Паршивое чувство. Каждый, наверное, хорошо знает - каково это, как мучительно бороться с настырной ленью, старательно раздирая налитые свинцом веки после долгого сна. Причем, если речь идет о долгом сне нормального человека, то, как правило, мы подразумеваем ну сутки. Хорошо, пусть даже двое!

В том-то и дело! Мы с вами говорим не о нормальном, а правильнее сказать: не о нормальной. То есть она нормальная, если взглянуть с точки зрения физического развития и интеллекта. Хорошо образованная. Адекватная. В меру сдержанная. В меру категоричная. И, вообще, со стороны воспитания, элементарных манер и поведения в обществе к ней нет никаких претензий. Но она ненормальная с точки зрения сна, ибо проснулась не по сигналу будильника, скажем, после буйной попойки на юбилее приятеля, а после двухсот лет криогенной заморозки в анабиозной камере.

И слава Богу, проснулась! Очень многим ее соотечественникам, кому посчастливилось в свое время обзавестись спасительными местами в «Убежищах», впоследствии повезло значительно меньше, пожалуй, за одним лишь положительным фактором – люди погибли во сне, умерли, ничего не почувствовав.

Их безжизненные высохшие тела остались навеки в уродливых металлических саркофагах, чьим-то преступным умыслом выведенных из строя. Я уверенно говорю: «умыслом», потому что без постороннего вмешательства камеры криосна весьма надежные аппараты. Их монопольное производство задолго до катастрофы наладила известная всемирная корпорация «Волт-Тек».

Мир здорово изменился с того самого трагического дня апокалипсиса, когда на головы миллиардов ни в чем не повинных людей, да еще в выходной день с утра, начали падать ядерные боеголовки.

Чертовые политики, неисправимые в ненасытной жажде власти и показушной чопорности друг перед другом, совсем заигрались. И, как случается в итоге всегда - доигрались! Теперь бессмысленно кого-то винить. Бессмысленно вспоминать или пытаться угадывать, кто первым нажал на проклятую кнопку. Какая разница? Важен лишь результат.

А результат оказался таков, каким его и предсказывали умные люди прошлых времен. Выпячивать напоказ мнимую значимость стало попросту не перед кем. Разве что перед зеркалом, и то в большинстве случаев перед колотым?

Руины городов, больших и малых, некогда процветавших, заполненных кипящей в них жизнью, превратились в огромные коллективные кладбища. Природа погибла или претерпела глобальные изменения. Реки, каналы, ручьи и озера местами испарились до дна, пусть где-то остались, но здорово обмелели, а там, где сохранили значительный запас драгоценной пресной воды, впитали в себя такое количество радиации, что здоровому человеку достаточно просто приблизиться, не говоря о купании, и лучевая болезнь ему гарантирован.

О фауне, в привычной землянину форме, можно забыть. Жуткие существа наполнили нынешний мир. Разумеется, они не самостоятельно эволюционировали. И дело не только в неизбежной мутации под воздействием интенсивного радиационного фона. Есть свершившиеся факты, необъяснимые никем. Неуправляемые. Не спланированные по секретному предписанию в лабораторных условиях. Фантастические произвольные скрещивания самостоятельных видов привели к появлению новых, доселе невиданных.

Нужен пример? Запросто: кротокрыс. Ужасный гибрид земляного крота и обычной подвальной крысы. Фу! Мерзость. Можете представить десяти-пятнадцатикилограммовую тушу с зубами, очень похожими на передние зубы нутрии, только крупнее и белыми?

И этакая тварина не сидит в уголке затаившись, как повела бы себя обычная ее пращурка, а рыщет в поисках пищи по Пустоши. Сбивается в стаи. Роет обширные сети подземных тоннелей. Ловит каждый импульс вибрации на поверхности. Дожидается, пока жертва приблизится, а бывает, что и сама преследует будущую добычу, оставаясь невидимой для нее. Атакует внезапно из-под земли. И атакует всей стаей… Говорю же – мерзость.

Так и случилось…

Неприятное пробуждение для Ионн стало вдвойне неприятным, потому что с восстановлением неотъемлемых процессов жизнедеятельности организма восстановилась и память. Память не только о прошлой, безвозвратно ушедшей в историю жизни. Краткие моменты, обрывки ужасного, похожего на страшный сон, предыдущего пробуждения. Они хранили фрагменты убийства любимого человека. Ее замечательного, ее заботливого достойного мужа. И еще… мороз по коже от одной мысли об этом… память похищения Шона. Малышу еще год не исполнился…

Терзаемая кошмарными воспоминаниями, Ионн плохо помнила, как выбралась на поверхность. О том, что увидела пока обшаривала убежище, вспоминать вообще не хотела. Она смутно представляла ближайшее будущее. Новый мир для нее был действительно новым. Незнакомым, а потому – пугающим и враждебным.

