К позднему вечеру в Сэнкчуари-Хиллз возвратились усталые, но в целом довольные Томас и Струдж. Привели себя в божеский вид и сходу уселись за стол. Голод не тетка, как говорят.

Предводительница ужинала в компании обретенной подруги, к кому ненавязчиво начала ревновать даже Николь (шуткой, конечно), и ждала появления Морис.

Несмотря на многие наглядные примеры вокруг, девушку пришлось уговаривать, чтобы она все-таки согласилась пройти полную процедуру обеззараживания. Любые внушения были бы тщетны, не заведи Фрай в импровизированную душевую кабину красавицу Вивьен. Только после того как юная умница с улыбкой сняла с себя всю одежду и встала под теплые струи воды, Морис начала успокаиваться, позволила Фрай остричь себе волосы и… ну, убрать заросли кое-где ниже.

– Починили? – тем временем интересовалась Ионн. – Что сделали?

Струдж усиленно жевал аппетитный кусок жареного болотника, запил его молоком и ответил хозяйке:

– Движок зарядника запустили. Нормально работает. Пришлось, правда, кое-где цепь обойти, но получилось надежно, а самого агрегата хватит надолго, так что регулярная подпитка аккумуляторов бокса налажена и свет есть. Пару лампочек им заменили, битых или негодных. Проверили и подключили тэны обогревателей, залили радиаторы маслом… кстати, масла в расходном баке осталось достаточно много, примерно до половины. Мы и нам принесли пару канистр, пригодятся со временем пополнять наши обогреватели.

Струдж закинул в рот очередной кусок мяса, предоставив дальнейший доклад Томасу.

– Радиостанцию я настроил. Частоты зафиксировал и зашифровал, чтобы случайно не сбились. Короче, хозяйка – что смогли, мы со Стурджесом починили, наладили. И мужик этот, Эдвин, здорово нам помогал, неплохим сварщиком оказался. Где учился, не говорит. Нигде, отвечает, само по себе получается, но как только заработал сварочный аппарат, он очень умело приварил к двум решеткам железные трубы, «поставил на ноги», так сказать. У койки своей милой женушки спинки соорудил, потом и у остальных, так что кровати нормальные получились. Пару чистых матрацев дадим, покрывала подкинем, и будет им на чем спать по-людски. Когда мы домой уходили, Эдвин с наружной дверью возился, которая заедала. Короче, все там в порядке, Ионн, а как тут?

В этот момент из предбанника появилась обновленная фигура Морис, если уместно так говорить. Девушка явно стеснялась, поглаживала бритую голову и, словно боялась за заметный теперь живот, переминалась с ноги на ногу, чуть поддерживая его снизу. Зато кожа будущей мамочки казалась заново возрожденной. Не бледной, нет, загорелой, конечно же, зато без забитых грязью пор, многочисленных пятен, разводов и местами запекшейся крови. Короче, кожа девахи выглядела почти шелковой.

– А ты почему только в белье, Морис? – удивилась Ивона. – Черт возьми, тебе не сказали?.. Ну, да, погода сегодня теплая, а завтра?

За столом сдержанно захихикали члены общины, а бедная Морис округлила глаза, словно не понимала, о чем ей говорят.

– Ты же велела это надеть.

– Разве тебе не дали другую одежду? – растерялась Фрай. – Все-таки надо было мне остаться с тобой до конца. Ты не тушуйся, милая. Каждый здесь в свое время удивлялся не меньше тебя, когда Ионн показывала нижнее белье и объяснила его предназначение, так что мы прекрасно тебя понимаем, в прежней жизни, привычной для нас, иметь нижнее белье считалось не просто расточительством, а ненужной глупостью. Вернись и одень поверх нижнего рубашку и сарафан. Я их положила именно для тебя. Там же куртку возьми. Сейчас в куртке было бы жарко, зато в прохладную ветреную погоду не будешь мерзнуть. Давай…

Как говорится в народе: Природу-мать не обманешь. К чему я? А к тому, что Морис отправилась облачаться в обновки, а ее названная сестра Сара заняла место на стуле парикмахера сразу, как только поужинала.

