Кейси Хоторн (продюсер, «Ти-эн-эн»): Нужно помнить, чем я занималась в то время. Я продюсировала шоу «Арм кэнди!». А знаете, какой была сюжетная линия серии, которую мы снимали на той неделе?.. Ладно, приготовьте ваш попкорн: парень Эмбер угостил всех выпивкой. Заказал текилу. Эмбер ненавидит текилу, и он это знает. Зато ее соседка по комнате, Линдси, текилу обожает. Бум, вот и вся серия – «Текила-гейт». Так что да, можно сказать, я искала перемен.

К тому моменту я уже лет десять жила в Лос-Анджелесе. Приехала учиться в AFI и прошла обычный путь каждого неудавшегося кинематографиста: работала официанткой, на выходных снимала с друзьями короткометражки, некоторые из которых показывали на небольших фестивалях. Какое-то время было весело, но потом стало ужасно – нужно было платить по счетам, гасить студенческие кредиты… Случайная работа ассистентом на реалити-шоу превратилась в дерьмовую работу продюсера, которая превратилась в настоящую работу продюсера, и внезапно я стала зарабатывать слишком много, чтобы отказаться.

Вот так, не имея какого-то особого плана, я сделала карьеру: стала продюсером реалити-телевидения. Сначала мне было стыдно говорить это вслух. Но посмотрите на меня сейчас… все получилось.

Маркус Максвелл (исполнительный директор и руководитель отдела программ, «Ти-эн-эн»): Я знал, что Кейси в то время втайне ненавидела свою работу. В душе она была художником, а «Арм кэнди!» оскорбляло ее тонкие и нежные чувства выпускницы киношколы. Но не каждый художник может сделать карьеру в этом городе. У нас тут много очень талантливых официантов. И не дай бог один из них узнает, что вы телепродюсер… Вдобавок к заказанному вы станете получать еще и монологи из Шекспира. И это кошмар, лучше уж сидеть дома.

В общем, Кейси хорошо справлялась со своей работой, но и тогда, до того как стать знаменитой, была той еще занозой в заднице. Всегда считала себя самой умной в любой комнате. Может быть и так, но она все равно полагала нужным дать вам это понять.

Кейси Хоторн (продюсер): Да, я была художником, но не идиоткой. Я понимала, чего хочет телеканал. Они хотели денег. Деньги идут от рекламы. Цены на рекламу определяются количеством зрителей. А зрителей привлекает… что? Они никогда бы в этом не признались, но мы к тому времени уже усвоили: аудиторию привлекают горячие парни и девушки в купальниках, которые обливают друг друга всем, что только попадет под руку. Выпустить таких серий можно лишь ограниченное количество – если не остановиться вовремя, сойдешь с ума. У нас шел уже пятый сезон.

Энтони Пенья (видеомонтажер, «Ти-эн-эн»): Во время наших ночных сеансов монтажа Кейси порой чудила. Мы накачивались мармеладными червячками и кофе, а она просила меня смонтировать какой-нибудь гонзо-сюжет, который показывал бы, насколько все это было глупо. Ну, знаете, например, момент, когда за кадром слышно, как Кейси подсказывает кому-то реплику, чтобы разжечь ссору. Или когда она заставляла кого-то повторять что-то несколько раз, чтобы получить нужные дубли. Наверное, мы делали эти дурацкие вырезанные сцены, чтобы напоминать себе, что мы в каком-то смысле выше этого материала, что мы в курсе всей этой шутки. Разумеется, мы никогда не оставляли их в финальной версии, но было ясно, что Кейси на пределе.

Кейси Хоторн (продюсер): Ни разу в жизни я не прикасалась к мармеладному червячку. Но да, я потихоньку теряла рассудок. Я переехала в Лос-Анджелес, чтобы рассказывать истории. Моей путеводной звездой всегда было желание, чтобы зритель ронял слезу, видя мое имя в финальных титрах. Я хотела трогать их души, а не продавать им автострахование.

Энтони Пенья (монтажер): После нескольких первых сезонов Кейси постоянно твердила, что хочет чего-то другого. Я спрашивал, что она имеет в виду, а Кейси только отвечала: «Узнаю, когда увижу». Думаю, от идеи снимать серьезные полнометражные фильмы она отказалась, но амбиции никуда не делись.

