Короткий и робкий звонок во входную дверь раздался как раз в тот момент, когда Нора раскладывала краски в оранжерее. Деформированная кость ноги терпеливо ждала на белой простыне на столе, хорошо освещенном лучами, льющимися из высоких окон, а в воображении девушки плыли картины красных зданий и тесных переулков, завешанных развевающимся бельем. Возможно, она нарисует и это. Позже. Вспомнив, что миссис Фиппс нет дома, а миссис Кроуфорд на кухне, Нора подобрала юбки и, поспешив к двери, осторожно ее открыла. На пороге, нервно хмурясь, стояла женщина в изысканном шелковом платье, которое плохо скрывало беременность на последних сроках. Рядом переминалась горничная в платье попроще, но все же лучше многих Нориных.

– Доктор Крофт дома? – Когда девушка заколебалась, женщина продолжила с некоторым вызовом: – Я написала ему два письма, но не получила ответа.

– Доктору Крофту нездоровится, миледи, – примирительно сказала Нора, пытаясь угадать, как правильно называть посетительницу. Та и глазом не моргнула, услышав обращение «миледи», так что, возможно, Нора угадала правильно. – Он уже несколько недель никого не принимает.

На лице женщины отразилось раскаяние.

– Надеюсь, ничего серьезного.

– Он постепенно выздоравливает. Прошу вас, заходите, – пригласила Нора. Судя по размеру рубинов, висящих в ушах гостьи, ее визит вполне мог оказаться полезным. – Возможно, кто‐то из других врачей сумеет вам помочь.

Элегантная женщина по-кошачьи быстро проскользнула внутрь, и Нора едва не выдала свое удивление, невольно моргнув.

– А вы та воспитанница Крофта, о которой я слышала? – поинтересовалась посетительница.

– Да. Меня зовут мисс Биди.

– Из Италии?

– Верно, я была там. Откуда…

– Доктор Крофт рассказывал о вас на вечеринке у леди Стивенсон. Гости весьма заинтересовались. – Женщина говорила очень торопливо. – Если профессор не захочет меня принять, может быть, вы… – Она снова оглянулась по сторонам, словно боялась, что за ней следят, хотя в холле, кроме них и служанки, никого не было, а дверь на улицу уже закрылась. – Не согласитесь ли поговорить с ним? Кажется, он мной недоволен.

– Боюсь, тут будут сложности… – начала Нора. Конечно, у Хораса имелись твердые убеждения, но он понимал, что с богатыми пациентами необходимо проявлять дипломатичность. – Проходите в гостиную, – решилась она. – Я распоряжусь насчет чаю. – «И заодно выслушаю вашу историю», – мысленно добавила Нора.

Войдя в ярко освещенную комнату, дама явно вздохнула свободнее, несомненно успокоенная изысканной, со вкусом подобранной обстановкой из кресел и диванов, обитых модными ситцами с роскошным узором. Ничего медицинского здесь не было, не считая кости, вальяжно расположившейся на столе рядом с мольбертом и красками, но ее Нора быстро прикрыла уголком простыни.

– На ужине у леди Стивенсон доктор Крофт и доктор Гибсон говорили… – Женщина облизнула губы и понизила голос: – Что вы готовитесь получить докторскую степень.

– Да. И я ее получила. – Нора обезоруживающе улыбнулась на тот случай, если, подтвердив невероятное предположение, слишком смутит леди.

Однако леди нисколько не смутилась. А просто улыбнулась и с мечтательным вздохом сказала:

– Обожаю Италию. Вы бывали в Венеции?

– Да. Там прекрасно. – Нора была в Венеции проездом по дороге домой, но зато три дня провела там, когда они еще только ехали в Болонью, и Сальвио был экскурсоводом для них с миссис Фиппс. Теперь, когда Нора знала, что он питал романтические надежды по отношению к ней, воспоминания стали не такими приятными. – Но я с большим удовольствием вернулась домой, – добавила она.

Поднос с чаем появился прежде, чем Нора успела перевести разговор на проблемы леди, но это было и к лучшему. Знакомый ритуал раздачи чашек и ломтиков лимона, похоже, еще больше успокоил даму. Она откинулась на спинку дивана, держа в руках чашку. Под глазами у нее залегли глубокие тени, и служанка не сводила с хозяйки озабоченного взгляда.

