Время до темноты оставалось, поэтому в ожидании окончания проклятого ливня путешественники уселись за стол. Пока ужинали, потоки воды перестали падать с небес, и остаток пути до Сэнкчуари проделали быстро.

Удивлению членов общины не было видно конца, когда людям сказали, что доставленные турели нерабочие и требуют восстановления.

– Зачем их было тащить в такую даль, если можно было пересобрать прямо у Эбернети? – пожимал плечами Стурджес.

– Затем, – хохотнула Ивона. – Чтобы ты об этом спросил и не сидел без дела.

Струдж явно обиделся. Состряпал нелепую физиономию и махнул рукой.

– Для Хозяйки, ты, конечно, авторитет, но, может быть, уже перестанешь дурака валять и цеплять меня постоянно. Дался же я тебе.

Сходу последовал новый «комплимент» девушки:

– Кого валять, Струдж? Не помню, чтобы я тебя где-то валяла. И не зыркай на меня так! Как еще назвать того, кто не понимает: нет разницы в том, рабочие турели или нет, вес не меняется, не запчасти же.

Проходившая мимо Вивьен захихикала и ускорила шаг, а Дзюнь, помогавший девчонке нести на кухню овощи с грядки, засмеялся открыто.

Да уж, как-то в последнее время у Струджа не ладится обычная манера общения, когда именно он периодически засыпал колкими выражениями соратников. Ныне чаще происходило наоборот.

– Да ну вас! – огрызнулся механик и принялся разбирать первую неисправную турель. – Потому и спросил, чтобы не делать у нас свалку нерабочих частей. Своего хлама хватает.

– Вот и не делай. Сначала замени брак на рабочие части, а ненужные детали отнесешь именно на свалку. Говорю же: чтобы не сидел без дела, а то расслабился.

На дороге показались Долтон и Рон, у обоих садки с пойманной рыбой. Признаться, наличие неплохого улова весьма удивляло ввиду непостоянства погоды, но главный рыбак когда-то сказал: рыба чувствует перепады давления, поэтому почти не клюет, а когда давление устоялось, ей наплевать – дождь или сухость, она этого не воспринимает.

– Что-то ты перемудрил, – заметил тогда Кодсворт. – Может быть, на влажность в воздухе ей и плевать, но на жуткий шум от ударов капель дождя о поверхность воды в озере, думаю, вряд ли.

Пару минут назад примерный разговор повторился, и Долтон, поставив садок на крыльцо, огрызнулся:

– Не умничай, мистер «Жестянка», тебе не идет.

Робот тут же нашелся:

– С тобой? Боже меня упаси от бесполезной работы. Хорошо, анус с Янусом не попутал, а только дураком обозвал ненавязчиво. В любом случае, Ивоне повалять меня не удастся.

На сей раз дружный смех заразил многих из тех, кто слышал слова Ив, сказанные Стурджесу.

Побывавший в незавидном положении Долтона несколько раньше, Струдж что-то буркнул под нос и зачем-то полез к поворотному механизму турели, когда в перечнях дефектов данного образца числился только сбой подачи жидких боеприпасов. Рука механика, пребывавшего в расстроенных чувствах, случайно дернулась, и он поранил палец об острый край шестеренки.

– А, чтоб тебя! – выкрикнул Струдж.

Бытовые порезы или ушибы – дело в обществе вполне рядовое, привычное, поэтому юная помощница Ники, добродушная девочка Вивьен, услышав громкое восклицание, вышла уточнить причину, а увидев кровь на пальце Стурджеса, заскочила на кухню, вытащила из стенного ящичка полевую аптечку и вернулась к столу местной «агоры», за которым в данный момент сидел пострадавший.

В то же самое время Рон, десятилетний брат Вивьен, отнес на кухню улов и, от нечего делать, крутанул колесико радио.

«… и…и, вы понимаете, – запинаясь говорил легко узнаваемый голос далекого диктора. – Все думали списать пропажу старины Эрла на проделки таинственного Института, потому что зацепок, как и всегда, охранники мэра не обнаружили. Эрл просто исчез…»

Завершив обязательное купание, двукратно необходимое после грязи и неудобств, испытанных во время дождя, мимо «агоры» проходила Ионн, и Ивона, конечно же, предложила подруге присесть и выпить по кружечке молока. Что дамы и сделали.

