Троица врачей с нетерпением ждала, чтобы у леди Вудбайн хотя бы затрепетали ресницы или дернулась щека. По мере того, как мгновения сплетались, словно затягивающаяся петля, дыхание у Норы становилось все более тревожным.

– Почему она так долго не приходит в себя, – пробормотала девушка, жалобно посмотрев на Хораса, от хмурого вида которого спокойнее не становилось.

– Мы сделали все, что могли. Все сшито и возвращено на свое законное место. Теперь нужно только подождать, выдержит ли ее организм такое потрясение.

Дэниел не присоединился к обсуждению: он был слишком занят, прослушивая через деревянный стетоскоп вздутый живот леди Вудбайн.

Наконец губы пациентки слегка приоткрылись, и слабый, прерывистый крик вырвал всех из тревожных раздумий.

Нора опустила голову почти к самому лицу Афины, словно пытаясь забрать чужую боль, которая вот-вот охватит измученное тело.

– Ваш сын в безопасности. Как и вы. Операция прошла хорошо.

Голубые глаза открылись, затуманенные пеленой замешательства. Первые звуки едва ли были похожи на слова, хотя пациентка подняла руки, словно ища что‐то.

– Мы не можем долго держать ее в сознании, – пробормотал доктор Крофт. – Слишком много повреждений. Пусть кровь насытится кислородом, а затем нужно как можно дольше поддерживать сон леди Вудбайн.

Когда он потянулся за эфиром, Нора остановила его, положив руку ему на запястье.

– Погодите. Ей нужно хорошенько разглядеть сына, осмыслить произошедшее, ведь она, когда первый раз пришла в себя, наверняка еще ничего толком не осознавала, все было в тумане, размыто.

– Сына? – раздался страдальческий голос, и Нора, повернувшись к пациентке, увидела, как глаза у той наполняются слезами.

– Да. – Она собиралась попросить Дэниела позвать медсестру и принести ребенка, но он уже сам пошел к двери.

И тут леди Вудбайн совершила ошибку, попытавшись сесть, и сдавленно вскрикнула.

– Никаких движений! – рявкнул Хорас. Затем, смягчив голос, положил Афине на плечо крепкую руку. – Наступает период выздоровления, когда вам понадобятся силы. Вы должны их мобилизовать, упорядочить и собрать воедино изнутри. Понимаете?

Она утвердительно моргнула и смахнула слезу недоумения.

Мимо Норы к изголовью кровати, все еще прижимая к себе ребенка, протиснулся лорд Вудбайн.

– Афина! – ахнул он.

Действие эфира уже кончилось, что было заметно по дрожащим пальцам роженицы. Вскоре боль распространится по конечностям и охватит тело ослепляющими, жгучими судорогами. Нора уже видела такое раньше. Схватив лорда Вудбайна за рукав, она торопливо прошептала:

– Ее нужно успокоить и дать увидеть ребенка, а затем снова уложить спать.

– Они оба живы. – Молодой отец выговаривал слова как сомнамбула, глаза у него остекленели.

– Конечно, живы. – Нора приняла его ошеломленные поздравления. – Операция прошла успешно. Но решающими станут следующие несколько дней. И они будут болезненными.

Аристократ уловил в ее голосе нотки тревоги и склонил голову к недоверчивому лицу супруги. Леди Вудбайн вздохнула, старательно сосредоточиваясь, пока не сообразила, что спящий младенец, которого держат перед нею, на самом деле еще недавно обитал в ее теле. Она вздрогнула, вздохнула и робко потянулась указательным пальцем к ребенку, словно к парящему в воздухе мыльному пузырю. Слезы текли у нее по щекам тихо и беспрестанно, словно струйка из неисправного крана. Острый взгляд Норы уловил дрожь под одеялом. Афину трясло.

– Он чудо, – прошептала новоиспеченная мать.

Однако Нора не позволила долго рассматривать наследника.

– Вам нужно отдохнуть, – объявила она, хотя леди Вудбайн открыла рот, пытаясь протестовать. – Доктор Крофт, доктор Гибсон и я сделаем все возможное, чтобы вы поправились как можно быстрее. Мой наставник прав: теперь все зависит от вас. Вам следует восстановить силы и набраться терпения. Вы нужны родным.

