На демонстрации в анатомическом театре всегда собиралась толпа, а к профессору Перре народу приходило даже больше обычного. Студенты всех курсов толклись за перилами, отделяющими галерею, которая тянулась по периметру зала. Скамью, стоявшую на возвышении напротив стола, заняли шесть профессоров. Это были всего лишь заинтересованные посторонние, которым удалось опередить студентов и занять лучшие места с открытым обзором. Нора заметила на галерее и женщину, обращавшую на себя внимание бордовым шелковым платьем и бархатной шляпкой в тон. Когда она повернула голову, Нора узнала доктора Маренко.

Их глаза встретились, затем Нора принялась снова перебирать приготовленные на столе с мраморной столешницей вещи: одеяло и простыня, чтобы пациентка не замерзла, еще две простыни, чтобы укрыть ее от нескромных взглядов, поднос с резиновой трубкой и шприц – всё на месте. Она опять посмотрела на галерею, но уже мимо доктора Маренко, и увидела Поцци.

Тот отвернулся от сокурсника, стоявшего рядом, и, сообразив, что Нора кивком зовет его присоединиться, недоуменно поднял брови. Ропот в зале усилился, когда юноша спустился по деревянным ступеням и через дверцу прошел к ограждению, отделяющему демонстрационный стол. Приблизился он так неохотно, что напомнил Норе христианина, случайно забредшего в Колизей.

– В чем дело? – прошипел юноша под усиливающийся ропот зрителей.

– Думаю, я смогу устроить вам местечко, где будет гораздо лучше видно, – прошептала в ответ Нора. – У вас шприц есть?

– Не с собой. – Он удивленно распахнул глаза.

– Ну а мне как раз нужен еще один. Вот и предлог позвать вас сюда. Найдите шприц, пока не приехал профессор Перра, ладно?

Бартоломео беспомощно уставился на нее черными глазами, в которых плескался такой ужас, словно она попросила принести ей бьющееся сердце. Затем, придя в себя, юноша опрометью бросился вон из театра. Надеясь, что она не совершает ошибку, Нора продолжила готовиться. А ведь выбранной емкости может и не хватить. За ночь живот у вчерашней пациентки – той девочки-подростка с асцитом – распух еще больше, и теперь, когда она сидела, пупок доходил почти до колен.

Поцци вернулся, держа в каждой руке по шприцу.

– А не могли бы вы подготовить их для меня? Я пока схожу еще за одним тазиком. – И Нора ушла, не дожидаясь ответа. Парень‐то даже не сообразил подготовить шприц… может, и вовсе не стоит ему помогать, к тому же вряд ли он оценит ее жест, ведь она всего лишь попросила принести оборудование. Ему же, чтобы обрести уверенность в себе и добиться лучшего отношения преподавателей, следовало показать себя в работе.

Впрочем, когда Нора вернулась со вторым эмалированным тазиком, оба шприца были готовы, а Поцци беспокойно вертелся у стола.

– Профессор Перра…

– Еще не появился, – напомнила девушка. – Но когда он придет с пациенткой, я тихонько предложу, чтобы вы помогли с процедурой. Вы когда‐нибудь делали перкуссию брюшной полости при асците?

Поцци помотал головой. Глаза у него едва из орбит не вылезали от ужаса, поэтому девушка поняла: бедняга понятия не имеет, о чем речь. Нора быстро и тихо объяснила, что и как будет происходить.

– Пациентку уложат на спину. Вы начнете простукивать живот, двигаясь от пупка по кругу и прислушиваясь к изменению звука. Когда он из барабанного станет глухим, вот тут‐то и будет граница простого вздутия, а дальше уже пойдет скопившаяся жидкость. Отметьте эту линию, – и Нора украдкой показала пальцем кусочек угля, который положила на поднос с инструментами. – Затем мы перевернем пациентку на бок. Вы повторите перкуссию. На этот раз глухой звук сместится. Отметьте и эту линию. Когда глухой звук перемещается, это означает, что в брюшной полости скопилась перетекающая жидкость. Ее можно слить. Если глухого звука нет, а есть только барабанный, это говорит о скоплении газов. Если глухой звук есть, но не перемещается, это может быть запор, опухоль или…

– Да. Я знаю.

– Вот и хорошо. Вчера мы с Перрой обнаружили, что глухой звук у девочки перемещается. Думаю, это и сейчас будет нетрудно подтвердить. Справитесь?

Юноша мазнул испуганным взглядом по переполненной галерее и облизнул губы.

– Да.

– Хорошо, – повторила Нора. – А пункцию вам доводилось делать?

– Нет. Но ведь шприцы вам для того и понадобились. Чтобы жидкость выкачать.

Нора кивнула.

– С тремя шприцами будет удобно готовить их по очереди и передавать Перре, хотя он может попросить нас попеременно откачивать жидкость.

