Маркус Максвелл (исполнительный директор): Мне позвонила Кейси и сказала, что договорилась с семьей. Само собой разумеется, я не удивился. Она сказала, что хочет начать съемки на следующий же день. Я ответил, мол, делай все, что потребуется. С того самого момента ее шоу стало главным приоритетом для телеканала. У меня был лишь один вопрос: придумала ли она для него название?

Кейси Хоторн (продюсер): «В поисках Сары». Всегда хочется, чтобы люди могли понять, о чем шоу, просто из названия или постера. «Последний герой», «Холостяк», «Эскортница»… Это же не высшая математика.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Я велел нашему юридическому отделу срочно подготовить контракты для семьи и утвердил оплату авиаперелетов для съемочной группы. День был такой сумасшедший, что у меня не нашлось свободной минутки, чтобы остановиться и спросить себя: «Неужели мы правда это делаем?» Я, разумеется, и подумать не мог, что спустя десятилетие о нашем шоу будут писать книги. Я просто верил в Кейси. Она – потрясающий продюсер и просто загорелась тогда идеей сделать это шоу. В этом весь секрет: дать талантливым людям возможность делать то, что их вдохновляет. Мое дело – подписывать чеки и не мешать.

Зейн Келли (оператор, «В поисках Сары»): Я был на скалодроме, когда мне позвонили. Босс сказал собрать вещи и быть в аэропорту через четыре часа. Едва успел отвести собаку к другу; вошел в самолет, смотрю – у меня руки в магнезии. О проекте почти ничего не знал. Нам сказали, что Кейси все объяснит на месте.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер, «В поисках Сары»): Я раньше не работала с Кейси. Команда, с которой она обычно работала, была занята на съемках «Арм кэнди!». Но я знала ее репутацию: умная, требовательная, слегка снисходительная, но не стерва. Конечно, я волновалась. До тех пор, пока мы не добрались до Фредерика. Все наши предыдущие шоу снимались в Голливуде, Малибу, округе Ориндж. И вдруг попадаем в глубинку, понимаете?

Энтони Пенья (монтажер): Кейси позвонила мне и умоляла приехать. Объяснила, что это будет не похоже на все, что мы делали раньше. «Мечта монтажера», – сказала она. Конечно, когда так говорят, это обычно означает «кошмар монтажера».

Кейси стремилась к тому, чтобы все делалось «с колес»: снимать днем, монтировать ночью, выпускать новые эпизоды каждые пару дней и выходить в эфир едва ли не в режиме реального времени. Маркус Максвелл предоставлял ей любые эфирные окна, которые она хотела. Два или три раза в неделю, если успеем. Должен признать, это звучало заманчиво. Я отправил оборудование в отель, прилетел и сразу же организовал монтажную в одном из номеров. Я буквально не выходил оттуда целый месяц.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Труднее всего было найти нормальную еду. О спелом авокадо можно только мечтать. Что бы ты ни заказала, всё приносили политым каким-то странным соусом. То заведение рядом с отелем, с буфетом,– «Шониз»?[6] Не зря там крепкие стулья.

Зейн Келли (оператор): Я обожал «Шониз»! Когда таскаешь весь день стедикам[7], буфетом уже не брезгуешь.

Энтони Пенья (монтажер): Местная кухня была не ахти. Кейси на съемках обычно старается поддерживать боевой дух, но даже она жаловалась. Заранее заставила меня заехать в магазин здорового питания возле ее дома в Лос-Анджелесе – «Мун джус», или как его там, – и купить пятьдесят батончиков со вкусом клубники и ароматом розовой герани. Я тащил это все, как вьючное животное. На этих батончиках она и держалась, пока мы занимались монтажом. Я попробовал один – фу, гадость… Предпочитал своих мармеладных червячков.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): На следующее утро у нас было совещание. Кейси впервые изложила свое видение. Я определенно немного нервничала. Бог с ними, с производственными трудностями; мы просто ощутили, сколь высока ставка. Эта девочка действительно пропала. На всех деревьях желтые ленточки, город на нервах… Сейчас трудно вспомнить, но тогда мы думали об одном: хищник на свободе. Так что да, я немного побаивалась.