Перед активацией грузоподъемника Ионн просмотрела все данные на шкалах консольных приборов хранителя, ну или смотрителя, как его еще называли. Аварийное питание, уже после общего отказа аппаратуры и механизмов жизнеобеспечения в блоках, поддерживало лишь часть оборудования, необходимого для эвакуации персонала.

Ионн в тумане гнетущей пелены затмения, сквозь скорбь и… короче, она лишь убедилась в приемлемых показателях атмосферных условий снаружи. Подобрала старенькие часы-хронометр, забытые кем-то в спешке эвакуации. Выставила на них время и завела механизм.

Возле выдвижного мостика к лифтовой шахте Ионн, увлеченная скоротечными мыслями, внезапно запнулась. Ее передернуло. У самого пульта лежало иссохшее тело. Точнее, скелет внутри истлевших кусочков материи, когда-то бывших одеждой.

Боже! Скольких же она сегодня увидела, кто их считал? Особую остроту внутренней боли добавляли эмоции. Ведь эти люди, то есть все, что от них оставалось, когда-то жили с ней по соседству. И пусть семья Харт перебралась в Сэнкчуари недавно, со многими местными жителями Ионн и ее муж успели неплохо сойтись.

Почему-то перед глазами всплыли мучительные кадры из прошлого. Майклу как ветерану Анкориджа, награжденному правительством США за проявленное мужество и профессионализм, власти окружного департамента «Волт-Тек» выделили льготные места в убежище «111», вступившем в строй всего за два месяца до ядерной катастрофы.

Ионн старалась не смотреть в лица соседей, когда под завывание сирены тревоги бежала к убежищу мимо людей, толкавшихся в давке очереди. Но тогда у нее на руках был маленький Шон. Остальное неважно…

Ионн вновь передернуло. Скользящий случайный взгляд неожиданно замер. Уставился на запыленный предмет из числа тех, что носили на руках служащие «Волт-Тек», когда принимали гражданских в убежище, она это хорошо помнила. Нагнулась, опять передернулась и подобрала его, брезгливо откинув кость – остаток предплечья незнакомого человека, затем изучающе покрутила прибор в руках.

«Не работает», - успела подумать Ионн, но для убедительности сунула руку в пристяжную манжету.

Слабые, еле слышные звуки донеслись из недр персонального миникомпьютера. «Пип-Бой» – так его назвали создатели. Дисплей засветился приятным зеленоватым оттенком. Ионн почувствовала какое-то словно прикосновение. Следом на протертом экране появился электронный отчет о состоянии и параметрах ее организма. Ух, ты! Значит, работает. Пока выдвижные электродвигатели разблокировали лифтовую шахту убежища, Ионн увлеченно щелкала переключателями режимов Пип-Боя. Оказалось, не просто, а очень полезная штука. Часы теперь не нужны. Не нужен термометр и счетчик Гейгера. Не нужен компас и атлас дорог. Даже фонарик не нужен. Да. Вещица хорошая. Хоть что-то приятное…

Сказать по правде, поднимаясь на лифте, Ионн старательно глушила дурацкую мысль, назойливой мухой засевшую в голове. Страх! Она просто боялась того, как встретит ее новый мир. Что увидит она на поверхности? Что осталось от дома, от их милого семейного гнездышка, свитого с таким трудом в чудном и тихом местечке с названием Сэнкчуари-Хиллз?

Когда, наконец, открылись наружные створы, яркий солнечный свет ударил в глаза, привыкшие к щадящему режиму искусственного освещения, и несколько минут Ионн прикрывалась рукой. Неподвижной статуей стояла в центре подъемной площадки, не имея понятия, куда двинуться. Освоилась.

Нельзя сказать, что обнаруженная картина как-то особенно удивила Ионн. Где-то именно таким она и представляла себе нынешний Сэнкчуари.

Высохшие, сломанные или выкорчеванные с корнями деревья. Разрушенные или полуразрушенные дома. Изъеденные радиацией, разбитые мосты и дороги. Проржавевшие фонари и нескончаемые кучи мусора, частично давно перегнившего, частично сухого и тленного. Одним словом – веселенькая картинка.

Где-то в стороне послышался характерный звук. Ворона? Точно ворона! Вот же живучие птицы! Ионн автоматически взглянула на показания теперь уже собственного Пип-Боя. Уровень радиации немного завышен, но индикатор твердо держится в «зеленом» секторе. Химический состав воздуха настораживает. Кто может знать, ветер поднял осевшую зараженную пыль, или откуда-то идут вредоносные испарения? Так она тогда думала.