Кейси Хоторн (продюсер): Я увидела видео Джека на «Ютьюбе», когда была за рулем. Я стояла на светофоре на пересечении Уилшир и Санта-Моники – идеальное место, чтобы листать телефон, – и нажала на ссылку. Оно было таким сырым, таким нежным, но я не до конца понимала, что смотрю. Сзади кто-то настойчиво посигналил, и я поехала. На следующем светофоре увидела новостной сюжет о Саре, а потом увидела, как Дэйв и Джанет произносят ту маленькую речь на подъездной дорожке у дома. Впрочем, нет, нельзя говорить «маленькую» – выступление было сильное.

К моменту разворота на Санта-Монике у меня в голове уже был готов весь план шоу.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Кейси ворвалась в мой офис и сунула мне в лицо телефон. Заставила меня посмотреть два видео: сначала родителей на улице с банковской выпиской, потом то, где они обнимаются в доме. Сама она увидела оба видео всего десять минут назад, но тут же спланировала, как это представить в наилучшем виде.

Кейси Хоторн (продюсер): Я знала: это именно то, что я искала. А если откровенно, искала вся страна. Семья как будто прошла кастинг. Фланелевые рубашки, оба плохо пострижены, пикап, захламленный дом. И вот эти люди столкнулись с худшим из всех возможных кошмаров. Но они держались вместе, они не сломались, они искали помощи, буквально призывая всех нас присоединиться к ним в этом испытании. И потом этот трогательный момент: муж и жена, обнимающие и поддерживающие друг друга… Ну кого это оставило бы равнодушным?

И последнее. Хотите верьте, хотите нет, но я действительно думала, что могу помочь им найти дочь.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Я оторвал взгляд от видео и посмотрел на нее. Кейси просто кивала. Кивала очень уверенно. Мы ничего не обсуждали. Я сдался… Сказал ей садиться на самолет и лететь в Мэриленд. Что еще? Голливуд обожает вирусное видео – это же готовая интеллектуальная собственность!

Кейси Хоторн (продюсер): Я помчалась домой, собрала сумку и поехала в аэропорт. Помню, как мы взлетели над Тихим океаном, а потом самолет развернулся и взял курс на восток. Я сидела в среднем кресле, но вытянула шею, чтобы смотреть вниз на береговую линию, на эту прекрасную и как будто бесконечную полоску белого песка. Мы должны были снимать в Малибу. Черт, моя команда, наверное, еще снимала без меня. Эмбер, Линдси, вся компания, прямо под самолетом. Но если бы в тот день меня заставили поехать на съемочную площадку «Арм кэнди!», я предпочла бы направить машину с обрыва прямиком в море. К черту Калифорнию – Фредерик, штат Мэриленд, был моим новым раем.

Потому что там было что-то значимое, что-то стоящее. История, которая тронет людей. С той самой минуты, когда застряла на светофоре на Уилшире, я думала только о том, как сделаю это шоу.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Конечно, нам не следовало это делать. Но Кейси убедила меня, что мы исполняем гражданский долг. И мне чертовски хотелось стать пионером в этом деле. То был 2013 год, люди уже вовсю осваивали это направление – тру-крайм. Но мы собирались стать первым шоу, которое будет делать тру-крайм в реальном времени, без страховочной сетки взгляда в прошлое.

Теперь, по прошествии времени, понимаешь, что есть причина, почему так не делают. Или почему так больше не делает наш канал – Кейси, очевидно, все еще делает… Слишком сложно оставаться в стороне от истории, от происходящего. И это слишком непредсказуемо. Когда ставки высоки, а без этого никак нельзя, всегда есть риск, что случится нечто неописуемое. И тогда ты вынужден представить это публике. В этом бизнесе все мы – шоумены, и никто из нас не станет зажимать потрясающие кадры, какими бы непристойными или некрасивыми они ни были.

Но, честно говоря, случившееся во Фредерике отбило у меня всякую охоту заниматься этим.

