Уже смеркалось, когда Нора оставила Хораса с миссис Фиппс, которая пообещала за ним присмотреть. Старой домоправительнице и в самом деле было неприятно поручать заботу о докторе Крофте кому‐то другому, даже своей давней подруге миссис Кроуфорд, да и сам он в обществе привычной домоправительницы заметно оживился. Весь вечер он отказывался засыпать, требуя от них историй. Они подчинились, однако Нора то и дело умолкала, когда ей казалось, что она слышит шум внизу: при мысли о возвращении Дэниела нервы звенели, как натянутые струны. Потом миссис Кроуфорд и Джулия принесли чай и бутерброды, и обеих пригласили остаться и послушать. Вечер прошел с такой непринужденностью и теплотой, какой девушка не помнила уже очень давно.

Когда в середине рассказа о том, как доктор Маренко щипцами извлекала доношенную девочку, глаза у Хораса закрылись, Нора высвободила из его руки свою, взяла пустой поднос и заговорщически кивнула миссис Фиппс.

– Сомневаюсь, что кому‐то еще интересно, какие швы я накладывала, – прошептала она. – Уже поздно. Желаю вам всем спокойной ночи. – Миссис Кроуфорд запротестовала и попыталась забрать у нее поднос, но девушка покачала головой. – Хочу размять ноги, – тихо сказала она и на цыпочках вышла из комнаты.

В холле было темно, и Нора медленно двинулась к лестнице, ощупывая рукой незнакомую фактуру новых обоев. Дорогу на кухню она могла найти сама, и ей было любопытно, какими стали промозглые владения кухарки после радикальных переделок. Дверь на первом этаже была приоткрыта.

Нора толкнула ее бедром. Разобравшись с подносом, пошарила вокруг в поисках свечей. Пока даже в тусклом вечернем свете еще можно было разглядеть, что под залитым дождем окном стоит раковина, а на месте прежней громоздкой плиты Румфорда [32] расположилась новенькая угольная печь, компактная и сверкающая. Нора вылила остатки чая и поставила пустые чашки.

Когда она возвращалась в пустой холл, входная дверь медленно распахнулась, и на фоне серых сумерек появился силуэт мужчины. У Норы замерло сердце, но, судя по поникшим плечам и устало-механическим движениям, которыми вошедший расшнуровал и снял грязные ботинки, а затем осторожно поставил за дверью, он ее не заметил. В холле уже было темно, да и она оказалась в тени. Мужчина бесшумно вошел внутрь, оставляя мокрые следы. Его волосы, растрепанные ветром, влажные, давно не стриженные, свисали на лоб.

– Дэниел, – еле слышно позвала Нора. Она не хотела говорить шепотом, но на большее не хватило сил.

Он вскинул голову как человек, которого резко разбудили, и принялся рыскать взглядом по холлу, пока не усмотрел ее в тени у лестницы.

– Нора?! – воскликнул он.

Губы у девушки онемели. Глаза, привыкшие к темноте, оглядели измученное лицо любимого, устало опущенные плечи.

– Я вернулась.

– Но как?.. – только и сумел прохрипеть Дэниел каким‐то нетвердым, чужим голосом. – Как ты здесь оказалась? – И сам вдруг оказался на несколько футов ближе.

– Пакетботом из Венеции. А потом наемной каретой, – отчиталась она, понимая, что его интересуют не подробности дороги. Оцепеневший мозг не смог придумать ничего другого. Воздух между ними ощущался препятствием, вобравшим и годы, их разделявшие, и все тревоги о будущем.

– Я имел в виду, каким чудом… – Дэниел вытянул обе руки, притягивая девушку, словно комету, и обнял так крепко, что мгновенно развеял все ее колебания. Даже когда он отпустил ее, ощущение объятий не исчезло. Холодные пальцы нашли ее лицо, огладили кожу, словно убеждаясь, что это она, во плоти, а не призрак. Нора открыла рот, чтобы ответить, но Гибсон прижал ее к себе, и вместо слов они разговаривали поцелуями.

Их губы соприкоснулись, и девушка нашла ответ на свои сомнения в податливых губах любимого и ответила прерывистым вздохом облегчения, вырвавшимся сквозь зубы.

