Брэндон Грассли (сосед): Очевидно, что первый эпизод «В поисках Сары» мгновенно изменил мою жизнь. Это была полная неожиданность. Никто из нас не знал, что задумала Кейси.
Кейси Хоторн (продюсер): Я хотела выпустить нашу премьеру как можно скорее. Сказала команде, что у нас есть сорок восемь часов… Мне нужен был убийственный эпизод, готовый к эфиру через сорок восемь часов после начала съемок. Нас ждала куча работы.
Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Мы прочесали город вдоль и поперек. Моей задачей было организовать интервью практически с каждым, кто был близок с Сарой. Некоторые люди относились к нам с опаской, но большинство были в восторге от возможности попасть на телевидение. И все тогда еще верили в то, что шоу поможет найти Сару.
Кейси Хоторн (продюсер): Я хотела, чтобы зрители как бы узнали Сару. Но, что еще важнее, я хотела, чтобы они полюбили Джанет и Дэйва. В отсутствие Сары они были нашими главными героями. Пока они не старались, все выходило великолепно. Но как только шоу стало реальностью, я начала замечать, что они зажались. Мне нужно было, чтобы они расслабились, позволили нам заглянуть в их мир.
Я усадила их для стандартных интервью говорящих голов. Спрашивала о Саре, их семье, их браке. Это совершенно не сработало. Они держались так скованно… И, в их оправдание, сама ситуация была неловкой: мы занимались откровенной фальшью, когда пропала их дочь. Это не было тем проектом, который я задумывала, и их душевный дискомфорт помог мне понять это.
Дэйв Парселл (отец): Сейчас это кажется смешным, но для моего первого интервью я надел хорошую рубашку и причесался. Не знаю, о чем я думал. Минут через десять Кейси все это отменила.
Кейси Хоторн (продюсер): Я приняла спонтанное решение и постановила, что с этой минуты все наши взаимодействия с Дэйвом и Джанет должны быть естественными. Я по-прежнему буду задавать им вопросы, но только тогда, когда они заняты обычными делами – по дороге на работу, во время готовки ужина, в общем, в повседневной жизни. Это сработало намного лучше.
Джанет Парселл (мать): Для меня все это было странно – знаете, говорить, пока рядом крутится оператор. Мне действительно было почти нечего сказать. Кейси хотела услышать какие-то истории, связанные с Сарой. Я рассказала про ее первый шатающийся зуб: он держался на волоске несколько дней, и она очень нервничала по этому поводу. Дэйв наконец уговорил ее вырвать его забавным способом они соорудили настоящую полосу препятствий по всему дому, Сара ныряла, петляла, ходила по мебели, и в конце пути к дверной ручке была привязана длинная зубная нить. Саре нужно было обмотать нить вокруг шатающегося зуба и захлопнуть дверь, чтобы завершить полосу препятствий. Зуб вылетел, и ей это понравилось! Ни страха, ни боли; она смеялась, фыркала и была в восторге от этого забега по дому.
Приятное воспоминание. Сейчас вспомнить трудно, но таких моментов у нас было много.
В общем, я рассказывала что-то вроде этого. Кейси постоянно подчеркивала: чем симпатичнее мы будем выглядеть, тем лучше. Чем взволнованнее, тем лучше. Она так и сказала – взволнованнее. Я невольно посмотрела на нее, и, должно быть, это был тот еще взгляд. Она смутилась и извинилась.
Зейн Келли (оператор): Мы носились по городу как угорелые, снимая всех, кто знал Сару. Все интервью брала Кейси – я снимал, а она стояла у меня за спиной. И каждое заканчивала одним и тем же вопросом.
Кейси Хоторн (продюсер): Я не помню. Не уверена, что он прав насчет этого.
Зейн Келли (оператор): «Что бы вы сказали Саре, если б она могла слышать вас прямо сейчас?»
Кейси Хоторн (продюсер): Ах да. Сейчас думать об этом так тяжело… К сожалению, такой шанс никому не представился.
Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Однажды, когда мы утром ехали по городу в микроавтобусе, мне в голову пришла такая мысль. Я спросила Кейси: «А что, если Сара объявится сегодня? Ну типа, если выяснится, что все это какое-то скучное недоразумение… Что будет с шоу?»
Кейси в тот раз не нашлась что ответить. Как будто она никогда не задумывалась, что такое возможно. А я спросила себя, просто так, по-человечески: а чего же она на самом деле хочет?