Тем временем голос диктора вещал:

«… повторяю: в эфире радио Даймонд-Сити, у микрофона Трэвис Майлз. Продолжаем рассказ о ведении дела с поисками мистера Эрла, хорошо знакомого многим гражданам Самоцвета… Статья местной газеты за авторством Пайпер Райт об очередном исчезновении человека заставила новые силы подключиться к расследованию. Я говорю, конечно, о единственном синтетике, имеющем официальное право на проживание в Даймонд-Сити, о том самом парне в плаще по имени Ник Валентайн, в чьем архиве уже числятся несколько раскрытых запутанных дел…»

Николь принесла молоко и хотела что-то сказать, но Ионн, увлеченная передачей, приложила к губам палец и остановила ее:

– Тсс! Потом.

Ника сообразила, что хозяйка весьма заинтересована новостями, ну и, видимо, посчитав свой вопрос незначительным, вернулась на кухню.

«… так вот, – продолжал диктор. – Валентайн заявил, что в каждом деле важно не то, куда или как ушел человек, а какой след он за собой оставил. «У каждого хищника собственные повадки, отличительные черты, определяющие только его индивидуальный почерк», – так сказал Ник в интервью нашей программе. И что же? Он нашел его! Ник Валентайн раскрыл это темное дело! На мой вопрос, как ему удалось, Ник ответил, что след, даже остывший лет десять назад, настоящему профессионалу обязательно даст подсказку. Ей может стать банка пива, пустая пачка от сигарет или калибр и марка патронов».

Что дальше мямлил незадачливый диктор, Ионн не слушала. Перед глазами застывшей женщины всплыло нагловатое лицо человека со шрамом, хладнокровно стрелявшего в ее мужа.

«Говоришь, хищник всегда оставляет след?» – мысленно повторила Ионн. – «Я собираюсь обязательно отыскать этого хищника и возвратить сторицей должок. Значит, с тобой, детектив Ник Валентайн, нам пора познакомиться».

Надо думать, Ионн настолько увязла в глубоких воспоминаниях и задумках, что ее не заинтересовали слова Стурджеса, завершившего замену бракованного узла первой турели.

– А? Хорошо, – ответила Аква. – Ивона покажет, куда ее установить. Мы обсуждали лучшие направления. И сектор стрельбы Ив настроит… Пусть Раду возьмет, чтобы усиление периметра видела, по незнанию под огонь не попала при ночном патрулировании.

В доме Адамсов, отстоявшем на два участка от владений семейства Харт по другую сторону улицы, Ионн подняла перевернутый стул, удивилась, как деревянные ножки у него не отгнили за истекшие годы, поставила стул к окну, то есть к тому, что теперь так называлось, и в одиночестве присела, положив руки на подоконник.

Слушала очередной урок Кодсворта, сегодня по чтению и письму, затем наблюдала за оживлением членов общины в период демонстрации фильма, ставшей доброй воскресной традицией. На экране плоского телевизора протекали события вестерна с Клинтом Иствудом в главной роли. Давно забытая киноклассика, но для современных людей нечто сродни запредельному.

Поднялась Ионн только после сигнала оповещения Пип-боя о накоплении опасного уровня радиации. Ясно. Что же, давно понятно, что обработать дезактиватором все дома и подвалы у Аквы попросту не было никакой возможности. Подумать только – какой объем драгоценного раствора необходим для нейтрализации радиации всего одного строения?! И где же его столько взять? Призрак временами приносил пакет-другой порошка, но их приходилось держать про запас на случай нового выброса. Людям же Ионн настрого запретила заходить или близко приближаться к необработанным развалюхам.

– Эй, подруга, это от тебя так фонит?

Встревоженный голос Ивоны вырвал Акву из плена иллюзий. Девушка улыбнулась.

– Есть такое, нахваталась чуток.

– Если сработал сигнал счетчика, это уже не чуток!

Подходить вплотную к капралу Ионн Харт не стала. Подмигнула соратнице и махнула рукой.