– Кодсворт! – неожиданно спохватилась Ионн. – У тебя же заложена программа стилиста, разве не так?

Услышав имя, робот оторвался от обгорелого постера какого-то старого фильма, по надписям под картинками которого терпеливо учил детей грамоте.

– Так и есть, госпожа. Зная вас, предвижу грядущую взбучку, но всем своим кибернетическим существом протестую против нее. Вы меня никогда не просили становиться каким-нибудь модельером, а сам я не предлагал услуг лишь потому, что для стрижки «наголо» особенных навыков не требуется.

Куда более удивительной оказалась реакция Аквы. Ей так понравился непринужденный ответ робота, что поневоле вспомнились прежние времена, когда «Мистер-Помощник» рассказывал увлекательные истории членам семьи Харт, любившим слушать его свободными вечерами, конечно, если Шон позволял.

– Ой! Испугался, что ли? – не преминула поддеть Николь. – Не обмочишься?

С видом, полным достоинства, насколько подобное могло быть выдано роботом, Кодсворт уставился на Николь всеми глазами.

– Я знаю, что ты, Ника, «темнота несусветная». Знаю и то, что даже таким мутным личностям, как вы с Марси, должно быть известно хотя бы то, что открыто стоит у них перед глазами! Роботы моей серии не имеют наземной подвижной платформы, как не имеют и манипуляторов типа человеческих ног. Мне продолжать про все остальное? Может, сообразишь все-таки, что испражняться от страха мне попросту не дано? Могу брызнуть в тебя отработанным маслом, могу топливом или окислителем. Не сделал этого до сих пор, потому что жалею Стурджеса. Как ни крути, а внепланово чистить сопла ему. Тебе бы я не доверил даже простейшего удаления пыли с экранов оптических сенсоров. Твое место именно там, где ты и есть – у плиты, дамочка!

– Хватит! – строго прервала Аква. – Кодсворт, желая обидеть Николь, ты сам не заметил, как возвысил ее. У плиты, ты сказал? Совершенно верно! А ты знаешь кого-нибудь, кто смог бы готовить пищу так же вкусно, питательно и аппетитно, как это делает Ника? Теперь и Фрай. Как раз тебе этого испытать не дано, вкусовые рецепторы у тебя тоже отсутствуют. Про Марси я вообще говорить не хочу, у нее куча задач, и она успешно справляется с ними. Разве нет? Заметь, господин «классный руководитель», даже юная Вивьен стремится к макси полезности в нашей общине. И хватит спорить, сказала! Ща глаз укушу!

Громкий хохот разнесся по вечернему Сэнкчуари, и громче всех изображал смех именно Кодсворт.

– Хозяйка всегда была тем еще шутником!

Так или иначе, общий ужин закончился на позитивной волне. Сару и Морис, чистеньких, приодетых и постриженных «наголо», проводили до обретенного дома. Многочисленных возгласов удивления не услышали, их и не было. Следующим хотели забрать Эдвина, но он уверенно уступил очередность Кнуту и Гунару, сказал, что придет в Сэнкчуари самостоятельно, как только вернутся другие мужчины.

Что же, это внутреннее дело новых соседей. Главное, людей избавили от заразы, привели в человеческий вид, и первичные бытовые условия им были созданы. Далее дело за ними…

Поднявшись раньше обычного, Ионн не чувствовала недосыпания или усталости, наоборот, настроение девушки, как говорят, зашкаливало. Все так, потому что появился крепкий повод «похвастаться» перед наставником, рассказать ЕМУ о настоящей причине предательства старика-Кнута и его сына.