Кейси подавала это так, словно мы пришли на помощь. Она поставила перед собой цель создать нечто значимое. Это, конечно, вдохновляло, но было и тревожно. Она такая целеустремленная и решительная, а мы… ну, знаете, просто обычная команда из реалити-ТВ. Я не чувствовала, что мы готовы к той высокой гуманитарной миссии, которую она себе представляла.

Кейси Хоторн (продюсер): Маркус и «Ти-эн-эн» были великолепны. Они дали мне все, что я просила, и на следующий день наша команда уже была на месте. Люди для меня были в основном новые, но у меня с ними проблем не возникло – пока еще, конечно, – и мы были готовы приступить к работе, не откладывая дело в долгий ящик. Я проинструктировала их, изложила свой план и чего ожидаю от них, и затем мы отправились к Парселлам.

Зейн Келли (оператор): Когда мы подъехали к дому, перед ним уже собрались и полицейские машины, и фургончики новостных служб. Мы просто припарковались на их подъездной дорожке. Начали разгружать фургон и заносить оборудование. И вот ты что-то делаешь и чувствуешь, как на тебя смотрят…

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Ощущение было, будто мы въезжаем на поле боя. В первый день съемок всегда есть некоторое волнение, но обычно есть и легкость, и азарт тоже. Здесь – нет. Как только мы подъехали к дому, стало ясно: это эпицентр всего происшествия. Все время так и тянуло понизить голос и говорить шепотом.

Думаю, никто больше не знал о нашем приезде – ну кроме родителей. После того как мы припарковались, один из местных полицейских подбежал и начал на нас кричать. Я попыталась объяснить, что мы делаем, что у нас есть разрешение быть здесь, но он мне не верил.

Дмитрий Руссо (патрульный): Появляется этот большой фургон «Спринтер», оттуда выходят люди и начинают разгружать оборудование. Один из них сказал, что они будут снимать телешоу в этом доме. Для нас это была полная бессмыслица. Я просто пытался защитить Дэйва и Джанет – ну, знаете, избавить их от необходимости открывать дверь и отвечать очередным репортерам. Но, видимо, они увидели, как я спорю с этими людьми на подъездной дорожке, и Дэйв вышел на улицу.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Он сказал полицейскому, что нам можно. Вот и всё.

Дмитрий Руссо (патрульный): Дэйв сказал, что они будут приходить и уходить каждый день, и чтобы мы не останавливали их. Мне это определенно показалось странным. И было видно, что ему немного неловко.

Зейн Келли (оператор): Первые пару часов мы провели, устанавливая оборудование в доме, еще не снимая. В этих шоу гораздо больше работы, чем просто включить камеру. Нам нужно было настроить осветительные приборы, снабдить всех членов семьи петличными микрофонами, установить камеры дистанционного управления. Даже когда нашей команды не было, камеры в доме работали. И, честно говоря, самое важное – это наладить контакт с людьми, которых ты снимаешь. Так что я старался поздороваться, немного поболтать, спросить о безделушках на полках… Атмосфера, понятно, к веселью не располагала, но все равно же стараешься. В таком деле даже поблагодарить лишний раз за стакан воды бывает полезно. Мне ведь предстояло бог знает как долго находиться в паре шагов от этих людей. И как-никак мы видим их в самые откровенные моменты – усталых, злых, в слезах, – мы рядом с ними. Мы присутствуем при каждом их пуке, отрыжке и соплях, спрятаться некуда. Так что, если удается создать немного товарищеские отношения, это помогает.

Джек Парселл (брат): Я никогда не видел такого крутого съемочного оборудования. Главный оператор, Зейн, был суперотзывчивым. Он разрешил мне перенести кофры. Даже дал примерить стедикам – похоже на то, как надеваешь реактивный ранец. Мама увидела, как я бегаю в нем, и заставила снять.