– Ничего страшного, ты же знаешь. Простое напоминание, чтобы не забывалась. Схожу искупаться и все. Я уже говорила: сопротивляемость моего организма после случая, когда я почти утонула в первый день выхода из убежища, и Призрак вытащил меня из воды… так вот, естественная сопротивляемость организма повысилась кратно. Я спокойно переношу облучение до тридцати рентген, я их не чувствую, ты понимаешь? Полста рентген для тебя – это очень серьезно, а для меня – так, перегрелась на солнце. Сотня рентген для нормального человека – это практически гарантированная лучевая болезнь. Для меня – повод пойти искупаться. Вода влияет на мое тело лучше любого дезактиватора. Радиация распадается. Потому и я Аква. Призрак когда-то проверил – я не мутант. В крови нет мутагена, но есть антитела. Организм как бы экранирует, отражает проникновение радиации, как зеркало отражает свет.

– Ничего себе! – вырвалось у Ивоны. – Счастливчик… Раньше ты не рассказывала. Просто упоминала, что не боишься воды. Почему сейчас рассказала?

– Потому что раньше я к тебе только приглядывалась. Пусть тебя рекомендовал Призрак, но я должна была убедиться в лояльности, так? А потом просто не было случая. Вот случай представился, и я тебе рассказала… Ладно, хватит болтать. Поздно уже. Купаться пойдешь… хотя, ты сегодня уже купалась. «Рад-Х» тратить не нужно, поэкономь.

Под впечатлением от откровения Аквы Ивона Рейли почесала под носом и честно призналась:

– У меня его больше и нет. Последнюю дозу сегодня сожрала.

Аква остановилась и укоризненно посмотрела на девушку:

– И ты молчала? Дура! А вдруг бы под выброс попали? Вдруг еще куда занесло, где фон посильнее обычного? Держи мои пока. Дома у меня еще есть пяток капсул. Нужно Призраку заказать, чтобы принес лабораторную упаковку. Там двадцать пачек, в пачке по пять капсул. Месяца на три хватит общине.

Сначала Ивона насупилась, не потому что почувствовала уязвленное самолюбие, нет! Девушка искренне забеспокоилась о подруге. Да, пусть Аква не подвержена радиации как она, но никто не застрахован от выброса, это действительно так, а случаются злые «шутки Природы» без предупреждения – раз, и началось.

– У меня «Антирадин» пока есть…

Нет, не договорила.

– Прости, Ив, но ты снова дура. С чего вдруг так поглупела? «Рад-Х» и «Антирадин», оба препарата для борьбы с радиацией. Но «Рад-х» ее не выводит из организма, а лишь значительно повышает сопротивляемость. «Антирадин» как раз для выведения того, что человек успел нахвататься.

Коротко говоря, после запланированного купания Аквы девушки отправились спать, чтобы утром не выглядеть помятыми курицами…

С началом нового дня, приведя себя в надлежащий вид, Ионн выбралась из подвальчика и неспешной походкой направилась к «агоре». В ожидании завтрака и заветной чашечки кофе заметила Ив, подходившую от умывальника с полотенцем, переброшенным через плечо.

– Привет, босс! – весело поздоровалась девушка. – Хорошо выглядишь. Знать, спальня у тебя удобная, точнее – кровать.

– Ты что, жалуешься на плохие условия? – подцепила Ионн, в точности зная о шутке подруги. – Не хочешь спросить, где же находится эта спальня? Желаешь воспользоваться?

В недолгом раздумье Ивона остановилась перед столом и ответила так, что Акве стало совсем не до смеха:

– Нет, не желаю. Не хочу допускать малейшего повода для соблазна, тем более не хочу предать тебя, допустим, под пытками. Для той, кто знаком с ножом в спине от соратника, предательство близкого в десять раз хуже смерти. Так что, Ионн, уж лучше лишнего мне не знать. Надежнее как-то.

Марси и Ника, заходившие на крыльцо после утренней дойки Глюкозы, тоже остановились и удивленно уставились на Ивону, Аква же вышла из-за стола, шагнула вперед и душевно обняла подругу.

– С некоторых пор я в тебе не сомневалась, бывший капрал «Стрелков» Ивона Рейли… Не стой, иди одевайся и завтракать. Дела ждут.

Такой интересный и показательный вышел момент. Только делами заняться оказалось не суждено. На дороге показался силуэт Призрака, быстрым шагом идущего от «сто одиннадцатого».

Почесав по головам подбежавших собак, ОН направился прямиком к «агоре», по пути кивнув Нике и Рейли.