Леди Вудбайн кивнула и вытянула шею, стараясь увидеть, как ребенок переходит в руки медсестры. Лорд Вудбайн прижался губами ко лбу жены, и она закрыла глаза. Нора ни разу не видела, чтобы, просто закрыв глаза, человек испытывал такое явное и глубокое облегчение. Пока Нора измеряла температуру воды для ингалятора, Хорас и Дэниел наблюдали, как леди Вудбайн осторожно переодевают и меняют ей постельное белье.

– Ничего, кроме бульона, в течение суток, – распорядилась девушка, пока Вудбайн с тревогой следил за действиями слуг, ухаживавших за его женой. – Милорд?

Он с усилием отвел взгляд, сосредоточившись на Норе.

– Простите меня. Это все так…

– Мы будем наблюдать за ней по очереди, – заверила она, решив не посвящать хозяина дома в подробности диеты жены. – Пока все признаки хорошие.

Вот это Вудбайн прекрасно расслышал.

– Вы можете посидеть с ней рядом, но только тихо, – велела Нора. – Я верю, что ваше присутствие может ее успокоить, и важно, чтобы она чувствовала себя уютно.

Он резко кивнул, а затем с грацией слона, идущего на цыпочках, проследовал к скрипучему креслу у кровати. Скрыв улыбку, Нора переключилась на эфир.

* * *

Позже, переодевшись в более удобную одежду и отмыв руки дочиста, чтобы следов крови не осталось даже под ногтями, Нора вернулась в комнату леди Вудбайн. Гибсон, сидевший в кресле у камина и жевавший бутерброд с ветчиной, поднял глаза.

– Слуги принесли поднос сюда, когда я сказал, что сегодня вечером мы не можем оставить пациентку и прийти на ужин. К тому же лорд Вудбайн слишком беспокоится и не в состоянии есть за столом. Он все время приходит и смотрит на жену.

Нора повернулась к кровати, проверяя цвет лица Афины. Слишком румяная, но это, пожалуй, лучше, чем бледная.

– Мы дали ей немного бульона, но вряд ли она голодна. – Дэниел протянул Норе бутерброд, и девушка устроилась рядом на свободном месте. – Я никогда ничего подобного не видел, Нора. Даже представить себе не мог такое.

Нора прислонилась головой к его теплой шее.

– Но мы пока и не знаем, чем все закончится.

– Ну отчего же. Знаем. Прежде всего, есть здоровый ребенок. Это наполовину чудо, наполовину безумие. – Когда Дэниел говорил, его горло вибрировало у ее щеки, и Нора не хотела, чтобы он замолкал. – Как бы то ни было, о нашем случае напишут во всех газетах. Гарри прав. Ты сможешь читать лекции.

Она вздохнула, жалея, что придется все‐таки отослать жениха.

– Знаешь, давай подождем и посмотрим, а сейчас хотя бы одному из нас следует вернуться домой. Несправедливо оставлять лечебницу на Гарри.

– Знаю. И скоро поеду. Но страшно, что меня здесь не будет первые три дня. Ты же знаешь правило.

Нора знала. Каким‐то чудесным образом два дня организму часто удавалось отражать даже самую тяжелую инфекцию, но на третий день врачу нередко открывалось истинное состояние пациента.

– После этого, если все будет хорошо, – Гибсон суеверно постучал костяшками пальцев по резному подлокотнику, – мы сможем навещать ее по очереди. А пока я стану поддерживать порядок дома. – Он бережно отодвинул голову Норы и поднялся. На мягком пухе подушек оказалось совсем не так удобно, как на плече у любимого.

– Я дам знать, если ты нам понадобишься, – пообещала Нора.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку, вздохнув еще раз.

– Ты сейчас ее лучший друг. Чем бы ни кончилось дело, операция была великолепна.

Нора посмотрела ему в глаза, готовая признаться в своих страхах.

– А я вспоминаю процесс с ужасом. И когда мысленно возвращаюсь к нему, переживаю еще больше, как будто где‐то все‐таки ошиблась, и теперь если припомню, то ошибка непременно даст себя знать.

Гибсон погладил ее пальцами по щеке.

– Но я ведь был там и все видел. Ты совершила чудо, признайся себе в этом. Хоть сто раз проживи заново, все равно будешь удивляться. – Он улыбнулся, и у Норы расслабились плечи, а губы расползлись в улыбке.