С опаской и любопытством, озираясь по сторонам, Ионн спустилась по знакомой тропинке к речушке, что протекала с северной стороны поселения. Правда, от речушки остался захламленный обмелевший ручей, но не суть.

Вот она, такая знакомая, но такая чужая, размытая ядовитыми дождями, измененная беспощадным временем дорожка к бывшему дому, вернее сказать – к тому, что от него оставалось. Но что-то осталось! В каком виде – это другой вопрос. Опять же! Если подумать и не придираться, то за двести истекших лет любой дом без надлежащего присмотра придет не в лучшее состояние. А как же насчет ядерной катастрофы? Стоп!

Ионн произвольно остановилась. Прервала рассуждения и уставилась на водяную колонку у прохода к соседскому гаражному навесу. Что привлекло ее взгляд? Не ржавчина. Наоборот. Колонка местами покрылась ржавыми пятнами, это так, но на рукояти, в том месте, где держит рычаг человек, когда качает насосом воду из недр, ржавчины нет. Она вытерта. И втулка крепления рычага – она смазана! И пусть земля под ногами сухая, кто-то явно периодически пользуется этой колонкой. Кто?

Сердце Ионн ускоренно застучало, охваченное непонятным волнением. С одной стороны – выжившие! Она не одна! Не одна! Не одна! Но!!! Какие они, пусть даже он, выживший?

Снова – стоп! Если человек или люди, те, кто пользуются этой колонкой, ей действительно пользуются, то вода…

Ионн перевела сканер Пип-Боя в ручной режим. Уверенно ухватилась за рукоять колонки и начала усердно качать. Послышался хлюпающий звук всасывания. Спустя пару секунд под ноги полилась вода. С виду прозрачная, но стрелка дозиметра поползла вверх к красной зоне… и остановилась! Вода питьевая! Чистая вода!!! Вот это удача! Ионн едва не запрыгала от радостного открытия.

В убежище она напилась, да, конечно, потому что утолить двухвековую жажду было первым ее желанием, это верно. Повезло девушке и с тем, что фильтры-очистители еще работают. Вопрос заключается в том: надолго ли хватит остатков аварийного энергопитания? Не самая приятная перспектива: спуститься в убежище за водой и остаться навеки, заживо погребенной в групповом могильнике с остальными соседями.

Ионн перед выходом на поверхность убедила себя в необходимости обязательно найти подходящую емкость для пресной воды, чтобы сделать хоть временный запас впрок. Армейская фляжка слишком мала. И такая удача! Прохладная влага приятно освежила раскрасневшееся лицо. Больше двухсот лет кожа не видела солнечного загара. Придется заново привыкать.

В приподнятом настроении Ионн решила внимательно осмотреться. Если кто-то пользуется колонкой, возможно, у него рядом жилище. Не факт, разумеется. Может быть, кто-то пополняет запасы воды во время перемещений. Ну, не путешествия же! Впрочем, кто знает?

Ионн обошла дом Пиггоди, разваленный почти до основания. Вышла на просторную, оживленную когда-то детскую игровую площадку. Опять загрустила, глядя на остатки вертушек, качелей и горок. Вспомнила, как увлеченно мечтали с Майклом, прогуливаясь тут летними вечерами, как представляли подросшего Шона на карусели с другими детьми…

Шорох откуда-то из-под земли заставил Ионн остановиться. Она замерла. Прислушалась, но ничего не услышала. Может быть, показалось?

На всякий случай, возможно, интуитивно, Ионн осторожно шагнула к пешеходной дорожке, выложенной шлифованной каменной плиткой, потому достаточно хорошо сохранившейся. Рука произвольно потрогала рукоять 10-ти миллиметрового пистолета. А ведь она не хотела его брать. Хорошо, что взяла. Подобрала в убежище вместе с двумя полными магазинами и четырьмя невскрытыми пачками патронов, найденными в рабочем столе смотрителя.

Стоило ей сделать еще один торопливый шаг, и всего в метре от ног растерявшейся девушки вынырнул из-под земли слепой кротокрыс. Сходу вцепился здоровенными зубищами в форменный ботинок от стандартного комплекта одежды «Волт-Тек».

Рука Ионн выхватила пистолет. Начальный испуг отступил после первого выстрела. Кротокрыс отлетел с вырванным куском обувной кожи в зубах. Задергался на плитках дорожки в предсмертных конвульсиях.

