Все было плохо. Очень плохо.

Он бежал со всех ног, пробираясь сквозь деревья. Ветви и колючки цеплялись за одежду, царапали кожу, взымая плату кровью и плотью за то, что передвигался по их территории. Он чувствовал, как кровь и пот впитывается в землю, ощущал, как она оживает от этого вкуса. Это опасно. Не стоит кормить землю своей кровью, когда он так расстроен.

Он чуть замедлил шаг.

Никто его не преследовал.

Никто даже не знал, что он там. Они видели, как деревья подчинялись его воле, но не видели его самого. Деревья… Возможно, ему придётся отвечать перед ней за деревья.

Она велела ему бежать, а он остановился, чтобы призвать деревья. По их договору этого не стоило делать. Но он не мог позволить им забрать её, ведь он мог это предотвратить.

«Думай. Думай. Думай». Слышал он эти слова в своей голове, произнесенные ее голосом. Она так старалась научить его правилам. Первое правило — думай.

Очень забавно, что все считали её опасной и сумасшедшей. Его губы растянулись в улыбке, которую видел только лес. Но его дикая улыбка была не веселой. Он сам не знал, какие испытывает эмоции, хотя они подпитывались гневом и яростью настолько глубокими, что земля, пробуждённая его кровью, с готовностью подчинялась его воле. Из всех стихий землю было труднее всего пробудить, но она больше всего жаждала насилия.

Он мог бы просто вернуться. Вернуться и показать им, что их ждёт за то, что они тронули того, кого он любил…

Нет.

Её голос снова зазвучал в его голове, наполненный силой. Она была доминантом, хотя он намного старше и намного сильнее ее. Но она имела власть над ним, которую он дал ей из любви, отчаяния и безысходности. И их сделка, их брачный союз (сначала её слово, а потом его) действовал очень долго.

Любой, кто удосужился присмотреться, понял бы, насколько сильно она на него влияла: на этой горе всё ещё росли деревья, и он слышал, как птицы испуганно разлетались в стороны, когда он пробегал мимо них. Если бы их брачная связь прервалась, не было бы ни птиц, ни деревьев. Ничего. А он был древним и голодным.

Но их связь принесла ему спокойствие и чувство безопасности. Его прекрасная супруга-оборотень принесла любовь, изменив его пустое существование. А когда этого оказалось недостаточно, она привнесла порядок в его хаос.

Порядок… это слово… Нет, «приказы» промелькнуло в его сумбурных мыслях. Она отдала ему приказы на случай такой ситуации.

Он перепрыгнул через обрыв с грацией оленя.

— Позвони марроку, — приказала она. А потом добавила: — Прямо сейчас, черт побери.

Именно это он и должен сделать. Позвонить марроку, чтобы тот помог. Но он торопился — ему это было необходимо — потому что, если он притормозит, то развернется и…

Склон горы застонал у него под ногами. Это был тихий звук, который мог услышать только он или его пара.

Он снова ускорился. Его любимая, его пара и хранительница была жива. Она была жива, и поэтому ему следовало позвонить марроку, а не поднимать горы или призывать воды.

Не сегодня.

Сегодня ему нужно позвонить марроку и сказать ему…

Голос его пары зазвучал в его голове так четко, словно она бежала рядом с ним.

«Я знаю, кто предатель…»

* * *

Чарльз наклонил монитор отцовского компьютера под более удобным углом и пошевелил клавиатуру, устраиваясь удобнее.

Он сказал отцу, что сможет управлять стаей из своего дома, пока тот будет в отъезде, как и в предыдущие дюжины раз, когда марроку приходилось уезжать. Но на этот раз поездка затянется, и его отец настоял на том, что стоит сохранить прежний ритм жизни стаи.

Чарльз понимал мотивы отца, потому что некоторые из старых волков, находившихся под началом Брана, не очень любили перемены, но Чарльзу все равно не нравилось находиться в кабинете отца, на его личной территории.

Он предпочитал работать в офисе, который считал своим. Но это означало бы, что он займет территорию отца, словно лиса проберется в курятник. А по приезду марроку придется всё переделывать. Но Бран бы понял, как один доминантный самец понимает другого.

Хотя Чарльз передвинул книжные шкафы из красного дерева в другой конец комнаты и расположил книги в алфавитном порядке по авторам, а не по темам, просто чтобы позлить Брана. Анна по-прежнему оставалась единственным человеком на планете, который искренне верил, что у него есть чувство юмора, поэтому не сомневался, что она сможет убедить Брана, что перестановка была необходима.

Чарльз не трогал книжный шкаф до тех пор, пока отец не позвонил ему сегодня утром, спустя почти месяц после того, как оставил стаю на попечение сына. Он сообщил, что все запланированные дела завершены, но решил, что ему понадобится ещё неделя на дорогу.

Чарльз не мог вспомнить, когда отец в последний раз отдыхал от своих обязанностей. Чарльз сомневался, что маррок вообще может отдыхать от своих обязанностей. Так что если ему придется дольше необходимого терпеть изменения в своей жизни, то он внесет некоторые изменения, чтобы облегчить ее. И поэтому он устроил перестановку в кабинете отца под себя.

Но даже после перестановки Чарльзу потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы погрузиться в работу. Его волк нервничал на территории Брана. Но охота за международными финансами стала настолько интересной, что братец волк все же отвлекся.

Играть с деньгами на таком высоком уровне непросто. Братец волк был доволен сражением, тем более что они хорошо справились. Он был очень тщеславным.

В конце концов, увлёкшись поиском подсказок в электронных данных на экране, Чарльз погрузился в финансы, пытаясь угнаться за неуловимыми слухами о росте акций без видимой причины и о новой компании, которая искала финансирование, но о чём-то умалчивала. Он не мог понять, хорошие это новости или плохие. Он просматривал биографию недавно нанятого инженера, у которого, судя по всему была слишком высокая зарплата, когда его отвлёк грохот открываемой двери.

