Виконт Анри де Вилье также поприветствовал нотариуса.

Старый генерал сложил бельгийскую газету, которую он читал в ожидании виконта, и сунул ее в карман.

– Я готов был вас ждать хоть до завтрашнего утра, – сказал он.

– Я рад, что вернулся не поздно, – проговорил де Вилье, пытаясь улыбнуться, – но позвольте узнать…

– Конечно, конечно… я терпеливо ждал вас, поскольку нам абсолютно необходимо составить документ до наступления завтрашнего дня.

– Что за документ, дорогой генерал?

– Дорогой виконт, речь идет о вашем завещании.

Анри показалось, что он ослышался. Он даже повернулся в сторону нотариуса, чтобы потребовать объяснений.

Одетый в черное молодой человек молча поклонился.

– Мэтр Лемель абсолютно не в курсе, – поспешно уточнил О’Брайен, – он здесь лишь для того, чтобы выполнить свой профессиональный долг и засвидетельствовать подлинность документа.

– Но позвольте!.. – с усилием произнес Анри, пытаясь сохранить спокойствие. – У меня нет ни малейшего желания составлять завещания.

Генерал незаметно подмигнул ему и сказал:

– Разве вы забыли о том, что произошло этой ночью?..

Почтенный возраст генерала, его чин и рыцарская доброжелательность придавали этой сцене определенную торжественность.

Ни о западне, ни о мистификации не могло быть и речи.

– Как я понимаю, – вымолвил О’Брайен, не оставляя времени на ответ, – перед тем, как заняться составлением документа, нам обоим надо переговорить…

– Уверяю вас, – перебил его Анри, – никакого документа мы не будем составлять.

– Не стоит капризничать, – тихо проговорил генерал и добавил. – Прошу вас, пройдемте в ваш кабинет… Надеюсь господин Лемель простит нас.

Господин Лемель вновь поклонился.

Молодого молчаливого нотариуса, кланяющегося по любому поводу, невозможно сбить с толку, даже если он не носит очки.

Генерал взял Анри под руку и едва ли не силком потащил в кабинет.

Кабинет виконта напоминал красивый будуар, набитый произведениями искусства и дорогими безделушками. Его даже можно было принять за музей любителя путешествий.

Генерал О’Брайен оглядел его в лорнет и сказал:

– Восхитительно!.. Госпожа маркиза, должно быть, без ума от этого кабинета.

– У госпожи маркизы отменный вкус, – сухо ответил Анри, – а теперь, сударь, извольте изложить мне все как есть, без ненужной таинственности.

– Завещание! – с важным видом произнес О’Брайен.

Анри тоже напустил на себя важный вид.

– Сударь, – сказал он, – поскольку вы являетесь другом семейства де Буатрюдан, – я вынужден принимать вашу манеру общения и действий… Но всему есть предел, в том числе и моему терпению.

Устроившийся у камина генерал тихо, словно для самого себя, проговорил:

– Надо было оставить газету этому бедняге Лемелю, – а затем громко добавил: – Этот молодой человек способен надежно хранить тайны и к тому же он осторожен… Что же касается вашего терпения, виконт, то его пределы меня нисколько не волнуют… Мы здесь не для того, чтобы говорить друг другу приятные слова… Извольте сесть, и мы спокойно все обсудим, очень вас прошу… В вашем доме я представляю интересы моего друга, графа Альбера де Розена.

– Я сразу это понял, сударь, – ответил Анри, – и готов вас слушать.

– Слушайте внимательно, господин виконт… В первую очередь я намерен вам объяснить мою позицию в данном вопросе. Мне давно известна ваша история. На первый взгляд, я давно должен был предупредить маркизу и добиться вашего изгнания из общества…

– Сударь! – перебил его Анри.

