Домовладелец Бенуа Луэн проживал в старом флигеле, встроенном в ограду его домовладения на Монмартре на улице Сен-Дени. Сама улица круто уходила вверх, а домовладение располагалось ближе к ее середине.

Выходящие на улицу оконные проемы флигеля были забраны крепкими железными решетками.

Почерневшая от времени стена, опоясывающая домовладение, имела весьма нездоровый вид. Она тянулась как-то вкривь и вкось, повторяя все неровности рельефа, и вдобавок казалась крайне неустойчивой, потому что одни ее участки заваливались внутрь домовой территории, а другие наружу. Можно сказать, что во многом из-за этой стены, принадлежавшей Бенуа Луэну, улица Сен-Дени выглядела невероятно унылый и непрезентабельной.

Стена Бенуа Луэна была некрасивой, но зато достаточно длинной. Она огораживала весьма значительную территорию, засаженную уродливыми деревьями и застроенную убогими лачугами, предназначенными для сдачи в наем парижским торговцам, мечтающим с приходом лета хоть немного пожить деревенской жизнью.

В галерее мещанских и ультрареалистических шедевров Анри Монье[37] явно недостает монмартрских деревень. Мы от души желаем ему восполнить этот пробел.

Подобные скопления лачуг некоторые называют виллами.

Все лачуги Бенуа Луэна именовались Виллами Бель-Эр[38] и пользовались популярностью среди любителей деревенской жизни.

В состав каждой Виллы Бель-Эр входили штук пятнадцать домиков-шале и два четырехэтажных строения, в каждом из которых можно было разместить по восемь арендаторов. Аренда стоила от трехсот до пятисот франков, а плата за меблированные помещения, которые считались истинными дворцами, доходила до тысячи франков.

Годовой доход домовладельца Бенуа от сдачи помещений внаем достигал пятнадцати тысяч ливров, и это не считая комиссии, которую он взимал с мясника, бакалейщика, булочника и даже разносчика воды.

Каждое помещение имело свой маленький садик, лужайку размером с ночной столик и клумбу, засаженную кустами самшита. Эти земельные угодья были разгорожены крашеными зелеными решетками, благодаря которым, по выражению Бенуа Луэна, каждый арендатор на своем участке «чувствовал себя, как дома». Именно так он выражался, когда демонстрировал свое хозяйство новым арендаторам.

Таким образом, каждую лачугу окружал свой микроскопический Эдем, в котором, помимо прочего, имелась даже закопанная в землю бочка для сбора дождевой воды.

Отдельная плата бралась за вид, открывавшийся на равнину Сен-Дени.

Свое название Вилла Бель-Эр получила благодаря постоянно дующему в этих местах северному ветру, от которого раскачиваются ветки тощих акаций, а также изысканному обществу, собиравшемуся в лачугах с началом очередного сезона.

Все обязанности, которые принято возлагать на радушного хозяина, господин Бенуа Луэн исполнял лично. На своей вилле он одновременно был и домоправителем, и портье. Даже у скряги Гарпагона имелся помощник по имени мэтр Жак[39], и только господин Бенуа, гораздо более мудрый, чем Гарпагон, не доверял никому, кроме самого себя. Если бы кто-нибудь поинтересовался его мнением о Гарпагоне, Бенуа без колебаний обозвал бы его старым транжирой.

Единственным сожителем Бенуа был огромный тощий пес, привыкший получать микроскопические порции еды. Вечно голодного пса, получившего кличку Могиканин, по ночам выпускали в сад, который он охранял с таким усердием, что мог бы заменить десяток сторожей.

Три раза в неделю Бенуа водил пса обедать в город. Так назывались двухчасовые прогулки вокруг монмартрской скотобойни. Если бы не эти прогулки, пес давно сдох бы от истощения.

