Только утром в день открытых дверей, проходя через вестибюль по дороге на завтрак, Ида наконец придумала подходящий план. Она подошла к стойке, за которой мисс Мортон рассеянно листала журнал.

– Можно мне ключ от музыкальной комнаты? – спросила Ида.

– Зачем? – с подозрением спросила мисс Мортон.

– Хочу попрактиковаться за фортепьяно.

– День открытых дверей начинается через полчаса, ты разве не на дежурстве?

– Я с одиннадцати, – сказала Ида, – участвую в демонстрации навыков домоводства, пеку сконы. Я думала, что успею поупражняться до этого.

– Не знала, что ты играешь на пианино.

– Да, играю! – с чувством сказала Ида. – Еще как играю!

Мисс Мортон пожала плечами и полезла в ящик за ключом.

– Мне самой пианино никогда не нравилось, – сказала она. – Пианисты все такие самодовольные.

С ключом в кармане Ида вернулась в комнату, где Луиза валялась на кровати с книжкой.

– Хороший был завтрак? – спросила она.

– Отличный. Слушай, я сейчас видела мистера Лэнгфилда, он сказал, что отнес реквизит в музыкальную комнату. Нам с тобой надо пойти туда и кое-что забрать. Он сказал, чтоб я тебе помогла дотащить.

Несколько секунд она с тревогой ждала, что Луиза отнесется к ее словам с подозрением, но та захлопнула книгу и сказала «ладно».

Музыкальная комната находилась в обшарпанной пристройке, примыкающей к основному школьному зданию. Чтобы попасть туда, надо было сначала подняться на два лестничных пролета, а потом пройти по длинному, обычно пустынному коридору вдоль библиотеки. Поскольку часть библиотечной крыши представляла собой впопыхах натянутый брезент, а дверь выглядела так, будто ее рубили топором, как в фильме «Сияние», пристройку в день открытых дверей посетителям во время осмотра не показывали. Девочкам были даны строгие инструкции не пускать родителей дальше актового зала и вестибюля.

У двери в музыкальную комнату Ида достала из кармана ключ. Маленькое окошко слева от них выходило на подъездную дорожку. Там из первых машин уже выбирались гости – мужчины в костюмах, женщины в нарядных платьях, некоторые даже в шляпах, которые, безусловно, заставили бы их дочерей сгореть от стыда.

– Мисс Элстон сказала, что реквизит в пакетах под пианино, – объясняла она Луизе, отпирая дверь. – Посмотри, пожалуйста, они там? У меня ключ застрял.

Луиза шагнула в комнату и заглянула под пианино.

– Здесь ничего нет, – сказала она и оглянулась на Иду, но Ида уже закрывала дверь. И повернула ключ.

– Эй, Ида! – раздался голос Луизы из-за двери. – Ты, кажется, меня здесь заперла.

– Да, – ответила Ида.

– Ну вообще-то, прежде чем запирать дверь снаружи, надо убедиться, что все вышли из комнаты.

– Знаю, – сказала Ида. – Слушай, прости, но тебе придется здесь остаться на некоторое время.

Наступило короткое молчание. Потом Луиза произнесла ледяным, спокойным голосом:

– Будь добра, объясни.

– Это ради школы, – сказала Ида. – Я не могу тебе позволить сорвать день открытых дверей.

– Что? Я и не собиралась ничего делать в этот твой великий и священный день открытых дверей.

– Может, и нет, но я не могу рисковать.

– Ты спятила нахрен? – спросила Луиза.

– Нет, – ответила Ида. – Не думаю.

– Тебя мисс Кристи на это подговорила?

– Нет, – сказала Ида и рассудительно добавила: – Слушай, ты хочешь, чтобы школа закрылась, я хочу, чтобы не закрылась, мы не можем обе получить желаемое.

– Твою мать, Ида, что, по-твоему, я могу такого сделать?

– Понятия не имею. Но лучше перестраховаться. Так что тебе придется здесь остаться, пока все не разъедутся. Это всего несколько часов. Прости, мне правда очень жаль.

– Я убью тебя.

Ида уже успела подумать об этом и немного нервничала.

– Прости, – снова сказала она.

– Я не принимаю твоих сраных извинений.

Луиза принялась колотить в дверь и орать: «На помощь!»

– Здесь тебя никто услышит, – сказала Ида. – Слишком далеко от всего. Я поэтому и выбрала музыкальную комнату.

– Звучит очень зловеще, Ида.

– Прости, пожалуйста, – снова сказала Ида.

Наступило долгое молчание.

– Ида? – позвала Луиза.

– Что?

– Я хочу пить.

– Я там тебе оставила флягу с водой.

– Как любезно с твоей стороны.

Снова молчание.

– Ида?

– Да?

– Мне надо пописать.

– Я там оставила тебе ведро на всякий случай.

– Твою мать, Ида!

– Прости. – Ида помолчала и добавила: – Я видела у тебя книгу о том, как делать бомбы.

С другой стороны двери Луиза молчала. Ида ждала. Наконец Луиза холодно произнесла:

– Когда ты успела порыться в моих вещах?

– Вчера, когда ты была в душе.

– Зачем?

– Хотела понять, что ты планируешь.

– И что же я запланировала?

– Не знаю. Но я нашла у тебя еще соду и уксус. Откуда мне знать, что ты сегодня не изготовишь бомбу?

– Бомбу? – переспросила Луиза. – Я не знаю, сколько времени ты рассматривала эту книгу, но из уксуса и соды нельзя сделать бомбу.