Зейн Келли (оператор): Да, Джек был маленьким одиннадцатилетним техноголиком. Так что я позволил ему быть моим помощником или типа того. Всегда приятно похвастаться крутой техникой перед детьми, которые это ценят. И кроме того… Я знал, что он переживает тяжелое в эмоциональном плане время. В то первое утро Джек спросил меня, поможем ли мы найти его сестру. Было видно, что он отчаянно ждет хороших новостей. Я сказал, что надеюсь на это. В итоге мы сблизились, я и он. Ну, знаете, у нас были свои шутки, глупые игры… Я… черт… Это поднимает какие-то чувства, которых я не ожидал, извините. Я узнал несколько лет назад, что у него были большие проблемы. Я не связался с ним, но мне было очень жаль это слышать. Невольно задаешься вопросом, ну, знаете, если б мы не приехали туда ради шоу…

Кейси Хоторн (продюсер): Мы почти закончили с установкой оборудования. Единственной проблемой было то, что, казалось, половина соседей подтянулась к дому. Обычно, когда снимаем, мы находимся в гораздо более контролируемой обстановке. Или, если мы в публичном месте, в нашем распоряжении целая армия ассистентов, чтобы оградить территорию. Здесь же все было намного экономнее и, если хотите, ближе к тому, что называется cinéma vérité[8].

Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Vérité?.. Хм, нет, не согласен. Д. А. Пеннебейкер – это vérité. Фредерик Уайзмен – это vérité. Кейси Хоторн – нет.

Брэндон Грассли (сосед): Я играл в видеоигры, увидел из окна, что происходит, и вышел на улицу. Мой отец тоже. В дом Парселлов заходила типа съемочная группа. Я не знал зачем. Мой отец сказал что-то вроде: «Эти люди не знают, что делают». И потом мы вернулись в дом.

Майк Снайдер (местные новости): Я определенно не одобрял этого, могу сказать точно. Мы не получали от семьи никакой новой информации с той первой ночи. И теперь они впускают этих голливудских саквояжников[9] прямо в дом? В то время как на меня кричат за то, что я зашел слишком далеко на тротуар? Мне это не нравилось. Мы, «Эй-би-си-7 Фредерик», были там с самого начала. Именно благодаря нашему репортажу эта история стала известной. Дэйв и Джанет были рады использовать нас для своего маленького трюка с банковской выпиской, а потом вдруг начали вести себя с нами свысока.

Кейси Хоторн (продюсер): Пока команда занималась технической установкой, я села с Дэйвом и Джанет за кухонный стол, чтобы просмотреть контракт. Страницы и страницы стандартных пунктов, но они пытались прочитать каждое слово, словно понимали, что там написано.

Дэйв Парселл (отец): У нас был вопрос о том, кому принадлежат все эти записи потом, типа навсегда. Я немного нервничал по этому поводу. Чувство было такое, будто мы подписываем отказ от всей своей жизни.

Джанет Парселл (мать): Меня ничего из этого не волновало. Суть была в том, чтобы найти Сару. Я подписала бы что угодно.

Кейси Хоторн (продюсер): Я была с ними безжалостно честна. Я отодвинула бумаги и сказала: «Слушайте, вы, вероятно, правы, предполагая, что вас надувают десятью разными способами в этом контракте. Таков бизнес. Если хотите, чтобы с этим ознакомился адвокат из индустрии развлечений и начал переговоры, то, вероятно, сможете кое-что изменить в цифрах. Права на зарубежный мерч, повторы в авиарейсах – все эти малозначительные пункты, конечно, поднимут процентов на десять. Но на то, чтобы все утрясти, уйдут недели. Весь смысл этого шоу – распространить информацию как можно быстрее. Ради Сары, верно? Контракт, который перед вами сегодня, нормальный. И он означает, что мы можем начать съемки прямо сейчас. И, конечно, ваш чек за первый эпизод уже выписан. Вы действительно хотите затормозить это дело?»

Дэйв Парселл (отец): В ее словах был смысл. И у нее уже был готов чек. Мы подписали контракт. И тогда Кейси сказала своей команде: «Включайте камеры». Вот так просто мы стали частью голливудской машины.

