Лондон медленно выплывал из пелены тумана и моросящего дождя. Путешествие, хоть и мучительное, обошлось безо всяких происшествий и наконец‐то завершилось, однако Нора продолжала стоять на палубе под зонтиком, пытаясь сдержать нетерпение, а матросы вокруг перекрикивались бессмысленными фразами о трапах и швартовах.

Миссис Фиппс коснулась ее руки.

– Оставь багаж мне, а сама езжай.

– Вы уверены?

Экономка улыбнулась.

– Да стоит тебе только его увидеть, и ты сразу воспрянешь духом.

А вот Нора сомневалась. Во всяком случае, за время путешествия ее уверенность в себе пошатнулась. Она боялась узнать, что Хораса больше нет, боялась, что он сломлен и неизлечим, боялась, что Дэниел изменился, отдалился или стал не таким, каким она его помнила. И как он воспримет ее? Волосы у нее сильно отросли, она загорела, а из-за беспокойства еще и здорово похудела. К тому же целовалась с другим мужчиной и привыкла отдавать приказы. В общем, она стала той, кем не должна быть молодая леди. И в целом даже была довольна изменениями в себе.

– Я надеюсь на это, – призналась Нора. – Но если нужно подождать…

Миссис Фиппс покачала головой:

– Езжай. А я… – Она глубоко вздохнула и начала снова: – Я буду рада, если ты окажешься там раньше меня.

– Конечно. – Нора сжала руку домоправительницы, чувствуя себя более сильной, хотя напуганы были обе. Минуту спустя она уже сидела в наемном экипаже, который лошадь тащила по грязным дорогам. Девушку качало, словно на волнах океана. Она крепко сцепила пальцы, чувствуя, как сердце бешено колотится где‐то в горле.

Город, ее родные места, ее дом, выглядел совсем по-иному. Нора вдруг поняла, что совершенно забыла: Лондон – самый густонаселенный город в мире, и бедность здесь выглядит иначе, чем в Болонье. В Италии певчих птичек ели как деликатес, а не от отчаяния, там круглый год на рынках было полно фруктов, а портики одинаково защищали всех от ветра и дождя. В Красном городе даже бедняки казались счастливее. Лица, которые Нора видела сейчас через грязные окна экипажа, были бледными, измученными январским холодом.

Отведя взгляд от окна, она принялась считать повороты до Грейт-Квин-стрит, пока наконец не показался дом. Нора нахмурилась. Бронзовая табличка на входной двери исчезла, а сама дверь из тускло-зеленой стала глянцево-черной, что усилило дурные предчувствия, хотя похоронного венка на ней не висело, а занавески были задернуты только на втором этаже.

И сами занавески стали другими.

Дэниел предупреждал о переменах, о том, что в доме основательно поработали, но, даже прочитав о целой артели плотников, Нора оказалась совершенно не готова воочию увидеть плоды их работы. Не успел экипаж полностью остановиться, девушка выбралась наружу и застыла в изумлении. Все следы сажи на камнях исчезли. Оконные ограждения в цокольном этаже были заново покрашены, а над входной дверью установили витраж с изображением синего кадуцея, символа медицины: жезла, обвитого змеей. Вдоль побеленных ступеней красовались фигурно подстриженные кусты, такие же, как и перед соседним зданием. Не веря глазам, Нора подошла поближе. Да, и кусты подстрижены так же, и черная краска похожая, а еще второе окно, побольше, с таким же витражом и кадуцеем, но на фоне зеленых пальмовых листьев. Нора ожидала перемен, но не таких.

На онемевших ногах она двинулась вперед, с трудом добредя до знакомой двери. И поймала себя на том, что тянется к дверному молотку.

«Нет, ну это же нелепо», – сказала она себе и достала из сумочки ключ, который так долго и бережно хранила. Но когда он не подошел к замку, глаза у нее наполнились слезами.

Отчаянный стук дверного молотка не возымел немедленного действия. Нора попробовала еще раз и…

– Что вам угодно, мадам?.. – Джон, санитар, так и не открыв полностью входную дверь, уставился на нее во все глаза, в которых боролись узнавание и недоверие. – Мисс Нора? Это действительно вы?

– Это действительно я. – Взгляд Норы скользнул ему за спину, отмечая странные детали: мраморный холл, отсутствующую стену там, где была столовая, и, как ни странно, вазу с цветами, красиво размещенную на колонне. – Вот только не уверена, что попала куда надо, – проговорила девушка, когда Джон, взяв чемодан, поспешно пригласил ее внутрь.

– Просто здесь все изменилось. Как и вы. – Широко улыбнувшись, Джон высунул голову за двери и посмотрел на улицу. – А миссис Фиппс где?