В летнее время за садиками ухаживал один бедный человек, проживающий в Клиньянкуре. Он платил господину Бенуа сто франков в год, и за это домовладелец разрешал ему обслуживать своих арендаторов, которые отдельно оплачивали услуги садовника. С приходом зимы арендаторы разъезжались по своим парижским квартирам, и Бенуа оставался один со своим верным Могиканином.

В холодное время года он изготавливал самодельные афиши, чтобы заманивать будущих арендаторов, и кое-как ремонтировал обветшавшие помещения. На время ремонта Бенуа превращался в маляра, водопроводчика, каменщика, печника, слесаря, кровельщика и т. д., и т. п. На Монмартре он считался человеком состоятельным, а его соседи уверяли, что домовладельцем он стал не ради денег, а чтобы чем-то себя занять.

Он никому не наносил визиты и никого у себя не принимал, а его пес Могиканин мог искусать каждого, кто осмелился бы нарушить границы домовладения.

В то утро Бенуа Луэн встал, как обычно, ровно в пять часов утра. Он был не только трудолюбивой, но и ранней птахой. Крохотная сальная свечка (по одному ливру за дюжину) освещала его спальню, но даже десять таких свечей не смогли бы придать более или менее веселый вид этой берлоге, оклеенной тусклыми выцветшими обоями. Поднявшись с кровати, Бенуа сразу застелил постель и за пару минут закончил свой туалет.

Было очень холодно, и в его несоразмерно большом камине уныло дымились торфяные брикеты.

Могиканин спал, запустив передние лапы в пепел камина. Бенуа был бы не прочь сократить время отдыха своего питомца, но пока не знал, как к этому подступиться.

Висевшие на стене старые часы с кукушкой исторгли хрип, продолжавшийся добрых полминуты, а затем пробили шесть…

Примерно в это время стоявшие у телеграфной башни Джордж Лесли и виконт Анри разошлись в разные стороны.

Прогнившие доски флигеля затряслись под сильными порывами ветра, а его крышу быстро засыпали крупные хлопья снега.

Бенуа в этот момент крошил пустые бутылки и заполнял осколками пустоты в наружных стенах. Вечером он начал разрисовывать плакаты, и к утру ими был завален весь стол. Он самолично украсил их симпатичными виньетками, и теперь оставалось написать на них крупными буквами: СДАЕТСЯ В АРЕНДУ – TO BE LET.

Текст на плакатах гласил:

«Меблированные и немеблированные помещения на знаменитой Вилле Бель-Эр, Монмартр, улица Сен-Дени, дом №… Умеренные цены, дополнительные услуги, прекрасное местоположение.

Обращаться к владельцу, господину Бенуа Луэну. Заведение обслуживается врачом. Прекрасный вид на склоны Монморанси.

* * *

Various apartments furnished or no, in the park of celebrated „Villa du Bel-Air“, seated into Monmartre, Saint-Denis-street, № … at temperate price, servants and maid-servants, on demand. – Splendid prospect!

We may speak to Mr Benoit Loyn, proprietor. – Private physician. You may have view by the Montmorency-hill».

Когда человек много путешествует, ему открываются все тонкости и тайны иностранных языков. Бенуа надеялся посредством таких многоязычных афиш привлечь в свои лачуги английских путешественников, которые не меньше парижан обожают шале и деревенскую жизнь.

Англичанам полагалось платить на треть больше, чем французам, потому что господин Бенуа был истинным патриотом.

Мы не знаем, какое мнение сложилось у читателей об этом человеке, которому была оказана честь отправиться в путешествие с виконтом де Вилье в качестве его слуги. На вид ему было лет сорок. Росту он был невысокого, но при этом выглядел домовладелец очень крепко сбитым. Его рот, расположившийся между пухлыми щеками, постоянно сохранял глумливое выражение, характерное для парижан, чьи предки переселились в столицу из Нормандии. Волосы у Бенуа были густые, сильно тронутые сединой и всегда коротко остриженные.