Он поднял голову. Братец волк первым прервал охоту. Он не очень обрадовался нежелательному вторжению Лии на его территорию, даже временному.

— Ты должен что-то сделать со своей женой, — заявила Лия. Она не отреагировала на его тихое рычание в ответ на её тон. Ей стоило быть вежливей, когда она говорила об Анне.

Чарльзу не нравилась Лия. В мире было много людей, которые ему не нравились, почти все. Но не любить Лию было легко.

Когда Бран привёз её с собой, Чарльз был диким, одиноким и потерянным. Отец забрал его старшего брата Сэмюэля и от них не было вестей несколько месяцев. Бран, обезумевший от горя после смерти матери Чарльза, вероятно, был не лучшим родителем в то время.

Дяди Чарльза и его дед старались изо всех сил, но братец волк не всегда хотел давать бразды правления человеку, как сейчас. Чарльз, ребёнок-оборотень, рождённый, а не созданный, был единственный в своем роде. Ни у кого, особенно у народа его матери, не было опыта общения с такими, как он.

Большую часть времени отсутствия Брана Чарльз бродил по лесу на четырех лапах, легко ускользая от взрослых, которым поручили его воспитывать. Он был диким и недисциплинированным и понимал, что в его десять лет немногие женщины могли его принять, чтобы восполнить потерю матери.

Но он очень нуждался во внимании, а присутствие Лии означало, что отец будет проводить с ними гораздо больше времени. И если бы Лия приложила хоть немного усилий, он бы к ней привязался. Но Лия, несмотря на все свои недостатки, была честной. Большинство оборотней были честны, какой смысл лгать, если окружающие могут понять, что ты лжёшь? Но Лия была очень честной.

Вероятно, это была одна из причин, по которой волк Брана смог спариться с ней. Чарльз понимал, что честность может привлечь в партнере, но когда человек злой и мелочный, то стоило научиться это скрывать или лишний раз промолчать, а не выставлять напоказ. И поэтому взаимная неприязнь сдерживалась (в основном) рамками вежливости.

Чарльз относился к ней с почтением как к жене своего отца и паре своего альфы. Её обычная вежливость по отношению к нему была натянутой и исходила из страха перед братцем волком. Но поскольку она была доминирующим оборотнем, страх делал её раздражительной и глупой.

Братец волк пришёл в себя быстрее, чем Чарльз. Он сказал Чарльзу, что Лия была взволнована и немного напугана, поэтому вела себя грубо. Братцу волку Лия тоже не нравилась, но он уважал её больше, чем Чарльз.

Он ответил на ее слова рычанием (он отказывался воспринимать их как приказы, иначе ему пришлось бы предпринять какие-то действия, которые она бы не оценила). Вместо этого он поднял руку, призывая её замолчать.

Когда она подчинилась, он потратил некоторое время, делая пометки о подозрительном инженере, за которым ему стоило проследить позже, а также выделив несколько других следов, которые он изучит, когда будет время. Чарльз закончил вносить поправки, а затем как можно быстрее вышел из сделки. Лия ждала, с каждой минутой злясь все больше, но молчала.

Закончив с делами, Чарльз оторвал взгляд от экрана, скрестил руки на груди и спросил, как ему казалось, разумным тоном:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал со своей женой?

Судя по всему, такого ответа она не ожидала, потому что поджала губы и прорычала:

— Кажется, она думает, что здесь главная. То, что тебя временно назначили ответственным за стаю, не даёт ей права отдавать мне приказы.

Это было необычно для его жены.

О, обычно его пара пренебрегала иерархией стаи. Анна, с любовью подумал Чарльз, не стала бы следовать традициям, даже если бы они кусали ее за задницу. Его Анна заняла своё собственное место в иерархии стаи — в основном потому что полностью игнорировала все традиции. Однако она не вела себя грубо.

Не стоило ему совать нос в дела, которые его не касаются.

— Анна — омега. Она не обязана подчиняться марроку, — сказал он. — Не понимаю, с чего ты взяла, что она будет подчиняться мне.

Лия пару мгновений открывала и закрывала рот. Потом раздражённо рыкнула на него и ушла.

Чарльз подумал, что разговор с мачехой прошел довольно хорошо. И самое главное он был коротким.

Он не хотел переезжать в дом Брана, пока маррок был в отъезде, еще и потому что знал, Лия будет постоянно его доставать. Он задумался, почему до этого самого момента она этого не делала. Она впервые прервала его. Чарльз начал играть с цифрами на экране и задумался о том, что же такого сказал Бран Лие, что та перестала его доставать.

Прежде чем он снова с головой ушёл в дела, на столе зазвонил телефон.

— Чарльз слушает, — рассеянно сказал он. Чарльз мог работать и разговаривать одновременно, если это была не Лия.

В трубке повисла долгая пауза, но он слышал, как кто-то тяжело дышит. Это было настолько необычно, что Чарльз перестал читать статью о перспективной технологической компании и сосредоточился на звонке.

— Это Чарльз, — снова сказал он. — Чем я могу вам помочь?

— Ладно, — наконец произнёс мужской голос. — Ладно. Ты сын Брана. Я помню. Бран на месте? Мне нужно поговорить с марроком.

— Бран уехал по делам, — ответил Чарльз. — Пока его нет в городе, я за главного. Чем я могу вам помочь?

— Бран уехал, — повторил незнакомый голос, но с кельтским акцентом. — Чарльз. — Он сделал паузу. — Мне нужно… нам нужно, чтобы ты приехал сюда. Здесь произошёл инцидент.

После этого мужчина повесил трубку, не назвав ни своего имени, ни того, где именно находится это «здесь». Когда Чарльз попытался перезвонить, никто не взял трубку. Он записал номер и вышел из кабинета в поисках мачехи.

Чарльз не узнал голос звонившего, но если кто-то из членов стаи попал в беду, он бы это почувствовал. В Аспен-Крике, штат Монтана, жила ещё одна группа волков, но они не входили в стаю маррока, Бран считал их слишком сломленными и опасными, и они не могли быть частью стаи, даже стаи Аспен-Крик, в которой было полно сломленных и опасных волков.