– Не знаю, смогу ли, – прошептал Поцци. – А вдруг я…

– Если так боитесь не справиться, то лучше возвращайтесь домой, – резко оборвала Нора. – Но на самом деле это не сложнее тех процедур, которые вы проводили Лючии. Представьте себе откачивание как процесс, противоположный клизме.

Поцци сглотнул, снова мазнув по галерее боязливым взглядом.

– Заставьте их относиться к вам по-другому, – настойчиво шепнула Нора. – Вы обретете здесь свое место, если будете за него бороться.

Его красиво очерченные губы дрогнули.

– Как и вы.

– Как и я, – согласилась Нора. – Научиться прощупывать живот и разбираться в видах хирургического вмешательства совсем нетрудно.

Поцци выглядел уже увереннее, когда прибыл Перра, перед которым двое санитаров несли на носилках пациентку. Бедняжка испытывала сильную боль, тихонько скулила и нянчила свой вздутый живот. Нора понимала, почему возникла ошибка в диагнозе: по форме и размеру живота было весьма похоже на примерно шестой месяц беременности.

– Процедура займет всего нескольких минут, – заверил девушку Перра. Его взгляд на мгновение задержался на Поцци, но если профессор и удивился его присутствию, то не подал виду.

Нора и Поцци встали по обе стороны от Перры, пока санитары помогали девушке лечь на стол. Ее гладкие волосы наполовину скрывали дрожащий подбородок, но не могли скрыть широко раскрытых испуганных глаз. Она обвела взглядом ряды окруживших ее суровых любопытных мужчин и как будто уменьшилась в размерах под тонким шерстяным одеялом, словно ее заморозил холод мраморного стола.

Перра пригладил волосы, поправил сюртук и обратился к собравшимся:

– Добро пожаловать, господа. Сегодняшняя наша пациентка – синьорина Фанто, восемнадцати лет. У нее в анамнезе запоры и боли в брюшине, однако новообразования не пальпируются. – Пациентка прикрыла рукой свой вздутый живот, как будто стыдясь его. – На прошлой неделе живот у нее начал раздуваться. Вчера она обратилась в эту больницу. С тех пор, несмотря на очистительную диету и клизмы, вздутие увеличилось еще на пять сантиметров. Я полагаю, причина в асците, и сегодня я продемонстрирую вам метод диагностики и лечения.

Говоря это, он одновременно готовил пациентку, осторожно приподняв ей рубашку и ловко накрыв простыней. Девушка вздрогнула от прикосновения врача и еще сильнее съежилась под тонким покрывалом. Над ними яростно шуршали карандаши. Даже обычно меланхоличный Умберто Сагезе, хмурясь, делал заметки, хоть и отличался феноменальной памятью.

– Синьорина Биди, прошу, проведите перкуссию.

Нора шагнула вперед, отворачиваясь от пронзающих ее недоверчивых взглядов, навстречу широко открытым, полным тревоги девичьим глазам, опасливо поблескивающим из копны густых спутанных волос.

– Больно не будет, – пообещала она. – Мы все собрались здесь, чтобы тебе помочь. – И начала простукивать уродливо выпяченный живот, двигаясь вбок от пупка и все время что‐то бормоча синьорине Фанто, словно они были здесь лишь вдвоем. После вчерашнего успешного экзамена страх перед толпой у Норы совершенно исчез. Жаль, что нельзя было сказать то же самое о Поцци, чье лицо приобрело уже почти смертельную бледность.

Нора нагнулась поближе к пациентке и шепнула:

– Некоторые боятся тебя куда больше, чем ты их, – и указала взглядом на Поцци.

Девушка впервые неуверенно улыбнулась.

– Вот здесь я улавливаю изменение звука с барабанного на глухой, – объявила Нора, стараясь говорить как можно отчетливее. Потом потянулась за углем и провела линию вдоль бока пациентки.

– Поцци, если вы с синьориной Биди поможете пациентке повернуться… Простите, синьорина Фанто, мы недолго. – Перра заметил, как Нора мягко подбадривает девушку, и с присущим ему обаянием подхватил ее интонацию.

Когда девушка легла на бок, Нора снова принялась простукивать.

– Звук перемещается вот здесь. – На этот раз проведенная ею линия оказалась на несколько дюймов ближе к пупку.

– Прежде чем начинать вытягивать жидкость, следует хорошенько удостовериться, – пояснил Перра аудитории. – Ничего не получится, если то, что вы пытаетесь откачать, на самом деле является опухолью или каловыми массами, сильно уплотнившимися из-за продолжительного запора. Теперь пусть всю процедуру повторит Поцци.

Юноша обошел стол. Руки у него дрожали, и он двигался гораздо медленнее Норы, простукивая сбоку живот больной и наклоняясь над деревянным стетоскопом.

