Сквозь оконное стекло в спальню господина Бенуа проник зыбкий свет безрадостного морозного утра. Снег кончился. Ветер разогнал облака и продолжал дуть с прежней силой. Лучи блеклого декабрьского солнца высветили припорошенные снегом верхушки деревьев.

Бенуа так растерялся, что забыл задуть стоявшую на столе свечу.

Зато виконт Анри де Вилье явно приободрился.

Многим становится легче, когда кому-то передается их уныние. Так уж устроены люди, и это их явно не украшает.

В данном случае сердце виконта успокаивалось при виде мечущегося Бенуа.

Поэты, описывая ад, представляют его, как нечто ужасное. Но реально существует другой ад, который ужаснее того, что описывают поэты. Это ад уединения, когда мука, которую испытывает приговоренный, сочетается с одиночеством.

А еще ужаснее другой ад, когда обреченный на вечные муки вынужден созерцать вечный покой избранных.

Тем временем виконт раскинулся в кресле, закинул ноги на каминную полку и скрестил руки на груди. Он даже (я не преувеличиваю) решился закурить сигару.

Бенуа же сидел, как прибитый. Дневной свет проник в спальню и озарил его лицо, которое приобрело землистый оттенок. При каждом звуке он вздрагивал и бросал тревожные взгляды в окно.

– Ну ладно, Бенуа, успокойтесь, мальчик мой! – сказал наконец виконт. – Сегодня вы в безопасности. Вы же знаете этих дикарей. Им все равно, в Париже они или в лесу. Они везде действуют только по ночам.

– Вы правы! – воскликнул домовладелец. – У нас есть целый день, чтобы покончить с ним.

Виконт расхохотался.

– Конечно, – сказал он, – мы можем сообщить властям его приметы. Однако не думаете ли вы, что Тоуа остановился в какой-нибудь гостинице или в меблированных комнатах?

И вновь Бенуа сник.

– Если бы у нас была неделя или две, – стал развивать свою мысль виконт, – Тоуа точно попал бы к нам в руки… В окрестностях Парижа не так много мест, где может спрятаться такой дикарь, как он, и полиция могла бы быстро напасть на след… Но кто знает, что произойдет этой ночью?

– Я спать не лягу! – заявил трясущийся от страха Бенуа.

– Это было бы разумно.

Но Бенуа уже изменил свои планы.

В стене за кроватью было пробито замаскированное углубление, в котором хранилась корзина из ивовых прутьев, скрепленная железными полосками. Эту корзину он не мог унести с собой и даже ценой собственной жизни не оставил бы без присмотра.

– Еще лучше будет, – заметил он, если в дом и в сад набьются стражники или жандармы… Я готов платить каждому из них по десять франков!

Виконт посмотрел на него и сказал:

– Это было бы неплохо, но это невозможно…

– Почему же?

– Я против.

Их взгляды встретились. Глаза Бенуа полностью исчезли под нависшими бровями.

– Вы точно втянете меня во что-то нехорошее!.. – проворчал он.

– Лично я уже втянулся, – холодно парировал виконт. – Действовать мы можем лишь одним способом, потому что у нас нет выбора… Считайте, что мы с вами в одной лодке, мой мальчик, и ни полиция, ни правосудие не должны лезть в наши дела.

– А разве кто-нибудь в курсе наших прежних отношений? – возразил Бенуа.

– А как же?.. Я лично рассказал в присутствии шестидесяти человек о том, как мы встретились и что из этого вышло.

– Какая беспечность!

Виконт вздохнул и сказал:

– Я еще и не такого натворил этой ночью.

– Вы делаете то, что хотите! – воскликнул возмущенный Бенуа. – Значит, и я буду делать, что мне заблагорассудится… Если я чего-то и боюсь, то вовсе не судебного преследования… Разве индеец собирается тащить меня в суд? Отвечайте!

– Он на это способен, – заметил виконт.

Бенуа пожал плечами.

– Если он этого не сделает, – уточнил Анри, – то это сделает майор.

– А какие у него доказательства?

– Этой ночью, – сообщил виконт, – в присутствии шестидесяти человек я полностью подтвердил справедливость слов одного господина, который заявил, что француз Эдуар и его слуга Могиканин – воры и негодяи.

Бенуа растерянно взглянул на него.

– Вот как! – пробормотал он. – Похоже, этой ночью вы либо были пьяны, либо сошли с ума!

– Слушайте меня внимательно, друг мой Бенуа, – медленно проговорил виконт, – битва еще не проиграна. Но вы можете спастись лишь с моей помощью и вместе со мной… Если вам требуются объяснения, то извольте: этой ночью в особняке маркизы де Буатрюдан я столкнулся с человеком, которому известны все наши секреты…

– Все!.. – повторил оцепеневший от ужаса домовладелец. – Значит, это был сам майор!