Эти волки принадлежали только марроку. На самом деле это была не отдельная стая, а оборотни, связанные с волей и магией маррока кровью и плотью. Бран называл их «дикими». Некоторые члены стаи называли их менее лестными и, возможно, более точными словами, хотя никто не называл их ходячими мертвецами в присутствии Брана.

Дикие оборотни жили в горах, отдельно от всех. Их дома и территория находились под защитой стаи, потому что в общих интересах было, чтобы никто не нарушал их покой.

Бран дал Чарльзу обычный список имён и карту с отмеченными местами. С большинством отшельников Чарльз уже встречался, хотя о двух волках он знал только понаслышке. Дикие оборотни были одновременно опасными и хрупкими. Бран никому не позволял легкомысленно относиться к ним.

В списке номеров оставленном Браном не было номера звонившего.

Чарльз нашёл Лию с Анной на кухне, отделанной нержавеющей сталью и вишнёвым деревом. Анна стояла спиной к покрасневшей от ярости Лии. Анна что-то смешивала, Чарльз чувствовал запах шоколада и апельсина, и совершенно не обращала внимания на пару маррока. Он знал, как Анна поступает с людьми, с которыми не хотела разговаривать. Она часто так поступала с ним.

Лия была высокой, даже по сравнению с нынешними моделями. Она на несколько десятков лет старше Чарльза, и в восемнадцатом веке, когда она родилась, ее можно было бы принять за скандинавскую богиню-великаншу. Она атлетически сложена от природы, и это впечатление усиливалось тем, что много времени проводила на природе. У нее были правильные черты лица и большие голубые глаза цвета летнего озера в полдень.

Его Анна была, как она сама любила говорить, «средненькой». Среднего роста, среднего телосложения, обычной внешности. Ее вьющиеся волосы на несколько оттенков темнее и чуть рыжеватее, чем темно-русые волосы Лии. Анна считала свои волосы своей лучшей чертой. А Чарльзу нравились её веснушки и тёплые карие глаза, которые становились голубыми, когда ее волчица выходила на поверхность.

Объективно Лия была гораздо красивее. Но его Анна была настоящей, какой мало кто мог похвастаться. Однажды он попытался объяснить эту особенность своему отцу, но тот лишь покачал головой и сказал: «Сынок, думаю, твоя мать без труда поняла бы тебя, а я никогда не пойму».

Анна была неразрывно связана с окружающим миром, как будто инстинктивно понимала мировоззрение его деда по материнской линии, что всё в мире является частью чего-то большего, и вред, причинённый чему-то одному — это вред для всего. Она была неразрывно связана с окружающим миром, в то время как большинство людей стараются отделиться, потому что так безопаснее. Чарльз считал Анну самым храбрым человеком из всех, кого он знал.

Он понимал, что другие люди сочли бы Лию более красивой из них двоих. Он даже понимал почему. Но для него Анна была…

«Наша, — сказал братец волк. — Она идеальна, наша родственная душа, наш якорь, причина, по которой мы были созданы. Чтобы мы могли принадлежать ей. Но у нас есть и другие дела».

Чарльз не знал, как долго женщины молчали, возможно с тех пор, как Лия в гневе выбежала из его кабинета. Из кабинета его отца.

— Лия, — сказал он, потому что у него не было времени разбираться в отношениях между двумя женщинами, даже если бы он по глупости захотел бы это сделать. — Кажется, я только что получил сигнал бедствия от одного из одичалых. Ты знаешь этот номер телефона?

Он протянул ей листок с номером.

Лия продемонстрировала одно из своих выдающихся качеств. Она прекратила ссору с Анной и взяла протянутый ей лист бумаги, без колебаний отложив в сторону свои личные дела, когда того требовал долг.

— Эстер и Джонси, — сразу же ответила она. — Они живут у Арсонист-Крик, примерно в двадцати милях. Что она сказала?

Вот почему он не узнал этот голос. Джонси очень редко говорил, когда рядом была его пара. Эстер… Эстер была настолько старой, что никто не знал, сколько ей лет.

— Мне позвонил Джонси. Он сказал, что произошёл инцидент, и попросил меня приехать к ним.

— Произошел какой-то инцидент? — Лия оглянулась через плечо на Анну и нахмурилась ещё сильнее. — С Эстер непросто общаться даже Брану. В последний раз он поднимался к ней на гору осенью. И тогда она была в здравом уме и, кажется, получала удовольствие от того, что пела с ним. Но потом она пошла за ним до самой дороги, и ему пришлось позвать Джонси, чтобы тот мог отвести ее обратно домой. Если произошел какой-то инцидент, то присутствие там волка омеги может быть хорошим решением для всех.

Чарльз нахмурился.

— Омега не всегда полезна в общении с одичалыми.

Поначалу Бран пришел в восторг от того, чем Анна могла бы помочь одичалым. Она смогла укротить пару оборотней, но одна ужасная катастрофа, в результате которой одичалый погиб, а трое из стаи получили ранения, показала, что им стоит проявлять осторожность. И хотя одичалый был обречён на смерть еще до того, как Анна попыталась ему помочь, она все равно чувствовала себя виноватой.

Чарльз не хотел снова подвергать ее такому испытанию. Они с отцом несколько раз горячо спорили на эту тему, но так чтобы Анна их не слышала.

— Она пошла за ним? — спросила Анна, опуская ложку в тарелку.

Лия кивнула, она могла разговаривать на важные темы с профессионализмом.