Его поцелуи не были такими ненасытными или жгучими, как у Перры. Они были крепкими и горячими, как свежезаваренный чай, радостными и гармоничными, как мелодия недавно настроенного пианино. Нора не могла заставить себя открыть глаза. Ощущения, набухавшие в животе и груди, требовали максимальной сосредоточенности, не нарушаемой ни взглядом, ни звуком.

Наконец Дэниел от нее оторвался, чтобы все‐таки поговорить о самом важном, но из объятий не выпустил, а лишь чуть отодвинул и прижался к ее лицу щекой.

– Почему ты не сообщила, что едешь?

– Я сообщала. За два дня до отъезда отправила экспресс-почту. Должно быть, наше судно добралось сюда из Болоньи раньше.

– Но твоя учеба…

– Закончилась.

На этот раз он отодвинул Нору подальше, чтобы рассмотреть ее лицо в тусклом свете, щуря встревоженные глаза.

– Ты бросила университет?

Она потянулась и накрыла его руку своей.

– Нет. Окончила. – Ее улыбка сменилась прерывистым смехом. – Я сделала это. – Дэниел покачал головой в недоумении, а девушка пояснила: – Получила степень в Болонском университете.

– Не может быть, – выдохнул он в изумлении.

И снова не стал дожидаться ответа, а принялся выражать свои чувства поцелуями, пока не задохнулся, после чего отвел назад растрепавшиеся волосы любимой и заправил ей за ухо.

– Ты показала, на что способна. И вернулась домой.

Ей почудилось или в последней фразе удивления было больше, чем в первых?

– Разумеется! – Она посмотрела ему в глаза: – А чему ты так удивляешься?

Дэниел снова обнял ее.

– Неважно. К Хорасу заходила?

– Да. – Гибсон повернулся к лестнице, но Нора удержала его. – С профессором все в порядке. Он спит, но, когда проснется, ему нужно будет дать бульона. Я собиралась сказать горничной. Но, боюсь, сначала ей придется спасать твою обувь. – Девушка усмехнулась. – Я такого дождя и грязи не видела с тех пор, как уехала.

Он отмахнулся от ее замечания.

– Да ладно, пусть обувь постоит на ступеньках. И кухарка, и горничная в городе: ухаживают за своими родственниками, которые заразились дифтерией.

– Все настолько плохо? – Девушка снова окинула его взглядом. – У тебя усталый вид.

– Больных‐то сейчас поменьше, но с немощью Хораса нагрузка у меня выросла вдвое…

– Сэр, прошу меня извинить, – в коридор торопливо выскочил Джон, – я вышел, чтобы напомнить вам про ужин.

– А для мисс Биди найдется порция? – спросил Гибсон, уступая попыткам слуги помочь ему снять пальто.

– Конечно, сэр, хватит вам обоим. Сэндвичи и тушеное мясо. И чай я сделаю. К тому времени, как вы переоденетесь, все будет готово. – И парень скрылся на кухне.

– Больше всего досталось моему пальто, – хмыкнул Дэниел и весело продолжил: – Теперь, когда ты здесь, я с тебя глаз не спущу, а поесть нам нужно обоим. Я видел, как у тебя глаза разгорелись, когда Джон упомянул тушеное мясо.

– Умираю с голоду, – призналась Нора. Раньше у нее не было аппетита, она только ковырялась в еде.

– Ну, изысков не обещаю, но накормить смогу, – пообещал Гибсон. – Что сказал Хорас? Как прошла дорога домой? А экзамены?

Нора покачала головой, решительно отказываясь отвечать.

– С доктором Крофтом мы разговаривали очень долго, он устал и сейчас спит как младенец. А вот тебе нужно посидеть, отдохнуть и поесть. У тебя совсем больной вид, Дэниел.

– Я просто устал, но сразу забыл об этом, как только увидел тебя. – Он замолчал и улыбнулся, однако глаза остались серьезными. – Нет, ты действительно здесь?

Нора покачала головой, улыбаясь, как и он, но с затаенной болью в глубине души. Потом приподнялась на цыпочки и поцеловала любимого.

– Да, я действительно здесь.

– У тебя голос звучит по-другому, – заметил Дэниел, слегка наклонив голову. – В нем слышна итальянская мелодичность. – Он взял девушку за руку и повел в гостиную, где в камине горел огонь. Хотел пойти за свечами, но…

– Я сама. Садись, – скомандовала Нора.