Рядом из земли выскочил еще один… нет, двое уродцев! Ионн снова выстрелила. Промахнулась. Рука дернулась от неожиданности. Со второй попытки попала, но поздно. Зубы проклятого кротокрыса оставили глубокие раны на внутренней стороне голени.

Третий повис у нее на руке. Выстрел в упор успокоил его, но после четвертого выстрела пистолет внезапно заклинило. Чертова рухлядь! Впрочем, кто знает, сколько времени оружие пролежало без смазки и чистки? Ведь, в отличие от патронов, валялось оно на полу. Так или иначе Ионн с великим трудом вынула из кармана выкидной нож. Без раздумий всадила его в тушу противного зверя по самую рукоять.

Кротокрыс отпустил. Взвизгнул и закрутился на спине, словно волчок. А прокусанное предплечье Ионн начинало неметь. Рана на ноге кровоточила и опухла. Проклятье! Глаза Ионн Харт выделили еще нескольких кротокрысов, вынырнувших на небольшом удалении.

И что теперь? Оружия нет, защищаться ей нечем. И не смогла бы она, раненая, отбиваться сразу со всех сторон. Ионн развернулась и побежала к воде.

Откуда силы взялись? Впрочем, люди частенько в стремлении выжить демонстрируют качества, в обыденной жизни им незнакомые. Используют чудеса скрытых физических возможностей, о которых ранее не подозревали.

И все же Ионн знала, на что рассчитывала. С детства увлекалась плаванием. Добилась, между прочим, очень неплохих результатов, даже участвовала в чемпионате штата Массачусетс и заняла почетное третье место, а когда поступила в колледж, увлеклась пятиборьем. Научилась стрелять, бегать и ориентироваться на пересеченной местности. И в североамериканских слетах скаутов поучаствовала.

С ногой, немеющей от скверной раны, истекая кровью, Ионн на бегу обернулась. Преследователи двигались медленнее, но оставлять жертву не собирались.

Пусть так. Ионн рассудила достаточно хладнокровно при сложившихся обстоятельствах. Она не знала, умеют ли плавать мерзкие твари? Могла лишь предположить – могут! Крысы не любят воды, но они плавают. Не так чтобы очень, но плавают. А вот нырять они точно не могут!!! В этом Ионн была почти абсолютно уверена, правда ста процентов возникшей уверенности дать не могла, потому что с ужасом отбросила мысль о причастности к появлению кротокрысов ондатры или амазонской нутрии. Тогда… лучше не думать, что будет тогда.

Преследуемая до самого берега, девушка все больше и больше ощущала, как перестают слушаться поврежденные части тела. Голова закружилась, и в глазах помутнело, а временами картинка прыгала, будто на кинопроекторе сбилась настройка резкости. Да, все же заразы на зубах этих тварей, что называется - пруд пруди. Не хватало еще сознание потерять.

Ионн подбежала к обвалившемуся участку променада на набережной, еще разок оглянулась, успела заметить частично упавшие или поломанные, где-то и целые, выщербленные опоры моста, успела даже подумать о том, что канал здорово обмелел и во многих местах захламлен мусором, но вспомнила о разговорах между собой рыбаков, говоривших когда-то о том, что глубина канала у променада большая, вроде бы до пяти метров, подумала ровно секунду, риск есть, но участь стать ужином проклятых подземных охотников пострашнее, и Ионн прыгнула в воду, вынырнула и поплыла, остановилась, отплыв на приличное расстояние.

Свирепые кротокрысы вплавь не пустились. Сгрудились на берегу. Прислушивались и фырчали. Вставали на задние лапы. Нюхали воду, но не совались, словно бы жаловались друг другу на упущенную добычу. Но ведь и уходить восвояси не торопились.

Рука и голень продолжали неметь и стали практически деревянными, что сковывало движения и очень мешало удерживаться на плаву. Все больше и больше мутнело сознание. Откуда-то появилась противная тошнота.

Ионн безотрывно поглядывала за проклятыми кротокрысами. Ждут, твари! Никуда не уходят, похоже, что чувствуют, как у жертвы кончаются силы.

Но у них же нет глаз! Неужели носами на таком расстоянии, еще и в воде, можно что-то определить? Или у них сверхразвитый слух? Знать бы наверняка.

У девушки промелькнула новая мысль – попробовать доплыть до другого берега, всего-то полсотни метров. Эх, зря она потеряла столько времени в ожидании, теперь выполнить намерение сил у нее мало. Ионн это понимала. Оставалось одно – ждать до конца, насколько хватит терпения у зверюг.

Ответить на свой же вопрос она уже не смогла. Буквально почувствовала, как уходит сознание…