– А не начать ли нам с самого начала? – мягко предложила Нора. – Могу я узнать ваше имя?

Дама рассмеялась.

– Простите. Меня совершенно выбило из колеи. Позвольте представиться: Ролстон. Афина Ролстон. Мой муж – лорд Вудбайн. – Она медленно, благовоспитанно помешивала чай ложечкой, не звякая о стенки чашки.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Вудбайн, – кивнула Нора. – Вы пациентка доктора Крофта?

– Была ею. – Гостья неуверенно нахмурилась. – В прошлом году он лечил меня после тяжелого выкидыша примерно на шестом месяце. И придерживался мнения, что нам с мужем не следует больше пытаться завести детей. Говорил, это слишком опасно.

– А причину он не упоминал? – Хорас в таких вопросах был абсолютно честен, и раз уж отважился посоветовать подобное, то наверняка должен был стоять на своем.

Леди Вудбайн незаметно провела пальцем по раздутому животу. Очевидно, к советам врача не прислушались.

– Когда ребенок умер… – Губы у женщины дрогнули, и она отпила глоток чая, прежде чем продолжить. – Хотя девочка была маленькой и появилась на свет уже мертвой, роды затянулись, и муж послал за доктором Крофтом, когда наш домашний врач не справился. – Чашка задрожала у нее в руке, и гостья потянулась вперед, чтобы поставить ее на стол. – Опасаясь за мою жизнь, он… он вытащил ребенка.

Леди Вудбайн больше ничего не сказала, однако Норе и не нужны были подробности. Должно быть, Хорасу пришлось извлекать ребенка по частям. Краниотомия.

– Мне очень жаль, – вставила Нора.

– Он сказал, что не стоит рисковать и снова беременеть, поскольку у меня неправильно сформированы кости таза и ребенка мне не выносить.

Как это похоже на Хораса – предположить, что простым предписанием можно отогнать вечную тоску по любви и детям, а также стремление любой ценой обзавестись наследником.

– Я… – Леди Вудбайн провела рукой по юбке, пальцы стиснули колено. – Вы и сами видите, что я не послушалась. Решила узнать и мнение других. Доктор Симпингтон, лечивший леди Марлоу, надеялся, что я смогу благополучно родить. Теперь он, правда, уже не так уверен и даже посоветовал мне прервать беременность. С ним согласились еще два врача. – Она сглотнула. – Это было два месяца назад.

Хотя краниотомия всегда опасна, два месяца назад операция была бы достаточно простой. К сожалению, теперь прошло слишком много времени.

– Какой у вас срок? – спросила Нора. Догадаться было нетрудно, увидев походку гостьи, и все же сердце у девушки упало, когда она услышала ответ:

– Думаю, восемь месяцев. – Леди Вудбайн взглянула Норе в глаза: – Я не собираюсь убивать своего ребенка ни в каком случае. Я и в тот раз разрешила доктору Крофту извлечь плод, потому что и он, и другие врачи заверили меня, что ребенок уже мертв. Девочка тогда не шевелилась несколько дней. А это дитя, – ее ладонь снова легла на округлый живот, – живое. – Губы у дамы задрожали, и Нора поняла, что гостье не нужна очередная лекция о вероятном исходе. – Мы с мужем католики, – объяснила она, решительно сверкнув глазами, словно провоцируя осудить ее.

– Я понимаю. – Нора отпила чаю, обдумывая ответ. – А ваш муж знает, что вы здесь?

– Он знает, что я писала доктору Крофту. Но сначала он написал сам.

– Значит, он не в курсе, что вы советуетесь со мной.

Леди улыбнулась.

– Мисс Биди, я и сама не предполагала, что буду советоваться с вами. Но вы открыли дверь, и, признаюсь, с вами гораздо легче разговаривать, чем с вашим учителем. Я месяцами молилась, чтобы все сложилось хорошо… Наверное, вам мое поведение кажется глупым.

Нора покачала головой, вспомнив веру Магдалины и монахинь. На такую убежденность, как у них, она, конечно, претендовать не могла, но все же вдохновлялась ею. И в глубине души надеялась на лучший исход.