Кейси Хоторн (продюсер): Слушайте, Маркус – милашка, был и есть, а еще он довольно умен, не козлина и не хватал меня за задницу на рождественской вечеринке. Уже неплохо, дайте этому человеку медаль! Но он всегда был немного трусоват. Извините, но что правда, то правда. Именно поэтому он все еще болтается в «Ти-эн-эн», а я – нет.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Вот что интересно: уже после того как мы сделали «В поисках Сары», я вспомнил один случай с моей дочкой, когда ей было лет пять или шесть. Иногда, услышав, что она спускается вниз, мы с женой быстро выключали телевизор или переключали канал. Она спрашивала почему, а мы говорили, что это не для детей. И моя дочь придумала для этого свое название – ну, знаете, для шоу, которые были для нее слишком жестокими. Она спрашивала: «Это килл-шоу?» Так она это называла. И еще спрашивала, когда ей можно будет смотреть килл-шоу. Мы думаем, что ограждаем наших детей от этого, но они знают, что на самом деле происходит вокруг.

Я вспомнил об этом после финала «В поисках Сары». Мы не планировали делать «килл-шоу». Как же мы были наивны…

Эзра Филлипс (критик поп-культуры, «Слэйт»): «В поисках Сары» как артефакт, а Кейси Хоторн как его человеческое воплощение представляют собой дно индустриального комплекса тру-крайм. Они, конечно, не изобрели этот жанр. Они многим обязаны Дюма, Достоевскому, Конан Дойлу, Капоте и так далее. И Голливуд с самого начала зависел от историй о реальных преступлениях, а затем и мифологизировал их – от «Врага общества» до «Бонни и Клайда», «Славных парней» и, можно даже утверждать, более современных примеров корпоративных преступлений, таких как «Социальная сеть» и «Игра на понижение».

Но лишь недавно мы увидели эту безумную, симбиотическую связь между современными криминальными событиями и различными продуктами – книгами, фильмами, телесериалами, подкастами, – которые переупаковывают их для нашего развлечения.

Я говорю «безумную», потому что в ту же минуту, когда убивают привлекательную молодую женщину, журналисты и продюсеры вступают в схватку за права на историю. И я говорю «симбиотическую», потому что зачастую эти развлекательные продукты являются необходимыми средствами, чтобы привлечь внимание к судебным ошибкам. Попробуй-ка добейся отмены обвинительного приговора без хитового подкаста в свою пользу.

Но Кейси зашла в этих гротескных отношениях на шаг дальше: реалити-шоу, которое в реальном времени следит за поисками пропавшей девочки, и все это с точки зрения семьи жертвы. Имейте в виду, Кейси заранее не знала, чем это закончится! Никогда раньше ничего подобного не делалось. И на то были веские причины. Последствия такой безответственности должны были быть ясны как день.

Молли Лоу (профессор социологии, Калифорнийский университет, Беркли): Одержимость жанром тру-крайм – не новое явление, и ее относительно легко объяснить с социологической точки зрения. Мы знаем, что насилие возбуждает. Тем более под соусом правды. Каждая история тру-крайм несет в себе подтекст, благодаря которому она звучит страшнее вымысла: «Смотри! Это могло случиться с тобой! Но не случилось, потому что ты либо удачливее, либо умнее, либо достойнее. Поздравляю».

Однако в лучших образцах тру-крайм есть еще один источник дофамина. То, чего люди жаждут даже больше, чем острых ощущений, – это чувства вовлеченности, принадлежности и цели. Будь то семья, братство, политическая партия, что угодно – мы все получаем дополнительную дозу счастья, когда являемся частью группы. Еще лучше, если у группы есть четкая цель, которая укрепляет эту упоительную связь. А если цель воспринимается как благородная? Тогда держитесь. Люди готовы отдать жизнь, чтобы достичь этой цели.

А что может быть благороднее, чем спасение жизни невинной девочки? Это буквально архетипическая история. Девушка, которая где-то там, и ей нужна наша помощь. Девушка в беде. Вот на что Кейси Хоторн сделала ставку в «В поисках Сары». В этом был ее гений – она заставила зрителей поверить, что они присоединяются к спасательной команде. Вот почему миллионы захвачены и увлечены происходящим у них на глазах. Вот почему я написала об этом свою диссертацию.

