Санитар от души натопил печь в лечебнице. Нора заметила, что все, от повара до горничной, особенно заботятся о больных дифтерией. В настоящее время их было двое, но у обоих болезнь, по всей видимости, протекала легко, рядом с ними находились матери, которые в основном и ухаживали за ними. В большом доме было необычно тихо, и Нора, изо всех сил старавшаяся чем‐то заняться, пока Хорас ждал от лорда Вудбайна ответа на просьбу о встрече, страдала от непривычной для себя ситуации: дел оказалось слишком мало. Прошел всего лишь день, но часы утомительно тянулись, цепляясь друг за друга, становясь все тяжелее всякий раз, когда она проверяла пациента, бухгалтерскую книгу или кладовку и обнаруживала, что всё в идеальном порядке. В голову приходило только одно незаконченное дело. Зажав папку под мышкой, Нора обыскала рабочие помещения и наконец нашла Гибсона, который в рубашке с закатанными рукавами склонялся над микроскопом.

– Вчера вырезали у пациента интересную опухоль. – Он отступил в сторону, давая ей возможность взглянуть.

Нора посмотрела в окуляр и отрегулировала фокус. Опухоль являла собой прекрасный образец фибромиомы.

– Чем ты пользуешься для окрашивания? Особенности видны очень четко.

Дэниел указал на бутылку на столе, затем кивнул на ее портфель:

– А тут у тебя заявление в коллегию хирургов?

– Угу. – Она предпочла бы поговорить о предметных стеклах и пятнах, но ее цель была важнее. Отставив бутылку с незнакомой жидкостью и микроскоп, девушка развязала ленточки и разложила бумаги на столе. Хотя при виде своего диплома Нора все еще испытывала восторг, он угасал по мере того, как росло беспокойство по поводу предстоящей задачи. Есть у нее степень или нет, маловероятно, что в Королевскую коллегию хирургов ее примут просто так.

– О чем ты думаешь? – Дэниел поднял глаза от пергамента, встретился с ней взглядом и добавил: – Доктор Биди.

– Мне нравится, как это звучит. – Она подошла ближе.

Сзади раздался кашель, больше похожий на грохот колес почтовой кареты на плохой дороге. Нора обернулась. Гарри прислонился к дверному косяку, ухмыляясь, как пятилетний ребенок.

– А Хорас знает, что вы пользуетесь его лабораторией, чтобы потискаться?

Дэниел поморщился.

– Что это вообще значит?

– Ты же умный человек. Сообрази. Я это словечко у вашего американского студента Джефферса позаимствовал. – Шотландец подмигнул. – Точно подмечено, не правда ли?

Нора закатила глаза.

– Я советуюсь с Дэниелом по поводу стратегии. К тому же где и с кем тискаться – это мое личное дело, а не Хораса.

– И не твое, – добавил Дэниел.

– Что не мое дело? – Крофт, чей слух явно не пострадал от апоплексического удара, протопал по коридору и пропихнулся мимо Гарри, одарив всех свирепым взглядом. Хоть профессор и смирился с необходимостью принять Тримбла в дом, но, утешая самолюбие, все равно делал вид, будто злится. Трость, которую Нора навязала наставнику, он просто держал в слабой левой руке, правой рубя воздух и повторяя свой вопрос. М-да, тихая беседа один на один с любимым явно не задалась.

– Полагаю, теперь нашу встречу можно назвать заседанием комитета. – Нора вздохнула. – Входите оба.

Гибсон поймал ее взгляд и усадил Хораса в кресло.

– Сейчас речь не о практике или леди Вудбайн, – начала Нора. – По крайней мере, не напрямую. Мне нужно продумать, как подать заявление на получение английской лицензии. Я могу вручить его архивариусу коллегии, но боюсь, как бы он не вспомнил мое имя и обстоятельства, которые вынудили меня уехать из Лондона.

– Почему бы тебе тогда не подать сначала заявление в одном из графств? – предложил Крофт. – Может, в Хартфордшире? У них штат невелик.

Лондонские хирурги весьма жестко отказывали врачам из провинции, хотя сами позволяли себе широко практиковать за пределами своей юрисдикции; тот же Хорас, например, разъезжал по богатым пациентам, не задумываясь о географии.