– Сейчас мне все труднее себя убеждать. Я помню, как это было, когда умерла моя дочь и… – Гостья взяла чашку и, сделав глоток чая, немного успокоилась. – Мне ужасно страшно.

Горничная леди Вудбайн скрыла тревогу на лице кружевным платочком, однако Нора заметила скорбь в ее глазах.

Девушка поставила чашку.

– Я хотела бы задать несколько вопросов доктору Крофту о вашем состоянии. Он еще не совсем здоров, но дать совет вполне способен. – К тому же наставник в коллегии хирургов зарегистрирован, а она нет, поскольку до сих пор не знает, как лучше подать заявление. Явившись лично, она рискует сразу нарваться на отказ.

Но лорд Вудбайн писал Крофту, так что, возможно, предпочел бы, чтобы жена обратилась за советом именно к нему, а не к Норе. Помогать леди Вудбайн – совсем не то же самое, что принимать роды у лондонских бедняков, и внутреннее чутье подсказывало Норе быть осторожнее.

– Вы не будете возражать, если мой наставник присоединится к нам?

Леди Вудбайн слегка поджала губы.

– Если он снова откажется…

– Поверьте, ваше здоровье – его главная цель. Но состояние у вас, похоже, серьезное. Мне нужна дополнительная информация о вашей первой беременности, чтобы определить, есть ли у нас варианты…

– Вы мне поможете? – Вопрос вырвался быстрее, чем мышь из-под веника, обнажив страх, скрытый за светски невозмутимым лицом леди Вудбайн.

Нора добавила в чай кусочек сахара. «Не давай никаких обещаний», – велела она себе.

– Не исключено. Но риск очень велик, и мне нужно поговорить с доктором Крофтом. В Италии я изучила приемы, которые здесь пока не приняты. – Нора со значением улыбнулась. – Там же все католики.

На лице леди Вудбайн мелькнула и тут же растаяла тень радости.

– Я даже не рассчитываю остаться в живых, мисс Биди. – Она начала торжественно, но потом голос у нее упал. – Конечно, надеюсь на лучшее, но никто не станет вас винить, если я погибну.

Вот бы и Норе обрести такую же уверенность в себе и своих принципах.

– Но если вы сможете спасти моего ребенка… – Пальцы гостьи судорожно стискивали маленькие четки. – Этого будет достаточно.

Девушка покачала головой.

– Ваша церковь настаивает на поисках разумного шанса спасти обоих. Как я понимаю, вы просите о кесаревом сечении, верно? – Не задумываясь, она произнесла название операции так же четко, как Магдалина.

Леди Вудбайн заговорила, уставясь себе в колени:

– Когда врачи посоветовали прервать беременность, мне попалась книга о тяжелых родах. Я читаю по-итальянски, поэтому…

– Вы говорите о диссертации доктора Маренко по анатомии и физиологии?

– Вы знаете эту работу? – Лицо леди Вудбайн оживилось. – По его словам, иногда и матери и дети выживают.

Нора улыбнулась.

– Доктор Маренко была моей наставницей. Она лучшая врач-акушер из всех мне известных.

– Она? – Хмурое лицо леди Вудбайн сперва еще больше потускнело, а затем вдруг расцвело улыбкой. – Вы же не имеете в виду…

– Именно об этом и речь: Магдалина Маренко – блестящая и талантливая женщина-врач. Пока я училась в Болонье, она провела два кесаревых сечения. И в обоих случаях я была рядом с ней.

– И? – Леди Вудбайн подалась вперед, как и ее горничная.

– У нас выжил один ребенок, – тихо призналась Нора. Она подумала о двух умерших матерях, и перспектива показалась чернее ночи. – Боюсь, все очень зависит от обстоятельств.

Леди Вудбайн взглянула на горничную, в чьем бледном лице и широко раскрытых глазах не было ни капли доверия. Потом, вздохнув и снова проведя пальцем по четкам из слоновой кости, сказала:

– Пожалуйста, попросите доктора Крофта присоединиться к нам. Я считаю, что у нас нет иного выбора, кроме как действовать.

