Кейси Хоторн (продюсер): Я была в полном шоке. Закричала. Бросилась к ней и опустилась на колени рядом с телом. Феликс оттащил меня в сторону. Я кричала на него, требовала, чтобы он помог ей. Не понимала, почему он не хочет ей помочь. «Она мертва, Кейси, – сказал он. – Она мертва. Мы должны сохранить в неприкосновенности место преступления».

Я не могла поверить, что ничего нельзя сделать. Не могла поверить, что Феликс может быть таким хладнокровным в этой ситуации. Полагаю, он назвал бы это профессионализмом. Я ничего не понимала. Мы думали, что едем в лагерь, чтобы найти Сару, скрывающуюся участницу аферы. Но вместо этого нашли ее тело.

Феликс Кальдерон (детектив): Я оттащил Кейси от нее, опустился на колени и проверил пульс. Никакого пульса. Она уже остыла. Мы ничего не могли поделать. Сара Парселл больше не считалась пропавшей, она была убита.

Домик был теперь местом преступления. Он был также нашим лучшим шансом выяснить, кто это сделал. Я огляделся и попытался все осмыслить: кровать со спальным мешком, раскладной походный стул, чемодан, набитый одеждой, несколько книг и журналов, радиоприемник, много еды, плитка, канистры с водой, туалетные принадлежности, аккуратные мешки с мусором. Именно то, что вы ожидали бы увидеть там, где три недели жила девочка-подросток.

Я направился к двери; нужно было позвонить и вызвать полицию. Придержал дверь для Кейси, но она уже села на одну из пустых коек, закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

Кейси Хоторн (продюсер): Мне нужна была минутка, чтобы прийти в себя. Все случившееся обрушилось на меня и придавило. Здесь, в домике, Сара Парселл, реальный человек, а не завязка для телешоу. Шестнадцатилетняя девушка, мертвая. Судя по всему, жестоко убитая. Мы никогда не встречались, конечно, но я чувствовала… чувствовала связь с ней. Как будто действительно знала ее, как будто между нами протянулась какая-то ниточка. Я хотела посидеть там с ней, но Феликс вытащил меня на улицу. Оглядываясь назад, я жалею, что мы не сняли Сару в домике. Я могла бы по крайней мере достать телефон и сфотографировать ее. Это тоже была часть истории, и как таковую ее следовало задокументировать. Но в тот момент я была слишком потрясена. У меня просто не хватило духа.

Зейн Келли (оператор): В тот день Кейси поставила нас в режим ожидания для съемок. Сказала быть готовыми к чему-то важному. Но тот день наступил и прошел, а звонка так и не было. Не знаю почему.

Да, на следующий день мы действительно приехали туда, но близко подойти не смогли. Там уже работала полиция. Я поснимал немного, в основном общие планы лагеря. Слышал, люди до сих пор туда приходят – вроде как отдать дань памяти…

Бекка Сантанджело («Сэарбеарс»): Конечно, я была в Тимбер-Ридж. Мы все там были. Домик номер четыре, у меня есть фото – стою в дверном проеме. И другое – лежу на полу. Я определенно чувствовала присутствие Сары, когда была там.

Феликс Кальдерон (детектив): Я вернулся в домик и в последний раз осмотрелся. Сделал несколько снимков на телефон. Помните, я все еще был отстранен и не знал, будет ли у меня снова доступ. Постоял там недолго возле Сары. Закрыл глаза. Ждал, когда накатит то знакомое по Хьюстону чувство. Вины, отвращения к себе, стыда и ужаса. Оно и пришло, но не такое невыносимо давящее, как в первый раз. И я испытал его с каким-то болезненным облегчением.

Кейси Хоторн (продюсер): Я попыталась сказать ему что-то, но он оборвал меня. Я видела, как ему тяжело, хотела помочь, разделить наше страдание. Но Феликс явно не желал иметь со мной ничего общего. Я ушла и оставила его там стоять на посту у домика.