Кейси Хоторн (продюсер): Прежде чем запускать шоу, мне нужно было добиться согласия семьи. Так что весь перелет я потратила на то, чтобы изучить историю и продумать, как их уговорить.

Мне казалось, что я уже знаю, кто эти люди. Я выросла в таком же городке – «типично американском», «в сердце страны», как говорят люди. Я ходила на такие же футбольные матчи, рождественские спектакли и праздники урожая. Лично мне все это казалось скучным, пресным, удушающим, однообразным, и я уж молчу о еде. Но этот тип городка все еще был у меня в крови.

Я знала, что людям в таких городках не нужно ничего из того, что я могу предложить. Если я за версту чувствовала запах запеканок, то они чувствовали мою пренебрежительность. Они питали презрение к тем из нас, кто уехал, преуспел и гордился этим. Справедливо, даже если это презрение коренилось в зависти, страхе, разочаровании, отвращении к себе. Но никто там этого не понимал; никто ни разу не побывал на сеансе у психотерапевта.

Так что я знала: Парселлы не встретят меня с распростертыми объятиями. Они хотели одного: вернуть свою дочь. Мне нужно было придумать, как заставить их увидеть во мне средство для достижения этой цели.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Кейси – волк, который даже не притворяется овцой. Она действует напрямую, не пытаясь очаровать тебя притворной любезностью. У мужчин, когда они хотят перетянуть кого-то на свою сторону, такой подход обычно не срабатывает – людей отталкивает неприкрытая агрессия. Но, видя женщину с такой беззастенчивой самоуверенностью, они начинают думать, что ей, наверное, пришлось испытать многое, чтобы стать вот такой… и если она предлагает место в своей команде и обещает действовать так же, защищая твои интересы, то ты с радостью доверишься ей. Я был абсолютно уверен, что она договорится с Парселлами.

Кейси Хоторн (продюсер): Я взяла машину напрокат в аэропорту Балтимора, развернулась на запад – и почти сразу же нарвалась на штраф за превышение скорости. Но для того ведь и существуют производственные бюджеты, не так ли?

В тот первый вечер я добралась до Фредерика довольно поздно и нашла отель «Хэмптон инн». Центр города – милый, симпатичный, но с довольно безвкусной туристической атрибутикой, гирляндами на деревьях, беседкой и тому подобным. История города во многом связана с Гражданской войной, когда в этом районе шли жестокие бои.

Я проехала по Мейн-стрит и наткнулась на ресторан, где в баре еще подавали еду. Заказала мартини и бургер. Кроме меня, посетитель там был только один.

Упс.

Феликс Кальдерон (детектив): Конечно, я сожалею, что переспал с Кейси. Абсолютно непрофессионально. И это до сих пор, десять лет спустя, влияет на мою карьеру. Но вы должны помнить, что в ту первую ночь она мне не представилась. Сказала, что работает в сфере «медицинских продаж». Я угостил ее выпивкой после того, как она совершенно ясно дала понять, что не прочь познакомиться, и мы приятно поговорили.

Не хочу вдаваться в дальнейшие подробности.

Кейси Хоторн (продюсер): Я сидела одна, уставившись в телефон, как нормальный человек. Он сел на табурет рядом со мной и спросил что-то вроде: «Вы часто сюда заходите?» Мне было скучно и одиноко, так что я не откусила ему голову.

Слушайте, быть одной в тридцать с небольшим, вкалывать как проклятая, добиться успеха в Лос-Анджелесе… это эмоционально сложно. Ты на подъеме, ты в ударе, но часть тебя подумывает о том, чтобы родить пару детей, вступить в загородный клуб с высоким мужем и печь веганское печенье, пока не упадешь замертво на кухне. Я представляю это в отвратительном свете, но, не буду лгать, какая-то версия этого меня привлекала. И в те годы все еще можно было все изменить, поэтому, пока ты не свернул на ту дорогу, каждое твое решение кажется судьбоносным. Чтобы выдержать это давление, приходилось искать утешения. Я, например, убеждала себя, как же круто быть совершенно свободной и ни от кого не зависеть. Так что, когда в баре ко мне подвалил красавчик-незнакомец, я уже была готова.