— Она приняла облик волчицы и выслеживала Брана, как будто тот был добычей. Он сказал, что не был уверен, стоило ли ему позволять ей охотиться на него. — Хотя Лия говорила спокойно, она подразумевала, что Эстер мола быть убита. — Но она была в себе большую часть двух дней, и Джонси выглядел здоровым. Бран подумал, что её могло разозлить присутствие доминантного волка на её территории, поэтому он не стал поднимать эту тему. — Она поджала губы и добавила: — Ты не твой отец. Эстер может воспротивиться, чтобы ты приближался к ней. Если не хочешь, чтобы Эстер тебя прогнала, тебе следует взять с собой Анну. — Она заметила нерешительность Чарльза и продолжила: — В отличие от одичавшего, который так плохо отреагировал на Анну, у Эстер сильный характер. Проблема в её волке, а не в её человеческой половине. — Она слегка усмехнулась, увидев выражение его лица. — Можешь спросить у своего отца, это его слова.

— Я могу положить блюдо в холодильник, — быстро произнесла Анна, прерывая конфликт, который пыталась развязать Лия. — Или кто-нибудь другой может закончить готовку. Насколько сильно мы торопимся?

Ранее Анна пыталась помочь одичалому, но проблема в том, что волчья половина была разумной частью. Когда Анна усыпила волка, осталась только безумная человеческая половина, у которой всё ещё были клыки и сила оборотня.

— Я не хочу терять время, — ответил Чарльз, сдаваясь. — Но что бы там ни произошло, все закончится еще до того, как мы доберёмся туда. Как сказала Лия, дом Эстер находится в двадцати с лишним милях отсюда, и большая часть пути проходит по пересечённой местности.

— Отлично, — пробормотала Анна. Одной рукой она зачерпнула ложкой тесто и протянула Чарльзу, чтобы он попробовал, а другой — потянулась за пищевой плёнкой. — Это рецепт Мерси. — Анна быстро накрыла миску пищевой плёнкой. — Я ещё добавила апельсиновую цедру. Как тебе?

Вкус шоколада был насыщенным и горьковатым, но в сочетании с сахаром, сливочным маслом и апельсиновой цедрой это было вкусным тестом для брауни. Его сводная сестра Мерси всегда умела готовить выпечку из шоколада. А ещё она обладала сверхъестественной способностью доводить Лию до бешенства.

Если Анна упомянула Мерси, это значит, что она была очень недовольна Лией. Чарльз хмыкнул и бросил ложку в посудомоечную машину.

— Хорошо, — проговорила Анна, понимая его ворчание. Она поставила миску в холодильник и выключила духовку. — Я готова, когда ты будешь готов.

Прищурившись, Лия наблюдала за Анной, но лишь сказала:

— Эстер очень старая, так что если ты принесешь ей подарок, то она станет относиться к тебе как к гостье, а не как к нежелательному вторжению. Бран обычно приносит ей фрукты, все остальное они могут сами вырастить или убить. Дай мне минутку, и я соберу для них корзину.

Она быстро вышла из комнаты, чтобы найти корзину для фруктов.

Чарльз достаточно хорошо знал Лию и понимал, что бы ни сделала Анна, чтобы разозлить её, это ещё не конец. Лия не сдавалась без боя, но не стала бы поднимать эту тему, пока ситуация с Эстер не разрешится.

Он посмотрел на свою пару. На первый взгляд она казалась расслабленной и спокойной.

Но Чарльз не из тех, кто упускает детали.

— Проблемы? — пробормотал он.

Анна прислонилась к гранитной столешнице и наигранно вздохнула. Затем выпрямилась и покачала головой.

— Она с трудом переносит наше присутствие. Лия понятия не имеет, как вести себя со мной на своей территории. Это её очень расстраивает. А ты не помогаешь.

Чарльз приподнял бровь.

Анна рассмеялась, несмотря на напряжение.

— Это не твоя вина. Ты не делаешь ничего плохого, разве что излучаешь свой шарм Чарльза, но этого достаточно, чтобы вывести её из себя.

Он не знал, что Анна имела в виду под «шармом Чарльза». Он был тем, кто он есть. Чарльз ничего не мог с этим поделать, хотя понимал, как его присутствие влияет на Лию.

— Похоже, это более конкретная проблема, — сказал он.

— Да, — согласилась Анна. — Тэг заходил, пока ты боролся с носорогами в кабинете Брана.

— Я передвигал книжные шкафы. Никаких африканских животных.

Она коротко улыбнулась ему.

— Я слышала хрипы и рев, и мне показалось, что ты боролся с носорогом. В общем, он зашёл, чтобы сказать, что ему скучно. — Она замялась. — Он вошёл в разгар нашего с Лией спора. Думаю, у него были другие дела, но мы его отвлекли.

Анна была омегой. И это означало, что любой доминирующий волк чувствовал необходимость защищать её, именно поэтому Лия считала, что Анна может помочь с Эстер. Если бы Тэг вошёл в комнату, когда Лия и Анна вели какой-то жаркий спор… Скорее всего, большой кельтский оборотень сделал бы всё возможное, чтобы прервать его.

— Тэг предложил возобновить музыкальные вечера маррока, — заметила Анна. — Судя по всему, они были неотъемлемой частью жизни сообщества, но несколько лет назад Бран прекратил их проводить.

— Прошло почти двадцать лет, — слегка опешил Чарльз. С чего Тэгу пришла в голову эта идея? Когда попадаешь в разгар ссоры между двумя женщинами, на ум приходят совсем другие мысли, а не события двадцатилетней давности. — Много времени прошло.

— Двадцать лет? — Анна нахмурилась. — Тэг говорил не об этом, когда предлагал возобновить музыкальный вечер.

— Я сомневаюсь, что Тэг хорошо следит за временем, — сухо заметил Чарльз. — Спроси его о Ватерлоо. Он говорит об этом так, будто это случилось неделю назад.

Она ухмыльнулась.

— Только если ты скажешь ему, что на этот раз французы проиграли битву. Я буду сидеть в стороне и есть попкорн.

Настоящее имя Тэга было Колин Таггарт. Он называл себя ирландцем, валлийцем или шотландцем в зависимости от того, какой акцент использовал в тот или иной день. Он сражался на стороне французов во время Наполеоновских войн. Тэг до сих пор испытывал особую неприязнь к «англичанам».

