И все же противное это чувство: продирать слипшиеся тяжелые веки после долгого сна. Опять я это сказал? Ну сказал, да, потому что так и есть.

Ионн медленно приходила в себя. Наконец, все же смогла уяснить: как и почему она не может открыть глаза. Мешает повязка. Снять? Ой, руки тоже не двигаются. И ноги. Черт возьми, где она? Что с ней случилось?

Где-то в стороне послышались уверенные шаги, шуршание верхней одежды и звон чего-то стеклянного, а следом всплески воды, словно невидимый человек разбавлял кипяток или наоборот, подливал в холодную воду горячей.

– И ветер коснется кудрявых волос, и руки потянутся к свету…

Негромкий голос поющего незнакомца заставил Ионн замереть. Голос был очень проникновенным, приятного мягкого тембра, как говорили в свое время профессионалы – бархатным. В довоенные годы обладателя подобного голоса обязательно пригласили бы диктором на популярную радиостанцию. Такой голос хочется слушать, что бы он ни читал, о чем бы ни говорил… Да, но мы отвлеклись.

Пение прекратилось. Видимо, занятый какими-то приготовлениями человек почувствовал очередное движение гостьи.

– О! С пробуждением, дорогуша, долго же ты спала. Надеюсь, хоть выспалась, – вежливо заговорил незнакомец.

Слова прозвучали вполне дружелюбно. Вроде бы, искренне. Хорошо. Есть повод расслабиться. Избыточное напряжение в рассудке Ионн, взбудораженном внезапным пленением, немного ушло.

– Ты кто? Где я? И почему… – скороговоркой начала девушка.

– Стоп! Стоп! Стоп! – сходу прервал хозяин жилища. – Притормози, красавица. Вопросов у тебя много. И это логично. Как логично и то, что ответить тебе на все сразу я не смогу. Так что начнем по порядку… Где ты, как ты тут оказалась?

Незнакомец приблизился вплотную к Ионн. Она почувствовала стойкий запах мужчины. Нет, не пота или чего-то отвратного. Именно мужской.

Человек что-то подвинул, поправил или вроде того. И только теперь Ионн сообразила: жгучее пощипывание, покалывание справа в боку и на правой ноге вовсе не судороги, не дискомфорт от длительного нахождения в обездвиженном состоянии. Пощипывание напоминало процесс нанесения татуировки. В принципе терпеть можно. Но… опять вопрос. Ладно. Подождем. Может быть, сам расскажет?

И незнакомец заговорил:

– Ты сейчас совсем рядом с тем местом, где была до того, как на тебя напал выводок кротокрысов. Ты здорово пострадала, видишь ли. Я едва успел выловить тебя из воды. Еще бы минутка и пошла бы ко дну окончательно… Сама-то не помнишь? Впрочем, не удивительно. Укусы этих сволочных грызунов чреваты не только глубокими шрамами. Излюбленные места их обитания – свалки, помойки и тому подобное. Они роют под землей тоннели, по ним и передвигаются, а зубками грызут всякую гадость, так что в рану запросто попадает зараза. В частности, тебе досталась солидная порция сильного токсина. От него ты и потеряла сознание. И тебе повезло, я заметил тебя с другого берега озерной протоки, от «Красной Ракеты». Задержался, пока перешел через мост, пока перестрелял грызунов. Гляжу, ты оказалась уже под водой. Пришлось и мне искупаться, а потом накачаться двойной порцией антидотов. Водичка, знаешь ли, малость фонит.

Он снова поправил то, чем была накрыта в данный момент девушка. И тут она неожиданно поняла – она голая! Не знаю, ощутила ли Ионн прилив крови к щекам, но заострять внимание не торопилась.

– А потом я перенес тебя сюда, – продолжал неторопливый рассказ незнакомец. – Пришлось помучаться. Ничего. Главное, результат налицо.

Рассказчик ближе склонился над телом Ионн, отчего мужской запах стал почти осязаемым.