Хорошенько подумать, многие люди скажут: «Зачем»? Тоже мне, нашла кому хвастаться? И все же, если взглянуть с точки зрения отъявленной феминистки… Стоп!!! О какой, к чертям, феминистке может идти речь, когда ее… ее, Ионн Харт, неоднократно заставляли краснеть и бледнеть, тыкая носом в просчеты или ошибки, допущенные как раз из-за чрезмерной веры в непогрешимость? И откуда она взялась, та самая непогрешимость? С чего?

Постепенно на Ионн снизошло озарение! Нет, той безграничной веры в полное равноправие и даже превосходство женщин над мужиками, что глобально повлияла на общество в ходе двадцатого-двадцать первого веков, давно не осталось. Дутое превосходство растаяло сразу, как только мир оказался на грани исчезновения.

Нельзя сказать, чтобы женщины почувствовали слабость буквально во всем, потому что это не так. Но в выживании и постоянной борьбе не только за кусок хлеба, но и за самое существование, как только исчезли привычные блага цивилизации, включая юридическую защиту, женщины оказались многократно слабее мужчин. Приходилось это признать.

Впрочем, и в сугубо мужской среде (даже по нынешним временам) порой проявлялись отдельные факты женской решительности и главенства. Примером тому та же Зенитка, а еще Кровавая Клач, о ком Аква пока только слышала, за оговоркой, что прожженных наркуш вряд ли можно назвать женщинами, учитывая их неоправданную жестокость и крайне непонятное поведение.

Ладно! В конце концов, она сама, хозяйка Ионн, чем не ярчайший пример?.. Чтобы не превратить страницы книги в буклет «за» и «против», думаю, нужно оставить скользкую тему в покое.

Перед выходом из убежища Ионн встала на лесенку и приподняла крышку хорошо замаскированного люка. На небе солнышко, умеренный ветерок метет по земле сухие листья, мелкие ветки и обрывки обгорелых бумаг. Девушка удостоверилась, что ничего не забыла, и поднялась по ступеням.

К моменту ее подхода к общинной «агоре» на столе появилась кружка с заветным кофе, миска с парящей кашей, приготовленной из толченых зерен бритвозлака с маленькими кусочками мяса, вдобавок початок сваренной кукурузы. Но удивилась Ионн рулону туалетной бумаги, поставленной перед ней красавицей Вивьен, стоило Акве лишь подойти.

– Ты же пойдешь умываться? Думаю, и в туалет. Возьми с собой, пожалуйста. Я была там последней и использовала остатки. Хотела потом отнести, но увидела тебя на дороге.

– Вив! – раздался строгий голос матери девочки. – Ты думаешь, кому говоришь? Извинись и отнеси сама…

– Все нормально, Фрай, – остановила Ионн. – Я же действительно пойду умываться, и в туалет перед этим зайду. Почему бы не занести?

– Потому что я уже отнесла.

Ионн повернула голову и увидела Ивону Рейли, подходившую от умывальника с полотенцем на левом плече.

– А когда ты прошла? – искренне удивилась двенадцатилетняя девочка. – Я не видела.

– И не могла, – с улыбкой ответила Ив. – Я занималась на брусьях. Штангу тягать пока тяжело, а на брусьях, не напрягаясь особенно, можно. Пресс покачать, например.

– Рада за тебя, Ив, – подметила Аква. – Со мной не желаешь сходить?

– К Эбернети? Конечно, пойду. Могла и не спрашивать. Еще вчера хотела тебя попросить.

– Тогда садись завтракать, – сказала хозяйка. – Сколько продлится поход, кто его знает, так что нужно заправиться.

В это время на крыльце появилась Николь. В руках девушки был тот самый ланч-бокс, который Ионн постоянно брала с собой в дальние выходы. Приблизившись, Ника поставила «тормозок» на стол.

– Там мясо, два куска кукурузы и два мутафрукта. Вам хватит перекусить.

– На двоих? – переспросила Ионн.

– Я же не глупая, – ответила Ника. – Наблюдать и выводы делать тоже умею… вроде как. Ты с вечера собиралась в поход. Судя по последним дням, я и подумала, что возьмешь Ив с собой… Если уж честно, и нам поспокойнее будет. Ивона все-таки не чета многим. Поможет тебе в случае неприятностей.