— В любом случае, — сказала Анна, бросив взгляд на дверь, через которую вышла Лия, — я подумала, что не стоит вносить радикальные изменения, пока Бран в отъезде. Лия с этим не согласна.

Чарльз удивлённо посмотрел на неё, обычно Анна не слишком любила проявлять осторожность. А Лия совсем не интересовалась музыкой. Её интересовала только ее персона, и она испытала большее облегчение, когда музыкальные вечера отменили.

— Лия считает, что стае было бы полезно проводить какие-то общественные мероприятия помимо охоты в полнолуние, — с вызовом произнесла Лия, входя на кухню с корзиной в руке.

— А Анна считает, что стая не сойдет с ума от скуки, если мы подождем возвращения Брана, — мягко парировала Анна тем тоном, которым Бран беседовал с непослушными сыновьями. — Она также считает, что говорить о себе в третьем лице — признак сумасшествия.

Чарльз с трудом сдержал улыбку. Почему-то ему казалось, что смех не улучшит ситуацию, тем более что по напряжённому выражению лица Лии он понял, что она тоже узнала этот тон.

Лия сдержалась и лишь поморщилась, затем наполнила корзину яблоками, персиками и бананами, уложив все это причудливым образом.

— Вот, — сказала она, протягивая Чарльзу корзинку. — Надеюсь, это поможет. — Несмотря на резкий тон она не лгала.

Чарльз серьёзно кивнул.

— Спасибо.

* * *

— Я не понимаю эту женщину, — проворчала Анна, садясь за руль старого грузовика. Она давно перестала предлагать ему сесть за руль, если только не было веской причины, по которой она сама не хотела вести машину или это было необходимо в экстренной ситуации. — Почему с ней всё превращается в борьбу?

Чарльз хмыкнул. Очевидно, Анна собиралась выместить на нём всю злость, которую испытывала по отношению к Лии. Он был не против, он мог это вынести. Ему нравилось, что она делилась с ним своими секретами, даже если просто хотела высказать, как ее раздражала Лия. На самом деле это был не такой уж и секрет.

Анна раздражённо покосилась на него, а потом аккуратно выехала с подъездной дорожки. Она вела машину, как старая бабушка, и ему это нравилось. Как и её хмурый взгляд.

— Разве мы не торопимся? — спросила она. — Может, тебе стоит сесть за руль?

— Что бы ни случилось, это уже произошло, — ответил Чарльз. — Нам не стоит терять время, но сомневаюсь, что задержка в десять минут что-то изменит.

— Ну ладно. А куда ехать? Я так разозлилась на Лию, что даже не спросила. Я не знаю, где находится Арсонист-Крик. Почему я не знаю, где находится Арсонист-Крик?

— Вон там, — указал он. — А земли стаи усеяны ручьями, речушками и озерами. Нет смысла знать их все. Тем более, что Арсонист-Крик находится на той части нашей территории, которую мы оставили одичалым.

— Хорошо, — кивнула она и замолчала. Чарльз подумал, что она пытается сдержать раздражение на Лию. Анна ещё немного помолчала, прежде чем её недовольство вырвалось наружу. — Это хорошая идея. Тэг должен был сказать: «Эй, а давай сделаем вот это». А ей следовало ответить: «Эй, это очень хорошая идея, давай сделаем то, что ты предложил». И это могло бы стать развлечением для всех. Но после того как я ляпнула, что это звучит весело, Лия быстро заявила, что «нам нужно подождать, пока Бран вернётся домой».

«Значит, она быстро переметнулась», — подумал он, его пара была умной. Чарльз уже видел, как она это делает. Иногда она делала нечто подобное с ним. Анна давила бы на Лию до тех пор, пока его мачехе не пришлось бы сдаться и сделать то, что от неё хотела Анна. Если бы Лия была умнее… Но она была глупой. Как однажды сказал Бран, несправедливо винить Лию за то, что она была именно такой, какая нужна марроку в качестве супруги. Его волк принял ее, но человек не полюбил.

— Я даже представить не могу, в какой ситуации Лия использовала бы слово «эй», — заметил он. — Ну разве что «хэй». И только для того, чтобы покормить лошадь.

Анна всплеснула руками, отпустив руль.

— Это просто барбекю, а не обряд посвящения, не ярмарка, которая требует тщательной подготовки. Просто люди приходят с едой или музыкальными инструментами, и мы веселимся. Мы здесь все музыканты. Чтобы насладиться музыкой, не нужен закон Конгресса. — Анна снова вцепилась в руль за секунду до того, как Чарльз уже готов был вмешаться.

— Поверни здесь, — попросил Чарльз. — Затем сверни, как будто ты едешь в Уилсон-Гэп.

На мгновение в машине повисла тишина. Братец волк считал, что Анна вполне способна поладить с Лией, если захочет. И обычно она так и делала. Лия не могла противиться влиянию омеги или искреннему дружелюбию Анны.

Анна позволила Лие начать ссору, которую прервал Тэг.

Братец волк не знал, почему она так поступила, но Чарльз сложил два и два. Может, дело не в том, что сказал Бран, а в том, что Лия не давала Чарльзу покоя с тех пор, как уехал его отец.

— Ты ссоришься с Лией, чтобы у нее не было времени на ссоры со мной? — спросил он.

Анна вздернула подбородок.

— Спасибо.

— Это моя работа, — мрачно ответила она. — Я должна облегчить твои заботы.

Чарльз подумал о ее мрачном тоне и едва заметном ударении, с которым она произнесла «моя работа». Братец волк беспокойно зашевелился. Когда дело касалось его пары, братец волк иногда проявлял проницательность, которую Чарльз, занятый человеческими делами, мог упустить из виду.

У Анны был талант к музыке, и она получила полную стипендию для обучения в Северо-Западном университете, и должна играть на виолончели на сцене при свете софитов. Вместо этого она оказалась в ловушке в Аспен-Крике, штат Монтана, где ближайшие софиты находились на крыше его грузовика.