– Сударь!.. я заранее прошу у вас прощения за те жестокие слова, которые буду вынужден произнести… Кроме того, хотелось бы встретить с вашей стороны больше понимания, учитывая тот факт, что стоит мне произнести только одно слово, как вы будете обесчещены и полностью лишитесь ваших средств.

Анри покачал головой.

– Если бы действительно было достаточно одного лишь слова… – вымолвил он.

– Боже мой, виконт, давайте с самого начала не заводить дискуссий… Так сложились обстоятельства, что мы были вынуждены молчать, это и так ясно… Но ясно и то, что если вы не захотите по достоинству оценить нашу позицию, тогда мы заговорим.

– Какова же ваша позиция?

– Пришел я именно для того, чтобы ознакомить вас с ней. Однако позвольте мне довести мою лодку до конечного пункта, иначе мы собьемся с пути… Как я уже сказал, мой долг дворянина состоял в том, чтобы открыть всем ваше истинное лицо. Розен придерживался другого мнения и представил мне бесспорный аргумент. Он сказал: «Господин де Вилье не женится на мадемуазель де Буатрюдан, потому что в этом случае я его убью».

–That is the question!..[43] – пробормотал виконт, натужно улыбаясь.

– Лично для меня этот вопрос решен, – сказал генерал. – Розен может убить вас, когда захочет. Именно поэтому я хранил молчание и заговорил бы только для того, чтобы спасти девушку от беды, если бы она решилась соединить свою жизнь с вашей… Вернемся, однако, к завещанию. Мне бы не хотелось заставлять ждать господина Лемеля… Решив этот вопрос, мы могли бы полностью изменить нашу линию поведения. Мы предлагали вам дуэль, так вот, мы отзываем это предложение. Конечно, с нашей стороны это выглядит, как явно избыточная щедрость. Но, с другой стороны, за кражу и насилие не наказывают посредством дуэли. Не стоит так волноваться, виконт, в ту самую ночь вы соглашались с гораздо более жесткими определениями… Движемся дальше. Вы приняли вызов на дуэль и имели возможность раз и навсегда избавиться от всех проблем, но не воспользовались этой возможностью и сбежали… В сложившейся ситуации мы не считаем себя обязанными прибегать к французскому правосудию и предпочитаем решить вопрос с помощью карабина или шпаги… Лично я только так бы и поступил, но Розен категорически против. Эта мысль ему глубоко отвратительна, потому что он хочет сохранить в полной чистоте имя бедной мученицы мисс Хеллен Тэлбот. Однако и его отвращение не безгранично, как и ваше недавно упомянутое терпение… У вас было право на бой, но вы его утратили. Что ж, теперь мы можем вам его продать.

– Вот оно что, – сказал Анри, – и цена будет указана в завещании.

– Цена понятна… Все, чем вы владеете, должно в качестве трофея перейти к нам.

– У меня есть немало шансов выйти из этого процесса победителем…

– В судебном процессе – да, но в глазах света – нет.

– Это вы так считаете… а по-моему…

– Простите за резкость, виконт, но ваше мнение нас совсем не интересует. Мне не поручали дискутировать с вами. Мне поручили угрожать вам. Если вы отвергнете этот исходный пункт наших переговоров, то сегодня же госпожа маркиза будет знать имя подлого негодяя…

– Думаете, она поверит?

– Кроме того, в меморандум, заранее подготовленный председателем коллегии адвокатов, будут вписаны все реальные имена, и его передадут в прокуратуру и суд присяжных… Теперь вам все ясно?

– Вы даете гарантии, что мои кузины Буатрюдан ничего не узнают об этом завещании?

– Несомненно! – ответил генерал. – Ведь мы исходим из того, что вы никогда не женитесь на Элен…

– И таким образом вы не претендуете на мое приданое, – закончил его мысль Анри. – Это справедливо.

О’Брайен счел, что он подозрительно быстро со всем соглашается, и заподозрил какую-то ловушку.

– Не стоит и говорить, – строго сказал он, – что к конечной цели все участники сделки пойдут прямо, никуда не отклоняясь… У меня прекрасное зрение.