Ионн улыбнулась, притянула Нику к себе и вдруг смачно поцеловала девушку в щеку, отчего та покраснела вареной свеклой, но стояла довольной и гордой.

– Верно сказала. Раз заметила это сама, то знай и другое. Сейчас, когда Ивона оденется, ты увидишь на ней такой же жилет, как на мне, а сзади у него такой же карман. Вывод? Ланч-боксов у нас предостаточно. Вот и подготовьте один, чтобы Ив тоже могла брать с собой пищу.

– Будет исполнено, Аква! – с ребяческим задором выкрикнула Вивьен. – Сегодня же сделаю.

Тут девчонку отвлек младший брат, с кем рядом, конечно, крутились Псина и Пух, и Вивьен умчалась на кухню за угощением для кобелей.

Ко времени окончания завтрака с утренней рыбной ловли вернулся Долтон, снял с плеча подаренный дробовик и поставил на деревянный приступок рыбацкий садок с хорошим уловом.

– Я вовремя, – поздоровавшись, сказал почти полностью оправившийся мужчина. – Хороший был клев. Ужин знатный получится. А завтра я сам ухи наварю, как меня батя учил. Пальцы оближете.

– А я знаю того, кому ждать до завтра не требуется, – рассмеялась Николь. – Долтон, дружище, Ионн сегодня же Морде гостинец снесет, у медведицы еще и маленький.

Так получилось, что вся компания за столом дружно заулыбалась.

– Коли по справедливости, раз яо-гай охраняет другой берег озера, – произнес Долтон с видом убежденного правдолюба. – Как же ее не угостить? Ника, откинь там десяток хвостов, с нас не убудет…

Так и сделали. После завтрака Ив и Ионн в полном вооружении, прихватив все то же ведерко, в котором носили грибы, направились через протоку, а на подходе к памятнику увидели малыша яо-гая.

Вот удивительно, он сидел на заднице и не двигался, словно кого-то ждал. И он ждал, потому что спустя полминуты из кустарника появилась бодрая мать. В здоровенных зубах Морда держала убитого кротокрыса. Увидела девушек, а скорее учуяла рыбу, и, оставив трофей у ног малыша, направилась прямиком к ним.

Маленький яо-гай поначалу набросился на добытый матерью завтрак, но, видно, и он учуял запах свеженькой рыбки, поднялся и побежал к девушкам.

Раз такое дело, Ионн подала ведро Ив и, чтобы матери досталось принесенного угощения, потому как Морда обязательно отдаст до последней рыбешки мальцу (мать все-таки, она и есть мать), Аква сунула крупную рыбину прямо ей в пасть, вторую, поменьше, дала медвежонку.

Разумеется, лакомство яо-гаям понравилось, правда, количество его не такое, какое хотелось бы, но сам факт! Когда опустевшее ведро спрятали на прежнее место, малыш принялся за кротокрыса, а мама легла на бок и терпеливо ждала, пока Ионн снимала швы.

– Все, подруга! – воскликнула Аква. – Быстро же на тебе заживает. Рана серьезная, а остался только рубец. Неделя всего.

– Потому что ты ее рану обработала и зашила, – подсказала Ивона.

Удивительно, но сегодня Морда позволила Ив прикоснуться к себе. Сначала поморщилась, потому что Ив, что ни скажи, очень боялась, а любой зверь страх чувствует. Однако же, стоило девушке коснуться глубокой мохнатой шерсти зверюги, страх пропал. Так бывает всегда. И общение с Мордой пошло совершенно иначе…

Простившись, пара девушек направилась через поле прямиком во владения Эбернети, но перед тем все же завернула к «Красной Ракете».

Эдвин увидел их первым, поскольку в данный момент стоял на стремянке и откручивал лампу на упавшем уличном фонаре.

– Доброе утро, соседи, – непринужденно приветствовал человек, не прекращая занятия. – Дело какое или просто заглянули на огонек?