— Ты собиралась подумать о том, чтобы закончить обучение и получить диплом, — напомнил Чарльз. Он давно хотел спросить её об этом. Но Анна была скрытной, и он старался не давить на нее. Это было непросто, он метался между непреодолимым желанием братца волка защищать/любить/оберегать и потребностью Анны быть собой и не чувствовать себя в ловушке.

Некоторое время она молчала.

— Я могу получить степень бакалавра по теории музыки онлайн, — отозвалась она наконец. — Но начинаю думать, что мне стоит заняться психологией.

— Ты этого хочешь?

Анна слегка вздохнула и покачала головой.

— Тогда зачем мы об этом говорим?

Она искала смысл в жизни.

«Мы, — сказал братец волк. — Мы должны быть её целью, как она — нашей».

Чарльз недовольно нахмурился на его слова, а братец волк добавил:

«Но если она хочет чего-то большего, мы должны это ей дать».

С этим Чарльз полностью согласился.

Он обсуждал с отцом, что они с Анной могли бы усыновить ребёнка. Это было непросто из-за того, что Бран старался не привлекать к стае внимания в Аспен-Крике.

Но ребенок не мог бы все исправить. Анна не из тех, кто крадет чужие жизни.

— Что ты думаешь о предложении Тэга? — спросила Анна, меняя тему. — Тебе не кажется, что было бы неплохо устроить что-то вроде встречи не только для стаи, но и для всего сообщества?

— Не хочу вставать на сторону Лии… — начал он, но рассмеялся, встретив её взгляд. — Просто послушай, любовь моя. Музыкальные вечера были центром противостояния моего отца и Мерси, а ты знаешь, как Лия относится ко всему, что связано с Мерси.

— Да, — сказала Анна. — Я даже понимаю это, как бы мне ни было больно это признавать. Бран любит Мерси. Если бы ты так же относился к Мерси, я бы чувствовала то же самое, что и Лия. Какой бы милой я ее ни считала.

— Бран не любит ее в таком смысле, — ответил он, чувствуя себя неловко. — Он считает её своей дочерью, а других дочерей у него уже нет. В его отношении к ней нет ничего особенного.

— Или так всем приятнее думать, — невозмутимо согласилась Анна. — Включая Брана. На этом и остановимся. Значит, музыкальные вечера были чем-то вроде свидания Брана и Мерси?

— Не в этом смысле, — сказал Чарльз, защищаясь, потому что Анна указала ему на то, что он долгое время игнорировал. Он глубоко вздохнул. — Ладно. Возможно, ты права насчёт Брана и Мерси.

Анна слегка улыбнулась.

Чарльз всплеснул руками.

— Ладно. Да. Я видел это. Как и Лия. Но мой отец никогда бы не переспал с Мерси. Что бы ты о нём ни говорила, но его волк признал Лию своей парой, и он не станет ей изменять. А Мерси всегда видела в нём только отца и своего альфу. Это было ей нужно, и это он ей дал. Сомневаюсь, что Мерси когда-либо считала, что все может быть серьезно.

— Да, — к его облегчению, согласилась Анна. — Я понимаю их отношения. — Она помолчала, а затем тихо спросила, не отрывая взгляда от дороги: — Как думаешь, с ней всё в порядке?

— С Мерси?

Мерси похитили. По этой причине Бран оставил стаю на попечение Чарльза. К счастью, эта ситуация разрешилась довольно быстро, по крайней мере, в том, что касалось Мерси. У него было такое чувство, что последствия похищения ещё долго будут преследовать их.

— Да, с Мерси.

Чарльз прижал кулак к сердцу.

— Если бы с ней все было не в порядке, мой отец призвал бы всех демонов, чтобы отомстить. Раз уж он решил навестить моего брата в Африке и «взять отпуск», я думаю, с ней всё в порядке. Можешь ей позвонить.

Анна выдохнула.

— Хорошо. Я пыталась дозвониться ей сегодня, но её мобильный не отвечает, а по домашнему телефону ответил какой-то парень. Он сказал, что она на улице и пытается понять, как починить машину Кристи, цитирую: «чтобы Кристи снова уехала». Он посоветовал мне дать ей остыть пару дней, прежде чем снова перезванивать.

Чарльз криво улыбнулся.

— Ты уже познакомилась с Кристи?

Анна покачала головой.

— Кто она такая?

— Бывшая жена Адама. Красивая, хрупкая, немного беспомощная. Именно таких женщин предпочитают альфа-самцы. — Он улыбнулся ещё шире, когда Анна возмущённо фыркнула.

— Я не беспомощна, — воскликнула она. — И не хрупкая.

— Ты не такая, — согласился он. — И Кристи тоже, если уж на то пошло. Я каждый день благодарю судьбу за то, что мой отец выбрал себе в пару Лию, а не кого-то вроде Кристи. Лия гораздо прямолинейнее.

— И я не красивая, — продолжила Анна, не смутившись.

— Что ж, — миролюбиво сказал он, — думаю, нам придётся согласиться с тем, что мы не согласны в этом вопросе.

— Расскажи мне о музыкальных вечерах, — попросила Анна через мгновение, хотя Чарльз с удовольствием заметил, что её лицо слегка покраснело, потому что она поняла, что он говорил правду.

— Мерси и Бран ссорились из-за тех музыкальных вечеров, — начал Чарльз. — Ты же с ней знакома. «Упрямая» — это ещё мягко сказано.

Анна нахмурилась.

— И что ей в этих вечерах не нравилось?

— Мерси не нравится быть в центре внимания. Она неплохой музыкант. Она попадает в ноты, но у неё нет настоящего голоса, и она это знала. Но она неплохо играла на пианино.

— Она сказала мне, что ненавидит фортепиано.

— Думаю, всё это было связано с враждой Лии и Мерси. Лия безжалостно мучила Мерси, но её сдерживали две вещи. — Он поднял палец. — Мой отец ясно дал понять, что любой, кто причинит ей физический вред, будет иметь дело с ним. А приёмный отец Мерси, Брайан, был страшным ублюдком, когда злился. Но чтобы он разозлился, нужно было очень постараться, и Лия старалась не переходить черту. Мерси облегчала Лии задачу, потому что всегда мстила, и это мутило воду. И в этом омуте вины Лии не было заметно.