Энтони Пенья (монтажер): В конце нашего первого дня съемок мы с Кейси вернулись в монтажную. Я ранее заскочил к остальной команде, и все говорили о том детективе, который появился в доме Парселлов. Понятно, что между ними что-то было. Вот я и спросил Кейси об этом. Мы были в близких отношениях. Часто работали вместе и в выходные, и по ночам. Она как-то улыбнулась, пожала плечами и сделала такое выражение лица, словно хотела сказать, что, мол, да, всякое бывает. Мы все знали, что на съемках, вдали от дома, люди порой такое откалывают… В общем, я просто покачал головой и засмеялся. Но потом спросил, придется ли нам с этим иметь дело до конца съемочного периода. Она сказала: «Не знаю, возможно».
Я знал Кейси довольно хорошо. Видел ее в разных ситуациях. «Не знаю, возможно» означало, что она практически влюблена.
Маркус Максвелл (исполнительный директор): Кейси прислала мне несколько сырых материалов с первого дня. Честно говоря, они меня не впечатлили. Все было откровенно мрачно. Парселлы занимаются домашними делами. Люди в городе плачут. Какого черта? Где тот новаторский документальный сериал, который мне обещали? В общем, я вроде как бросил ей вызов: «Здесь будет что-то, кроме грустных людей, которые только и делают, что грустят?»
Знаю, это выдаст во мне динозавра, но в прошлом веке мы часто говорили о «тесте кулера» – о чем будут говорить на следующий день люди, собравшись у кулера в офисе. Ко времени съемок «В поисках Сары» мы уже вовсю погружались в эпоху «ну ни хрена себе!» в текстовых сообщениях. Что же могло заставить наших зрителей писать «ну ни хрена себе!» своим друзьям? Я подначил Кейси на этот счет, поскольку сложно было представить, что нечто подобное получится из отснятого ею материала. Она ответила в том духе, что волноваться не надо, она что-нибудь найдет.
И нашла.
Кейси Хоторн (продюсер): Мы провели много интервью. Некоторые из ранних были провальными…
Вероника Янг (директор школы): Я рассказала Кейси и ее команде, какой замечательной ученицей была Сара и какой у нее был музыкальный талант. Я провела для них экскурсию по школе и помогла познакомиться с одноклассниками Сары.
В самом деле я долго колебалась, принимая это решение. Понятно, что у нас не было никаких правил, которые регламентировали бы участие учеников в реалити-шоу, рассказывающем об исчезновении их сверстницы. В конечном счете я решила, что не хочу лишать детей возможности пережить травму. Я современный педагог и принимаю мир таким, какой он есть.
Олаф Леклерк (владелец кафе-мороженого): На тот момент Сара работала в «Большом Олафе» уже три года. Она была одной из моих лучших девушек. Любимый вкус – черная малина! Очень умная и абсолютно надежная. Я планировал сделать ее ответственной за смену на выходных тем летом. Когда она пропала, я ужасно расстроился и сразу же отдал тысячу долларов в местный фонд вознаграждения.
Кейси Хоторн (продюсер): Некоторые интервью мы тогда так и не использовали…
Брэндон Грассли (сосед): Мы дали интервью у меня дома, представляете? Мой отец считал это глупостью, но я так хотел. Кейси и ее команда расположились в моей спальне. Я помню, как пытался немного прибраться, но это выглядело нелепо – ну, знаете, мои постеры, игровая консоль; у меня были старомодные вертушки, на которых я баловался, пытаясь научиться приемам диджея…
Я описал им то утро, когда Сара пропала, начиная с нашей автобусной остановки. По сути, я просто повторил то, что уже сказал полиции, ничего особо интересного. Кейси настаивала, чтобы я рассказал еще что-то о Саре и школе. Но я действительно ничего не знал, кроме того, что все остальные в тот уикенд были на природе. Я посоветовал Кейси спросить об этом у подруг Сары.
Кейси Хоторн (продюсер): А ради некоторых интервью мне пришлось изрядно потрудиться, но они, как оказалось, того стоили…
Нелли Спенсер (подруга): Да, я хотела попасть на экран, но дурой не была. Я видела достаточно реалити-шоу, чтобы знать: стоит тебя снять, и они могут изобразить тебя как угодно. Например, могут сделать так, что ты будешь выглядеть тупой или стервой, даже если это не так. Это называется «выборочный монтаж», можете погуглить. Так что, когда Кейси обратилась ко мне в первый раз, я отказалась.