Понятное дело, визиты «кошмара Пустоши» никогда не были пустяковыми, поэтому члены общины под благовидными предлогами разошлись, оставив Ионн за столом совершенно одну. Правда, Николь принесла еще чашку кофе для гостя.

– Не ожидала увидеть тебя сегодня, – улыбнулась Ионн, шлепнув ладонью о ладонь покровителя. – Ты вчера говорил, что поможешь остатки турелей из фуры перетащить к Эбернети.

– Вчера и сделали, – отмахнулся приятель. – Помощников теперь у них предостаточно, даже девки помогали грузить и носили запчасти… Бог с ними, с турелями. Алекс потихоньку пособирает рабочие. Я тут по другому вопросу. Для эфира тема закрытая, поэтому я ничего не сказал по рации.

Серьезный настрой наставника заставил Ионн оставить шуточки.

– Что-то случилось?

Призрак приподнял маску, освободив рот, и сделал пару глотков горячего кофе.

– Вчера ты говорила о передаче из Даймонд-Сити.

– Ну говорила, и что?

– А то, что я этого парня хорошо знаю, я о синтетике, о Валентайне. Он синт натуральный, но не из последних моделей. Тех от живого человека не отличить. Суть в другом. В чем именно? Сама не догадываешься? Твой робот похож с ним по складу мышления, но Кодсворту не достает мощности, т.е. ему бы «железо» более навороченное… Короче, Валентайн обладает искусственной матрицей расширенного сознания, не простой кусок пластика и микросхем, это вычислительный центр с куда более развитыми, чем у простых людей, возможностями аналитики. Именно они, эти эксклюзивные аналитические способности позволяют ему находить невидимые обычным глазом фрагменты. Я к тому, что при встрече с ним ты не сможешь скрыть многое из того, что не должно быть достоянием общественности. Тебе нельзя с ним говорить.

Новость не сразу проникла к сознанию девушки, а когда проникла, Ионн изменилась в лице.

– Я не собираюсь ему рассказывать…

– Ты снова не поняла, – перебил Призрак. – Я же сказал – он синт! С солдатами-синтами ты как-то встречалась. Сама удивлялась тому, что турель по ним работала беспрерывно, но остановила не сразу. Валентайн – не солдат. Он разрабатывался как сборщик данных, накопитель полученной информации. Добавь аналитику. Сообразила? Что такое детектор лжи, знаешь? Прикинь не только тупые датчики, термометры и кардиологические осциллографы, добавь мозг, который вмиг чувствует фальшь и сохраняет в памяти каждое твое слово, движение, согнутый палец или капельку пота, появившуюся не потому, что ты взволновалась, а просто из-за жары в помещении. Он тебя наизнанку вывернет, а ты не заметишь. Это я тебе говорю. Нельзя тебе с ним встречаться, поэтому я и тут.

Ионн поняла серьезность предупреждения и согласилась с наставником. Когда-то инструкторы в лагерях скаутов рассказывали о тренировках специальных людей из числа будущих агентов разведки или контрразведки. Помимо прочего их учили при общении с кем-то говорить много и ни о чем, но при этом выделять крупицы важной информации из чужих реплик. Выходит, Ник Валентайн примерно такой?

– Как же мне быть? – расстроилась Аква. – Признаться, я понадеялась с его помощью выйти на след похитителей Шона, ну хотя бы убийцы мужа. И что теперь?

Почему-то Призрак задумался. Допил кофе и взглянул в глаза Ионн так, словно мысленно сочувствовал девушке.

– Не нужно тебе искать Шона, Ионн.

– Чего?! – от неожиданности у Аквы отпала челюсть. – Почему?

Призрак выудил сигарету, что происходило очень нечасто, и прикурил.

– Помнишь, ты вспоминала о поисках в базах данных всех рабочих терминалов убежища информации о незапланированном прерывании режима криогенной спячки? Сказала, что ни у кого, ни у смотрителя, ни у начальников служб и отделений нет записи о прерывании процесса?

– Да, помню, конечно! Я злая была хуже собаки. Как это так? Всюду полно автоматики, полно разных блоков контроля, но нигде нет ни одной метки.

– Есть. Я нашел ее, – снова прервал Призрак. – Потому и говорю тебе – не ищи сына, чтобы не испытать большего разочарования.

Аква встала и снова опустилась на прежнее место.