Анна сочувственно поморщилась, и он добавил:

— И обычно все больше сочувствовали тому, на кого злилась Мерси, чем самой Мерси.

Она рассмеялась.

— Умница. — И тише добавила: — Инцидент с шоколадным пасхальным кроликом.

— Именно. Если честно, мой отец верит в испытание огнём. Никто не может сказать, что Мерси ни в чем не виновата. Лия научила ее, что для мести нужен подходящий момент, но справедливость можно восстановить и без смерти.

— Справедливость? — спросила Анна.

Чарльз кивнул.

— Мерси хотела верить, что мир справедлив, и она может превращаться в койота в мире, полном оборотней и вампиров. В ней нет ни капли жалости. Ей пришлось научиться выживать, и отец позволил Лии научить её этому. Хотя Лия понятия не имела, что помогает Мерси. — Чарльз не был до конца уверен, что Бран сам понимал, что помогает Мерси.

— Что ты сделал? — спросила Анна.

Братец волк хотел сказать, что они не оставили свою сестрёнку одну сражаться с Лией.

— Я не мог оспорить решение отца. А оно заключалось в том, что мы не должны вмешиваться в отношения Мерси и Лии. Он говорил, что Лия — его пара, и, следовательно, доминировала надо мной.

— Так что же ты сделал? — снова спросила Анна.

— Всякий раз, когда Лия оставалась наедине с Мерси, я был рядом. — Это было трудно, и если бы Бран узнал, сколько членов стаи помогали Чарльзу в его самопровозглашённой миссии, ему бы не поздоровилось. То, что он сделал, подорвало авторитет Лии в стае, и его отец не потерпел бы такого, если бы знал об этом. Но Чарльз тоже кое-чему научился у Мерси: всё сойдет с рук, пока тебя не поймали.

— И какое отношение это имеет к музыкальным вечерам? — спросила Анна.

— Мерси наконец поняла, что Бран знал о том, что Лия ее доставала, и не собирался вмешиваться. Брайан…

— Ее приемный отец.

— Да, — кивнул Чарльз. — Он рассказал мне об этом, потому что беспокоился о том, что сделает Мерси. Мы оба знали, что она не оставит это просто так.

— Конечно, нет, — согласилась Анна.

Чарльз улыбнулся.

— Музыкальные вечера начались где-то в шестидесятых годах. Мой отец стал жертвой книги по саморазвитию, которую какой-то идиот подарил ему на Рождество. Он решил, что стае… и городу нужно как-то объединиться. Он музыкант, поэтому обратился к музыке. Все дети старше пяти лет выступали по очереди, независимо от того, были они из стаи или нет. Аспен-Крик был крошечным городком, но на каждом выступлении собиралось по пять-шесть детей. За ними следовала пара добровольцев, по собственному желанию из стаи. И, наконец, он завершал вечер собственным выступлением, обычно это была музыка, но иногда он рассказывал истории. Ради этого взрослые, у которых не было детей, соглашались терпеть галдеж детворы. К тому времени, когда Мерси пришла в стаю ещё щенком, эти вечера стали традицией. — Он искоса взглянул на свою пару. — Кому-то из нас эта традиция могла показаться утомительной.

Анна серьёзно задумалась.

— Здесь много талантливых людей. Но я участвовала в представлениях с детьми. Чёрт возьми, я сама выступала, когда была ребенком. Готова поспорить, что некоторые из тех вечеров были ужасно долгими, особенно если среди участников не было твоего ребенка, на которого ты хотел посмотреть.

Чарльз ухмыльнулся.

— Мерси тоже так думала. Как только ей исполнилось восемь или девять, она собрала малышей — самых младших, тех, кто не мог спеть ни строчки, и всех детей, которые не хотели выступать, — и заставила их устроить «специальное представление». — Он покачал головой. — Некоторые из этих выступлений запомнились надолго. Не всегда связаны с музыкой, но запоминающиеся. Во-первых, музыкальные вечера стали намного короче, потому что мы сразу отсеяли большинство детей, которые были ужасны в выступлениях. Но через какое-то время Мерси освоилась. Думаю, Сэмюэль тайно помогал ей, потому что я узнал несколько его песен. Но она начала соревноваться с Браном за лучшее исполнение, приглашала зрителей, чтобы они сами оценили. Ему это понравилось.

— Брану?

— Мой отец, несмотря на все его недостатки, не очень тщеславен. Он доминирует, но не соперничает. — Анна что-то пробормотала, и ему пришлось поправиться. — Ладно. Я признаю, что обычно он может выдержать конкуренцию. Но он не будет унижать группу детей, чтобы почувствовать себя альфой. Он гордился её усилиями и поощрял её. Если ты моргнёшь, то пропустишь дорогу слева от нас. Поворачивай здесь.

Анна так и сделала, немного сбавив скорость, потому что, хотя дорога и была заасфальтирована, на ней имелись выбоины.

— А потом она узнала, что Бран в курсе нападок Лии, — задумчиво произнесла Анна.

— Верно. Но Мерси беспощадна в своей мести. Никогда не вставай у неё на пути. Она придумает, чем тебя достать.

— Что она сделала?

— Она сыграла первую часть Патетической сонаты Бетховена.

— Номер восемь, — сказала Анна. — Опус тринадцать?

Он кивнул.

— Почти два года она играла произведение каждый музыкальный вечер.

— Что в этом плохого? — спросила Анна. — Это красивая мелодия.

Чарльз ухмыльнулся.