Оливия Уэстон (подруга): Я была рада дать интервью. Я знала, что Сара этого хотела бы. Кейси предложила, чтобы мы с Нелли сделали это вместе для создания более непринужденной атмосферы. Но Нелли сначала была не в восторге. Наверное, опасалась, что как-то всплывет вся ее история с тренером Уокером. Типа, она случайно проболтается… не знаю.
Нелли Спенсер (подруга): В тот же день, когда я отказалась от интервью, Кейси подписалась на меня в «Инстаграме». Она начала писать мне и увидела, что я подписана на один бренд одежды из Лос-Анджелеса. Кейси сказала, что дружит с его владелицей или типа того. Следующее, что я помню, – Кейси снова была в нашей школе на следующий день. Не уверена, почему ей вообще разрешили туда прийти, но это случилось. Она подозвала меня и протянула свой телефон. Владелица той одежной компании была на «Фейстайме». Мы поболтали минутку; это было немного неловко, но круто. Она сказала, что ей постоянно нужно отправлять новые образцы для отзывов. И спросила мой адрес.
В тот же день мы с Оливией пошли на интервью.
Оливия Уэстон (подруга): Мы начали с разговоров о Саре и о том, какой веселой она была. О безумных открытках на день рождения, которые она подсовывала в наши шкафчики и которые на деле оказывались бомбами с блестками. О том лете, когда мы по ее наводке увлеклись федорами[10]. О ее способе избавляться от икоты – пить воду, стоя на руках, и практически давиться насмерть. Мы говорили о наших планах – ну, знаете, на колледж, на будущее… Сара, конечно, хотела жить в Нью-Йорке. Кейси спросила, как выглядит типичный вечер, когда мы тусуемся вместе. Спросила о той тусовке на природе. Не знаю, откуда Кейси узнала, но нас она застала врасплох. Мы пробормотали что-то невнятное. Потом она спросила о секретах, которыми мы делились друг с дружкой. Знаете, я даже пересматривала эту сцену перед нашим сегодняшним разговором. Нашла клип в онлайне. Там видно, как мы с Нелли смотрим друг на друга, типа нам действительно стоит это делать? Я нервничала. Но по сей день, даже несмотря на весь хаос, который это вызвало, я думаю, что было правильно раскрыть тот секрет.
Нелли Спенсер (подруга): Я знала, что Оливия никогда на это не решится, так что в конце концов просто выпалила: «У Сары сталкер». Я помню лицо Кейси, она была чертовски довольна.
Оливия Уэстон (подруга): Нелли заставила меня договорить остальное, и я рассказала Кейси все. И показала ей те самые эсэмэски, чтобы доказать, что это правда. Сообщения от Сары, которые приходили почти каждые выходные на протяжении нескольких предыдущих месяцев. Она всегда работала в «Большом Олафе» по субботам после обеда. И писала нам с работы, что-то вроде: «Крипер снова здесь… ОМГ, поймала его на том, что пялится на мою задницу… если от меня ничего не будет, возможно, я мертва, ищите… в морозильной камере, ЛОЛ». Ну мы все над этим просто смеялись. Это же обычные шутки или полушутки. Каждая шестнадцатилетняя девчонка сталкивается с похотливыми парнями, которые на нас глазеют, – это печальный факт жизни. Мы должны смеяться над этим, иначе сойдем с ума. И мы не воспринимали это всерьез, пока Сара не пропала.
Феликс Кальдерон (детектив): Честно говоря, я сильно разозлился. У нас не было явных подозреваемых, кроме Трэвиса. Первый порыв в таких случаях – всегда парень или член семьи. Но здесь ничего такого не просматривалось, мы довольно быстро это исключили. Следующие в списке – люди, с которыми жертва работала, так что я начал копать глубже насчет владельца кафе-мороженого, где работала Сара, и другого парня, который там работал. Перешел к нескольким учителям в ее школе. Потом – обычные формальные проверки зарегистрированных сексуальных преступников в округе. Был один недавно освободившийся условно-досрочно, который тридцать лет назад похитил девочку-подростка. Я нанес ему визит, но он сидел в инвалидном кресле и был подключен к кислородному баллону…
Никаких результатов. Мы организовали горячую линию, но ничего стоящего не поступало. Единственной информацией, которую я получал, были слухи о том, что Кейси ходит по городу и со всеми разговаривает. Были люди, которым не нравилось повторять мне то, что они уже рассказали Кейси. Один из них, учитель английского, проявил особое недовольство и предложил мне спросить у Кейси ее записи, чтобы ему не пришлось тратить время, снова отвечая на одни и те же вопросы. Благодаря такому поведению он и попал в мой список.
Вот так шло расследование до того, как в эфир вышла премьера Кейси.