Джанет Парселл (мать): Сначала было неловко. Они просто крутились вокруг нас и снимали. Я не знала, как себя вести или куда смотреть. И ведь мы ничего особенного не делали. Я имею в виду, мы в основном просто ждали – ждали звонка, сообщений от полиции, от местных волонтеров, которые вели поиски в лесу. Я не понимала, как Кейси вообще сделает из этого шоу. Мы просто сидели какое-то время, почти не разговаривая. И тогда ворвался ураган по имени Беверли. Думаю, это было хоть какое-то драматическое развитие.

Беверли Гири (бабушка): Я только сделала пару шагов от двери, как один из этих чужаков объяснил мне, что происходит. Я нашла свою дочь и спросила, правда ли это. Оказалось, они только что подписали контракт. И тут же кто-то сунул мне в лицо планшет с документами и попросил подписать соглашение. Они снимали наш разговор!

Кейси Хоторн (продюсер): Джанет попросила меня прекратить съемку, когда ее мать ворвалась с криками в комнату. Мне, понятно, не хотелось этого делать. Был хороший контент. Но затевать битву в первый же день не стоило.

Зейн Келли (оператор): Кейси жестом велела мне выключить камеру. Но есть разные уровни «отключения». Мы использовали обычный трюк – направить камеры на пол и делать вид, что мы больше не записываем. Люди обычно расслабляются, когда видят это.

Кейси Хоторн (продюсер): Мы знали, что звук у нас все равно будет. Иногда подача важного разговора на черном экране может быть куда драматичнее.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Уверена, Кейси назовет это серой зоной. Это не так. Это просто неправильно.

Беверли Гири (бабушка): Я сказала Джанет правду. Они заключили постыдную сделку. Наша бедная Сара пропала, а они получают деньги и делают телепередачи? Я не собиралась с этим мириться. Я ничего не могла поделать, но я не мирилась с этим.

Дэйв Парселл (отец): Думаю, это был самый напряженный момент в плане согласия Джанет. Стресс от подписания контракта, чужие люди в доме, а теперь еще и ее мать со всеми ее обвинениями… Джанет была готова остановить все это. Я отвел ее в сторону. Напомнил, что мы были к этому готовы. Что мы знали – будет ужасно, неприятно, тяжело, но если это поможет найти Сару, то оно того стоит. Я напомнил ей, какой сильной была Сара. Сказал, что и мы должны быть сильными ради нее и вынести всю критику, неважно, от кого она исходит. Мне удалось отговорить Джанет от крайних мер.

Джанет Парселл (мать): Конечно, я помню тот разговор. Подумайте, что сделал этот человек. Подумайте, в каком состоянии я была – моя дочь пропала… Бог знает, что она переживает, жива ли она вообще. Меня физически тошнило от одной мысли об этом. И теперь все это обрушивается на нас, моя мать кричит на меня, и что делает Дэйв? Он произносит мотивирующую речь. Речь в раздевалке. Зная то, что он знал тогда. Да пусть сгниет в аду за это!

Беверли Гири (бабушка): Она выбрала сторону Дэйва, а не мою. Мы всегда знаем, что наши дети вырастут и найдут себе пару и партнер будет для них на первом месте. Это естественно, но все равно, когда такое случается, это ужасный удар. Я помню, как в первый раз поддержала Херба против своей матери, царствие ей небесное. Я сказала ей, что мы собираемся жить вместе до свадьбы. Она плакала и плакала, не разговаривала со мной целый месяц. Так что я не удивилась, что Джанет пошла на поводу у Дэйва. Что я могла сказать потом? Я же тебе говорила? Поверьте, я так и сказала.

Кейси Хоторн (продюсер): Дэйв поговорил с Джанет, успокоил ее, и мы снова были в игре. Примерно минут на десять.

Дмитрий Руссо (патрульный): Когда съемочную группу впустили в дом, я позвонил детективу Кальдерону. Судя по голосу, он был не слишком этим доволен.