– Если уже есть лицензия в каком‐нибудь графстве, зарегистрироваться в Лондоне будет проще, – согласился Тримбл.

– Я не могу работать в графствах, – заявила Нора. – Я нужна здесь.

– Тогда, значит, только Лондон. – Гарри пожал плечами. – Мы не узнаем, что будет, пока не попробуем. Дэниел, Хорас или я можем дать тебе рекомендацию. Если откажут в коллегии хирургов, попробуй обратиться в Гильдию аптекарей.

Нора постучала пальцем по пергаменту.

– Если меня порекомендует кто‐то из вас, архивариус точно вспомнит, кто я такая.

Крофт нахмурился.

– Полагаю, есть и другие доктора. Томпсон, например. Кажется, ты ему очень нравишься, но…

– Но на самом деле их отзывы не имеют значения, – перебил Гарри. – А разве не подойдет, если врача по имени Элеонора Биди продвинет сама королева?

Нора видела, что шотландцу этот вариант не нравится, но остальные даже не решились его предложить.

– Именно к такому выводу я и пришла. У меня ведь есть рекомендация от профессора Перры. – Здесь, в светлой лаборатории с латунным микроскопом и полированными столешницами из мыльного камня, Перра вспоминался скорее плодом воображения, чем реальностью. – Я прежде никогда не думала об этом, но… – Нора огладила юбку и подняла глаза на Дэниела. – Он ведь так и не написал мое имя полностью. Даже в дипломе. Там указано просто «Э. Биди».

Гибсон подошел ближе и, нахмурившись, снова принялся изучать бумагу.

– Странно. Почему…

– Умно, – хмыкнул Хорас, не вставая со стула.

– Понимаете теперь? – спросила Нора. – Ни в одной здешней гильдии не ждут, что женщина получит в Италии медицинскую лицензию и подаст заявление. Может…

– Хитрый трюк, – злобно ухмыльнулся Гарри. – Лучше просто некуда.

– А сработает? – спросил у него Гибсон. – У нее же могут отозвать лицензию, когда узнают.

– На разбирательства уйдет много времени, – возразил Тримбл. – Гильдии и коллегии постоянно выясняют отношения друг с другом. Если я напишу еще одно гневное письмо, осуждающее шарлатанов и призывающее ужесточить контроль управления или принять новый парламентский акт…

– Зато, когда нужно оштрафовать или наказать тех, у кого нет квалификации, у руководства всегда находится время, – заметил Дэниел.

– Но у Норы‐то есть квалификация, – пожал плечами Гарри.

– Ей все равно нужна рекомендация, – заявил Хорас. – И дать ее должен ты, Тримбл. – Глаза у старика засверкали. – Никому и в голову не придет, что ты помогаешь женщине, которую сам же злонамеренно подвел в порыве эгоистичной трусости.

От такого неожиданного пинка Тримбл закатил глаза, но Нора успокоила его мягкой улыбкой.

– Есть и другие гильдии. Аптекарские, наверное, будут менее строгими. Подай заявления в несколько таких гильдий, а не только в коллегию хирургов, – предложил Дэниел.

Нора задумалась. Действительно, существовали и другие гильдии по различным медицинским специальностям (которые, как отметил Тримбл, постоянно ссорились между собой), где не всех кандидатов проверяли так тщательно, как у хирургов. Гораздо проще зарегистрироваться обычным врачом или аптекарем, что, по крайней мере, даст ей возможность практиковать.

– Если выберешь другую специальность, не уверен, что у тебя не попытаются отобрать лицензию хирурга, но тогда руководители коллегии выставят себя дураками, а в газетах всякие женские группы станут клеймить их позором, – заявил Крофт.

– Итак, решено? – спросил Дэниел. – Пытаемся разыграть карту троянского коня: принимают доктора Э. Биди, а получают Элеонору.

Нора кивнула, чувствуя, как у нее сжимается сердце и кружится голова.

– Сейчас напишу рекомендательное письмо, – заявил Гарри, вставая.

Нора принялась собирать свои драгоценные бумаги, а Дэниел присматривал за Хорасом, который пока еще двигался неуклюже.