– А эпсомская соль?

– Я ее использую, когда принимаю ванну по субботам.

– Ну хорошо, может, не бомба, – сказала Ида. – Но все равно ты могла со всем этим устроить какую-то пакость. Например, швырнуть что-нибудь на сцену во время представления.

– Я не собиралась ничего швырять на сцену.

– А я думаю, собиралась.

– Да нет же!

– Собиралась!

– О господи. Ладно, мы все равно теперь не узнаем наверняка. – Луиза немного помолчала и добавила: – Мой брат подарил мне эту книгу. В шутку. Ее написал какой-то придурок. Я не думаю, что там есть настоящие рецепты бомбы, и ты не должна была рыться в моих вещах и уж тем более запирать в комнате, как какую-то долбаную Анну Франк.

– Нельзя так шутить, – сказала Ида, поскольку на все остальное у нее не было ответа. – Про Анну Франк.

– Мне можно! – заявила Луиза. – Я это заслужила.

Снова настала тишина. Иде стало не по себе от горечи, которая прозвучала в словах Луизы. Она нерешительно спросила:

– Тебе туго пришлось в школе… из-за того, что ты еврейка?

– Да нет, – сказала Луиза. – Если не считать, что тебе говорят, что ты еврейка, каждые пять секунд. Правда, на самом деле это в основном говорила Эйприл.

– Почему ее на этом заклинило? – спросила Ида.

– Не знаю. Но если у тебя есть еще вопросы, она тебе с удовольствием одолжит «Протоколы сионских мудрецов».

После еще одной паузы Луиза сказала:

– Эйприл меня не волнует. Но мы как-то беседовали о Гитлере, помнишь?

Она снова замолчала, а когда заговорила снова, ее голос изменился.

– Я не рассказывала тебе, что моя мать родилась в Праге. Ее привезли в Англию ребенком. Сначала поезд, потом корабль, полный еврейских детей.

Ида молчала, не совсем понимая, к чему клонит Луиза. Та снова заговорила, подбирая слова:

– А все остальные там остались – бабушка с дедушкой, тетя, другие родственники. Сама можешь сообразить, что с ними стало.

– Да, – сказала Ида после паузы. У нее появилось странное чувство, будто под ногами разверзается бездна. Она и сама не понимала, как их беседа свернула на эту ужасную тему. – А другие об этом знают?

– Про Холокост? Да, наверное. Это довольно известный факт.

– Я имела в виду, про твою семью.

– Я поняла. Да, я сказала Диане в первый год. Мы тогда дружили, но это продолжалось недолго. Может, она мне не поверила. А может, решила, что это было так давно, что уже не имеет значения – просто скаталось в один комок со всей остальной историей.

– Но это не то же, что остальная история, – сказала Ида, сама понимая, как беспомощно это звучит.

– Конечно, то же, – сказала Луиза. – И столько времени уже прошло. Моя мать выжила случайно, оказалась здесь, выросла, родила детей. И только из-за этой случайности я знаю, кем были мои бабушка, и дедушка, и тетя. Я знаю, что бабушка с дедушкой погибли в Терезинском гетто, а тетя в Освенциме. Я знаю их имена. Но есть другие семьи, о которых никто не знает, потому что их всех убили. Они как будто никогда не существовали. Надо отдать должное нацистам, они отлично поработали. Нам и правда очень повезло, что остался хоть кто-то, кто помнит мамину семью.

Ида закрыла глаза.

– Когда я об этом думаю, – продолжала Луиза, – я чувствую себя призраком в окружении всех этих призраков.

– Почему ты мне об этом рассказываешь? – спросила Ида.

– Чтобы ты меня выпустила, – ответила Луиза.

Ида нахмурилась:

– Нет, этого я сделать не могу.

– Ну елки-палки, Ида!

Вместо этого Ида решила предложить единственное, что у нее было. Она сказала:

– Я приехала сюда, чтобы сбежать от матери. И по этой же причине мне нужно, чтобы школа не закрылась.

– Вот как?

– Моя мать, – начала Ида, – сделала нечто ужасное. Я никому здесь этого не рассказывала. Ни Софи, никому.

– Ну, вряд ли ты меня шокируешь, если только твоя мама не нацистка.

– Это длинная история, – сказала Ида.

– Кажется, у меня как раз сейчас появилось время.

– Ну что ж, хорошо. Это началось, когда мы переехали жить на остров…

Она оперлась на дверцу чулана и начала рассказывать.

Когда Ида наконец закончила свою историю, Луиза ничего не сказала. Сначала Ида подумала, что она настолько потрясена, что лишилась дара речи, хотя это было совсем не похоже на Луизу.

– Луиза? – позвала она из-за двери. И громче: – Луиза? Как ты там?

Она постучала несколько раз, но ответа не было. Ида практически не сомневалась, что это ловушка.

Когда прошло минут пять, а Луиза так и не ответила, Ида сдалась и, отперев дверь, осторожно приоткрыла ее на несколько дюймов, готовясь отразить нападение. Но комната была пуста.

Несколько минут ушло у Иды на то, чтобы переварить этот невероятный факт. В комнате негде было спрятаться. Ида внимательно оглядела каждый угол – Луизы нигде не было.

Наконец она подняла глаза к потолку. Одна из потолочных плит была вынута. Ида встала прямо под ней и посмотрела наверх. Луиза, которая вечно куда-то залезала, улизнула по воздуховоду.