– Место это – мой схрон в Сэнкчуари. Правда, когда-то у него был настоящий хозяин. Но, думаю, ему самому схрон не понадобился. Дата последнего файла в компьютере отмечена за два дня до начала войны… Ох и давно это было… После того как окончательно поставлю тебя на ноги, я отдам тебе этот схрон. Пристанище довольно надежное. Запасов пищи на первое время достаточно, а потом сама научишься добывать. Воду ты уже обнаружила, насколько я понял. Наследила возле колонки подошвами башмаков. Глупо. Нельзя оставлять следы, особенно там, где устроила место своего пребывания… Ладно. Об этом отдельно… Антирада, Рад-Х и Мед-Х я тебе тоже оставлю и оставлю парочку стимуляторов, без этих препаратов никак, скоро поймешь. А как только снимем повязку с твоих милых глаз, заставлю тебя выучить весь справочник Массачусетского Хирургического Центра по применяемым в медицине лекарствам, запатентованным еще до войны, разумеется. Кустарных самоделок вокруг полно. Не вздумай клюнуть на уговоры торговцев. Не верь ни единому слову. Подсунут какую-нибудь дрянь вроде замаскированного «винта». Подсядешь моментом и станешь заурядной тупой наркоманкой.

Он вновь замолчал. Отошел от лежанки Ионн и что-то разделывал, чем-то гремел в стороне.

– Что с моими глазами? – стараясь говорить ровно, спросила Ионн.

– Уже ничего страшного, – отозвался гостеприимный хозяин. – Солнце проникает к поверхности планеты не так, как в прежние доатомные времена. Озоновый слой существенно пострадал. Восстанавливается очень медленно. Растительность сама видела. Так что твои глазки хватили лишка, я бы сказал. Ты обожгла радужку и сетчатку, да еще умудрилась окунуть глаза в воду озера. Знаешь, здешний фон значительно ниже других водоемов на Пустоши. Видимо, потому что озеро расположено под защитой гор. Но вода все равно радиоактивная, для купания и питья непригодная. (Кстати. Рыбу ловить можно. И есть. В процессе приготовления избыточная радиация распадается) … Вообще-то, я удивлен. Даже до крайности. Когда я принес тебя в эту обитель, от тебя не было излучения. Кроме одежды. Прости. Пришлось срезать и выбросить. Точнее – сжечь. Но это, надеюсь, для тебя не проблема. Одежду, когда встанешь на ноги, мы тебе подберем. Вот с нижним бельем будет проблема. Я, знаешь, как-то не привык носить женские труселя, так что про запас не храню. Но, думается, и этот вопрос решим положительно.

Уже что-то. Разумеется, речь не о трусиках. Значит, где-то еще сохранились места с запасами одежды и прочего барахла. Ну, да! Как же иначе? Америка долго готовилась к войне. Оборудовала убежища, склады, хранилища и законсервированные штольни.

Миллионы людей погибли сразу во время первого ядерного удара, а еще миллионы из числа первоначально выживших умерли в ближайшем будущем от лучевой болезни и химического заражения. От ожогов, «подаренных» световым излучением.

Короче, израсходовать государственные запасы было попросту некому, к тому же места нахождения стратегических фондов всегда держались под строгим секретом, а теперь люди, оставшиеся в живых, ими пользуются, если находят, конечно же.

– Почему я привязана? – прозвучал очередной вопрос девушки. – Я твоя пленница?

Хозяин вернулся к лежаку гостьи. Неожиданно усмехнулся.

– А! Сарказм! Хорошо. Идешь на поправку. Руки твои я теперь смогу освободить. С одним условием.

Ого! Самолюбие Ионн Харт взбунтовалось.

– Что за условие? – с тревогой спросила она.