– Едет следом с остальным багажом. – Девушка заглянула в гостиную и заметила на любимом кресле Хораса кружевную салфетку. Cosa in nome di Dio? [31]

«Имя Бога не имеет ко всему этому никакого отношения», – мысленно поправила себя Нора по-английски. Возможно, временная экономка справлялась с работой лучше, чем можно было ожидать.

– Джон, ты открыл дверь? – донесся из коридора мелодичный голос, совсем не похожий на тот, которым Нора мысленно наделяла миссис Кроуфорд. Девушка обернулась и увидела молодую женщину с аквамариновыми глазами того же цвета, что и озера Италии, и густыми светлыми волосами, уложенными в красивую прическу. Их глаза встретились, выражая взаимное удивление.

– Миссис Тримбл, это хозяйка дома, – объявил Джон.

– Миссис Тримбл? – переспросила Нора в замешательстве.

– Мисс Нора? – Лицо красавицы озарилось пониманием, и Нора обнаружила, что ее руку стискивают мягкие тонкие пальчики, пожатие которых оказалось на удивление крепким. – Неужели? Из Италии! Все хорошо? – Она притянула Нору к себе и поцеловала в щеку.

Но та почти не слышала вопросов, погруженная в напряженные размышления.

– Миссис Тримбл? – повторила она еще раз. – Жена Гарри?

– Для тебя просто Джулия, – просияла женщина, лицо ее оживилось, прояснилось и подобрело. – Да они тут все на уши встанут, когда узнают, что ты здесь.

– Все? – Взгляд Норы метнулся по чужому с виду вестибюлю, ища признаки присутствия Хораса. Но никаких разбросанных бумаг… или иных деталей. Тревога исказила лицо Норы. Надо было спросить напрямую, но онемевшие губы не слушались.

Джулия Тримбл нахмурилась, увидев изменившееся лицо Норы. Когда до нее дошло, она охнула и прикрыла рот рукой, словно совершила ужасную ошибку.

– Прости. Какая же я глупая…

На задворках сознания Норы сгущалась тьма, а звуки глухо отдавались в ушах. Джулия еще продолжала извиняться, а по коже уже разливался болезненный холодок.

– Надо было сразу сказать, но я так удивилась, увидев тебя, – продолжила Джулия. – Доктор Крофт наверху, выздоравливает.

Нора охнула со стоном, словно дыхание из нее выбили кулаком, глаза наполнились слезами. Она правильно расслышала? Девушка с умоляющим видом повернулась к Джону.

– В самом деле?

– Как говорит доктор Гибсон, самая большая опасность уже позади.

– Дэниел? – Ее уши слышали только тишину, хотя она напрягалась, желая услышать голос любимого, его шаги по этому новому каменному полу.

– Он сейчас на вызовах. И знать не знает…

– Где Хорас? – прервала Джона Нора.

– У себя, где всегда. – Джулия улыбнулась и указала на лестницу: – Беги скорее, но если ты его огорошишь, как и нас…

Остального Нора не слышала – бросилась вверх по лестнице, топоча ботинками, а в ушах стучала кровь. Когда она поднялась на второй этаж, по щекам катились слезы. Однако миссис Тримбл была права: не стоит обрушиваться на Хораса. Он не готов к таким потрясениям.

Дверь в комнату доктора Крофта оказалась приоткрыта, и можно было заглянуть внутрь. Наставник сидел в кресле у окна и пытался отрезать кусочек от курицы, лежавшей перед ним на подносе, а пожилая женщина, которой могла быть только миссис Кроуфорд, улыбаясь, наблюдала за ним.

Боже правый. Нора выдохнула. Он жив, но… Дрожащими руками она толкнула дверь и вошла.

Нож со звоном упал на пол.

– Нора?!

Едва заслышав удивленный вскрик экономки, девушка замедлила шаг, вспомнив обещание, что не будет кидаться к Хорасу, но в итоге оказалась рядом с ним на коленях. И даже не вздрогнула, когда он неловко схватил ее за руки.

– Моя дорогая девочка.

– Это вы. – Из ее глаз текли слезы. – Я так испугалась.

– Я не стеклянный, – тут же заворчал Крофт. – Встань и дай мне подняться, чтобы я мог тебя как следует рассмотреть.

Хорас, в общем‐то, почти нормально поднимался со стула, но левая рука, похоже, слушалась еще не очень хорошо. Миссис Кроуфорд хотела помочь, но он отмахнулся.

– А Фиппс с тобой? – И профессор испытующим взглядом обшарил дверной проем.

– Она едет с багажом, скоро будет, – пообещала Нора.

– Тогда ты здесь больше не нужна, – заявил Хорас экономке. – Уволена сию же минуту.