Дэниел сжал ее руку и повернулся к двери, попросив напоследок:

– Сообщи, если будут новости.

– Обещаю.

* * *

Через неделю после операции Дэниел получил записку, что Нора возвращается домой: хотя леди Вудбайн еще слаба, постоянное присутствие врача ей больше не требуется. Слуги научились менять повязки и массировать хозяйке ноги, чтобы поддерживать циркуляцию крови. Лорд Вудбайн уяснил, что при малейших признаках изменений нужно посылать за доктором Биди, а она каждое утро и вечер будет приходить и осматривать леди Вудбайн.

От этой новости, хоть она и не была неожиданной, Дэниелу стало легче.

Нора, наверное, уже была на Грейт-Квин-стрит, потому что записку принесли еще до того, как он отправился на дневные вызовы. Когда показался дом, Дэниел с плавной, величавой походки перешел на бег трусцой, в точности как лошадь его сестры Джоан, пускавшаяся вскачь, едва почуяв конюшню. Ему так хотелось поскорее увидеть Нору и обменяться новостями (хорошо бы его новости были получше), что он не заметил группу мужчин, пока не поднялся по лестнице. Поймав ухом слова «после того, как я вступлю во владение», Гибсон остановился, словно его дернули за веревочку, и обернулся.

Самый высокий из четверых стоял к нему спиной, на нем были плащ и шляпа, но Дэниел узнал широкую спину Сайласа Викери.

– Джентльмены, – произнес Дэниел, прищурившись.

Сайлас обернулся и улыбнулся, увидев бывшего ученика.

– Доктор Гибсон. – Он не стал ничего объяснять, хотя двое мужчин в рабочей одежде что‐то измеряли и записывали. Третий, в костюме и шляпе, иссохший, как чучело зебры Хораса, стоял недвижно.

– Могу я вам помочь, доктор Викери? Измерять окна в чужом доме весьма непросто. – В тоне Гибсона явно слышались и другие эпитеты: самонадеянно, грубо, бестактно, неуместно.

– Мистер Холвелл из банка. – Викери показал на чучело рядом. – Думаю, вы встречались. Он заверил меня, что продажа весьма вероятна. Но я пришел не за вашей благодарностью.

– Благодарностью? – Дэниел подошел ближе, и мужчины расступились.

– Холвелл заверил, что от моего щедрого предложения Хорасу достанется неплохая сумма. Он сможет спокойно уйти на покой и жить на пенсию.

Любезная улыбка давнего врага только разозлила Дэниела.

– А кто говорил об уходе на покой? Мой знаменитый учитель только‐только достиг расцвета. Вы тратите время этих людей и мое. – Гибсон двинулся вперед, сердце у него колотилось, несмотря на маску вежливости, которой он прикрыл нарастающее раздражение.

Рука Сайласа уперлась в горячую грудь молодого хирурга и преградила ему путь.

– Он калека и старик, Гибсон. Поддерживая его в безумном заблуждении, вы только поможете Крофту умереть в нищете. Будьте же благоразумны и примите мое предложение. Считайте это благотворительностью для вашей благотворительной лечебницы.

Однако тон превратил обманчиво добрые слова в угрозу.

– Дай бы Бог, чтобы вами, доктор Викери, и в самом деле двигало намерение творить благо. Однако ясно как божий день, что движет вами, как и всегда, обыкновенная зависть. – Дэниел прищурился от косых лучей полуденного солнца, лучи которого рассеивались в дымном лондонском воздухе, размывая очертания далеких зданий. – Постройте собственную больницу. Эта не продается.

– Вы уверены? Так знайте: мое предложение остается в силе только до сегодняшнего вечера. Завтра будет на сто фунтов меньше. А на следующий день еще на сто фунтов меньше. Вы пожалеете о своем упрямстве. Помнится, впервые появившись в Святом Варфоломее, вы были куда разумнее. – И он смерил соперника критическим взглядом, а глаза наполнились жестоким разочарованием.

Дэниел проглотил горький ответ, так и рвавшийся с губ. Худшего момента для давления со стороны Викери просто не найти. Об успехе с леди Вудбайн говорить слишком рано, а у сестры больше нет денег, которые можно попросить в долг, чтобы продержаться. Так и подмывало отклонить предложение Викери прямо сейчас, но следующий платеж наступал уже через четыре дня.