– В какой-то момент я и сам так подумал… Этот человек очень ловко воспользовался безумным интересом моей будущей тещи к рассказам о приключениях и странствиях. Он рассказал, не упустив ни одной детали, о том, что произошло в лагере Золотых ножей… Рассказывать он начал после того, как я продемонстрировал мой голден-даггер и рассказал байку о том, как нас накормил тот ирландец… Человек говорил целый час (мне он показался вечностью) и все это время не сводил с меня глаз. Мне же казалось, что я связан по рукам и ногам и полностью нахожусь в его власти… Однако он не стал обвинять меня при всех, из чего я сделал вывод, что он хочет извлечь выгоду из того, что ему известно… И тогда я решил ему подпеть и засвидетельствовал, что он говорил чистую правду.

– Какая беспечность! – вновь заявил Бенуа.

– У меня не было другого пути, чтобы предотвратить смертельный удар, который он мог нанести в любой момент… К тому же там присутствовала Элен… Кроме того, обстоятельства сложились таким образом, что я был вынужден сказать, что мне известны имена обоих авантюристов и что…

– И что?.. – нетерпеливо повторил Бенуа.

– Да и к чему их скрывать? – немного помолчав, закончил свою мысль Анри. – Я пообещал маркизе раскрыть эти имена…

– Какой из этого следует вывод? – мрачно спросил Бенуа.

– Этому человеку все известно, о чем я сразу догадался. Этот человек мог указать на меня пальцем и сказать: «Вот, кто украл деньги, вот, кто бросил умирающую женщину, которая только что стала матерью, вот, кто сбежал, чтобы уклониться от поединка».

– И это была бы чистая правда! – хихикнул домовладелец. – Чего только нет на вашей совести!

Виконт пропустил замечание мимо ушей и спокойно сказал:

– А теперь окончательный вывод: этот человек действует заодно с графом Альбером де Розеном. Он должен помочь графу опознать меня… Этой ночью я купил его за сто пятьдесят тысяч франков наличными.

– Благодарение небесам! – выдохнул Бенуа. – Вы уже заплатили?

Виконт улыбнулся и ответил:

– Нет еще… сначала он должен указать мне на графа Альбера де Розена.

– А что будет, когда вы опознаете графа Альбера де Розена?

Анри де Вилье не стал сразу отвечать. Он бросил сигару в огонь и закинул ногу на ногу.

– Мэтр Бенуа, – сказал он, прервав паузу, – во время наших странствий по прериям вы рассказывали мне о том, чем занимались в молодые годы… я все прекрасно помню. Перед тем, как стать моим пажом, вы были охотником, а до этого вы были слугой, а до этого…

– К чему вспоминать об этом? – попытался перебить его домовладелец.

– Позвольте!.. Вы только что намеревались расположить в вашем доме целый гарнизон. Я нахожу эту мысль удачной и одобряю ее… Однако мы не будем приглашать ни жандармов, ни стражников.

Бенуа побледнел.

– Нет, нет!.. – жалобно простонал он, когда до него дошла мысль виконта. – Это было возможно, когда я сам был голым и босым… они уже потеряли меня из виду… даже за тысячу экю я не вернусь на эту галеру…

Виконт поднялся, надел пальто и с видом человека, собравшегося уходить, начал его застегивать.

– Вы оставляете меня одного?.. – дрожащим голосом спросил Бенуа.

– Вам, дорогой, незачем здесь оставаться, – проговорил виконт. – У вас сегодня много дел… Сегодня вечером у ворот бразильского посольства должны дежурить четыре отборных молодца… Для своей защиты вы можете набрать хоть дюжину их приятелей… я плачу за все…

– Но я ведь сказал…

– Дружище, вы сказали это, не подумав… Повторяю, у нас нет выбора… Хотите вы или нет, но вам придется возобновить знакомство с этими господами… Вы и ваши бывшие подельники можете по собственному усмотрению разделить те самые пятьдесят тысяч экю, которые я пообещал отдать милейшему Джорджу Лесли.

– Это еще кто?

– Человек, знающий секрет.

– Его надо?..

– Устранить, – с невероятным хладнокровием договорил за Бенуа виконт. – Его и остальных.

– Кто такие остальные?

– Тоуа, который не дает вам покоя.

– Кто еще?

– Розен, который не дает покоя мне.

– Всего трех человек?

– Возможно, четырех.

Он едва не произнес имя генерала О’Брайена, но вовремя сдержался.

– Где же мне теперь искать этих прохвостов? – проворчал озадаченный Бенуа.

Требование виконта избегать контактов с представителями властей вызвало у него внутренний протест, что объяснялось отнюдь не капризом перепуганного человека.

Однако когда он услышал невероятное предложение виконта Анри, у него молниеносно взыграла алчность.