Феликс Кальдерон (детектив): Я ждал на ступеньках у двери, пока не подъехало подкрепление. Через пару часов там были десятки людей. Появился мой капитан. И окружной прокурор Белл тоже. Я проинформировал их о том, как мы туда попали и что нашли. Они согласились допустить меня к расследованию. При условии, что у меня больше не будет контактов с Кейси. Ее уже удалили с территории. Она сыграла ключевую роль в том, чтобы найти Сару, но я понимал их озабоченность. Это решение меня более чем устраивало.

Послушайте, я отдаю Кейси должное за то, что она унюхала аферу. Но вся эта трагедия произошла из-за ее телешоу – в этом у меня не было ни малейших сомнений. Она хотела выглядеть героем, но все, что сделала, – это принесла ведро воды к пожару, в который сама же и подливала бензин. На мой взгляд, она была моральной соучастницей убийства.

Кейси Хоторн (продюсер): Моральная соучастница? Это… мне тяжело это слышать. Мне жаль, что он до сих пор так думает. Все, чего я хотела, – это спасти Сару. Но я знаю, что с ним это безнадежно… Желание изменить его мнение о том, что я сделала, давно угасло.

Феликс Кальдерон (детектив): Техники работали на месте преступления, а я знал, что должен сделать кое-что прямо сейчас. Самая тяжелая часть моей работы. Мне нужно было вернуться в город и сообщить Парселлам о случившемся.

Дэйв Парселл (отец): В дверь постучали. Я открыл и понял, что все кончено. Даже не заметил патрульную машину и полицейских у тротуара. Все было написано на лице Кальдерона. Он смотрел на меня с отвращением, как на что-то мерзкое.

Я еще не был готов к тому, что он сказал нам; думал, что нас раскрыли. Что он раскусил наше мошенничество. Я даже предполагал, что Сара, возможно, с ним. Надеялся, что раз уж ее нашли, то привезли домой. Так что да, афера закончилась, но моя жизнь, моя семья, наши мечты… я не думал, что все это тоже вот-вот рухнет.

Джанет Парселл (мать): Он стоял в гостиной. Сказал нам сесть. Джек смотрел что-то по телевизору. Детектив сказал, что будет лучше попросить Джека оставить нас наедине. Вот тогда-то мне и стало плохо.

Джек Парселл (брат): Я сначала ничего не почувствовал. В те дни в дом приходили и полицейские, и самые разные люди. Я взял свой планшет и пошел наверх.

Феликс Кальдерон (детектив): Я сказал им как можно яснее, что мы нашли их дочь и что она мертва. А потом наблюдал за их реакцией. Я знал, что следующие несколько мгновений могут все прояснить.

Джанет Парселл (мать): Когда он сказал, что они нашли тело, я почувствовала облегчение. Слава богу, подумала я. Если они нашли кого-то мертвого, значит, это не Сара. Должно быть, это тело кого-то другого. Чья-то другая Сара. Грустно, конечно, но я знала, что наша дочь в безопасности.

Дэйв Парселл (отец): Я тоже не верил. Это было невозможно. Только я один знал, где она находится.

Джанет Парселл (мать): Я сказала ему, что это, должно быть, ошибка. Сара жива.

Дэйв Парселл (отец): Потом он упомянул лагерь бойскаутов. И мой мир просто рухнул.

Феликс Кальдерон (детектив): Первым все понял Дэйв. Потом Джанет. Она буквально взбесилась. Закричала, разрыдалась, набросилась на него. Била, царапала. Он даже не пошевелился, не попытался остановить ее, принял все. Его лицо как будто помертвело. Он словно отключился. А Джанет рыдала и рыдала, а потом силы ее покинули, и она рухнула на пол.

Я пристально посмотрел на Дэйва и спросил напрямую:

– Вы же знали, что она там, да?

Он не ответил. Джанет зарыдала громче.