– Но нотариус-то ваш, – с улыбкой ответил Анри, – чего вам бояться?

– Вы принимаете наши условия?

– Мне некуда деваться.

– Согласно завещанию, вы передадите все ваше движимое и недвижимое имущество…

– Графу Альберу де Розену, это и так понятно.

Старый О’Брайен неотрывно следил за ним. В его взгляде читались недоверие и удивление.

Виконт по-прежнему безмятежно улыбался.

– Господин виконт, – сказал О’Брайен, – надеюсь, у вас нет никаких задних мыслей… Учтите, мы будем безжалостны… Что касается единственного наследника, то тут у вас есть выбор… Розен требует состояния не для себя. Вы можете по своему усмотрению выбрать его или мисс Хеллен Тэлбот. Для графа это не имеет значения.

Анри на секунду задумался и сказал:

– Состояние принадлежит графу Альберу де Розену, и именно ему я его возвращу.

О’Брайен встал и отправился за нотариусом. Господин Лемель тут же составил текст завещания в соответствии со всеми правилами юридического искусства.

В заключение он громко и внятно прочитал его.

– У вас есть какие-нибудь возражения? – спросил генерал.

– Ни малейших, – отозвался Анри.

– Тогда подпишите.

– Охотно.

Он взял перо и твердой рукой подписал завещание.

Генерал схватил за руку молодого нотариуса и подтащил его к окну.

– Готов поклясться, что этот человек обманывает меня! – сказал он.

Господин Лемель поклонился.

– Какова надежность такого завещания?

– Оно имеет силу закона, но…

– Значит, виконт связан обязательствами…

– Тысяча извинений, я не закончил… но, как я уже говорил вам полчаса назад, господин виконт может сделать другое завещание, которое полностью аннулирует то, которое он подписал сегодня.

Старый генерал метнулся к столику, схватил лист гербовой бумаги и в клочья разорвал его.

– Что вы делаете? – спросил Анри, откидываясь в кресле.

– Ах, господин Лемель! – воскликнул старый генерал. – Разве не существует других документов, не теряющих силу после подписания?

– Как же, сударь, есть много таких документов… среди прочего я могу назвать акт дарения.

Генерал бросил на Анри вопросительный взгляд.

– Надеюсь, вы не думаете, – ответил виконт, – что я еще при жизни передам вам все до сантима.

– Господину виконту так важно, чтобы все его имущество перешло в другие руки только после его смерти? – наивно спросил нотариус.

– По возможности, – со смехом ответил Анри.

– В таком случае остается только один способ, – сказал нотариус, – если, конечно, господин виконт будет согласен. Я имею в виду фиктивную продажу, когда имущество передается безвозвратно.

О’Брайен вновь взглянул на Анри, а тот с безразличным видом ответил:

– Делайте акт купли-продажи и покончим с этим. Мне это уже наскучило!

«Дело не в том, что ему наскучило, похоже, он знает, как ему вывернуться», – подумал генерал, а вслух, обращаясь к нотариусу, сказал:

– Подумайте, дорогой господин Лемель, каким образом можно будет аннулировать подобный акт?

– Никаким, генерал, поскольку, по существу, это контракт.

– Тогда какого черта вы смеетесь? – воскликнул старый солдат и встал, скрестив руки, напротив Анри.

– Позвольте мне сохранить это в тайне, – отозвался виконт.

– Тогда, господин нотариус, извольте составить акт.

Господин Лемель немедленно принялся за работу, но оказалось, что ему требуется большое количество деталей. Он осведомился о всех выкупленных Анри объектах недвижимости стоимостью более пятнадцати тысяч франков, а что касается движимого имущества, то в его отношении по особой форме был составлен отдельный акт. В завершение господин де Вилье подписал встречное заявление, в котором объявил, что он не будет возражать против сколь угодно долгой отсрочки в расчетах по обоим контрактам.