Феликс Кальдерон (детектив): Моя проблема – ее ложь. Я хочу защищать Кейси, когда ее сейчас называют мошенницей. Я знаю, что все не так просто. Мне хочется верить, что она была искренней. Но потом я вспоминаю нашу первую встречу. Она лгала с самого начала.

Кейси Хоторн (продюсер): Да, я ввела его в заблуждение насчет цели моего приезда в ту первую ночь, это верно. Но в конце концов он узнал правду, и это ничего не остановило!

Не знаю, почему он выставляет себя таким пуританином, когда дело касается нашей маленькой интрижки. Два симпатичных друг другу взрослых человека, единственные в радиусе пятидесяти миль, встретились в баре и… Вполне естественно, что дальше мы пошли вместе.

Феликс Кальдерон (детектив): Думаю ли я, что она использовала меня ради своего шоу? Да.

Кейси Хоторн (продюсер): В ту первую ночь я знала только то, что он – местный полицейский. Может, я и догадывалась, что он детектив, не помню, но я не знала, что он главный по делу Сары. Или я не знала этого точно. Полагаю, я могла предположить, что это возможно.

Он сел рядом со мной, и мы заказали мартини. Мне нравится с лимонным твистом, ему – «грязный». Я призналась, что ненавижу оливки, и он мило обиделся. Рассказал, что часть его семьи – фермеры, и они выращивают оливки в Испании. В детстве он проводил лето в Андалусии. Так что следующие тридцать минут мы сидели в баре, и он снисходительно рассказывал мне об оливках. Словно он был Форрестом Гампом в мире оливок. Тогда это было сексуально. То, как он описывал туман в рощах, лучи солнца, целующие нежную кожицу, ветерок, который на цыпочках пробирался в сумерках, чтобы повеять холодком… Прямо мурашки по коже.

Уверяю вас, я переспала с Феликсом не потому, что включила это в свою стратегию. Перестаньте, я пробовала так делать в течение примерно месяца в Лос-Анджелесе – не мое. Нет… он меня полностью очаровал, и он мне понравился.

Потом, когда в последующие дни стало ясно, что мы как бы противники, меня это не особо беспокоило. Да, получилось немного грязно, но я обожаю, когда грязно: грязь, хаос – это моя стихия. Нас всех тянет к тому, в чем мы хороши, верно?

А тем, кто осуждает меня за то, что я продолжила отношения с ним, когда узнала, что он детектив, я скажу так: я точно знаю, что мы никогда бы не нашли Сару, если б я и Феликс не переспали.

Феликс Кальдерон (детектив): Это была огромная ошибка. И медвежья услуга для семьи. Один бог знает, что я мог бы обнаружить раньше, если б не запутался в ее сетях. Помните, в конце несколько часов могли бы решить все.

Энтони Пенья (монтажер): Терпеть не могу этого парня. Работа шла бы гораздо ровнее, если б он не вздыхал постоянно по Кейси.

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Нет, я не знал, что она спит с ведущим детективом. Я узнал об этом, только когда разразился скандал. А потом узнал чересчур много во время судебного разбирательства. Это явно не лучшим образом сказалось на имидже «Ти-эн-эн», и мы приняли меры, чтобы подобное больше не повторилось.

Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Думаю, это всплыло, когда шоу уже набрало популярность, а Кейси приобрела некоторую печальную известность… Эта женщина не только мешает полицейскому расследованию и влияет на него, но еще и спит с детективом? Невероятно! Все мы понимаем, почему он потерял работу. Но Кейси… Какие последствия были для нее? Хм, как насчет выговора за нарушение этики от Гильдии продюсеров?.. Да бросьте; вы слышите, как смешно это звучит? Нет, ничего не было. На самом деле все наоборот – она получает заказы на новые сезоны, так что ей даже передохнуть некогда.

Если на секунду отнесетесь к этому серьезно, у вас возникнет резонный вопрос: перед кем отвечают создатели этого контента – продюсеры, подкастеры, директора? Они же не правоохранительные органы. Они не журналисты. Ни избиратели, ни государственные служащие призвать их к ответу не могут. Профессиональные нормы в этом отношении не работают. Полагаю, болезненный ответ заключается в том, что они зависят от акционеров и членов советов директоров… акционеров и членов советов директоров гигантских многонациональных развлекательных конгломератов, которые хотят зарабатывать деньги. Так почему же индустрии развлечений позволено выжимать все соки из безрадостного существования угнетенных низов? Ответ, в общем-то, прост: капитализм.