* * *

– Высота дна матки тридцать пять сантиметров. По словам самой леди Вудбайн, срок беременности составляет около тридцати шести недель. Крестец пугающе длинный, а подлобковый угол узковат. Считаю, что предсказать, насколько кости смогут раздвинуться во время родов, невозможно, но Хорас говорит, что в тот раз схватки длились два дня, прежде чем случился выкидыш, а плод так и не продвинулся по родовым путям и в результате умер. Пришлось провести краниотомию. Если оставить все как есть, вряд ли теперь результаты будут другими. – Нора потерла лоб, отчаянно желая, чтобы факты не были столь удручающими.

– Они обязательно будут другими, – рявкнул доктор Крофт. – На этот раз роды убьют и ее. Я же велел им не рисковать…

– Разбитое яйцо снова целым не сделаешь, – прервал его Дэниел и забарабанил пальцами по столу. Крофт сидел напротив, разминая правой рукой левую, словно пытался оживить ослабевшие нервы (это вошло у него в привычку), и рассеянно оглядывал остатки ужина.

Они с Дэниелом уничтожили сливовый пирог, который миссис Фиппс с огромным удовлетворением вернула в меню. Теперь экономка наслаждалась послеобеденным кофе – это был один из итальянских ритуалов, от которых, по собственному заявлению, она не собиралась отказываться. Более того, миссис Фиппс даже привезла с собой целый сервиз ярких турецких кофейных чашечек. Нора считала, что хватило бы и двух чашек для них с экономкой: остальные обитатели дома пока относились к кофе с подозрением.

Гарри стоял, прислонившись к каминной полке. За исключением Джулии, которая опустила голову и съежилась за дальним концом стола, Тримбл в этом споре говорил меньше всех. Нора между тем не могла усидеть на месте и расхаживала взад-вперед вдоль обеденного стола, подчеркивая свои слова резкими взмахами указательного пальца.

– Она хочет кесарево сечение. – Девушка невольно сглотнула, вспомнив свой последний случай. – Я знаю, что операция рискованная.

– Так и есть, черт возьми. Причем для тебя тоже, а не только для Афины. – Хорас поджал губы, а потом неохотно пояснил: – Если она умрет во время родов, вопросов ни у кого не возникнет. Ее гибель сочтут трагичным, но неотвратимым исходом. Если же она умрет у тебя под ножом, практиковать тебе, скорее всего, запретят.

– Если пациентка умрет во время естественных родов, мне придется жить с мыслью, что я даже не попробовала ее спасти, хотя могла. – Нора провела рукой по напряженной шее и обескураженно выдохнула в потолок. – А что касается вашего замечания, дорогой Хорас, то пока неизвестно, придется ли мне вообще когда‐нибудь практиковать. Я ведь до сих пор так и не обратилась в коллегию хирургов. Какой смысл в стольких жертвах и расходах, если я не буду применять свои знании и умения?

– Если леди Вудбайн согласится на краниотомию прямо сейчас… – начал Гарри.

– Она об этом даже слышать не хочет. – Нора поймала растерянный взгляд друга, и он кивнул с мрачным пониманием.

– Для хоть какой‐то вероятности успеха следовало извлечь плод несколько месяцев назад. А сейчас, думаю, это почти так же рискованно, как кесарево сечение, – заметил Дэниел.

– До чего ж тут все решительные собрались, – огрызнулась миссис Фиппс, роняя вилку. – Вы так говорите, словно наперед знаете, что для нее лучше. Будь это ваш малыш, небось, по-другому бы запели.

– Спасибо, – почти беззвучно пробормотала Джулия. Нора не замечала, как напряжены ее плечи, пока они не опустились.

Гарри обеспокоенно посмотрел на жену.

– Что бы вы ни думали, а врачи убедили Афину, что роды менее опасны, чем операция, – возразил Хорас. – Идиоты. Будь она из бедняков, мы бы даже не спорили. Ты могла бы сделать операцию. Но леди Вудбайн… Ее муж работает в министерстве иностранных дел. Отец – посол в Риме. Если что, скандал будет на всю Европу. Риск слишком велик, Нора. Ты еще даже лицензии не добилась, а как только оформишь ее, все глаза будут устремлены на тебя. Если сделаешь операцию вопреки мнению двух авторитетных врачей, да еще и неудачно, тебе конец.