Джанет Парселл (мать): Я сказала, что мне нужно увидеть ее. Детектив ответил, что меня могут сопроводить в морг после вскрытия. Для опознания под наблюдением.

Феликс Кальдерон (детектив): Она снова расплакалась. Я не вмешивался. Я сочувствовал им – они потеряли дочь. Но теперь они были подозреваемыми.

Джанет Парселл (мать): Мысль о том, что наша девочка лежит на каком-то холодном металлическом столе, что ее трогают… это было невыносимо. Я просто хотела обнять ее. Спокойно обнять ее в последний раз.

Феликс Кальдерон (детектив): Дэйв был спокойнее. Я не мог понять, продолжает он играть свою роль или нет.

Дэйв Парселл (отец): Я спросил Кальдерона, кто это с ней сделал. Он сказал, что я должен знать. Но я действительно не знал. Ради всего святого, я не знал, как это могло произойти.

Феликс Кальдерон (детектив): Я не верил ему ни на грош. Сообщил ему, что он арестован. Зачитал Правило Миранды[16].

Дэйв Парселл (отец): Все было кончено. Я больше не мог бороться. Я сказал ему, что это все я, что Джанет ничего не знала.

Феликс Кальдерон (детектив): Мне было ясно, что это неправда.

Дэйв Парселл (отец): Но я не убивал ее.

Феликс Кальдерон (детектив): В это я тоже не поверил.

Дэйв Парселл (отец): Я спросил, могу ли увидеть Джека перед тем, как уеду из дома. Можно ли мне подняться наверх с Джанет и сказать ему. Кальдерон сказал «нет». Мое сердце разбилось снова.

Феликс Кальдерон (детектив): Он не заслуживал никаких поблажек. Я надел на него наручники и вывел на улицу.

Джек Парселл (брат): Я слышал крики внизу. Потом мама наконец поднялась и сказала мне. Еще не всю правду, только то, что они нашли Сару и что она мертва. Моя сестра мертва. Моей старшей сестры не стало. Это было… Ну что тут можно сказать? Она была моим самым любимым человеком на свете.

Феликс Кальдерон (детектив): Кейси и ее команда уже были на улице. Она снова стала сама собой, хотя тело Сары еще не успело остыть. Когда я вышел с Дэйвом – наручники, полицейская машина, все как положено, – у них уже работали камеры, и они получили то, что хотели, – выход преступника.

Кейси Хоторн (продюсер): Я не собиралась это пропускать. Думала, это будет финальная сцена сериала. Но, черт возьми, это случилось снова – лицо Дэйва! Он обладал удивительной способностью говорить все своим лицом. И то, что я увидела, когда его вывели из дома, – печаль, шок, опустошенность, – на этот раз было настоящим. Все последние недели его лицо врало, но сейчас оно говорило правду. Я видела настоящее горе человека, потерявшего дочь. И я не верила, что это он убил ее.

Феликс Кальдерон (детектив): Я снова был в комнате для допросов с Дэйвом. Мне почти не пришлось его подстегивать – он во всем сознался, кроме убийства Сары, и рассказал, как все было: дурацкий план с «ГоуФандМи», день исчезновения дочери, сцена для СМИ во дворе дома, фонд вознаграждения, неожиданное появление Кейси. Он даже рассказал о смерти Мэнни Кроуфорда, которую назвал несчастным случаем.

Дэйв Парселл (отец): Сара мертва. Моя семья разрушена. И причиной всего был я. Скрывать что-то невозможно, бороться больше не за что.

Феликс Кальдерон (детектив): Он настаивал, что понятия не имеет, как она умерла, и, похоже, был по-настоящему растерян, шокирован и раздавлен. Сказал, что видел ее несколькими днями ранее и все было в порядке.

Он снова был нашим главным подозреваемым, но я мало-помалу начал ему верить. Не хотел этого, но верил. Я видел его, когда он лгал, но сейчас все было иначе. А если чутье меня не обманывало, значит, нам еще только предстояло найти настоящего убийцу. Я записал признание Дэйва и пошел звонить окружному прокурору Белл.