– Пусть Гибсон напишет твое заявление, – продолжил Тримбл, добавив с ухмылкой: – Оно должно быть написано мужской рукой, но сойдет и почерк Дэниела.

Нора рассмеялась. После нее у Дэниела был лучший почерк из всех присутствующих.

– У меня он, по крайней мере, разборчивый, Гарри. Может, Джулии тоже стоит переписать твою рекомендацию? – отбил шутку Гибсон.

– Превосходная идея, – согласился Гарри и сделал вид, что диктует вслух: – Доктор Биди человек странной наружности, но прилежный.

Нора велела бы ему прекратить, если бы не сложилась пополам от хохота.

– Просто заставь их меня принять, а написать можешь что угодно.

– Пожалуй, такая рекомендация от Перры – весьма удачный ход. Или изрядная доля предусмотрительности с его стороны, – заметил Дэниел, когда Гарри и Джулия отправились относить рекомендацию в контору архивариуса, а Хораса с невероятным трудом уговорили отдохнуть наверху. Нора беспокойно пальцами барабанила по столу. Гибсон взял девушку за руку и пальцами в чернильных пятнах провел по ее костяшкам.

– Я удивилась, что он дал мне рекомендацию, – призналась она почти шепотом. Нора давно уже думала, стоит ли рассказывать любимому о ссоре с итальянцем, но теперь момент виделся подходящим. – Перра не хотел, чтобы я возвращалась домой.

Дэниел растерянно округлил глаза.

– Почему?

Нора замялась.

– У меня, конечно, никаких сомнений не было… – Она покачала головой, отгоняя ощущение теплых рук Перры, свои переживания из-за оскорблений, клеветы и косых взглядов. Девушка заставила себя улыбнуться. – Он не ты.

Гибсон отвел взгляд.

– Этот человек делал тебе предложение, хотя женат? – Дэниел очень редко гневался, но сейчас в его тихих, обманчиво мягких словах чувствовался именно гнев.

Правда причиняла ему боль, однако можно было лишь смягчить ее, пока он не осознает, что Нора говорит правду.

– Да, делал, – с некоторым вызовом подтвердила она. – Но смирился с моим отказом и все равно выдал мне диплом. Он понял, что я люблю тебя, Дэниел.

Уголки губ у него приподнялись в слабой улыбке, но взгляд стал напряженным.

– Ты уверена? – И он принялся большим пальцем тереть край стола. – Не хочу, чтобы ты о чем‐то жалела…

– Дэниел… – Девушка сглотнула и попробовала начать сначала, задаваясь вопросом, был ли внезапно навалившийся цепкий страх сродни ужасу, что охватывает тонущего человека, и непреодолимому побуждению немедленно, что есть мочи рваться к спасению, к берегу. – У нас не было возможности поговорить. Проблемы с Хорасом, с домом… – Гибсон открыл было рот, но она опередила его, подняв руку, поскольку понимала: если остановится сейчас, то уже никогда не сможет договорить. – Когда я уезжала, мы с тобой надеялись в конце концов пожениться, но прошло слишком много времени. С тех пор столько всего изменилось, и я бы никогда не стала напоминать тебе про обе…

– Нора Биди, – молодой человек уставился на нее, – ты же знаешь…

Она вглядывалась в его карие глаза.

– Нет, скажи мне.

Дэниел раскрыл руки, которые в какой‐то момент сжал в кулаки, и повернул ладонями к ней.

– С тех пор, как ты уехала, нет, даже задолго до этого у меня никогда не возникало сомнений, хочу ли я жениться на тебе. Единственный вопрос – согласишься ли ты.

У Норы защипало в глазах, дыхание перехватило, слова застряли в горле.

Он застенчиво улыбнулся и быстро проговорил:

– Я собирался подождать, дать тебе перевести дух, но раз уж мы сейчас заговорили об этом, да еще и не перебивает никто… – Дэниел замолчал, пожирая ее глазами и все еще стоя на расстоянии вытянутой руки. – Ты выйдешь за меня?

Нет, она не задохнется. И не заплачет. Быстро кивнув, Нора выдохнула:

– Да.