От его слов вокруг словно потемнело, вечерние тени зловеще поползли по стенам. Нора поняла, что́ учитель подразумевал: конец им всем. Если Хорас, Дэниел и Гарри будут помогать, а операция не удастся, судебные иски посыплются на всю компанию. Сидевшая в дальнем конце стола Джулия рисовала ногтем на скатерти узкие круги. Она недавно вышла замуж и пыталась строить семейную жизнь. Уж ей‐то точно совершенно ни к чему, чтобы муж оказался в центре скандала.

– Есть альтернатива. – Дэниел оперся подбородком на переплетенные пальцы. – Четко объяснить риски. Если лорд и леди Вудбайн решатся продолжить, попросите их не разглашать сведений об операции. Если они захотят, чтобы ты сделала кесарево сечение, заставь их подписать договор о неразглашении в случае неудачи.

Нора обдумала его слова, выискивая уязвимые места.

– А что, звучит здраво, – пробормотал Хорас.

– Я могу лишиться их доверия, если предложу подобное, – возразила Нора.

– В любом случае выбор будет за ними. – Гибсон не сводил с нее внимательного взгляда и разговаривал как с опытным врачом.

Нора выпрямилась, скрывая, что от такого отношения у нее аж дыхание перехватило.

– Мне не нравится, что приходится просить о секретности, но, думаю, это единственный выход. Я могу написать письмо с объяснением условий…

– Не отправляй такое письмо. – Тихий голос Джулии был едва слышен с другого края стола. Она не подняла глаз. – Его могут использовать в качестве доказательства…

– Умно, – похвалил Хорас, одарив миссис Тримбл одобрительным взглядом, что водилось за ним нечасто. – Пусть они подпишут соглашение, экземпляр которого останется только у тебя.

Значит, надо будет лично встретиться с лордом Вудбайном. Нора с трудом сдержала протест. За последние два года ей пришлось противостоять бесчисленному множеству нелюбезных, осуждающих мужчин, а короткая передышка в виде общения с Хорасом, Дэниелом и Гарри сделала предстоящий план еще более неприятным. Девушка оглядела столовую, полную сподвижников. И мысленно усадила Магдалину на пустующий стул, с которого поднялся Гарри, а у камина вообразила Поцци, прислонив его тощее тело к каминной полке всего в нескольких футах от Тримбла. Каким‐то образом это пополнение укрепило ее пошатнувшееся мужество.

– Я пойду к нему.

– Нет. Мы сами.

Однако Хорас выглядел уже не так, как прежде: левый глаз заметно «поплыл». Нору очень расстраивали перемены в лице наставника, утратившем грозное выражение, которое неизменно заставляло фельдшеров и санитаров в ужасе разбегаться.

– Но вы еще не готовы…

– Девочка, я отправлял тебя учиться, чтобы ты с помощью своих знаний командовала другими. А не мной. – И Хорас фыркнул, дернув лишь одной щекой.

Нора готова была поклясться, что слышит смех Поцци.

– Нас трое, и мы должны помочь друг другу и подготовиться, – вмешался Гарри. – Думаю, и на операции у нас все сложится. А еще, если Нора справится, у нас появится огромное преимущество.

– Какое? – удивилась девушка.

– Первый врач в Англии, совершивший такой подвиг! Да благодаря тебе, Нора, наши акции просто взлетят. После этого ты сможешь и лекции читать. Всем станет наплевать, что ты женщина. Будь ты хоть троллем из-под моста, тебя все равно придут послушать. Если все удастся.

– Он прав, – тихо согласился Дэниел. – Но нельзя, чтобы даже такие грандиозные перспективы заслонили нам риск. Ведь рискуют все: Нора, мы, леди Вудбайн. – Его спокойный взгляд ясно сказал ей: «Это твой выбор».

– Давайте не будем забегать вперед. Вудбайны пока не согласились. И я пока не провела успешную операцию, – заметила Нора.

– Пока, – подчеркнул Хорас, отбрасывая салфетку. – Но это мы быстро исправим. Я немедленно пошлю им свою визитку и записку.

Нора перестала расхаживать по комнате и опустилась на стул: ее больше не держали ноги. Старый калека и молодая женщина-врач, предлагающие неслыханную здесь операцию? Если Гарри считает, что у них есть шанс, то игрок из него еще хуже, чем она думала.