Энтони Пенья (монтажер): Эпизод готовили всю ночь, держались на батончиках «Мун джус». Закончили утром в четверг с таким расчетом, чтобы премьера вышла в прайм-тайм того же дня. Самый рейтинговый вечер недели на ТВ. Один ветеран объяснил мне это так: раньше все делали основные покупки во время уикенда, поэтому компании и платили самые большие деньги за рекламу в четверг, чтобы в субботу ты шел в торговый центр уже заряженный, чтобы в голове уже звенели правильные джинглы. Не знаю, делают ли так сейчас, но было здорово, что нас поставили именно на это время. Я знал, что первый эпизод взорвется, как гребаная ядерная бомба.
Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Мне не дали посмотреть готовый монтаж, я не была в числе приближенных. Но если б увидела, мне точно стало бы не по себе от мысли, что это выйдет в эфир. Это была чистой воды клевета.
Маркус Максвелл (исполнительный директор): Мне нужен был тот самый момент «Ну ни хрена себе!». Просите, и дано будет вам[11].
Зейн Келли (оператор): Я никогда не смотрю шоу, над которыми работаю. Но это… да, мне было любопытно. Хотя у меня был выходной, я все же включил телевизор в номере отеля.
Кейси Хоторн (продюсер): Я совершенно не нервничала перед премьерой. С той минуты, как увидела вирусное видео Джека с его родителями в прихожей, я знала, что это шоу станет хитом.
Дэйв Парселл (отец): Мы смотрели премьеру в гостиной, как и все остальные.
Джек Парселл (брат): Я жутко волновался. Меня должны были показать по телевизору… Наверное, где-то в глубине души жила надежда, что шоу выйдет в эфир, а потом зазвонит телефон и кто-то найдет Сару.
Беверли Гири (бабушка): Я отказалась смотреть – мне было так противно их решение. Но Херб включил телевизор в кабинете, и я сидела там с ним. Разгадывала кроссворд, но краем глаза кое-что видела.
Нелли Спенсер (подруга): Не хочу говорить «компания», но несколько человек собрались посмотреть шоу у меня в подвале. Всё как положено – попкорн, пижамы, прочее…
Мириам Розен (учитель): Это было единственное, о чем все говорили, и, конечно, мы смотрели. Уверена, в тот час можно было бы пройтись голой по Мейн-стрит, и никто бы вас не заметил.
Томми О’Брайен (сотрудник «Гири хоум энд гарден»): Меня это очень задело – видеть, как трудно приходится Дэйву и его семье. Шоу здорово показало, что происходит за кулисами. Я всегда видел в Дэйве крутого, мужественного парня, у которого есть ответы на все вопросы. Но вот он сидит с сыном и женой, смотрит в окно… и вдруг ты видишь, насколько он беспомощен.
А потом тот момент с грустным плюшевым мишкой на кровати Сары… Господи. Да, признаюсь, в этом месте у меня в глазах защипало.
Бекка Сантанджело (основательница группы «Сэарбеарс» в «Фейсбуке»): Я точно помню, где была, когда впервые встретила Сару Парселл. Нет, нельзя говорить «встретила» – когда я впервые услышала о Саре Парселл…
Общежитие второго курса, мы с соседками по блоку просто тусили, обычный вечер, смотрели реалити-шоу. И вот вышло «В поисках Сары». Я до того момента практически не слышала об этом деле. Но они показали предысторию – знаете, отец с банковской выпиской, потом объятия с женой в прихожей… А ее младший брат снимает это все… Боже мой, у меня просто разорвалось сердце. Я просто помешалась на идее найти Сару. Помешалась.
Я создала группу «Сэарбеарс» сразу после окончания эпизода. Мы взяли такое название, потому что так ее называл отец. К следующему утру нас было шесть тысяч. И дальше группа только росла.
Поначалу все было очень просто. Быть «сэарбеар» означало одно: мама-медведица сделает все, чтобы защитить своего детеныша… таким было наше отношение к поискам Сары.
Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Сложно определить точный момент, когда «В поисках Сары» попало в цайтгайст[12]. Было ли это в ту минуту, когда началась премьера? В середине эпизода, когда люди начали по-настоящему понимать, что они смотрят? В конце, когда им представили нового подозреваемого?
Я бы сказал, что такой момент наступил спустя пять минут после окончания премьеры. У всех, кто смотрел, была минута-другая, чтобы подумать о том, что они увидели. И я уверен, что нам всем почти одновременно пришло в голову одно и то же: «Боже, этого парня приговорили».