Но до чего же непросто нырнуть на самое дно Парижа, где правят бал отбросы человеческого общества, по которым плачут тюрьмы и каторга!

– Я буду дома в шесть часов вечера, – сказал Анри, направляясь к выходу. – В это время я уже буду точно знать, следует ли устранить троих или четверых…

–Знаете,– перебил его Бенуа, успевший проникнуться важностью предстоящего дела, – платить за троих – это одно, а за…

– Вот как! – воскликнул Анри. – До чего же я люблю веселых мерзавцев… Помимо пятидесяти тысяч экю ты получишь шикарный подарок в день моей свадьбы!

– Но вот что странно, – задумчиво сказал Бенуа. – Все-таки вы везучий человек… Как получилось, что дамы де Буатрюдан не получили ни одного письма из Америки от этих Тэлботов?

Виконт улыбнулся.

–Странно, что ты не можешь догадаться,– удивленно сказал он.– Ведь ты умел мастерски срывать банк в экарте[41].

– Вы перехватывали письма?

Анри взялся за дверную ручку, но неожиданно повернулся к Бенуа и спросил:

– Из твоего сада есть второй выход?

– Да, на улицу Сен-Жан.

– Возьми ключ и проводи меня.

Домовладелец беспрекословно подчинился. Ему очень хотелось выйти в сад и позвать Могиканина, но без сопровождающего он не сделал бы и шагу.

У него все еще сохранялась надежда, что Могиканин жив. В голове не укладывалось, как мог столь надежный охранник погибнуть от руки одного-единственного человека, даже не издав предсмертного визга. Такое казалось неправдоподобным.

Они прошли в столовую, где имелся выход непосредственно в сад.

Бенуа остановился на пороге и внимательно огляделся.

В саду было тихо и мирно. Он был засыпан снегом, но нигде не было видно пятен крови.

– Могиканин, старина, ко мне!

– Если он слышал, что вы зовете собаку Могиканином, – сказал Анри, – то наверняка возрадовался, когда его душил…

– Но как он вошел? – пробормотал Бенуа. – И как смог выйти?.. Он не оставил никаких следов.

– А это что такое? – спросил виконт, указывая пальцем на небольшой холмик, возвышавшийся рядом с выходом из столовой.

– Не знаю, – пробормотал побледневший Бенуа.

– Должно быть, это могила бедняги Могиканина, – сказал виконт.

Бенуа бросился к холмику и принялся разгребать его обеими руками. Вскоре под снегом показалась рыжеватая шерсть несчастного пса.

Бенуа встал с колен.

Несмотря на холод по его лбу струился пот.

Однако вспотел он не из-за того, что горевал по убитому псу.

– Он был здесь, – еле слышно сказал Бенуа, – в нескольких шагах от моего окна… Он мог меня увидеть!

Руки и ноги у него, как и все тело, ходили ходуном.

– Ну что ж, – сказал Анри, – теперь вам все ясно… Этим вечером вы приведете охранников и забаррикадируете все окна. Не забудьте, что я жду вас ровно в шесть. До свидания!

Они прошли по саду. Бенуа открыл калитку. Виконт вышел на улицу.

Оказавшись на улице Сен-Жан, виконт с подозрением огляделся.

Улица была пустынной. Виконт поднял меховой воротник и спрятал в нем лицо.

Бенуа не стал возвращаться в дом и запер калитку снаружи на два оборота.

– Понимаю вас, – сказал Анри, – наконец-то вам стало по-настоящему страшно… Небось не хочется сидеть дома одному. Придется браться за работу… До скорого свидания!

И он двинулся широким шагом по Ивовой улице к Монмартрской заставе.

Бенуа достал из кармана шерстяную шапку и натянул ее до самых глаз. Он отправился в путь, как был, даже не сменив домашнюю одежду: в куртке на льняных оческах, огромных сабо, отороченных овчиной, и драных штанах. Отойдя на несколько шагов, он свернул на улицу Сен-Дени и зашагал в город.

«Сколько раз я обходил стороной кабачок папаши Сула, где собираются мои бывшие подельники… – печально подумал он. – Страшно не хотелось, чтобы меня узнали… А теперь самому приходится совать голову к черту в пекло!»

Двадцать минут спустя он уже входил в небольшой кабачок на улице Пуассонье, расположившийся сразу за городской стеной. Посетители заведения выпивали и курили.

Как только Бенуа вошел в зал, все разом смолкли.

– Стакан вина, – потребовал он, усаживаясь за свободный стол.

Выпив, он громко сказал:

– Что-то, братцы, плохо я видеть стал! Если бы взял я с собой очки, то точно распознал бы среди вас кого из старых приятелей.

На него смотрели с нескрываемым подозрением.

Человек принес ему вина, но это не был папаша Сула. Бенуа справился о его здоровье.