Подняв руки в знак капитуляции (она уже и забыла, как Гибсон делал это раньше), молодой человек упал на диван, стоящий ближе всего к теплу камина, не в силах скрыть вырвавшийся вздох и удержаться от того, чтобы на мгновение закрыть глаза.

Нора села рядом, взяла его вялую руку, но жара не обнаружила, только усталость.

– Сегодня тебе нужно выспаться. Я присмотрю за Хорасом.

Дэниел улыбнулся, словно она пошутила.

– Ты только что пересекла море, Нора. Думаю, тебе отдых нужен больше, чем мне.

Он погладил девушку по волосам, а она прижалась щекой к его плечу. Потом приподняла подбородок, желая увидеть, как он улыбается, но его мимолетная улыбка быстро сменилась напряженной гримасой боли, сквозь которую в оранжевом свете камина постепенно проступило облегчение.

– Что случилось, Дэниел? – встревожилась Нора.

Его лицо быстро разгладилось, и он снова провел ладонью по ее голове.

– Сегодня вечером я потерял еще одного ребенка. Прелестная крохотная девчушка.

Тишина наполнилась пониманием. Дэниел притянул любимую к себе, усадил на колени и крепко обнял.

– Разве можно быть таким счастливым, когда другие страдают?

– Может, мы свое уже отстрадали? – предположила она, вдыхая запах его рубашки. – И теперь нам подарено немного счастья.

Гибсон чуть ослабил объятия, а лицо его напряглось.

– Очень хотелось бы надеяться. – Но в голосе слышалась скорее горечь, чем вера.

Нора оторвала голову от груди любимого и поймала его взгляд.

– Что еще случилось?

– Я бы все отдал, чтобы сообщить тебе сейчас хорошие новости, но у Хораса, помимо болезни, еще и финансовые трудности, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Не представляю, как мы без его доходов будем выплачивать долг за дом. В плохом настроении профессор тратит деньги как безумный.

– Насколько критичное положение? – Голос девушки был спокоен и рассудителен, но сердце бешено колотилось.

– Я продал антиквариат и хрусталь. Стараюсь об этом не распространяться, но…

Нора вздрогнула. Если пришлось продать хрусталь, в каком же они были отчаянии!

– А я‐то еще отправляла домой счета из Италии, – прошептала она, чувствуя, как сжимает горло чувство вины.

– Ты не виновата… – начал Гибсон, но Нора прервала его:

– Сколько времени у нас есть?

– Я уже месяц отбиваюсь от кредиторов. Теперь, когда ты дома и присмотришь за Хорасом, я мог бы по вечерам снова читать лекции. У меня нет репутации доктора Крофта, но некоторые врачи все равно заинтересуются. Гарри управляется с лечебницей и пациентами Хораса. Может, мы и выпутаемся.

Нора призналась, что сегодня днем профессор все‐таки вытащил ее на экскурсию по дому, желая показать новую операционную и лекционный зал, лабораторию и ледник.

– Хорас упомянул, что дом хотят перекупить. Ну разве это можно продавать? – расстроилась девушка. Слова так жгли, что даже глазам стало больно.

Лицо Дэниела исказилось от отвращения, и он скривил губы.

– Когда мы просрочили платеж, Викери пошел в банк и попытался выкупить наш дом. Я не допустил этого, но Викери знает, что проблемы у нас не закончились. Банкиров беспокоит, что такое огромное здание со столь необычными характеристиками больше никому не нужно. Викери предложил взять на себя ипотеку, но не более того. Если я не смогу выплачивать взносы или сам продать дом за достойную цену, Викери за копейки получит дело всей жизни Хораса.

– Викери в нашей операционной?! – Паника окутала ее, словно туман.

– Пока я ему помешал, но он может позволить себе подождать. Стоит нам в очередной раз просрочить платеж, и наш соперник просто выкупит долг у банкиров. – Гибсон потер глаза, словно пытаясь стереть возникшую в голове картинку.

– Мы такого не допустим. – Взгляд Норы блуждал по гостиной, тени менялись в такт пляшущему огню. – Неужели Хорас действительно все потратил?

Дэниел вздохнул.

– Предложение посвятить его в рыцари все еще в силе. Вполне возможно, почетное звание побудит какого‐нибудь богатого покровителя дать Крофту ссуду.

– Значит, он будет посвящен в рыцари, – стальным тоном заявила Нора.