– Вы все немедленно уйдете, или я позову констебля. Здесь частная территория, и у вас нет разрешения осматривать наш дом.

Викери театрально вздохнул, поворачиваясь к спутникам.

– Ну, это неудобно, но я, пожалуй, могу позволить себе подождать.

Гибсон вздрогнул, однако не сдвинулся с места, упрямо дожидаясь, пока четверо мужчин не скроются за углом. Затем вошел внутрь, от души хлопнув входной дверью, что абсолютно не соответствовало джентльменскому воспитанию, но зато хорошо отражало всю страстность ученика Хораса Крофта. На грохот из гостиной выбежала Нора, а за ней по пятам следовали Гарри с Джулией.

– Что случилось?

– Как там леди Вудбайн? – Дэниел отступил в сторону, обуреваемый бессильным гневом и не желая говорить о случившемся. Нора только что вернулась домой, а через несколько дней им, возможно, придется отсюда съехать.

– Я пока не думаю о плохом, надеюсь на лучшее, но и слишком уповать опасаюсь. Рана выглядит хуже, чем хотелось бы. Профессор Вентуроли сказал бы, что наблюдается подозрительное отсутствие гноя. – Нора положила руки на плечи жениху, вглядываясь в его лицо. – Ты расстроен. Часом, дело не в?..

– Викери, – прорычал Дэниел.

Краем глаза он заметил, как дернулся Гарри, но первой заговорила Джулия, твердо распорядившись:

– Пойдемте-ка в гостиную.

Все последовали за ней, и взгляд Гибсона скользнул к окну, словно ожидая и там увидеть человека с линейкой, который снова принялся за работу, бормоча цифры.

– Хорас уже лег?

Девушка кивнула и села. Дэниел решил ничего не говорить старику, а то он раскипятится. Нора поможет придумать, как потом помягче сообщить Крофту ужасную новость. Что касается Гарри и Джулии, Дэниел вот уже несколько месяцев уверял друга, что держит ситуацию под контролем, и ему это действительно удавалось, пусть и с трудом. Но теперь, когда им всем грозило вскоре покинуть Грейт-Квин-стрит, нет смысла скрывать правду. Утаивать масштаб финансовых проблем Хораса уже не представлялось возможным.

– Расскажи нам, – попросила Джулия, расправляя юбки на коленях.

Гарри рядом с ней, озабоченно хмурясь, разглядывал костяшки пальцев.

Гибсон помолчал, размышляя, как преподнести трудную правду.

– Дело в доме? – спросила Нора.

Дэниел встретился с ее серьезным взглядом.

– Викери с какими‐то мужиками только что болтались вокруг нашего крыльца, окна измеряли. Я их прогнал, конечно, – добавил он, не давая невесте вскочить со стула. – Но через четыре дня следующий платеж по ипотеке, а денег у нас нет. Если мы примем предложение Викери сейчас, у Хораса в кармане еще даже кое-что останется. Если откажемся… – Он потер лоб. – Предложение будет дешеветь на сто фунтов в день. – Услышав новость, остальные придвинулись поближе. – Сестра тоже нам больше ничем помочь не может: я исчерпал и свои, и даже ее средства, надеясь, что в ближайшие несколько месяцев произойдет чудо, которое удержит нас на плаву. – Он заставил себя улыбнуться Норе. – Что ж, у нас было достаточно чудес: ты благополучно и очень вовремя вернулась, Хорас продолжает выздоравливать, операция леди Вудбайн прошла удачно, поэтому надеяться еще и на чудо с финансами будет уже слишком. Мое наследство связано с имуществом отца, и я не смогу ничего получить, пока он не умрет. Но его смерти я не хочу, пусть он и несговорчив.

– Конечно же, нет, – пробормотала Нора, скользя взглядом по изящной лепнине и изображениям экзотических папоротников в рамках, украшающим комнату. – Ничего страшного, это всего лишь дом.

Дэниел ни на секунду ей не поверил, а ее храбрость ранила сильнее любой жалобы.

– Я пошел к Джоан, вдруг она все‐таки сможет выделить еще несколько сотен фунтов, но отец…

Гарри резко вскинул голову.

– А сколько нужно?

Гибсон нахмурился.

– Чего сколько?