– Утро доброе, – ответила Аква. – Зашли посмотреть, как проходит освоение нового места. Как ночь прошла? Как самочувствие после «бани»?

Эдвин все же спустился. Неудобно как-то общаться, стоя на лестнице.

– Нормальная ночь. Только очень уж тело, понимаешь, будто бы не мое, зато волосы чесать не требуется, на руку поплевал, погладил лысину – готовое дело.

Шутка? Уже хорошо. Веселые шутки с утра – задел настроению на день.

– А что молчишь о другом? Стесняешься, что ли? Сам жаловался, что колется кое-где с непривычки. Как и у нас, между прочим.

Ив и Ионн обернулись. К ним подходили Сара и Морис.

– Лучше пусть так, – ответила Ив. – Такой зуд, по себе знаю, быстро проходит, зато не кусает никакая паскудная тварь.

Ну и разговорчики! Ионн предпочла закрыть скользкую тему, хоть она и касается простейшей санитарии.

– Зачем мы пришли, Эдвин спрашивает? Сказать, чтобы кто-нибудь прогулялся до нас. Марси и Фрай приготовили вам семена на посадку. Морковь, кукурузу, тыкву, арбуз. Заодно и расскажут особенности взращивания.

– Да мы, конечно, послушаем, лишним не будет, но когда-то в коммуне моя Фани руководила всеми посадками. Знакомое дело, в общем-то.

Внешний вид подошедшего Кнута здорово изменился со вчерашнего дня. И речь его изменилась, исчезла неуверенность и подобострастие.

– Хорошо, – кивнула Ионн. – А сын где?

– Там, на площадке для пикников сорняки удаляет. Землю готовит для грядок… Что спросить хотели, хозяйка.

– Говори, – кивнула Ионн.

– Шланга у вас не завалялось случайно? Далеко ведрами воду от колонки таскать.

– Мы таскали, – с сарказмом ответила Аква. – Долго таскали, пока парни не достали нужные части и не запустили глубинный насос возле дома.

– И мы потаскаем, я же спросил просто на случай. Вы без того здорово помогли, чего уж там…

Постояв еще пару минут с жителями «Красной Ракеты», прояснив несколько обычных моментов, две подруги направились прямиком через стоянку грузовиков, намереваясь спуститься в овраг, потом выйти в широкое ровное поле, разделявшее ферму семьи Эбернети и бывшую автозаправку.

– Ну-ка, постой! – вдруг всполошилась Ионн. Уставилась на дисплей Пип-Боя так, словно раньше его не видела.

– Ты чего? – насторожилась Ивона.

– Смотри, – ответила Аква и показала прибор.

Ив подошла, взглянула, но ответила равнодушно.

– Я ничего не смыслю в нем. На что мне смотреть?

Ионн улыбнулась и притянула за талию спутницу.

– Это универсальный прибор, понимаешь? Его не нужно настраивать, так как он начинает считывать все параметры организма носителя сразу, как только ты надел его на руку. Он не выключается и читает данные постоянно, поэтому, кстати сказать, незаметно снять его с руки спящего человека попросту невозможно, он напрямую связан с нервной системой. То есть я замечу попытку мгновенно.

Ивона понимающе закивала.

– Да, наверное, хорошая штука. Только я все равно в нем не смыслю, так что красть его не собиралась.

В ответ раздался заливистый смех Аква-девочки.

– Разве я об этом тебе говорю? Смотри сюда. Видишь эту шкалу? – Ив действительно присмотрелась, кивнула в согласии. – Это показатель проникающей радиации в определенном радиусе, исходящей буквально отовсюду, из любого предмета. Видишь зеленый сектор? Это нормальный уровень. Желтый? Повышенный, но допустимый. А красный – критический, означает неминуемое поражение… Какой сейчас? Где стрелка?

Ив внимательно присмотрелась.