– Но ты ведь знаешь его мнение…

– Вот притащу его туда силой да опрокину на колени, и он быстренько подставит плечо под ритуальный меч. Если Хорас лишится операционной, это его убьет, а вот раздражение от посвящения в рыцари только ранит самолюбие.

– Ну, ты‐то наверняка сумеешь его заставить, – улыбнулся Дэниел. – Как он реагирует на мои попытки, сама знаешь.

По сравнению с прежними временами, Гибсон явно спал с лица, впрочем, и неудивительно, учитывая, что им тут пришлось пережить. Слава богу, друзья помогли. Особенно Нору порадовало, что поддержка пришла от Гарри и Джулии. Она была настолько благодарна им, что и словами не выразить.

– Когда приехали Тримблы? – Нора уже поняла, что вазы с цветами, салфетки, мисочки с ароматическими смесями и даже аккуратные буханки хлеба, остывающие на кухне, – все это дело рук Джулии, а не миссис Кроуфорд.

– Недели три назад. Слава богу. Тогда еще и вспышка дифтерии началась, ко всему прочему…

Разговор перешел на медицину, семейство Тримблов, подробное описание экзамена Норы – в общем, на темы более безопасные, чем тоска, любовь и размер мягкого дивана, которые постоянно крутились у Норы в голове.

– А свои новые комнаты ты видела? – спросил Дэниел.

– Они прекрасны. Миссис Кроуфорд отлично поработала.

Гибсон нахмурился.

– Я сделаю что угодно, лишь бы ты не потеряла свой дом, Нора.

Она поцеловала его в тревожную морщинку на лбу.

– Не думай об этом сейчас. Сегодня – только счастье. Хорас выздоравливает, и мы вместе.

– Да уж, это гораздо больше, чем я ожидал, проснувшись сегодня утром, – признался он, расплываясь в улыбке. – Полагаю, ты собираешься соблюсти приличия и на ночь разойтись по комнатам? – осторожно поинтересовался он.

Позвоночник у Норы словно электрическим током пронзило. Конечно, ее воспитанный и неизменно правильный Дэниел не имел в виду…

– Мне очень хочется всю ночь ни на шаг не отходить от тебя, но нельзя быть таким эгоистом. Ты ведь уже несколько недель не спала в настоящей постели, – вздохнул он.

Нет, ее любимый по-прежнему вел себя благопристойно, хотя Норе, пожалуй, хотелось чуть больше страсти. Кажется, она слишком долго пробыла в Италии. Не колеблясь, Нора поцеловала любимого.

– Это я эгоистка, – возразила она. – Будь моя воля, я бы оставила тебя рядом, но ты же заснешь через несколько минут, а потом у тебя будет ужасно болеть шея. Поэтому лучше иди. Увидимся завтра.

– Если ты встанешь пораньше, – предупредил Дэниел, потягиваясь. – Я уйду, как только рассветет.

Нора взглянула на него. Неужели забыл?

– Я же всегда завтракаю раньше тебя.

– Значит, ты по-прежнему рано встаешь? – ухмыльнулся Дэниел. И поцеловал девушку в щеку и в ладонь, перевернул ее и пальцем соединил треугольником три веснушки, усеивающие тыльную сторону запястья. – Это новые. Они мне, пожалуй, нравятся, но еще больше нравится видеть кое-что другое, совсем не изменившееся.

– В любом случае, полагаю, я смогу тебя удивить, – лукаво отозвалась Нора. – Прошло много времени. – Она убрала ему со лба сильно отросшие волосы. – Раньше я бы подумала, что их следует состричь, а теперь считаю, что в этом есть какая‐то лихость.

– Лихость? – удивился Гибсон. Он едва не рассмеялся, но в то же время казался довольным.

– Да! – подтвердила Нора. Если он еще задержится, она не устоит перед соблазном повторить давешние поцелуи. Нет, это слишком серьезное испытание для ее выдержки. – Давай-ка лучше выметайся отсюда, пока можешь!

Он встал с дивана и, направляясь к двери знакомой чуть разболтанной походкой, оглянулся.

– Ого, а это что‐то новенькое.

Сжав губы в тщетной попытке скрыть нелепую улыбку, Нора степенно покачала головой.

– Вовсе нет. Ты просто не знал, как я умею командовать.

Брови у Дэниела изумленно взлетели, и он, покачнувшись, снова направился к ней.

– Va via! [33]– замахала на него девушка обеими руками. – Уходи! Спокойной ночи!