– Сколько именно фунтов нужно? – повторил Гарри, а Джулия в замешательстве уставилась на него.

Дэниел бросил взгляд на Нору. Если он сейчас в ее присутствии озвучит сумму, девушка поймет, насколько безнадежны у них дела, а ему не хотелось видеть, как погаснет свет в ее глазах. Но Гарри ждал, вид у него был сосредоточенный, глаза блестели. Гибсон вздохнул.

– Четыре сотни.

– И это… – продолжил Тримбл, вопросительно раскрыв ладони. Сумма даже не заставила его задуматься.

– Это покроет не только штрафы за просроченные платежи, но и позволит нам полностью выплатить ипотеку и погасить оставшиеся кредиты за отделочные работы и жалованье рабочих. – Избегая смотреть на невесту, Дэниел развел руками. – Но мечтать нет смысла. Сумма‐то огромная, и даже если Джоан ее нам одолжила бы, пока Хорас не поправится, мы на свои заработки не сможем содержать такой огромный дом, плюс еще расходы на лечебницу и жалованье медсестер и санитаров. – Он вздохнул и сел в кресло. Не хотелось даже прижимать к себе Нору, так он был подавлен. – Вот если бы я спустил деньги сестры на авантюру, то… – Можно было не продолжать. Гнетущая тишина отделила их друг от друга и заключила в одиночные камеры страдания.

– А если ты спустишь мои? – помолчав, спросил Тримбл.

– Твои что?

– Мои деньги. Триста фунтов. – Он взял Джулию за руку и вопросительно посмотрел на нее.

– Какие триста фунтов? – раздраженно спросил Гибсон, не настроенный шутить.

– Те самые, которыми Викери меня купил… – Голос у Гарри смягчился, и он большим пальцем погладил жену по руке. – В конце концов, именно из-за них и начался весь этот сыр-бор. – Шотландец поднял брови и оглядел собравшихся, ожидая их реакции. – Ты же говорил, что все контролируешь. Если бы сказал мне правду, я бы раньше предложил.

– Ты хочешь сказать, что так и не потратил… – наконец выговорила Нора.

– Ни пенни, – подтвердил Гарри. – Это про́клятые деньги. Я их вообще чуть не швырнул с берега в Темзу, но был тогда недостаточно пьян. Потом думал отдать монахиням, но, вспомнив, как в школе в Глазго одна из них задала мне суровую взбучку, и на это не решился. И тогда положил их в банк, намереваясь придумать что‐нибудь позже. – Тримбл прошелся по новому ковру. – Может, теперь вы найдете им применение?

– Но ведь ты женат. За эти деньги можно на два года снять хороший дом, а не дешевые комнаты в Ламбете, – с досадой заметил Дэниел.

– Мы не хотим, – тихо прошептала Джулия, но в ее голосе слышалась сталь. – Я не буду жить в доме, который стал подарком от этого человека.

– Но, Джулия, – попытался урезонить молодую женщину Дэниел, избегая ее взгляда, – с такими деньгами Гарри мог бы открыть практику, которая будет обеспечивать семью всю оставшуюся жизнь. Именно так он и должен поступить.

– Думаю, я и сам как‐нибудь разберусь, – резко и непреклонно заявил Тримбл.

– У нас с миссис Фиппс есть тридцать фунтов, мы сэкономили из карманных денег, – робко вставила Нора и бурно покраснела.

Гибсон нахмурился, посмотрел на друга, затем покачал головой. Еще один кредит, еще один долг…

– Нет никаких гарантий, что мы сможем вернуть вам деньги.

– А я и не возьму, – фыркнул шотландец. – Мы себя здесь отлично чувствуем, к тому же отсюда ближе к Святому Варфоломею, а уж удобства‐то куда лучше, чем в наших съемных комнатушках. Джулии нравится, что она меня чаще видит, и если мы никому не наступаем на пятки…

– Вряд ли этого можно опасаться в таком огромном доме, – вмешалась Нора.

– Ну, значит, с вас бесплатное жилье и питание, и будем считать, что мы в расчете, – закончил Гарри.

Дэниел тряхнул головой, но не в знак отказа, а чтобы привести в порядок мысли, сумбурно роившиеся в мозгу.

– Ну нет, это слишком, – сказал он хриплым голосом. Тримбл никогда не жил в достатке, нельзя лишать его богатства.