Но миссис Кроуфорд это заявление явно ужаснуло не так, как Нору. Женщина закатила глаза.

– Ну конечно, какой еще благодарности можно ждать от старого придурка вроде вас. А вам, мисс, добро пожаловать домой. Мне же не терпится увидеть Элис. Ну, теперь я вас оставлю, пообщайтесь. – Несмотря на внезапное увольнение, она осталась невозмутимой и говорила почти скучающим голосом: – Убедитесь, что этот умник доел ужин.

Нора подождала, пока дверь мягко закрылась. Это тоже было непривычно: новые ковры и дверные петли.

– Похоже, миссис Фиппс точно знала, кто способен вас укротить, – поддразнила девушка, глядя на дверь, которую только что закрыла миссис Кроуфорд.

– Укротить! – усмехнулся Хорас. – Да она меня затиранила. И пирожных у нее вечно не допросишься!

Нора рассмеялась, слезы радости стекали на улыбающиеся губы.

– Я так по вам скучала! – И очень боялась, что у нее не будет возможности сказать ему об этом.

Крофт раздраженно и с такой неожиданной силой махнул рукой, что Нора испугалась, как бы он не упал.

– А Дэниел не сказал мне, что ты приезжаешь.

– Неужели вы думали, что я смогу остаться в Италии, когда вы заболели? Я опрометью бросилась домой.

Профессор слабо улыбнулся и, отстранившись, тяжело опустился на стул.

– Конечно, я рад тебя видеть, и в конце концов тебе все равно пришлось бы вернуться, но… Черт побери, Дэниелу не следовало тебя пугать. – Пальцами здоровой руки он барабанил по подлокотнику кресла. – Я польщен, голубушка, правда польщен, но такое бегство назад в Англию похоже на тебя. А о практической стороне дела ты подумала? – Хорас пытался говорить быстрее, и от этого речь его ставилась только более невнятной, но характерное бурчание наставника вызвало у Норы желание обнять старого ворчуна и закружить по комнате в танце. Если бы он беспокоился только о ее учебе…

– К черту практичность, – прошептала она сквозь улыбку. – Хватит хмуриться, как грозовая туча. Видит бог, я, конечно, понимала, что свалюсь будто снег на голову, но такие переживания ужасны даже для вас. – Она наклонилась и чмокнула доктора Крофта в морщинистую щеку. – Вы незаменимы.

Хорас фыркнул и велел ей принести стул. Вместо этого Нора села на подставку для ног, не желая отходить от опекуна ни на секунду. Он улыбнулся, но ничего не сказал, просто взял ее за руку.

– Полагаю, мы оба глупцы. И все же тебе не следовало бросать учебу раньше времени, чтобы наведаться ко мне, – настаивал он. – Есть же такая вещь, как почта. Она обошлась бы дешевле.

– Я уехала не раньше времени, Хорас. – Нора еще на мгновение придержала свою тайну, уж больно та была лакомой, и хотелось еще немного понаслаждаться ею. – Степень у меня в портфеле.

Крофт уставился на нее, впитывая произнесенные слова.

– Так скоро? – спросил он ошеломленным тихим голосом. – Значит, ты доктор?

Восторженный шепот, вспышка гордости на лице Хораса – и у Норы перехватило дыхание. Она моргнула, стараясь не показывать слабость, и просто кивнула.

Наставник несколько раз медленно похлопал девушку по руке, глядя поверх ее головы.

– Меньше двух лет.

– Надеюсь, вы не думали, что мне понадобится три полных года, когда я целых десять практиковалась у величайшего хирурга Англии?

Выражение лица доктора Крофта изменилось, он уставился на свою левую руку, лежащую на коленях, взгляд стал отсутствующим.

– Хирурга, – пробормотал он. – Впрочем, хотя бы один из присутствующих точно хирург.

Улыбка сползла с лица Норы, а вслед за ней и сердце ухнуло в пятки.

– Насколько все плохо, Хорас?

Он нахмурился и позволил себе вздохнуть.

– Плохо слушается левая рука и подгибается нога. Почти не работает голеностопный сустав. Возможно, это пройдет со временем. Трудно сказать.

Нора сжала его руку.

– Я боялась гораздо худшего.

– Твоя степень. Дай посмотреть. – Не успела девушка его остановить, как Крофт, с трудом цепляясь слабой рукой за стол, уже наполовину встал со стула.

– Сидите. Я принесу. – Ее саквояж стоял на полу прямо у двери. Отодвинув футляр для инструментов (надо во что бы то ни стало уговорить учителя, чтобы он разрешил себя осмотреть), она достала папку с рекомендацией Перры и заветный пергамент.