Кейси Хоторн (продюсер): Мы только начали снова входить в ритм, как вдруг, едва ли не срывая дверь, в дом врывается Феликс. Я была наверху, но все слышала и поняла, что он готов взорваться. И это еще до того, как он узнал, что я там! Извините, что смеюсь. Знаю, в той ситуации нет ничего смешного. Но видеть Феликса таким взволнованным… я ничего не могу с собой поделать.

Феликс Кальдерон (детектив): Один из моих парней позвонил мне в участок. Предупредил. Я помчался туда. Думаю, к тому моменту уже было ясно, что происходит, и они даже не пытались это скрывать: Парселлы согласились сниматься в реалити-шоу. Только через мой труп, подумал я. Вошел и попытался закрыть всю эту лавочку. Первым делом я увидел Дэйва и Джанет. И какого-то оператора, который ходил за ними по пятам. Я им ясно дал понять: «Вы с ума сошли? Все это не поможет найти Сару. Более того, если они действительно покажут это по телевизору, то могут спровоцировать того, кто ее похитил». Мол, им следует довериться мне и моему отделу и позволить нам делать свою работу. Съемки этого шоу в конечном итоге только навредят Саре. В тот момент я не знал точно, как именно. Но в конечном итоге так оно и вышло.

Джанет Парселл (мать): Я набросилась на детектива Кальдерона. Выплеснула на него все. Конечно, я не была большой защитницей шоу, но критика от него, именно от него, задела за живое. Как он смеет указывать нам, как себя вести, когда все, чего мы хотим, – это найти нашу дочь? Нам все равно, кто это сделает или как это будет сделано. И чего он вообще добился? Прошло три дня, а у них ничего, ни одной зацепки! Ничего! Идиот-водитель водил его за нос. Он мог бросить Сару в придорожной канаве, а мистер Блестящий Детектив так до этого и не додумался. И этот самый человек сказал нам в первую ночь, что Сара вернется домой до утра. Глядя с высоты сегодняшнего дня, я думаю, что мне просто нужно было сорвать на ком-то злость. Ее во мне было столько… И я, наверное, продолжала бы, но в комнату вошла Кейси.

Феликс Кальдерон (детектив): Что я подумал, когда увидел Кейси?.. Ну где-то полсекунды я был рад. Еще успел подумать, какое неподходящее место для встречи с тобой – с коммивояжером, продающей медицинское оборудование, с женщиной, с которой я переспал, когда она проезжала через наш город…

А потом меня осенило. Я все сложил в голове и подумал: «Да ты, на хрен, должно быть, шутишь». А еще я почувствовал себя самым большим ослом в целом мире.

А что еще тут можно было думать?

Кейси Хоторн (продюсер): Я поздоровалась. Спросила, не может ли он минутку поговорить со мной на улице. А он просто смотрел на меня с таким презрением… И с таким укором… Мне это не понравилось. У меня ничего такого и в мыслях не было – навредить ему, причинить неприятности… Прошла, должно быть, вечность, прежде чем он смог сказать: «Как ты могла?»

Дэйв Парселл (отец): Странный вопрос. И то, как он это сказал Кейси… вот тогда я начал подозревать неладное.

Кейси Хоторн (продюсер): Как я могла? Я не знала, какого ответа он от меня ждет – профессионального или личного. Подумала, что для всех нас будет лучше сохранить профессиональные отношения. Объяснила, что мы пытаемся сделать шоу. Как это сочетается с его целями. Что моя съемочная группа не станет ему мешать. Он не ответил. Может быть, хотел услышать другое – как я могла так поступить с ним… Он смотрел на меня и не говорил ни слова. Я увидела, как что-то в нем сломалось. Увидела, как он пытается это скрыть. Потом он снова повернулся к Джанет и Дэйву.

Феликс Кальдерон (детектив): Я спросил их напрямик, действительно ли они хотят этого. Они кивнули. Больше я ничего сделать не мог. Сказал только, что я категорически против, но все равно буду пытаться найти их дочь. И вышел.