– Ты должна кое-что пообещать. Конкретно: не трогать повязку на глазах. Это первое. Не пытаться чесать те места, где сейчас чувствуешь зуд и легкое жжение. Если бы на твоей руке не заштопалась рана, я бы и ей двигаться не позволил. Вот так. Будешь упорствовать, опять отключу. Я не привык бросать дел на полпути к цели. Если взялся тебя подлатать, то доведу до конца, будь уверена… Так, что? Даешь слово?

Подобным вызывающим и вместе с тем уверенным тоном с Ионн разговаривал только муж. Но Майкл никогда не давил на жену в реальности. Лишь забавлялся, глядя на глубокие вздохи отъявленной феминистки.

Избыточная горячность мешала сосредоточиться. Она чувствовала себя униженной и загнанной в угол, отчего испытывала настоящую ярость к самой себе. Нужно бы поостыть. Ионн взяла себя в руки.

– Я благодарна тебе за спасение и заботу, – заговорила уязвленная девушка. – Только не нужно меня принуждать. Я не привыкла…

– Понятно! – прервал ее незнакомец. – Стало быть, сделаем новый укольчик. Поспи еще пару недель. И мне плевать, к чему ты привыкла, будешь выпендриваться – будешь спать.

– Чего!? – вскрикнула Ионн Харт. – Ты хочешь сказать…

– Что ты спишь три недели, – без зазрения совести в очередной раз перебил человек. – Не будь наивной. Ты можешь не помнить момент отключения. Не помнить, как начала захлебываться и едва не пошла ко дну. Но ты не можешь не помнить ран от зубов кротокрысов на ноге, правой руке и в боку. Или ты думаешь, они затянулись сами собой? Ногу и бок тебе еще штопают. Я израсходовал неприкосновенный запас протеиновой биомассы для роботрона. Ты хочешь мне все испортить? Самой себе? Тебе нельзя двигаться. Настройка роботрона – штука тонкая, а сбивается запросто. Думай головой и ничем другим, девочка! Повторюсь – мне плевать, к чему ты привыкла в прежней кукольной жизни, хоть штаны через голову надевай, но здесь и сейчас, ты - просто никто! Или ты это поймешь, или на следующей же пирушке станешь чьим-нибудь завтраком. Так-то! Ты не приспособлена к выживанию в Пустоши. Разве для тебя это новость? Вот и не дрыгайся, «писюля»! Считай, тебе здорово повезло. Есть кому подучить. Дать первые уроки по ликвидации «безграмотности».

Гулко, словно обухом по голове прозвучали обидные, но правдивые слова незнакомца. Ионн приложила максимум воли, чтобы унять чертово самолюбие. Чтоб его приподняло и бросило, но… Все же не выдержала.

– Как ты меня назвал?

Незнакомец хихикнул и повторил:

– «Писюлей». Что, ссыкухой было бы лучше? По мне так куда больше обидно, хоть и полностью соответствует статусу... Не споришь? Уже хорошо. Начинаешь соображать. Вообще-то, мне нравится, когда ты злишься. Становишься такой милой в беспомощности. Но зубами на меня не скрипи, потом скажешь спасибо, посмотришь.

Хорошо, что Ионн в данный момент не могла видеть себя со стороны. Да, разумеется, хорошо! Наверное, она бы… что она? Хорошенько подумать, так сказать незнакомцу «спасибо» уже есть за что… но гад такой! Пользуется тем, что пациентка не может врезать пощечину… гад, короче! Так, нужно выдохнуть.

– Зачем ты мне помогаешь? – как можно спокойнее, заговорила Ионн.

– Передумала бить мне физиономию? – вдруг раздался ответ, словно хозяин пристанища читал ее мысли. – Это правильно. Все равно бы не получилось. Раз успокоилась, можно поговорить по-людски. Помогаю зачем? Сам не знаю. Наверное, потому что почувствовал интерес, а может, понравилась… Снова злишься? На-ка вот, выпей. Коли проснулась, не стану кормить тебя через трубочку.