В целом этот низенький и гладкий господин мог бы показаться человеком добродушным, если бы не его лукавый взгляд, прятавшийся за огромными прядями бровей.

В то утро он был одет в серую куртку, подбитую льняными оческами, в каких ходят виноторговцы. Рядом с ним на столе лежала ведомость, исписанная колонками цифр.

В камине, прислонившись к торфяным брикетам, грелась кастрюлька с супом.

Домовладелец крошил бутылки, и при этом его терзали мрачные мысли. «Могиканин обходится мне слишком дорого, – думал он. – Этой зверюге только бы пожрать и поспать… Надо узнать, сколько стоят капканы на волка». Внезапно его мысли изменили направление. «Я так и буду вечно мучиться от этих проблем! – с тоской подумал Бенуа, положив руку на лоб, похожий на панцирь краба. – Как бы мне пристроить мою заначку? Вокруг творится Бог знает что – банкротства, революции, черт бы их побрал!.. И дома никак нельзя ее хранить, а значит, невозможно целыми днями пересчитывать денежки… Кому нужна заначка, если невозможно пересчитывать денежки?.. Правда, есть и обратная сторона медали. Деньги, которые целыми днями пересчитываешь, ничего не приносят. Получается, что считать деньги – это роскошь, да еще и дорогостоящая… Люди выдумывают всякие глупости, но никак не придумают способ зарабатывать, не рискуя своими сбережениями!»

Тут он невольно улыбнулся.

Отметим, что Бенуа Луэн нисколько не походил на скупердяев иных времен, которые были склонны неотступно терзаться самыми черными мыслями. Он охотно шутил сам с собой, а в минуты отдохновения даже заводил сам с собой весьма веселые разговоры.

Вот и сейчас он поковырял один из бутылочных осколков и довольным голосом произнес:

– Что-то мне захотелось взглянуть на мою заначку!.. Это глупо, но как же мне это нравится… В следующем сезоне надо будет повысить арендную плату… А ведь годы идут, и скоро мне уже не придется покупать кашемир и платья с воланами… Сколько можно тратиться на эту ерунду, которая стоит безумных денег!

Судя по этим словам, господин Бенуа был не чужд дамского общества. При этом он ненавидел терзавшие его остатки былых страстей, которые по-прежнему толкали домовладельца на любовные подвиги.

Вам наверняка встречались подобные скупердяи, мечтающие поскорее вступить в преклонный возраст в надежде, что непрерывные желудочные колики отобьют у них охоту тратить деньги на дорогостоящие лакомства.

В этот момент огромный тощий пес, прозванный Могиканином по той причине, что его хозяин сохранил приятные воспоминания о прежних странствиях и приключениях, поднял морду и приоткрыл сонные глаза.

– Ну что, бездельник, – сказал Бенуа, – что ты услышал?.. Неужели кто-то идет по улице? Сейчас только шесть часов, старина!

Могиканин медленно поднялся и стал потягиваться. Затем он вновь улегся и глухо заворчал.

Бенуа побледнел.

– В такую погоду раздолье для злоумышленников! – пробормотал он.

В ту же секунду раздался стук в дверь.

Бенуа проворно подбежал к ночному столику, на котором лежали два пистолета, и рассовал их по карманам. Затем он схватил прислоненное к стене ружье национального гвардейца.

Могиканин широко раскрыл покрасневшие глаза и стал принюхиваться.

Опять постучали в дверь, на этот раз гораздо сильнее. Бенуа зарядил один из пистолетов. Руки его дрожали.

Этот человек не раз смотрел в глаза смерти. Но даже самый отважный солдат, который всю жизнь презирал смерть, становится робким и нерешительным, когда понимает, что кроме него некому защитить его мать или невесту.

У Бенуа не были ни матери, ни невесты. Однако, как мы уже знаем, его денежки были недостаточно надежно припрятаны.

– Бенуа! Бенуа! – настойчиво повторял человек, стоявший за дверью. – Проснитесь!.. Откройте!

