переключилось на другое.

— А вернуть ему плоть ты не можешь?

— Я работаю строго с нематериальным, мой друг: только души, сущность и духи. Накинь на старого мистера Тиббонса норковую накидку, если тебе трудно на него смотреть. — Когда Сикрас с лязгом отодвинул стул, Бен оказался рядом, чтобы помочь ему встать.

Поскольку отсутствие плоти у Бена служило доказательством ограничений Сикраса, Теодор принял разочарование с кивком, а затем протянул руку к трупу:

— Привет, мистер Тиббонс. Я скучал по…

Кости отшвырнули его руку, спина существа выгнулась дугой.

Столкнувшись с такой агрессией, Теодор улыбнулся:

— Типичный мистер Тиббонс. Это точно он.

— Да, ну… — Сикрас пошатнулся, но Бен подхватил его, — как бы трогательна ни была эта встреча, нам пора.

— Сикрас, — Хелспире было больно беспокоить его, когда он только что перенес удар магического отката, но она схватила его за руку. — Может, мы придумаем другой способ убедить Теодора отдать свиток?

— Ну-ну, Хелспира. Мы найдем другой путь. — Его холодная рука сжала её ладонь, затем он повернулся к Теодору. С помощью Бена он отвесил вялый, саркастичный поклон. — Отличная игра, мастер «Метаморфоз». Поражение есть поражение, я принимаю проигрыш. Мы уходим. Пошли, Бенджамин.

— Мы просто прихватим наше оружие по дороге, — бросил Бен через плечо своим бесплотным голосом.

— Погодите, погодите, погодите, — запинаясь, прошептала Хелспира, следуя за мужчинами в коридор. — Мы уходим? Вот так просто?

— Да, — прошептал Сикрас, с трудом дыша. — Быстрее, быстрее, быстрее. Бенджамин, кажется, я могу простоять на ногах целых десять секунд. Будь душкой, собери наше оружие, ладно?

— Сделаю.

Сикрас оперся о стену, пока Бен поспешно возвращался с охапкой оружия. Когда коса оказалась в руках Сикраса, служа ему опорой, он с облегчением выдохнул.

Хелспира проворчала, вкладывая меч в ножны:

— Сикрас, нам нужен этот свиток.

— И он у нас есть. Ведь так, Бенджамин?

— Он у нас есть, — подтвердил Бен.

— Что? — Изумление Хелспиры прозвучало нелепо в виде напряженного шепота. Она оглянулась, чтобы убедиться, что Теодор не идет следом. — Как?

Бледный, с трудом делающий каждый шаг, Сикрас направился прямиком к главной двери.

— Пока я был занят тем, что притворялся, будто знаю, что такое «Метаморфозы», Бенджамин ждал, пока наш маленький бездушный безбилетник минует магические барьеры Теодора и стащит свиток. Твою мать… — он тяжело дышал, — этот коридор всегда был таким длинным?

Ошеломленная, Хелспира уставилась на Бена. Из небольшой щели, когда он приоткрыл челюсти, в пустой полости рта показалась немертвая крыса, сжимающая в когтях изящный свиток, словно свернутую сигару. Хелспира вытаращила глаза.

— Что ты… Как ты…

— Как я и сказал, — усмехнулся Сикрас, — зачем делать всё самому, если можно делегировать?

— Погоди. — Хелспира поспешила вниз по лестнице, мимо картин и статуй. — Я всё еще пытаюсь это осознать. Ты никогда раньше не играл в «Метаморфозы»?

— Играл? — фыркнул Сикрас. — Я даже не слышал о них. И, честно говоря, в этой игре нет и доли достоинства «Разрухи и Разорения». Нам стоит идти быстрее. Ты можешь идти быстрее?

Шаги Хелспиры ускорились.

— А ты не боишься, что Теодор заметит пропажу?

— Не так сильно, как боюсь того, что он обнаружит, что я напихал в труп его кота душу полтергейста, который был заперт в той жуткой вазе.

Бен фыркнул.

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь заметит разницу. Коты и злые духи — это, в общем-то, одного поля ягоды.

— С таким именем, как мистер Тиббонс, — заметил Сикрас, — этот кошачий имел полное право на гнев. Замена его души на полтергейста, возможно, была актом милосердия по отношению к Теодору.

Хелспира замедлила шаг, когда они завернули за очередной угол.

— Не знаю, что и думать об этом. Пойми меня правильно, Теодор — придурок, но поверь мне, не стоит навлекать на себя гнев волшебника, если только ты не хочешь проснуться без пары конечностей.

Сикрас повернулся и поймал её взгляд.

— Этот ублюдок сказал, что ты не человек. Что ты заслужила, чтобы тебе вырвали глаз. Я прикусил язык в его присутствии по твоей просьбе, но он заслужил любое дерьмо, которое этот полтергейст собирается ему устроить.

Хелспира резко вдохнула.

— Ты… Ты сделал это ради меня?

— Конечно. — Сикрас одарил её усталой улыбкой. — Хотя я ненадолго связался с духом мистера Тиббонса в Эносе. Он сказал мне, что если ему придется провести еще хоть минуту в обществе Теодора, он выследит меня и заставит молить о сладких объятиях Смерти. И я ему поверил. Коты не бросаются словами, ни живые, ни мертвые.

Его слова доносились до Хелспиры словно эхо; она была слишком поглощена его нефритовыми глазами, чтобы осознать их смысл. Запихивание души полтергейста в кошачий труп никогда не стояло в её списке жестов обожания, но, как ни странно, это согрело ей сердце. К сожалению, параноидальное выражение лица Сикраса вернуло её к реальности. Выход был уже в поле зрения. Сикрас шагнул к нему, но рука Хелспиры, легла на его предплечье, заставляя остановиться.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он моргнул, посмотрел на свою руку, потом на неё.

— Знаешь, как лучше всего ты могла бы меня отблагодарить?

По телу пробежала нервная дрожь.

— К-как?

Он положил свою руку поверх её и усмехнулся:

— Возобновив тот быстрый темп, который мы взяли раньше. Теодор, может, и выглядит слабосильным, но, скорее всего, всё еще может надрать мне задницу, если поймает.

Она отдернула руку с коротким, шумным смешком и убрала волосы за ухо.

— Не волнуйся. Бен и я не дадим тебе в обиду, правда?

— Никогда, — сказал Бен. — И да, я осознаю иронию. Давайте смотреть правде в глаза: если я готов запихнуть в рот дохлую крысу, то вряд ли найдется многое, чего я не сделаю ради тебя.

— Немертвую крысу, — поправил Сикрас.

Бен фыркнул:

— Ты говоришь это так, будто это хоть как-то улучшает ситуацию.

— Прошу прощения, Бенджамин. Давай ускорим шаг, чтобы мы могли избавить твои челюсти от этого разлагающегося трупа, договорились? — Сикрас в последний раз оглянулся в сторону, где они оставили Теодора, а затем выскочил за дверь, промчался сквозь шумные улицы Эверферда и скрылся в лесу, вновь прокладывая путь к пику Стов.