— Возможно, и так. Но я до сих пор слышу это в своих кошмарах, и, думаю, Бран тоже. Это прекрасное произведение, если его играть на настроенном пианино. Но она его не настраивала. На каждом выступлении было что-то новое. Один раз она выступала с завязанными глазами. Однажды она включила метроном и ни разу не сыграла в такт. Однажды она сыграла в четверть темпа и добавила две другие части, — он рассмеялся, вспомнив об этом. — Люди подумали, что она закончила, начали хлопать, а она сыграла ещё одну ноту. Очень медленную ноту. Казалось, что эта пытка длится вечно. Но она никогда не могла вывести моего отца из себя. — Чарльз закрыл глаза, вспоминая, и улыбка сошла с его лица. — Отец редко поступает неправильно, и большинство таких моментов за последние тридцать лет были связаны с Мерси.

— Он с ней дурачится, — невозмутимо произнесла Анна.

Чарльз открыл глаза и весело посмотрел на нее, но она была слишком сосредоточена на дороге.

— Да, — сказал он. — Дурачится. В любом случае, это были настоящие выступления. Мальчики надевали галстуки и белые рубашки, девочки — платья. На своё последнее выступление Мерси пришла в обрезанных шортах и футболке с принтом. На футболке был изображён Микки Маус, показывающий миру средний палец.

— Что сделал Бран?

— Мой отец умеет драться грязно, просто обычно этого не делает. Он повернулся к приёмной матери Мерси — застенчивой, милой женщине, у которой только что диагностировали какое-то ужасное заболевание — и при всех отчитал её за то, что она не позаботилась о том, чтобы у Мерси была подходящая одежда. Она заплакала. Брайана там не было, возможно, мой отец забыл, что в тот вечер отправил Брайана с каким-то поручением, но, возможно, спланировал все заранее. Мерси ничего не сказала. Она встала из-за рояля, взяла Эвелин за руку и вывела её из комнаты.

Анна на мгновение задумалась.

— Бран напал на больную женщину, которая не могла защитить себя, на глазах у всей стаи? Ого.

— Не позволяй моему отцу одурачить тебя, Анна, — предупредил Чарльз. — В критической ситуации он ведёт себя как подлый ублюдок.

— И что сделала Мерси? — спросила Анна. — Та Мерси, которую я знаю, не оставила бы это просто так.

— Нет, — сказал он. — Конечно, нет. Она смазала сиденье нового «Мерседеса» моего отца арахисовым маслом и обманом заставила его сесть в машину.

— Ха! — довольно воскликнула Анна. — Умница. Я бы заплатила, чтобы это увидеть.

Чарльз задумался, почему это воспоминание вызывает у него тоску. Наверное, потому что ему нравилась Эвелин, и ему было невыносимо видеть, как Бран жестоко обращается с ней, даже на словах. А Чарльз, как и остальные члены стаи, просто стоял и смотрел. Только Мерси бросила вызов марроку.

Они с братцем волком уже давно признали, что тоже были неправы, потому что ничем ей не помогли.

— Арахисовое масло, — сказал Чарльз, — напомнило моему отцу, что он сражался с ребёнком. С тем, кого поклялся защищать. И из-за того, что чувствовал, что проигрывает эту войну, он ударил того, кто не мог себя защитить. Мой отец нечасто проявляет смирение, но в тот раз Мерси удалось его сломить. Он принёс Эвелин цветы и извинился лично, а затем и публично. Перед ней, перед Брайаном и перед Мерси тоже. После этого Мерси каждый вечер приходила в одном и том же наряде. Она пять минут сидела за фортепиано, сложив руки на коленях. Бран серьёзно благодарил её за выступление, она склоняла голову, как воин-самурай, и на этом всё заканчивалось. Так продолжалось до смерти Эвелин, кажется, это заняло два года, а потом Мерси стала сидеть в зале, и отец перестал просить её сыграть.

— Поэтому он перестал проводить музыкальные вечера? — спросила Анна.

Он покачал головой.

— Это случилось, когда он её прогнал.

Анна знала эту историю, поэтому он не стал её пересказывать. Сэмюэль решил, что шестнадцатилетняя Мерси может родить ему детей, и начал за ней ухаживать. Бран вмешался до того, как Сэмюэль успел причинить ей или себе непоправимый ущерб. Но всё равно все зашло слишком далеко.

— После того как она уехала жить к своей биологической матери, мы провели ещё пару музыкальных вечеров. На втором из них Бран сказал, что они выполнили свою задачу и пора двигаться дальше

— Без Мерси было неинтересно, — сказала Анна.

— Я тоже так думаю. Ни у кого не хватало смелости спросить моего отца.

— Неудивительно, что Лия не хочет возрождать эту традицию, — задумчиво произнесла Анна. — Может, нам стоит устроить вечер только один раз.

— Лия считает, что ты не хочешь это делать, — сказал Чарльз, не в силах скрыть своего веселья. — И наверное, уже готова сделать это ежедневным ритуалом.

— Я не могу полностью отказаться от этой идеи, — ответила Анна через мгновение. — Если снова изменю мнение, то даже Лия поймёт, что я её обманываю. Но думаю, что смогу уговорить её, чтобы она позволила мне все подготовить. Я могу сделать так, чтобы это было максимально непохоже на те вечера. Может, никаких детей. — Она сделала паузу. — Или, если мы не хотим повторения, только дети.

Анна неплохо умела заставлять людей делать все, что хотела. Время от времени она перегибала палку, потому что ей просто не хватало терпения, которое большинство волков испытывали к более доминантным особям. Однако она стала гораздо лучше разбираться в вопросах доминирования.

Лия не была умной, но она давно жила на свете. И если она обучала Мерси, что ж, Мерси научила ее кое-чему в ответ. Благодаря этому она поймет, что задумала Анна. Но если Лия поднимет шум, он с этим разберётся. Братцу волку нравилась эта идея.

— Прекрати, — твёрдо сказала Анна. — Я могу сама о себе позаботиться.

— Конечно, можешь, — удивлённо отозвался он. — Но это не значит, что я не могу сделать то же самое.

Анна покачала головой, но он знал, что она смеётся про себя, потому что так ему сказал братец волк.

— А ты всем говоришь, что не понимаешь людей.

— Я не понимаю других, — довольно ответил он. — Просто я понимаю тебя.