Могиканин опустил хвост и спокойно улегся. Бенуа взглянул на него и сразу успокоился.

Тем не менее он еще какое-то время стоял в нерешительности, поглядывая на пса.

– Ты уверен, что это он? – спросил Бенуа у Могиканина.

Тот отвел глаза и застучал хвостом.

– Какого черта ему надо в такую рань? – ворчал Бенуа, направляясь к двери.

Он на секунду остановился и позвал:

– Ко мне, Могиканин! Если ты ошибся, тогда пеняй на себя!

Бенуа открыл дверь спальни и пропустил пса вперед. Наружная дверь флигеля выходила на маленькое крыльцо с тремя ступеньками.

– Да откройте же, Бенуа! – раздался голос за дверью.

– Это вы, господин виконт? – из предосторожности спросил домовладелец.

– Да, это я… Я уже десять минут колочу в дверь!

Бенуа отодвинул массивный засов, откинул два крюка и повернул ключ в огромном замке.

Дверь приоткрылась, и в лицо ему полетел мощный заряд снега.

– Вы один? – спросил Бенуа после того, как виконт переступил порог.

– Разумеется! – отозвался Анри.

– Но я точно заметил, что за вами мелькнула огромная серая тень. Прислушайтесь к Могиканину!

Могиканин ворчал и безуспешно пытался просунуть свою слишком крупную морду в дверную щель.

– Просто вы оба еще не проснулись! – воскликнул виконт. – В такой час на улице ни души!

Он отряхнул засыпанное снегом пальто и прошел в дом. Бенуа следовал за ним.

Виконт кинул в камин стружку и два полена, после чего раздул огонь.

– Распоряжаетесь, как у себя дома! – проворчал Бенуа.

Виконт рухнул в стоявшее в углу единственное кресло с потертыми засаленными подлокотниками и вытер лоб.

Только сейчас Бенуа заметил, что виконт бледен как смерть, и его трясет крупная дрожь.

– Что с вами? – спросил он. – Случилось несчастье?

Виконт молчал, уставившись в одну точку. Его лицо выражало полнейшее смятение.

«Доигрался на бирже!» – внезапно понял Бенуа и неожиданно затараторил:

– Если бы мне не выпала честь принимать вас, господин виконт, то сегодня я сам нанес бы вам визит… Простите мое нахальство… но я хотел занять у вас немного денег… Знаю, что вы не откажете в такой безделице своему старому нуждающемуся слуге.

– Кто тут нуждается?.. Вы что ли, Бенуа? – отозвался виконт, глядя домовладельцу в глаза.

Бенуа мгновенно скрыл глаза за ресницами.

– Времена нынче тяжелые… – пробормотал он. – Все эти спекуляции…

– Позже поговорим об этом, – перебил его виконт и вновь впал в задумчивость.

«Деньги ему не нужны, – подумал Бенуа, – тем лучше! Тогда что ему надо?»

Могиканин одним прыжком пересек комнату и уперся лапами в подоконник окна, выходившего в сад.

– Что такое, старина? – спросил Бенуа.

Могиканин громко залаял.

– Даю голову на отсечение, в саду кто-то есть! – воскликнул Бенуа.

Виконт пожал плечами.

– Он двинулся по улице Фонтенель, прошел через заставу Рошешуар и отправился дальше, – пробормотал он.

– Вы о ком?

– О Джордже Лесли.

– Кто такой этот Джордж Лесли?

Бешеный лай заглушил слова Анри.

– Он одет в серое этот ваш Джордж Лесли? – спросил Бенуа.

– Нет… в черное.

– Значит, я видел не его.

«Ловко он туда проник, – подумал Бенуа. – Я слишком долго возился с бутылочными осколками».

– Я рад, что вам нужны деньги, Бенуа, – неожиданно проговорил виконт и взглянул на собеседника. – Я богат… очень богат… благодаря тому, что у меня много денег, я хорошо заработал…

– Только мне бедному все время не везет! – вздохнул Бенуа.