– Говори.

– Не дави, я бы все равно рассказал, поверь. Не первый день мы знакомы, Ионн… Короче, ты смотрела не там, где нужно было смотреть. Ответ был под носом… Помнишь пословицу: хочешь надежно спрятать, оставь на видном месте. Так и тут. Зачем перекапывать базы данных, если всего-то нужно открыть запись контроля охладителя криокамеры? Не вини себя, я тоже не сразу допер. Электронные данные можно подчистить, что и было сделано, скорее всего, а механический счетчик – никак. Он не заведен в общую базу, потому что фактически мало используется. Его задействуют вручную и только тогда, когда система была разморожена и требует перепуска хладагента. Понимаешь? Кто-то отключил режим сна, система охлаждения сменилась прогревом, значит, что? Правильно! Счетчик сработал и зафиксировал дату отключения установки. Ее снова включили, но сочли маленькую коробочку простой кнопкой. Зря!

Глаза Ионн Харт расширились до размеров автобусных фар. Девушка сглотнула слюну, но больше не перебивала приятеля.

– Ионн, дата отключения криосна, то есть дата смерти твоего мужа и похищения Шона… короче, подруга, это было более шестидесяти лет назад… шестьдесят два, если быть точным, понимаешь? Если он жив, то уже вдвое старше тебя, подумай об этом. Еще подумай, что у него своя жизнь, если она есть, разумеется. Вспомни признание Кодсворта, почему он двести лет боялся подниматься по дорожке к убежищу? Боялся потерять надежду. Боялся увидеть скелеты людей, бывших его семьей. Пока он этого точно не знал, у него оставалась вера в лучшее… И ведь вера его оправдалась… Подумай, Ионн. Мой совет – пусть память о сыне и вера в лучшее для него греет тебя, но не иссушит душу, не превратит тебя в безутешного страдальца или, тем более не породит суицидальных поползновений… Ты всегда казалась мне сильной, решительной женщиной, иначе бы я столько времени не возился с тобой, сама знаешь, я не обладаю иллюзиями сказочных превращений и перевоплощения нытиков в супергероев, – Призрак изобразил слабую попытку улыбки. – Не ищи Шона, смирись с обстоятельствами, хотя я понимаю, каково человеку узнавать подобные новости. И все же подумай, что станет с людьми, которые пошли за тобой, которые в тебя поверили? И последнее, пусть и неутешительное, но правдивое – кто знает, что ты обнаружишь в случае удачных поисков. Шестьдесят два года – большой срок…

Тяжелый продолжительный разговор давно позади. Сию минуту Ионн лежала на кровати с открытыми глазами, сунув руки под голову, и смотрела в одну точку на потолке.

«Суицидальных наклонностей», – он сказал. Нет, такого не случится с ней никогда. Пройти через пару ступеней настоящего Ада, чтобы самой же туда напроситься? Бред!

Внезапно Ионн буквально физически почувствовала тишину, странную и пугающую. В былые годы Майкл рассказывал о подобных моментах. Тишина звенит в ушах после разрыва снаряда где-то поблизости, очень близко, когда все шорохи мира на миг исчезают, оставляя только стук пульса в висках.

Перед глазами вставали видения маленького Шона, когда Ионн бежала к убежищу под завывание сирены тревоги, не думая о соседях, толкавшихся в очереди. Руки матери все еще помнили приятную тяжесть младенца и тепло его крохотного тельца, о ком час назад ей сказали, как о возможном седом старике, доживающем век. Если еще доживающем, а вдруг… нет, Ионн отогнала дурацкую мысль. Пускай Шон вырос в чуждом и враждебном ей мире, пусть не знал прошлого и родительской ласки, только б не умер.

Что это? Боль? Нет, к боли она давненько привыкла. Чувство такое, будто из фундамента ее жизни кто-то выбил несущий камень. Была вдова, а теперь… Нет! Среди непонятного пепла вокруг отчетливо проявилась картина с образом наглого типа, лишившего Ионн смысла существования, а значит – явно задержавшегося в этом мире. Вот она – новая и реальная цель! Найти человека со шрамом. Найти того, кто уничтожил ее…

Сегодня Ионн больше не выходила наружу. Раздавила в одиночестве маленькую бутылочку виски из состава довоенного подарочного набора, и, уподобившись раку-отшельнику, спряталась в «раковине», лежа на кровати думала и думала над словами наставника.