Затем он отложил перо и вручил генералу оба контракта и встречное заявление.

– Вы удовлетворены, сударь? – спросил он.

Генерал ответил не сразу. Он вновь кинул вопросительный взгляд на нотариуса, который воспользовался очередной возможностью, чтобы еще раз поклониться.

В конечном счете он был вынужден ответить утвердительно.

– Сударь, – сказал Анри де Вилье генералу, делая шаг назад, – не хочу злоупотреблять вашим терпением и посему не задерживаю вас… Вы поклялись честью, не раскрывать этим дамам никакой касающейся меня информации.

Генерал вместе с кланявшимся нотариусом двинулся к двери.

Прежде чем покинуть помещение, он повернулся и сказал:

– У меня неспокойно на сердце, господин виконт, но я буду за вами следить.

Нотариус вновь поклонился, и они вышли.

Мы упомянули о многочисленных поклонах молодого чиновника вовсе не для того, чтобы сделать его объектом насмешек. Вежливость – это очень благородное качество. Нотариусы старшего возраста, как правило, успели растолстеть и никогда не кланяются. Нынешние присяжные поверенные носят брюки в клетку и предпочитают оставаться в головных уборах. Чтобы заставить их снять шляпу, требуется либо выгодное дельце, либо славный удар тростью по голове.

После того как виконт остался один, он сел за письменный стол, выдвинул один из ящиков и достал закрывающийся на ключ бумажник.

– Необходимо до вечера подписать брачный контракт, – проговорил он, открывая бумажник.

Он достал из бумажника письмо, написанное на очень тонкой бумаге, на котором была наклеена марка Соединенных Штатов Америки.

Это было письмо Хеллен Тэлбот, адресованное Элен де Буатрюдан.

За это письмо, а также за многие другие виконт переплатил немало денег одному старому негодяю по имени Гонтье. Этот тип сорок лет прослужил в доме семейства Буатрюдан и считался прекрасным слугой.

За отдельную плату Гонтье передавал господину де Вилье все письма, на которых была наклеена американская почтовая марка.

«Надо перечитать письмо, – подумал Анри. – Хеллен намного переживет Розена… Полученный ими контракт ничего ей не даст».

Он быстро пробежал глазами первую страницу письма, затем вторую. В самом начале третьей страницы он прочитал: «…несмотря на пережитые им несчастья он по-прежнему благороден и великодушен. Я заставила его поклясться, что он не убьет мою последнюю надежду. Пока жив отец моей дочери, я могу надеяться, что он к нам вернется… Розен не станет убивать своего врага, пока сохраняется надежда на его возвращение…»

Анри несколько раз внимательно перечитал эти строки.

– Этот сумасшедший скорее умрет, чем нарушит свою клятву, – прошептал он. – Стоит взглянуть на его лицо, как все становится ясно.

«Однако, – подумал он, – в тексте ясно сказано: пока сохраняется надежда, что он вернется… Надо задержать подписание контракта с их стороны. Подписанный контракт лишает ее надежды на возвращение… Задержка должна быть недолгой, потому что, судя по всему, завтрашний день принесет много неожиданностей».

Он позвонил лакею.

– Меня ни для кого нет дома, – сказал он, – за исключением господина Бенуа. Он придет к пяти.

К особняку виконта примыкал сад, в котором был установлен тир.

Несмотря на холод, Анри большую часть дня тренировался в стрельбе из пистолета и карабина.

Его рука не утратила твердости, взгляд по-прежнему был пронизывающим, а глаз точным. С наступлением сумерек он возвратился в дом, очень довольный своей меткостью, а вскоре объявили о прибытии господина Бенуа.

Если бы слуга не назвал имя Бенуа, Анри никогда бы его не узнал.

Он загримировался, да так лихо, как никогда не стал бы гримироваться нормальный честный домовладелец.