Он подошел к Анри и добавил:

– У вас ко мне какое-то дело?

– Да, – ответил виконт.

Лай Могиканина стал до того истошным, что собеседники перестали слышать друг друга.

Бенуа секунду поколебался, а затем сказал:

– Тем хуже для воров!.. Завтра в саду найдут задушенного человека… Я подам заявление в полицию, а остальным это послужит уроком.

Он взял Могиканина за ошейник и отвел его в соседнюю комнату, из которой был выход во двор.

От сада двор был отделен шестифутовой стеной. Когда осторожный Бенуа пользовался этим выходом, заметить его с улицы было совершенно невозможно. Он выпустил пса и сказал:

– Возьми его, старина!

Не успел Бенуа закрыть за собой дверь, как пес вскочил на крышу своей конуры, а оттуда одним прыжком перемахнул через стену.

«С одним покончено!» – подумал Бенуа, возвращаясь в спальню.

Пес еще пару раз гавкнул и умолк.

– Теперь можем поговорить, – сказал Бенуа. – Я ничего не предлагаю вам выпить, потому что у меня ничего нет… Вы позволите мне съесть мой супчик?

– Дайте водки! – потребовал виконт.

– А у меня она есть? – удивился Бенуа. – Разве что случайно…

Он открыл буфет, долго искал в нем и наконец где-то в глубине обнаружил бутылку. Затем он налил виконту полный стакан, и тот залпом выпил его до дна.

Щеки Анри сразу порозовели. Он снял пальто и предстал перед бывшим охотником на бобров во всем великолепии бального наряда.

«Портной неплохо заработал на нем», – подумал Бенуа.

– Скажите, вы сохранили прежнюю решительность и готовность совершить любой подвиг? – неожиданно спросил виконт.

В этот момент Бенуа подносил ко рту первую ложку супа.

Подумав, он не стал совать ложку в рот и отложил ее в сторону.

– Э-хе-хе!.. – сказал он. – Смотря о чем идет речь… Если дело надежное… Знаете, когда у человека имеется свое гнездо… Короче говоря, это дело опасное?

– Очень опасное, – ответил Анри.

– Тогда примите мои извинения, – сказал Бенуа и с жадностью набросился на еду. – Я заранее подаю в отставку.

– А я, дорогой Бенуа, ее не принимаю, – в тон ему отозвался виконт. – Скажите, сколько примерно вам приносит ваша конура?

– Сущие пустяки!.. – начал было домовладелец.

– Начиная с Миссисипи, воду которой вы перелили в свои бутылки, и до нашего отъезда из Америки, – перебил его виконт, – вы только и делали, что сбывали сомнительный товар. Ваша доля в сокровище майора была весьма существенной… Вы, должно быть, очень богаты… Сразу скажу, что я богаче вас. С тех пор, как в сорок восьмом году вновь открылась биржа, цены непрерывно идут вверх, и поэтому мне удалось неплохо заработать. Я полностью выкупил все семейное имущество… Короче говоря, я располагаю большими средствами… Но именно сейчас мне грозит смерть…

Бенуа показалось, что он ослышался.

– Что вы сказали? – спросил он.

– Мне грозит смерть, – повторил Анри.

– Почему вы так решили?

– В Париже появился майор.

Ложка выпала из рук Бенуа.

– В Париже!.. – пробормотал он. – Майор!.. Но майору придется долго искать авантюриста Эдуара де Монруа.

– Майор знает мое настоящее имя, – сказал виконт. – До отъезда из Америки мне не хотелось делиться с тобой этим секретом. Тем не менее майор знает мое имя…

Он в двух словах рассказал, как они обменялись подписанными заявлениями.

– Кто же ему помог в этом деле? – пробормотал Бенуа.