Кристин Белл (окружной прокурор): У нас наконец-то было тело, и стало очевидно, кто ее убил. Но детектив Кальдерон, недавно реабилитированный герой Фредерика, настаивал, что дело не раскрыто. Я не могла объявить о завершении расследования. Слушайте, да, в итоге он оказался прав, это справедливо, но давайте не будем чересчур уж его восхвалять – раскрыл-то преступление не он.

Феликс Кальдерон (детектив): Белл была недовольна. Она хотела прийти на пресс-конференцию и объявить о победе. Мне было все равно. Я пошел домой, поспал пару часов и вернулся к работе. Мы перешли от нераскрытого дела об исчезновении к нераскрытому убийству.

Мириам Розен (учительница): Был обычный учебный день. Я не знаю, как новость дошла до школы, но как только кто-то узнал, она разнеслась по всему зданию за считаные минуты. О том, чтобы продолжать занятия, не было и речи. Думаю, это относилось не ко мне одной. Многие плакали. Наше горе в тот момент было чистым, мы еще не знали подробностей. Не знали, что Сара была частично ответственна за то, что с ней случилось.

Оливия Уэстон (подруга): Я была в кабинете биологии. Кто-то вернулся из туалета и услышал новость в коридоре. Нам сказали, что тело Сары нашли в лесу. Меня вырвало в мусорную корзину.

Нелли Спенсер (подруга): Слухи разлетелись по всей школе. Что ее изнасиловали и пытали. Изрезали в сатанинском ритуале. Я слышала, как в раздевалке говорили, что ее съели волки. Чем дальше, тем безумнее звучала вся эта история.

Брэндон Грассли (сосед): Не помню, как об этом узнали в школе. Помню лишь, как директор сделала по громкой связи короткое объявление и отменила занятия на остаток дня. Но потом все как бы задержались и неформально собрались в актовом зале. Там были некоторые учителя… они что-то говорили. Я тоже пошел туда и немного послушал.

Олаф Леклерк (владелец кафе-мороженого): Тень упала на весь город. Все эти желтые ленточки, которые за три недели истлели и испачкались, производили такое гнетущее впечатление… Я закрыл кафе и пошел домой. Перед этим убрал с витрины мороженое с черной малиной. И больше никогда его не продавал.

Эвелин Кроуфорд (жена Мэнни): Ко мне в дом все еще приходили люди, прошла всего неделя или две с тех пор, как убили Мэнни. Мои дочери, другие родственники, друзья. Мы все вместе услышали новость. Это было грустно, но у меня не было места для этого. Мы поговорили об этом две минуты, а потом перешли к другому. Что общего у Сары Парселл с моим мужем? Ничего, так я считала. Я бы солгала, если б сказала, что в тот момент думала о какой-либо связи.

Томми О’Брайен (сотрудник «Гири хоум энд гарден»): Я, конечно, очень переживал за Дэйва. Но и злился. Все мы еще питали небольшую надежду, но теперь стало ясно, что Сару убили. Я хотел найти ублюдка, который это сделал, и разорвать его на куски. Многие хотели бы того же. Мы собрались в таверне Ленни, ждали известий о подозреваемом. Мы были готовы сами совершить правосудие. И вот тогда услышали, что арестовали Дэйва. Что он главный подозреваемый. Какого черта? Я не верил, что это он.

Беверли Гири (бабушка): Кто-то зашел в магазин Херба и рассказал ему. Он приехал домой, и я, помню, заметила, что он посидел какое-то время в машине на подъездной дорожке. Потом наконец вошел и сказал мне. Я рыдала и рыдала. Моя единственная внучка… Мой милый маленький ангел с косичками, торчащими зубами и лишней порцией дерзости… Боже, помоги этому ужасному миру!