Таинственный спаситель подошел к лежаку. Слегка приподнял голову девушки и поднес к ее подсохшим губам кружку с наваристым мясным бульоном.

– Вкусно! – сделав неожиданное открытие, искренне похвалила Ионн. – Но ты не ответил. Кто ты? И почему мне помог?

Человек вновь усмехнулся.

– Я ответил… Сначала я наблюдал за тобой с другого берега озерной протоки. Хотел шлепнуть сразу, потому что подумал: опять разведчики рейдеров рыщут в округе в поисках мест, где можно чем-нибудь поживиться. Потом раздались выстрелы. В оптику я увидел напавших на тебя кротокрысов. Когда прекратилась стрельба, я подумал: у тебя патроны закончились, но увидел, как ты выбросила пистолет. Рейдер бы так не поступил никогда. Они за пулевое оружие душу дьяволу отдадут… Ну, что творилось потом, разглядеть издали было трудно. Если уж до конца честно, я успел пожелать тебе «спокойной ночи» без траты своих патронов, но вдруг ты пускаешься наутек. Забавно. От кротокрысов так запросто не сбежать! Нырнут под землю, а по подземным тоннелям эти твари двигаются гораздо быстрее, чем на поверхности, плюс ко всему ты их не видишь и до последнего не услышишь. Можешь услышать перед самой атакой, да и то не всегда. Но ты побежала, оставляя для крыс дорожку из крови! Урок тебе номер один на будущее – кровь они чуют метров за двести, если не больше… Дальше я решил посмотреть развлечение до конца и тоже подобрался ближе к берегу, но тут понял все. Ты – не рейдер, на тебе был комбинезон убежища, то есть ты – абсолютная неумеха, «писюля», как я и сказал, вот и смотрелась полнейшей дурой. А когда ты прыгнула в воду… ну, милая! Из огня да в полымя! Дальше ты знаешь.

Он снова приподнял девушке голову. Ионн без возражений отхлебнула очередную порцию мясного бульона. Удивительно, но слово… то самое слово больше ее не коробило.

– Это ответ на часть моего вопроса, – сказала она. – Кто ты? Ты так и не говоришь.

– Потому что не хочу врать. Не люблю, – спокойно отозвался мужчина, присев рядом с лежанкой Ионн. – Сказать тебе правду я не могу. У меня много врагов. Пустошь – не то место, где нужно заводить пачки друзей. Их тут попросту нет. Даже если ты пощадишь человека, напавшего на тебя, никогда не убирай оружие и не поворачивайся к нему спиной. Получишь пулю в девяносто пяти случаях из ста. Вообще, вот что? Пока ты не можешь читать, я расскажу тебе многое об укладе и способах выживания в современном Содружестве. Слушать же ты можешь? Слушать и запоминать.

Он снова встал. Снова приподнял ее голову и позволил допить остатки бульона, а когда вынимал руку, Ионн неожиданно спохватилась.

– Мои волосы. Что с ними?

– А я все ждал: когда же ты спросишь? – незнакомец усмехнулся под нос. – Я не владею искусством цирюльника, парикмахера-модельера подавно. Единственная стрижка, которую я освоил – наголо. Так что не обессудь.

Ионн проглотила комок. Сожалеть поздно. Бессмысленно.

– Почему? – едва сдерживая слезы, спросила она.

– Вот те на! И ты обижаешься на «писюля»? Вши, родная! – повысил голос мужчина. – Если бы ты была на ногах, могла бы ухаживать за волосами. Но ты спала. И я, сама понимаешь, тоже не всегда сидел с тобой рядом. Так что пришлось полностью побрить тебя… И что ты так нервничаешь? Отрастут. Они и не были длинными.

Это правда. С тех пор как в детстве занялась плаванием, она не носила длинные волосы. Придерживалась коротких причесок. И все равно жалко! Ой. «Побрить полностью», так он сказал!?

Но хозяин приюта без слов угадал мысли девушки.