– Почти красный. Это что, мы подхватили…

– Успокойся, еще не подхватили, – Ионн снова обняла подругу. – Как раз потому я и остановилась, Пип-Бой меня предупредил. Где-то рядом очень сильное заражение, поэтому давай-ка проглотим по капсуле «Рад-Х». Будет вернее.

Так они и поступили, присели на камень, подождали минуту, давая возможность лекарству попасть в кровь, и снова поднялись.

– Теперь глянем, откуда фонит.

Ив давно успокоилась, за истекшее время успела подумать, что раньше обходилась без всяких приборов. И сразу вспомнила слова Аква-девочки, говорившей о том, как пришлось постараться, чтобы избавить Ивону от заражения.

– Смотри, – тем временем говорила Ионн и показывала на два гнилых деревянных поддона, занесенных сухими листьями и травой. – Фонит оттуда. Указатель показывает сюда.

– Там же ничего нет! – удивилась Ивона. – Гнилые доски фонят? Давай спалим.

– Если бы одни доски, но я так не думаю, – сомнительно буркнула Аква и сбросила целый клубок переплетенных маленьких веток и увядшей травы в сторону.

Затем девушка приподняла и откинула оба поддона, один из которых на глазах развалился.

– Ох, елы-палы! – раздался возглас напарницы. – Дыра! Немаленькая такая дыра! Запросто и человек пройдет.

– Ага! – подтвердила Ионн. – Надень респиратор, все поспокойнее.

Нацепив маски, девушки шагнули в открывшийся лаз. Впрочем, как оказалось, лазом он не был, потому что с легкостью позволял стоять в полный рост. Вот только чем дальше шли они в глубину, тем больше трещал индикатор счетчика радиации. Наконец ход закончился и превратился в довольно широкое помещение, заваленное всяческим хламом, на крышках которого стояли знаки радиационной опасности.

– Черт их, скотов, побери!!! – грубо выругалась Ионн. – Бывшие хозяева мастерской прятали тут отработавшее дерьмо. Сдавать на переработку стоило денег, порой немалых, вот они и нашли местечко для захоронения, засранцы.

– Да уж, полные говнюки. Все из-за каких-то бумажек.

Ионн взглянула на Ив округлившимися глазами.

– А что, разве из-за помятых обшарпанных крышек творят меньшее зло? Да теперь еще хуже! Впрочем, все познается в сравнении.

Ивона Рейли осмотрелась вокруг.

– Обидно, и брать нечего. Все разбитое и заразное…

Договорить им не удалось. Прямо у берца Ив выпрыгнул из земли кротокрыс и вцепился ей в ногу почти у колена. Благо в том, что на девушке были подаренные широкие штаны от армейского камуфляжа, и зубы проклятого грызуна, забив полость рта тканью, только скользнули по голени, оставив жгучую рану.

Бах-бах! Два выстрела дробовика Аквы успокоили нападавшего, вернее, заставили его отлететь и задергаться в предсмертных конвульсиях, но следом повыскакивали другие.

Что приятно удивило Ионн, подруга не растерялась, наплевала пока на саднящую боль, и крошила пакостное зверье из автомата направо-налево, пока не закончилось нападение.

– Давай-ка выбираться отсюда, – предложила ей Аква и первой направилась по проходу.

Чуть отойдя, Аква остановилась, пропустила Ивону вперед и бросила в кучу рухляди «Коктейль Молотова». Взрыв, яркое пламя и нестерпимый жар…

На безопасном расстоянии Ивона спустила штаны и уселась на камень. Уселась в нехарактерной позе для женщины. Обычно женщины инстинктивно так не сидят. Шагнув ближе к ней, Ионн поняла, почему. Подруга тем временем положила поврежденную ногу одна на другую так, чтобы могла беспрепятственно обрабатывать рану.

– Вижу, Ника права, – высказалась Ионн Харт. – В тебе действительно видны боевые задатки. Думаю, твой сосед когда-то и начал тебя учить, потому что увидел их или почувствовал. По себе знаю, бесполезно учить того, кто учению не поддается.