Прозвучал сухой ответ:

– Он теперь в другом месте парится.

– Надолго отъехал?

–На бессрочную[42], – ответил кабатчик.

– Жаль беднягу!.. А Жане Дюрье не заглядывал?

–Он зажмурился.

– Быть того не может!.. А Точильщик?

– Да вот же он! – прозвучал из глубины зала грубый голос.

В ту же минуту к нему расхлябанной походкой подошел здоровенный детина в коричневом пальто, застегнутом на все пуговицы, правда застегнутом недостаточно плотно, чтобы нельзя было не заметить отсутствие рубашки.

Зачем тебе Точильщик

– Зачем тебе Точильщик? – хриплым голосом спросил детина.

– Еще стакан! – крикнул Бенуа.

Его взгляд метнулся к входной двери. Несколько мазуриков с бандитскими рожами уже успели загородить выход.

– Вот это правильно, – спокойно сказал Бенуа. – Никого сюда не впускать.

– И не выпускать! – многозначительно добавил Точильщик.

Бенуа наполнил два стакана и один из них подал бандиту со словами:

– Держи, старина! Я и впрямь тебя не узнал.

Точильщик оттолкнул стакан.

– Я пью только с друзьями, – гордо произнес он, – а тебя вижу в первый раз.

– Вино-то хорошее! – воскликнул Бенуа. – Подойди-ка поближе!

Он стащил с головы шапку и что-то шепнул детине на ухо.

– Седой! – воскликнул бандит и отступил назад. – Ха! Каким ветром!.. Эй, братцы, да это же Лампион! Его еще кличут то Седой, а то Калека…

Точильщик взял стакан и осушил залпом.

Завсегдатаи кабака были слишком молоды, чтобы помнить Лампиона и все его клички, однако успокоились и продолжили прерванные беседы.

Полдюжины ветеранов подсели к Бенуа за стол. Последовали рукопожатия. Бенуа заказал сразу четыре литра вина и поинтересовался:

– Вы при делах нынче?

– Когда как!

– Но дела-то идут?

– Не особо!

– На дело подпишитесь?

– Смотря почём!

– Эй, хозяин, неси стаканы! А мы пока перетрем.

Надеюсь, читатель не будет на нас в обиде за то, что далее мы не станем злоупотреблять воровским жаргоном.

Беседа началась. Бенуа сообщил, что ему требуются восемь бандитов, чтобы отправить на тот свет четырех человек, и пообещал за эту услугу по две тысячи франков на брата. Как мы видим, себе из суммы, обещанной виконтом, он оставил только сто тридцать четыре тысячи франков.

Это было по-честному.

Точильщику и его подручным хватило бы и половины предложенных денег, а то и меньше.

Бенуа чувствовал себя триумфатором, тем более что при расставании его буквально затискали в объятиях.

Он оставил им адрес своего дома и, уходя, сказал:

– Сегодня вечером в пять.

Между прочим, в тот момент, когда Бенуа заходил в кабачок папаши Сула, честнáя компания обсуждала важное дельце, суть которого состояла в следующем: Точильщик обнаружил на Монмартре дом, в котором жил только один человек со сторожевым псом. Собака была достаточно серьезная, но справиться с ней не составляло труда. Дом был неплохо укреплен, у хозяина явно имелось оружие, но люди говорили, что у него водятся денежки, а сам он ужасный скряга…

По всему выходило, что им выпал фарт!

Дом назывался Вилла Бель-Эр, а хозяина звали Бенуа.

Как только Бенуа вышел за дверь, бандиты заглянули в оставленный им адрес, да так и остолбенели.

Придя в себя, Точильщик сплясал на радостях качучу, а потом все взялись за руки и устроили хоровод вокруг стола, подняв целую тучу пыли.

В это самое время виконт Анри де Вилье, остановивший фиакр прямо у заставы, входил во двор своего особняка.

Встретивший виконта камердинер сообщил, что в гостиной его ожидают два господина.

– Кто такие?

– Они отказались назвать свои имена… Один из них уверял, что господин виконт назначил им встречу.

Анри снял пальто и вошел в гостиную.

У камина действительно сидели двое мужчин. Одним из них оказался генерал О’Брайен.

При появлении виконта гости поднялись, генерал протянул руку и с улыбкой сказал:

– Простите, что мы нарушили ваше уединение.

– Мне это только в радость… – начал фразу де Вилье.

– Мы еще поговорим об этом, – подхватил старый генерал, – а пока позвольте вам представить господина Лемеля.

Господин Лемель, молодой человек лет примерно тридцати, одетый во все черное, церемонно поприветствовал хозяина и присел.

– Господин Лемель является нотариусом, – сказал генерал, садясь возле камина, – сегодня он нам весьма понадобится.