Прав он, что бы не происходило снаружи, но жизнь продолжается. Если позволить себе наступить в болото депрессии, горькая трясина терзаний затягивает с головой, и выбраться из состояния «овоща» нормальному человеку невероятно сложно. Простой пример тот же Дзюнь. Потеря сына, без всяких сомнений, для родителей горе большое. Но, если Марси всю тяжесть рока вынашивала в себе, муж женщины, который, казалось бы, должен был быть ей опорой, стал тупым нытиком, мямлей, а не мужчиной.

Кто знает, чем бы закончился семейный траур, если бы не Ионн? Что же выходит? Как в старой пословице: «в чужом глазу соломинку заметит, в своем бревна не разглядит»? Нет! Ионн не из «тряпочного» сословия. Смогла справиться раньше, сможет повторить и сейчас. А с Ником Валентайном она все же встретится. Поговорить с хорошим сыщиком надо бы обязательно.

С твердым решением все-таки наведаться в Даймонд-Сити Ионн Харт встретила новый день.

Привычно поднявшись с рассветом, девушка ополоснулась прохладной водичкой, прогулялась до общего дома и увидела очень интересную картину, несвойственную жителям Сэнкчуари.

За столом местной «агоры» расположились Николас, его сестра Ника, Фрай, Марси и Дзюнь. Струдж и Томас с оружием в руках стояли на страже парочки типов, похожих по виду на поселенцев, но что-то в них было такое, что заставило насторожиться Эдвина, приведшего подозрительных типов от «Красной Ракеты». Бывший рейдер и возглавлял допрос, а помогала ему в этом Рада, та самая девушка, с организмом которой «пошалила» мутация.

– Ого! Да у вас тут целое вече, – вместо приветствия воскликнула Аква. – Пошто сыр-бор? Кто такие?

Возбужденные люди закивали в ответ, привставали в качестве простой вежливости, а Николь, увидев Ионн, поспешила на кухню за кофе. Ответила Рада:

– Босс, этих двоих задержал Эдвин. Пусть он расскажет, почему привел их сюда.

Ионн согласилась. Если прошлый член банды Кровавой Клач притащил кандидатов на отбор к Эбернети сюда, да еще посадил под охрану, видимо, дело того стоило.

– Что с ними не так? – спросила девушка.

Эдвин почесал плоский затылок. Непривычно ходить лысым, пусть уже не совсем лысым, но с головой, покрытой отрастающим заново ежиком. Зато вшей нет, что очень радует.

– Как сказать, босс? Пришли они рано, едва рассвело, но это-то бог с ним, люди приходят к нам отовсюду. Однако заметь – они без оружия. Как же дошли? Да еще по ручью? Ночью?

– Действительно, хозяйка, – добавила Рада. – Уж я-то видела и в точности знаю, сколько всякой летающей, ползающей и бродячей гадости ночью вылезает из нор.

Слушая вполне обоснованные причины, вызвавшие недоверие членов общины, Ионн соглашалась с разумными доводами.

– А где ваше оружие, чумазики?

Тот, кто казался постарше, повернулся к девушке и хотел подняться с колен, но здоровяк-Долтон, собиравшийся на утреннюю рыбалку, не дал ему это сделать:

– Еще раз дернешься – позвоночник через зад вытащу.

После такого «ласкового» приветствия от двухметрового дяденьки желание снова встать у пришельца пропало.

– Да нету у нас оружия? – неуверенно залепетал он.

– И откуда же вы топали с пустыми руками, еще и ночью?

Типы переглянулись.

– Из коммуны мы, «Солнечные приливы» она называлась. И ее больше нет. Зеленые твари порушили и людей побили. Еле удрали мы…

Вдруг Эдвин, до этого сидевший, перекинув ногу через скамью, встал в полный рост и шагнул ближе в Ионн, но заговорил не с ней:

– Что-то горбатого ты лепишь, парниша! Если так, вы должны были прийти с юго-запада, то есть через Конкорд, а вы шли по ручью с севера. Это какой-такой интересной дорогой шагали? Навскидку полтораста верст.

– А потому что они и шли с севера!