Кейси Хоторн (продюсер): У меня была работа. Поэтому на следующее утро, как только взошло солнце, я выставила Феликса из своего номера. Я сказала ему, что у меня важная презентация для продаж – не ложь! У него же ведь тоже были свои дела, верно? В смысле, мы еще раз занялись любовью, не поймите меня неправильно, но мне нужно было браться за работу. Не лежать же, уставившись в потолок? Вот уж увольте.

Уже в городе я выпила кофе, почитала местную газету, просмотрела свои заметки. А когда пришло время, поехала к дому Парселлов.

Дэйв Парселл (отец): То утро было полно ожиданий. Мы оставили Джека дома, не пустили в школу и попытались поговорить с ним о том видео. Оно распространилось как лесной пожар, что застало нас врасплох и поставило в неловкое положение. Я имею в виду, что главной площадкой для этой истории теперь стала страница на «Ютьюбе» нашего одиннадцатилетнего сына.

Джанет Парселл (мать): С нами связались все, кого мы знали, и все они посмотрели видео. Просмотры на «Ютьюбе» только росли, и Джек был в ужасе от того, что сделал.

Когда я впервые увидела ролик, то подумала, что было мило с его стороны запечатлеть тот момент. Мы не злились на него, понимая, как он напуган, но пытались дать ему понять, что некоторыми вещами не стоит делиться со своего телефона. Он понял.

А потом в дверь постучали.

Феликс Кальдерон (детектив): Ее вообще не должны были пропустить. Отделу было поручено держать строгий периметр вокруг дома. Четверо наших патрульных находились на месте.

Кейси Хоторн (продюсер): Улица была забита фургонами новостных станций. Я припарковалась в паре кварталов от места. Типичный район, скромные дома, маленькие газоны. Перед подъездной дорожкой Парселлов сновали несколько полицейских в форме. Я думаю, они столпились вокруг коробки с пончиками. Так что я пролезла под оградительную ленту и прошла мимо всех прямо к двери.

Дмитрий Руссо (патрульный, полицейский департамент Фредерика): Минутку, мы не сидели и не уплетали пончики. Эта женщина из шоу-бизнеса. Она говорит все, что, по ее мнению, хочет услышать ее аудитория.

Кейси Хоторн (продюсер): Кто-то окликнул меня, когда я пересекала газон. Я не обернулась, ведя себя так, будто имею право там находиться. Подошла к двери и быстро постучала три раза.

Джанет Парселл (мать): Я открыла дверь и увидела гламурную незнакомку. Не знаю, как ее пропустили. Полицейские уже бежали к дому от обочины.

Кейси Хоторн (продюсер): Я слышала, как они кричат на меня. Я знала, что у меня есть от силы двадцать секунд. Джанет открыла дверь, и к ней присоединился Дэйв. У меня было три пункта, я репетировала их все утро и выложила как можно четче:

– Я хочу сделать реалити-шоу, которое будет следить за вашей семьей в поисках вашей дочери…

Это ваш лучший шанс найти ее…

И да, вам заплатят…

Произнеся последнее предложение, я протянула им свою визитную карточку. Джанет взяла ее почти машинально. А потом полицейские настигли меня, оттащили и запихнули в патрульную машину.

Я повернулась и взглянула на Дэйва и Джанет, стоявших в дверном проеме. Я видела это по их лицам. Шестеренки крутились, они обдумывали сказанное мной. Когда они открыли дверь, я увидела двух несчастных людей. Теперь я видела нечто другое: удивление… любопытство… возможно, даже проблеск надежды.

Я поняла, что у меня есть шанс.

Дэйв Парселл (отец): Честно? О чем я действительно думал? Я помню это точно: я посмотрел на эту визитку и подумал: «Это чудо, это золотой билет… моя девочка поедет в Джульярд».

Джанет Парселл (мать): Я не помню, о чем думала. Я просто знаю, что случилось потом. Мы продали душу дьяволу. Это было наше худшее решение.