Как только Нора подошла поближе, Хорас выхватил папку и принялся неумело распутывать скреплявшие ее ленты. Вытащив пергамент, он повернул к тусклому свету из окна.

Нора каждое слово помнила наизусть, но Крофт так долго смотрел на латинские слова, что, казалось, тоже пытался их запомнить.

– Ты молодец, милая. – Когда он поднял глаза, в них снова загорелся знакомый огонек. Наставник похлопал ее по руке. – А Барилли – это тот, который пишет в журналы статьи о грыжах?

Презрительная усмешка Барилли промелькнула на задворках сознания, приглушенная туманом и холодом лондонской погоды.

– Человек он своеобразный, большой эгоист и меня, надо признаться, недолюбливал. Но он вместе с другими профессорами заседал в экзаменационной комиссии. Боюсь, теперь Барилли ожидает от вас особого отношения.

Хорас скривил губы в знак смирения.

– Ладно, пошлю ему какую‐нибудь безделушку. Но только не скелет амазонского угря.

– Так вы его наконец‐то раздобыли, да? – Сквозь капли дождя на окне глаза Норы высматривали карету, которая могла бы остановиться и выпустить миссис Фиппс, но сквозь морось уныло ползли лишь четыре черных наемных экипажа. – Думаю, Барилли больше по душе придется авторучка.

Судя по выражению лица Крофта, это еще больше уронило коллегу в его глазах.

– Расскажите, как дела у Дэниела, прежде чем я его увижу.

– Не так изменился, как ты, – ухмыльнулся Хорас, приподняв бровь.

У Норы свело живот.

– И как думаете, ему понравится мой новый образ? – спросила она вроде бы шутливо, но все же лукавя. На языке вертелся еще один вопрос, который она не смогла заставить себя задать: «А вам нравится?»

– Мне кажется, дополнительные веснушки приведут его в восторг. – Профессор рассматривал ее, точно медицинский образец. – И цвет лица у тебя хороший. Но тебя там явно не перекармливали, да?

Не слишком обнадеживающе, но вполне в духе Хораса. Нора отвернулась, пытаясь скрыть охватившее ее беспокойство.

– Милая, – голос Крофта был странным, каким‐то ворчливым, – он будет вне себя от счастья.

Девушка промокнула глаза, пытаясь отдышаться.

– Дом красивый.

– О, дом! – воскликнул Крофт. – Ты должна немедленно все хорошенько рассмотреть.

Нора протянула руку, и наставник, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Что это вы тут сотворили? – Раздавшийся с порога голос заставил обоих обернуться. Там стояла миссис Фиппс и пыталась за непроницаемым выражением лица скрыть волнение, но это ей плохо удавалось. – Я тут ровным счетом ничего не узнаю. А чудовище в библиотеке? Неужели обязательно выставлять на обозрение зверя целиком? Разве головы недостаточно?

– Как вам должно быть известно, это африканская зебра. А на растерзание зверю меня оставили вы сами. Это же настоящий деспот. Моя работа тут же исчезает, стоит мне ее отложить и отвернуться. Зато теперь плоды моего труда хотя бы никто не унесет и не спрячет.

Миссис Фиппс двинулась вперед, нахмурившись.

– Надеюсь, миссис Кроуфорд удалось воспитать вас получше, чем когда‐то мне. – Оживление у нее на лице несколько поутихло, сменившись толикой жалости. – Вы что, забыли об осторожности?

Хорас брезгливо сморщил нос в знак отвращения, но гримаса получилась однобокой, испортив все впечатление.

– Да ничего мне тут не угрожает. Кроме скуки. Улизнуть‐то я не могу.

Услышав это, миссис Фиппс позволила себе тихонько рассмеяться, а Нора заметила, как та мнет край юбки, и поняла: старой верной экономке хочется заключить ставшего немощным хозяина в объятия, но осторожный ум никогда не позволит сделать то, чего хотели бы руки.

– Ты ему показала? – спросила миссис Фиппс воспитанницу. Но было так много всего, что следовало показать и рассказать, что девушка поначалу даже не поняла, о чем речь.

– Я видел, – подтвердил Хорас, разглядывая диплом с таким вниманием, словно в мире больше ничего не существовало. – Наша девочка совершила невозможное.

Миссис Фиппс одарила своего подопечного понимающей, предназначенной ему одному улыбкой, в которой крылось нечто тайное, какая‐то незримая нить, протягивающаяся только между гордыми родителями в момент восхищения ребенком. Их взаимная удовлетворенность почти зримо растеклась по комнате, поразив Нору. Девушка судорожно вздохнула и заморгала.

– Конечно, а как иначе‐то, – согласилась миссис Фиппс.