Ему сказали, что это сделал Дэйв. Я сразу решила убить его. Я просто знала, что в следующий раз, когда увижу его, выцарапаю ему глаза.

Майк Снайдер (местные новости): Конечно, это снова была наша главная новость. Но у меня были хорошие источники, и детали, которые я слышал, не сходились. Найдена в лагере бойскаутов… задушена… но жила там? Отец арестован, но расследование продолжается? Мы сообщали не обо всем, но у меня хватило чутья понять, что это еще не конец.

Бекка Сантанджело («Сэарбеарс»): Все в группе «Фейсбука» начали сходить с ума, и я не отходила от компьютера, наверное, сорок восемь часов. Мы все говорили о ней, делали фотомонтажи, утешали друг друга. Я никогда не встречала Сару, но любила ее по-настоящему. День, когда нашли ее тело, был одним из худших в моей жизни.

Брюс Аллен Фоли («Ненайденные»): После того прокола с Откровением меня упрятали в местную тюрьму. На этот раз приятель-прокурор помочь мне не смогла. Полагаю, обвинение в захвате заложника сделало меня персоной нон грата в политическом мире. Тем хуже для Кристин Белл – она никуда не продвинулась без моей поддержки. В общем, новость разнеслась по тюрьме, и я пожал плечами. Ладно, да, конечно, они нашли тело. Иногда тело находят, иногда нет. Это ничего не доказывало.

Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Эта история приобрела национальный масштаб. На телефон прилетели сообщения о срочной новости. И я сразу заметил нечто тревожное: внезапно все невероятно возбудились по поводу финального эпизода «В поисках Сары». Планировались вечеринки для коллективного просмотра, строились прогнозы, люди едва ли не ликовали из-за этого жуткого известия. Величайший тизер всех времен – у нас наконец-то есть тело, приходите и сами посмотрите, как все произошло!

Мне пришлось взять себя в руки, потому что я тоже разволновался. Но потом вспомнил, что это ведь не финал сезона «Клана Сопрано», где ты настраиваешься посмотреть, кто же получит пули. Там – вымышленные персонажи. Здесь – труп реального человека. Промо, заголовки, нетерпеливое ожидание… Я знаю, что работаю в дрянном бизнесе, но это все имело неприятный привкус. И все же, я уверен, Кейси была в восторге.

Кейси Хоторн (продюсер): Я была совершенно разбита. Из Тимбер-Ридж мы помчались к дому Парселлов, сняли арест Дэйва, и я наконец вернулась в отель. Энтони хотел сразу начинать монтаж, но мне нужна была передышка. Я пошла в свой номер, свернулась калачиком на кровати и пролежала так некоторое время.

Я все думала о том обвиняющем взгляде, который Феликс бросил на меня после того, как увидел тело Сары. Она была мертва из-за меня? Приехала ли я в город и придала ускорение тому, что должно было ограничиться мелкой аферой? Дэйв держал Сару в том домике, чтобы мы продолжали снимать наше шоу и пополнять их кошельки? Я боялась, что ответ на все вопросы – да.

Мне было стыдно, и мое сердце было разбито. Где та гордость, которую я испытала, разгадав, что происходит на самом деле? Испарилась. Тело Сары казалось таким… не знаю, свежим, будто ее убили только вчера. Я слишком медлила с раскрытием аферы. Знаю, что чересчур строга к себе, но действительно почувствовала укол вины. Почему я так долго была такой тупой? Если бы собралась на пару дней раньше…

Это самобичевание продолжалось всю ночь. Я отправилась на поиски Сары только для того, чтобы найти ее мертвой. Я знала, что не могу склеить то, что уже разбито. Ее не вернуть, и я всегда буду частично виновата.

Но я начала понимать, что все еще могу почтить ее память. И возможно, сделав это, смогу тоже искупить свою вину.

Я задолжала Саре, своей аудитории и себе самой, и теперь мне предстояло оплатить последний счет: выяснить, кто ее убил.

И я думала, что точно знаю, где искать.