Кейси Хоторн (продюсер): Я догнала его на улице. Хотела извиниться. Он не заслуживал такого сюрприза, и его это задело сильнее, чем я ожидала. Я хотела все исправить, сохранить то хорошее, что было между нами. Для меня это редкость. Но Феликс не хотел ничего слушать.

Феликс Кальдерон (детектив): Что такого она вообще могла сказать? Если ты лжешь в таких масштабах, я больше никогда не смогу тебе доверять. Все эти глаза в глаза, душевные разговоры, все это дерьмо… Она просто со мной играла.

Кейси Хоторн (продюсер): Я никогда не играла с ним. Когда все вскрылось, я хотела только, чтобы он знал, что мне не все равно, что я хочу найти Сару. Что мы в одной команде и есть мир, в котором мы могли бы помочь друг другу. Ради Парселлов. И я не хотела, чтобы наши отношения оборвались из-за этого. Я попыталась вернуть то чувство, что связывало нас прошлой ночью. Улыбнулась ему и сказала: «Эй, не все так плохо, твое желание сбылось, оказывается, я не просто проезжала через город… Теперь ты можешь в меня влюбиться». Он посмотрел на меня с такой яростью…

Феликс Кальдерон (детектив): Я сказал ей к чертям собачьим, держаться от меня подальше.

Кейси Хоторн (продюсер): Ну мне не очень это понравилось. Но я ему и не поверила. И я не могла позволить себе зацикливаться на этом. Для меня работа всегда была важнее интрижек. Я подавила свои чувства. Мне нужно было заниматься шоу.

Зейн Келли (оператор): Кейси вернулась в дом. Было немного неловко. Она тогда ничего не объяснила – просто сказала мне тащить свою задницу наверх, ей нужны были съемки комнаты Сары.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Спальня Сары была точно в таком состоянии, в каком она ее оставила. Думаю, полиция только немного там покопалась. Это была обычная комната шестнадцатилетней девушки. Кейси хотела получить немного материала, чтобы показать зрителям, какой была Сара.

Зейн Келли (оператор): Мы вошли в комнату. Кейси стояла позади меня и говорила, что снимать. И еще с нами там был Джек. Я снимал ее награды за победу в беге. Ее нотный пюпитр. Фотографии Сары и ее друзей. Коллекцию бейсболок. Джек рассказывал нам о том, что было важно Саре. Было ясно, что Кейси хочет большего.

Джек Парселл (брат): Она спросила меня, были ли у Сары какие-нибудь плюшевые игрушки. А я и не знал. В смысле, я помню, что они у нее были, они ведь в какой-то момент есть у каждого ребенка, верно? Но не то чтобы Сара все еще держала их на виду. Я сказал Кейси, что, возможно, они в шкафу. Я знал, что там есть коробка с разным хламом.

Кейси залезла туда и нашла старого плюшевого мишку. Она спросила меня, любила ли его Сара. Я сказал, конечно. Я не понимал, к чему она клонит.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Кейси взяла плюшевого мишку и отнесла его к кровати Сары. Она положила его сверху, на подушки. Подумала секунду и опрокинула мишку. Вместо того чтобы идеально сидеть на кровати, он теперь выглядел так, как будто упал. Она отступила и сказала Зейну снять это.

Зейн Келли (оператор): Я сделал медленный панорамный план опрокинутого плюшевого мишки. Кейси попросила сделать кадры с нескольких разных углов. Я потратил на это пару минут. За это мне и платят большие деньги.

Джек Парселл (брат): Я тогда что-то сказал. По крайней мере, попытался. Сказал им, что Саре это не понравилось бы. Для нее это было бы банально, она не держала плюшевых игрушек на своей кровати. Моей сестре было шестнадцать. Но Кейси просто отмахнулась от меня и сказала: «Не волнуйся, мы не покажем это по телевизору».

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Вся эта ситуация… У меня мурашки побежали по коже. Не в том смысле, как хотела Кейси. Это был момент, когда она перешла черту, я понимаю это сейчас. Все, что произошло после… Я должна была догадаться, как только она достала того плюшевого мишку.

Кейси была здесь не для того, чтобы говорить правду. Она была здесь, чтобы рассказать историю.