Товарищи обернулись. От протоки подходила Ивона и несла сверток с завернутыми в рваные тряпки самодельными карабинами. Рядом бежали собаки, виляя хвостами туда-сюда в предвкушении завтрака, запах которого почуяли издалека.

– Вот их игрушки. Спрятали, суки… Я далеко не ходила, Ионн. Пух и Псина след взяли не сразу, вода не давала, но возле брошенного армейского броневика обнаружили. К самой железяке соваться опасно, фонит там безмерно. Эти двое ушлепков схрон на островке устроили. Хитро придумали, да мы похитрее видали.

Что-то кольнуло в груди у Ионн. Как же ей стало обидно. Это же до какой степени нужно быть безголовым или слишком самоуверенным, чтобы вломиться туда, куда не суются даже «Стрелки» – в вотчину Призрака? Да-а!

В приступе гнева Ионн сильно рванула старшего ряженного за отворот рубахи или чего-то там, сделанного из плохо выделанной кожи животного.

– Синяк на плече? – глаза девушки загорелись азартом хищника на охоте. – Оружия у вас нет, говорите? Скажи еще, стрелять не умеете!

Сильный удар Эдвина по лицу заставил лгуна отшатнуться, но не упасть. Второй удар пришелся от Рейли, но проклятый рейдер опять удержался, никак не хотел терять равновесие. Видимо, привык к неписаному закону Пустоши, где упал – почти всегда становится синонимом слову "умер".

– Ты посмотри! – усмехнулась Ионн. – Раньше у детворы была такая игрушка – кукла-неваляшка. Вошел в роль? А сможешь?

Этого удара проклятый засланец банды рейдеров, обитавшей, судя по беглым прикидкам, где-то на севере от «Красной Ракеты», уже не выдержал. Удар был резким и сильным, ибо женщина, накануне лишенная последней материнской надежды, утвердилась в стремлении выкинуть малейшие сантименты в подобных делах. Ее новое детище – ее община, и за него Ионн будет драться зубами.

– Говорить не хотите, и зачем вы такие нужны? Без ваших гнусных признаний понятно – глаза и уши очередного подонка или наркоманской оторвы. По большому счету нам плевать, чьих вы будете. Хотели нагадить нам, так что теперь не скулите, не жалуйтесь… Эдвин, Рада, проводите «сладкую» парочку через мост, и пусть уматывают… только не на Конкорд и не мимо «Ракеты», нечего им глазками округу фотографировать. Через бугор пусть идут, лесняком заозерным.

Услышав слова Аква-девочки, члены общины поначалу буквально вытаращились на нее, но, сообразив, что засланцев нельзя отпускать с так называемыми разведданными, мысленно согласились. Только Эдвин, вновь почесав затылок, ответил:

– Хозяйка, так ведь… ну, да. Наверное, это правильная дорога. В конце концов, они же сами путь выбрали.

Не стоит, думаю, напоминать, куда отправили разведчиков рейдеров? И кто их там встретит, думаю, тоже не стоит напоминать. Эдвин сказал правильно: сами выбирали дорожку в будущее, когда в банду вступали и на задание подписывались, никто силком не тянул. За все в этой жизни нужно платить…

– Видимо, – негромко произнесла Ивона, когда девушки остались одни. – Беседа с Призраком была не из радостных, иначе бы ты никогда не кинула тупых, но убогих рейдеров в лапы двум яо-гаям?

Глаза Аквы блеснули адским огнем.

– Не желаешь услышать вранье – не спрашивай. Беседа была в самом деле тяжелая. Однако то, что проклятых засланцев нельзя было оставлять в живых, думаю, тебе объяснять не нужно.

– Мне – нет, да ведь твои слова слышала большая часть общины.

– Пусть слышат! – повысила голос Ионн. – Неужели мы по крупицам возвращали к жизни простейшие вещи, которые до войны у людей были обыденными, для того чтобы какой-то грязный нечесаный наркоман пришел и все отобрал? Не будет этого никогда, во всяком случае – пока я живу…

Возражать или спорить с Ионн, особенно, когда решение принято окончательно, дело, скажем, из разряда невыполнимых, поэтому Ив подхватила подругу под локоть и потащила купаться.

Девушки еще не успели до конца войти в воду, с другого берега донесся душераздирающий крик и практически одновременно с ним рык яо-гая. Понятно, Морда свое дело хорошо знает…