– Ты лежишь на «операционном» столе, дорогуша. Как ты хотела? Да. С момента, как выудил тебя из-под воды, мне пришлось досконально о тебе позаботиться. Уж, извини. Оставить тебя в прежнем виде я просто не мог. Элементарная санитария… Теперь твое любопытство удовлетворено?

И что сказать? Остатки гордости растоптаны кованым сапогом. Хорошо, что Ионн была без сознания. Не видела и не ощутила позора. Трудно предположить реакцию благопристойной замужней… то есть… вдовы.

– А ты, как я посмотрю, вообще не страдаешь этим пороком? – все же смогла унять стыд Ионн. – Я имею в виду любопытство.

Послышался сдержанный смешок незнакомца.

– И что натолкнуло тебя на подобную мысль?

– Элементарно. Пусть я не засекала времени, но общаемся мы довольно давно. И пока вопросы задавала лишь я. Ты ни разу меня ни о чем не спросил. Возможно, тебе безразлично. Не знаю…

– Не спеши с выводами, – уверенно опроверг незнакомец. – Я очень любопытный. Даже слишком. Точнее сказать, я любознательный. А еще я смекалистый и наблюдательный, вот поэтому не терял времени. Как только удостоверился в отсутствии угрозы для твоей жизни, сразу же захотел познакомиться с тобой ближе. И для этого не нужно иметь семи пядей во лбу. Кольцо на руке говорит о замужестве. Дальше. Даже если бы на спине твоего форменного комбеза отсутствовала нашивка с номером «111», чистый комбез не оставлял сомнений: его хозяин вышел на поверхность совсем недавно из ближайшего убежища, а это именно «сто одиннадцатое». Но, раз хозяйка комбеза вышла одна, значит муж… его нет. Или нет рядом… Перед тем как сжечь твои шмотки, я глянул личный идентификационный код. Пароль для консоли смотрителя узнал по Пип-Бою, и ты не удивляйся, этот очень полезный прибор мне хорошо знаком. Дальше я спустился в убежище, открыл базу данных и все о тебе прочитал, Ионн Харт... Двадцать восемь лет. Закончила начальную школу в Натике. С отличием окончила Бостонский Юридический Колледж. Прошла по карьерной лестнице от стажера до старшего инспектора кредитного отдела Банка Конкорда. Профессионально занималась плаванием. Была бронзовым призером чемпионата штата. Принимала активное участие в ежегодных слетах скаутов. В двадцать пять лет вышла замуж. Перед самой войной родила сына… – тут он осекся. Продолжил совершенно иначе, чем говорил все это время. – Я прошелся до блоков с анабиозными капсулами… Все и всех видел. И кое-кого не нашел. Искренне сочувствую тебе. Извини. Родители не должны хоронить или терять детей. Я не желал лишний раз теребить твою рану, Ионн.

Она молча проглотила слюну. Да уж! А ведь в кредитном отделе ее называли Шерлоком Холмсом с рентгеновскими аппаратами вместо глаз. Выходит, для кого-то она – Шерлок Холмс, а для кого-то… да что там.

– Хм! Знаешь, – сменил болезненную тему хозяин. – Когда я прочел о твоем увлечении плаванием, я сразу понял, почему ты убегала к воде. И вот что скажу тебе! Мне кажется, ваша любовь имеет взаимность. Вода тебя любит. Ты пробыла в озере не меньше четверти часа. Любому хватило бы трети этого времени, чтобы получить солидную дозу рентген. Ты же осталась нетронутой. Признаюсь, сей факт меня попросту поразил. Я и сам обладаю повышенным сопротивлением к радиации. Имею в виду естественное, не медикаментозное. Но, ты! Я даже дал тебе прозвище. Аква-девочка. Хи-хи. А что? По мне так самое то, что надо. Удачно, а? Надеюсь, за это драться не будешь? Понимаю, женщина против здорового мужика – не вариант. И все-таки плавание, это же не бабочек гонять по полю. Силенка-то есть.