Глядя на него, можно было с легкой душой поверить, что в прошлом среди многочисленных его профессий присутствовала еще и профессия актера. Волосы, которые еще недавно казались седыми, теперь стали чернее вороного крыла. У него появились бакенбарды в стиле Виндзора, в простонародье именуемые котлетами, которые были должным образом встрепаны и окрашены. Его лица и лба коснулись вода и мыло. Он надел чистое белье и новый костюм, в котором держался очень прямо. В целом он помолодел лет на десять.

– Вот это славно! – воскликнул Анри. – Перед битвой при Фонтенуа французские рыцари надели льняные рубахи с кружевами. Вы красивы, словно собрались на битву, друг Бенуа.

– Вы полагаете, что этот мерзавец Тоуа узнает меня? – спросил Бенуа.

– Я утверждаю прямо противоположное! Вы великолепны и, глядя на ваше цветущее лицо, я убеждаюсь, что был прав… Хотите, я представлю вас герцогине де Ривас?

– Меня? – удивился домовладелец.

– Ее мужем является маркиз де Конча, о котором я недавно вам рассказывал и с которым познакомился в Мексике… Ему достался титул герцога де Ривас…

– А для чего это нужно? – на всякий случай спросил Бенуа.

– Много для чего… Но сначала скажите, как обстоят дела с нашими молодцами?

– Я нанял восьмерых – все в лучшем виде: четверых для вас, четверых для меня!

– На них можно рассчитывать?

– Я сам их отбирал.

– А вы хорошо им заплатили?

В глазах Бенуа появилось меланхолическое выражение.

– Пришлось раскошелиться! – вздохнул он. – И не говорите мне об этом… они меня просто ограбили!

– А где они сейчас? – спросил виконт.

Бенуа вздохнул еще жалостливее.

– Пришлось привести волка в овчарню, – сказал он. – Все восемь сейчас у меня на Монмартре… Поскольку теперь они знают дорогу ко мне, я принял твердое решение: по завершении дела я все продам и исчезну.

– Вы покинете Францию?

– Я отправлюсь в Бельвиль или в Монруж, куплю там участок и построю новые шале.

– Странно, – сказал виконт, – что вы оставили их там одних.

– Меня это тоже удивляет… но что я мог поделать? Пришлось привести их именно сегодня ночью, чтобы они охраняли меня от Тоуа… Весь дом забаррикадирован. Я сделал им внушение, и они обещали вести себя тихо… К тому же им будет, чем заняться. Я приказал, чтобы мои четыре бандита в девять вечера устроили в саду засаду… Тоуа вернется, в этом нет сомнений… Знаете, что я придумал? Я приказал выкопать яму посреди лужайки в том самом месте, где мы обнаружили Могиканина.

–Хорошая идея,– сказал Анри,– но поговорим о делах. Мне надо пообедать и поспать, потому что мы будем трудиться всю ночь… А вы пойдите и купите один маскарадный костюм домино[44] для себя и два таких же костюма для самых здоровенных из ваших молодчиков. Для двух остальных приобретите ливреи…

– Какие ливреи? – спросил Бенуа.

–Не имеет значения… темно-коричневые с белыми пуговицами, какие носят кучера и слуги… Когда это будет сделано, вы наймете ландо[45] с двумя прекрасными лошадьми. Если вам откажутся сдать в аренду ландо без кучера, тогда купите его.

– Все это стоит денег, – буркнул Бенуа.

Анри протянул бумажник и продолжил его инструктировать.

– К двум часам ночи ландо должно стоять как можно ближе к подъезду посольства. На месте кучера должны находиться двое, а остальные двое пусть сидят в самой карете…

– Что потом?

– Пока это все… Ночью на балу я скажу, что делать дальше.

Он позвонил и велел подавать обед. Бенуа отправился за покупками.

Господин виконт с аппетитом поел, а затем прекрасно поспал, как и положено полководцу накануне решающего сражения.