– Дэниел прав, – присоединилась к жениху Нора, печально вздохнув. – Этих денег хватит, чтобы купить вполне выгодную практику. Мы не можем у вас их отнимать.

– И зачем, скажите на милость, мне приобретать практику где‐то еще? – Гарри покраснел, а голос у него стал еще грубее. – Разве здесь я не могу ее купить?

– И присоединиться к нашей компании хирургов? – Нора подняла голову, удивленно расширив глаза.

– Да это единственное место, где я вообще хотел бы практиковать. Хирурга с такими знаниями и навыками, как Хорас, днем с огнем не найдешь.

Гибсон посмотрел в окно, думая, что это солнце полыхнуло из зимнего укрытия ярким лучом, но опять увидел лишь мокрый серый квадрат. Свет вспыхнул внутри него, а не снаружи.

Тогда Дэниел взглянул на Джулию и увидел, что она возбуждена не меньше мужа.

– А вот это вполне возможно, – улыбнулся Дэниел. – Твой благотворительный жест я принять не могу, зато могу продать тебе должность младшего хирурга в нашей клинике. – Он встретился с другом взглядом и очень отчетливо увидел, сколько у того на лице появилось новых морщин с тех пор, как они в юности учились в медицинской школе. – Но учти: ты ввязываешься в сомнительный бизнес. Не знаю, сколько мы продержимся…

– Дэнни, мальчик мой, рискую здесь я, а не ты. А для меня такой расклад весьма неплох. Если ты сможешь убедить старика.

– Считай, что это уже сделано, – заявила Нора. – Хорас, если у него осталась хоть капля здравого смысла, будет даже польщен твоим решением. Если понадобится, я буду напоминать ему о твоем великодушии, пока не усвоит. Вот только… просто хирурга? Может… – Она встретилась взглядом с женихом, молча совещаясь. – Директора лечебницы?

– Нет, – оборвал ее Гибсон резче, чем хотел, и тут же смягчил тон: – Нет, милая, эта должность для тебя. Как ты думаешь, зачем Хорас вообще все это затеял?

– Тогда совладелец. – Она улыбнулась шотландцу, который поднял в шутливом тосте пустую чашку из-под кофе.

– Ура! – рявкнул Гарри, удовлетворенно топнув ботинком. – Эх, жаль, что я тогда не выторговал у этого ублюдка пятьсот фунтов!

Дэниел замер, потом наморщил нос, поднял брови, а после расплылся в злорадной ухмылке.

– Что такое? – забеспокоилась Нора, увидев, как изменилось лицо жениха.

А улыбка на его лице становилась все шире.

– Нет, вы подумайте: именно собственные деньги и помешают Викери завладеть нашим домом.

– Зевс всемогущий, – прошептал Гарри. – Хочу видеть его лицо, когда он узна́ет.

– Я бы купил билет на такое представление, – согласился Дэниел. Он протянул руку Норе и крепко сжал ее теплые пальцы.

– А давайте навестим нашего благодетеля прямо сейчас, – предложила она, решительно тряхнув головой. – Мы ведь почувствуем себя лучше, когда все уладится. – Она сощурилась. – Так давайте проявим учтивость и побыстрее уведомим его об удачном решении вопроса.

– Джулия, плащ надень. – Гарри довольно потирал руки. – А Хораса позовем?

Гибсон с сомнением взглянул на потолок, а Нора ухмыльнулась:

– Он нас убьет, если по нашей милости пропустит такое зрелище.

* * *

Многочисленной и до неприличия шумной компанией они набились в наемный экипаж и после долгой тряски прибыли в скромный, но изысканный дом Сайласа на Харли-стрит.

– Доктор дома? – спросил Гибсон, когда дверь открылась и слуга Викери отпрянул от толпы на пороге.

Гарри не стал дожидаться ответа, а просто протиснулся внутрь.

– Сайлас! Где вы?

Дэниел последовал за другом, крепко держа Нору за руку.

– Библиотека там. – Хорас ткнул большим пальцем в сторону холла.

– Не могли бы вы… – Взволнованный слуга оставил попытки остановить незваных гостей и кинулся к дверям библиотеки, выкрикивая на бегу: – Доктор Викери! Доктор Викери!