Маркус Максвелл (исполнительный директор): Кейси выполнила обещание. Она подобралась к подругам Сары и заставила их проболтаться: Сару преследовал сталкер. Кто-то, кто вызывал у нее беспокойство, кто пугал ее на работе, о ком она рассказывала подругам. Кто-то из города. Кто-то, кто жил на одной с ней улице.
Оливия Уэстон (подруга): Фрэнк Грассли. Вот кто преследовал Сару. Мы сказали Кейси, и именно так она закончила первый эпизод. Мы с Нелли произносим имя – Фрэнк Грассли.
Маркус Максвелл (исполнительный директор): Каждой истории нужен злодей. Теперь он у нас был. Тихий банкир из дома напротив. Идеальный вариант.
Нелли Спенсер (подруга): Это было тяжело. Когда мы разговаривали с Кейси накануне, я не представляла, что произойдет.
Дэйв Парселл (отец): Я взбесился. Уже почти выбежал на улицу, чтобы пойти и выломать его дверь. Джанет меня остановила, думала, что я могу его убить. Мы позвонили детективу.
Феликс Кальдерон (детектив): Я смотрел шоу в реальном времени вместе со всеми и не имел ни малейшего понятия, кто такой Фрэнк Грассли. Но то, как подруги Сары говорили о нем, меня определенно встревожило. Я сразу понял, что мне нужно найти его. Это же абсурд – получать инструкции из телевизора… Девочки должны были передать информацию мне, а не Кейси. Я все еще ждал, когда телефонная компания пришлет все данные по телефону Сары. Есть процедуры, которые необходимо соблюдать, и прошли бы дни, даже недели, прежде чем я увидел бы эти эсэмэски. А Кейси… Она же не была напуганным подростком и должна была сразу же сообщить мне все, о чем узнала. Вместо этого она скрывала информацию в течение двадцати девяти часов, приберегая ее для своей большой премьеры… Представьте, если б Фрэнк Грассли убил Сару в те самые двадцать девять часов? Мы предъявили бы Кейси обвинение как пособнику.
Трэвис Хейнс (водитель автобуса): Лучшее, что со мной случалось, вот что я вам скажу. Мне чертовски понравилось. Фрэнк Грассли – самый разыскиваемый человек во Фредерике! Для меня было честью уступить ему это место.
Олаф Леклерк (владелец кафе-мороженого): Я расстроился. Подумать только – харассмент в моем заведении… Позор ему, позор.
Бекка Сантанджело («Сэарбеарс»): Фрэнк Грассли. В ту ночь мы только о нем и писали. В логове медведицы было шумно.
Беверли Гири (бабушка): Честно говоря, я не удивилась. Неприятный он был человек.
Феликс Кальдерон (детектив): Парселлы беспрерывно мне звонили. Требовали, чтобы Фрэнка Грассли немедленно арестовали, допросили, обыскали его дом. Это было не так-то просто. Это было сложно. Мне никогда еще не приходилось запрашивать ордер на основе информации из реалити-шоу. Но они были правы, настаивая на срочности. Если подруги Сары попали в точку, одному богу известно, что он делал теперь, когда его обвинили с экрана национального телевидения. Официальная процедура получения ордера могла занять несколько часов, так что я, не теряя времени, поехал к его дому.
Брэндон Грассли (сосед): Да, мы смотрели. Как и все. Для меня это было полной неожиданностью. Я посмотрел на отца. Он был удивлен не меньше моего и сказал что-то вроде: «Понятия не имею, о чем говорят эти девочки… Я даже мороженое не люблю».
Это было что-то сюрреалистичное. Думал ли я, что мой отец похитил Сару Парселл? Ну нет. Но именно это говорили по телевизору. А в нашей семье и так уже происходило много странного. Я имею в виду, что моя мать уехала два года назад. Она жила во Флориде с моей сестрой. Отец куда-то уходил по ночам, и я не знал, куда именно. Все было… сложно.
Но то, в чем его обвиняли… это же смешно! И так легко опровергнуть… В общем, через минуту-другую мы вроде как посмеялись над этим. Наивные… А вернее, полные идиоты.
Мы не понимали силы интернета. Не сознавали, что происходит за стенами нашего дома. А там уже собирались силы. Мой отец теперь стал главным подозреваемым в деле, которое в одночасье стало самым громким в стране. Его обвинили, предали суду и признали виновным за время рекламной паузы. Мы не могли представить, как это повлияет на людей.
Но скоро узнали. В течение нескольких минут наша жизнь превратилась в сущий ад.