– Вот здесь, – сказал Поцци на втором круге, причем говорил он увереннее, чем выглядел.

Перра приложил ухо и прислушался.

– Отличная работа. Теперь снова переверните пациентку.

И снова точка, где звук изменился, переместилась.

– Ну что ж, все свидетельствует в пользу пункции, – заявил Перра. – Мы поступим следующим образом… – Говоря, он потянулся за шприцем с канюлей, плавно ввел его в туго натянутую кожу и как ни в чем не бывало вытянул первые двадцать кубиков жидкости и выплеснул ее в таз. Пациентка выдохнула.

– Жидкость соломенного цвета, пенится, – заметил профессор с удовлетворением. – И то и другое признаки асцита. – Он снова ввел шприц в канюлю, которую оставил в животе пациентки, выбрал и вылил еще двадцать кубиков, затем передал пустой шприц Поцци: – Ну, думаю, теперь вы с синьориной Биди управитесь тут и без меня.

– Да, сэр.

Нора рада была видеть, что Поцци взял шприц недрогнувшей рукой.

* * *

– Хорошо, Элеонора. – Перра опустил страницы отчета и сложил руки на коленях. – Весьма исчерпывающе.

– Спасибо. – Нора покраснела от удовольствия. – Но я так и не смогла объяснить, почему некоторым пациентам эфир не помогает. Одни десять минут дышат, но не могут заснуть, а другие отключаются почти сразу. Одних от ужаса мучают галлюцинации, а другие благодарят меня за лучший сон в жизни.

Это было второе занятие с Перрой с тех пор, как она попросила ускорить ей курс. Поцци, едва услышав о дополнительных занятиях девушки, тут же попросил разрешения присоединиться. Теперь, видя за окном черное небо и слыша, как церковные колокола бьют одиннадцать, Нора была даже благодарна Бартоломео за компанию. Его присутствие положило конец ворчанию миссис Фиппс насчет того, прилично ли молодой девушке проводить долгие часы наедине с профессором.

– Данные исследований, которые доктор Крофт и доктор Гибсон присылают тебе из Лондона, исключительно полезны, – сказал Перра.

– Да, у них и результаты хорошие…

– Как и у тебя, – ввернул профессор.

– Но я все чаще слышу о неудачных случаях, – закончила Нора. – Некоторым врачам, несомненно, трудно использовать ингалятор. Чтобы его освоить, требуется терпение. В отчаянии они прибегают к более простому способу: наливают эфир на носовой платок, губку или в бумажный конус. Я же использую ингалятор и дозу даю точно по таблице, которую мы разработали. И у меня проблем ни разу не возникало. Гораздо лучше, если пациент проснется во время операции, как бы ужасно это ни было, чем не проснется вовсе.

– Если ты хочешь убедить экзаменаторов, придется назначить больше исследований. – Перра наклонился в кресле вперед. – Вы оба проводите достаточно времени с микроскопами?

– На этой неделе я ходил в лабораторию трижды, – сказал Поцци. – Рисунки моих образцов вот здесь… – Он наклонился и порылся в своей папке. – Я хотел спросить вас о кисте, которую помогал удалять доктору Папанье.

Перра потянулся за бумагами.

– А ты, Элеонора?

Девушка опустила голову, избегая испытующего взгляда наставника.

– Я была там только один раз, – призналась она. – И не исследовала ни один из собственных образцов.

– Но ваши образцы и рисунки на той неделе привлекли внимание Барилли, – вмешался Поцци. – Он их всем показывал.

Нора одарила коллегу улыбкой, благодарная за попытку смягчить ее неудачи.

– Тем не менее тебе нужно уделять лабораторным занятиям больше времени, – укорил Перра.

Он был прав, но Нора сомневалась, что сможет найти время между работой над диссертацией, лекциями и часами в больнице.

– К тому же, коль ты так жаждешь осуществить свой безумный план, тебе понадобятся дополнительные занятия и по акушерству, – заявил Перра. Нора растерянно улыбнулась, не понимая, воспринимать это как насмешку или как поощрение. – Практиковаться лучше всего именно в акушерстве. Попроси доктора Маренко позаниматься с тобой.

– Вряд ли она согласится, сэр. – Нора облизнула губы. – Я ей не нравлюсь.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Перра. – Личные отношения тут ни при чем.

– Может, лучше попросить доктора Заббию, – предложила Нора.

– Он и половиной ее навыков не обладает, – хмыкнул профессор. – Магдалина может быть колючей, но, если хочешь через полгода сдать экзамен, тебе нужен кто‐то ее уровня. Очаруй ее. Привлеки на свою сторону.

Нора кивнула, сдерживая вздох. За эти годы она приобрела много навыков, но умение очаровывать вряд ли входило в их число.