– Можно подумать, мы орда, штурмующая Версаль, – пробормотал Крофт, закатив глаза. Джулия, державшая его под руку, сдержала смешок.

Дверь библиотеки открылась. Сердитый Викери, похожий на чучело страуса, которое Дэниел продал две недели назад, стоял на пороге, расширив глаза.

– Привет, друг мой, – сердечно поздоровался Хорас.

– Крофт, – сухо отозвался Викери.

Взглянув мимо него в ярко освещенную библиотеку, Дэниел обрадовался:

– О, и Холвелл здесь. Какая удача. Не придется заезжать по второму адресу.

– Что все это значит? – прошипел Викери.

Гибсон шагнул вперед.

– Мистер Холвелл, ваши деньги у меня. Учитывая желание доктора Викери поскорее лишить Хораса его собственности, мы сочли целесообразным найти вас обоих безотлагательно. Вот, прошу. – И он протянул кошелек, где лежали банковский чек от Гарри, тридцать фунтов Норы, по пять от миссис Кроуфорд и санитара Джона и шестьдесят фунтов скромных сбережений миссис Фиппс. – Там вы найдете всю сумму. Если будете так любезны их пересчитать и выписать мне квитанцию, я перешлю ее стряпчему Хораса. Боюсь, узнав о ваших тайных переговорах с присутствующим здесь доктором Викери, мистер Джеймисон усомнится, что с нами вы вели дело добросовестно.

Сайлас, с каждым словом свирепевший все сильнее, шагнул к Дэниелу, сжав кулаки, но его опередил банкир, стоявший позади. Холвелл, сильно покраснев, пробормотал:

– Это всего лишь визит вежливости, доктор Гибсон. Я бы не…

– Да неужели? А как вы назовете ваш совместный визит на Грейт-Квин-стрит? Готов поклясться, что вы слонялись по улице с определенной целью.

– Я просто вышел погулять, – сердито буркнул Холвелл.

– Хочешь что‐нибудь добавить, Сайлас? – Доктор Крофт, подняв брови, повернулся к главному хирургу.

– Я не сделал ничего плохого, – угрюмо пробормотал Викери. – Всего лишь предложение, кстати очень щедрое, за вашу недвижимость. Конечно, мне было интересно посмотреть дом вблизи.

– Могли бы попроситься в гости, – вмешалась Джулия. – Думаю, именно так и поступают друзья и коллеги. Но… – Она замолчала, широко раскрыв глаза и переводя взгляд с Сайласа на Хораса. – Ой, или я напутала?

Старый хирург похлопал ее по руке.

– Вовсе нет. Но боюсь, Сайлас, мне придется отклонить твое выгодное предложение. Твоя щедрость отправила бы меня в богадельню.

– Я вам не верю, – нахмурился Викери. – Откуда у вас взялись деньги?

Тримбл засунул большие пальцы рук в карманы жилета и покачался на каблуках.

– Это вас, доктор Викери, конечно, удивит, но у меня, неимущего бедняка, в банке случайно нашлись триста фунтов.

Викери наклонился вперед, в его черных глазах читалась ярость.

– Так это мои триста фунтов?

– Да, когда‐то они были вашими, – кивнул Гарри.

По лицу Норы промелькнула улыбка, и Сайлас окинул девушку пылающим взглядом.

– Ты? Вернулась в Лондон и снова играешь в медицину? Надеюсь, никого не убила.

– Совсем наоборот, – доложила Нора. – Недавно меня вызывали к одной из ваших пациенток, и я рада сообщить, что она уже выздоравливает. У леди Вудбайн прекрасный сын.

Хозяин дома напоминал кипящий котел, который вот-вот взорвется.

– Кстати, Сайлас, статья доктора Биди об успешном кесаревом сечении будет опубликована в следующем выпуске «Регионального журнала». – Крофт сообщил об этом как бы между делом, словно запамятовав по беспечности о столь рядовом событии. – Уверен, ты найдешь там для себя много полезного и поучительного.

Наконец друзьям надоело играть в кошки-мышки.

– Где квитанция, Холвелл? – спросил Дэниел.

Он проверил торопливо нацарапанный банкиром листок, а затем положил в карман.

– Что ж, полагаю, на этом наши дела здесь можно считать законченными. – Гибсон кивнул хозяину дома и коснулся полей шляпы.