– Тут сработала адская случайность… Ты не забыл нашу экскурсию в Сонору?

– К сожалению, нет!

– Вспомни карнавальную ночь в Ариспе, по ту сторону Рио-Хила…

–Какие шикарные волосы были у тех сеньорит!.. А какие глаза!.. Valga me Dios!..[40] Никогда не забуду!..

Глазки Бенуа засияли, словно два карбункула.

– Маркиз де Конча, которого теперь величают герцогом де Ривас, узнал меня и произнес мое настоящее имя…

– И что с того?

– Мое настоящее имя… Анри де Вилье…

– И что с того?

– Там была сотня женщин в масках, и среди них одно очаровательное создание в костюме гризетки из Кадиса, косы которой доставали чуть ли не до земли.

– Это дочь алькальда?

– Дочь алькальда Сан-Фелипе… она не снимала маску, но Ривас держал ее в своих объятиях, когда громко произнес мое имя… А вскоре после этого хозяин дома, генерал Нуньес, приветствовал меня как Эдуара де Монруа… Гризетка смотрела на меня во все глаза…

– Однако!.. – промолвил Бенуа.

– А ты знаешь, куда Уроженцы унесли майора, лежавшего на носилках с замотанной тряпкой головой?

– Нет… Я только знаю, что командир Золотых ножей закопал в яме двести тысяч золотых пиастров… и что у моей подруги Лиль, жены индейца, тоже были красивые глаза.

– Мы еще поговорим об индейце и его жене, – очень тихо сказал Анри. – В первую очередь, ты должен знать, в какое место Уроженцы унесли майора.

– Я весь внимание.

– Они унесли его в Сан-Фелипе, где он год провел в плену. Его каждый день навещала гризетка из Ариспе, сеньора Кармель. В конце концов она в него влюбилась…

– Вот черт! – воскликнул Бенуа. – Ей даже не помешало, что майор ослеп!

– Его вылечили, и он стал зрячим.

– Черт! Черт!.. Это все портит… Как же вы выкрутитесь из этого дельца, бедный мой господин виконт?

– Я рассчитываю на тебя.

– На меня?.. Вы хотите, чтобы я бился вместо вас?

– Так ты поможешь мне избавиться от майора.

Бенуа вскочил.

– Ну уж нет! – сказал он. – Нет и еще раз нет!.. Один раз я уже проломил голову этому индейцу в Балтиморе… Не хочу хвастать, но признайтесь, что я оказал вам ценную услугу… Сейчас я сплю спокойно и ни за что не стану совать голову в петлю!

– Сядь! – приказал Анри.

Бенуа едва сдержался, чтобы не огрызнуться. У него чуть было не вырвалось насмешливое: «Как вы сказали?..» Ему страшно хотелось дать отпор своему бывшему хозяину.

– А лучше открой дверь, – потребовал виконт, – и позови Могиканина.

– И то верно! – пробормотал домовладелец взволнованным голосом. – Мой Могиканин и впрямь не вернулся!

– Позови его!

Бенуа открыл дверь. Уже наступило утро. Бенуа свистнул.

– Ко мне, старина, – крикнул Бенуа, – ко мне, ко мне!

Когда Бенуа вернулся в комнату, он был белый, как бумага

Когда Бенуа вернулся в комнату, он был белый, как бумага. Подумав, он решил пойти за собакой.

– Успокойся, – сказал виконт, – собака не вернется.

– Почему?

– Потому что она мертва.

– Мертва?.. А вы откуда знаете?

– Я догадался.

– Кто мог ее убить?

– Индеец Тоуа, – ответил Анри и вскочил на ноги.

Бенуа отпрянул. От страха у него стучали зубы.

– Это Тоуа, которого ты не добил своим кастетом, – продолжал говорить виконт, – Тоуа последовал за майором в Париж… Тоуа выследил тебя и сейчас прячется в твоем собственном саду.

Пораженный Бенуа рухнул на стул.