Ив приподняла заплаканное лицо.

– Толку-то? Такие штаны, сволочь, испортил. Порвал, гад, почти новые.

– Тебя штаны беспокоят? – о-очень удивилась Ионн. – Кровь отстираешь, а дырку зашьешь. Всего-то беда!.. Дай рану твою обработаю.

Ивона повернула бедро, подставив напарнице раненую голень, куда сходу вошел шприц-тюбик войскового стимулятора. Затем рану опрыскали обеззараживающим спреем, разработанным на основе медицинского спирта, и Ивона сморщилась с легким постаныванием.

– Щиплет?

– Еще как!

– Хорошо, – рассмеялась Ионн. – Значит, убивает заразу… И знаешь, что я еще хотела тебе сказать?

Ив перестала шипеть и дуть на ногу.

– Ну?

В ответ Ионн присела рядом с напарницей и произнесла, глядя ей прямо в глаза:

– Ты молодец! Я тебе почти и не помогала. Убила парочку, остальных ты сама. Скольких, успела заметить?

– Будто я их считала?

– Двенадцать.

– Да ладно!? – захлопали ресницы Ивоны.

– Мне-то поверь. Потому и говорю – молодец! Я тобой любовалась. Если бы всех членов общины научить так же сражаться, никакие гули или даже «Стрелки» нам не будут страшны.

Конечно же, для Ивоны слова Аква-девочки звучали медом, влитым ей в душу, пусть она и старалась не показывать особенной гордости.

– Научить можно. Пусть не так же, но сносно, а где автоматы, где патроны для них возьмешь? Ты меня хвалишь! Знаешь, что я тебе скажу: с такой пушкой любой бы всю стаю перестрелял. Не автомат, а настоящая песня! Убойка какая!!! По десять патронов на одну цель не нужно, одного с головой… В руке сидит, как влитой. Обалденная пуха!

– Понравился?

– Да ты шутишь!

– Ну так оставь себе. АК-47. С этой минуты он полностью твой, дарю.

Ивона выпрямилась, подняла автомат и погладила по цевью.

– Слушай, я все понимаю, ты – Аква-девочка. Твой друг не кто иной, как сам Призрак. Да, у тебя есть много того, о чем другие только мечтают. Да, ты матерый боец и толковый руководитель… Но делать такие подарки тому, кого практически ты не знаешь…

– Разве? – оборвала Ионн. – Вроде бы слушать умею. И вряд ли ты мне врала, правда? Не в том ты была состоянии. А еще я Джейка послушала, с Призраком пообщалась, да и сама на тебя посмотрела. Не предашь ты меня, я и без клятвы твоей это знаю. Бери автомат, говорю, и не причитай… А к Эбернети мы опять не попали! Вот же напасть… Все, завтра точно идем. К утру и нога твоя подживет.

Пока суд да дело, то да се, пришлось подняться на косогор и снова вернуться к «Красной Ракете».

Увидев прихрамывающую Ивону, работающие на земле Сара, Гунар и Кнут бросили лопаты и грабли и поспешили к девушкам.

– Что стряслось? – с натуральной тревогой в голосе спросила Сара.

Тем временем пара Ив и Ионн достигла бывшей площадки для пикников. Первым делом уселись на единственную скамью, сохранившуюся потому, что основание ее состояло из вкопанных в землю труб, а сама скамья из армированного пластика, то есть не поддается гниению.

– Так уж случилось, – с улыбкой ответила Аква. – Избавили мы вас от скрытой беды, о чем раньше сами не знали.

От входа в жилище появилась Морис с кружкой свежей воды. Дверь ей придерживал Эдвин.

– Какой беды?

– Под вами… то есть почти под вами… оказалось тайное хранилище радиоактивных отходов, устроенное бывшим владельцем мастерской в обход дороговизны утилизации. Все барахло, разбитое или отслужившее срок и подлежащее замене, сносили туда. Теперь там натуральное радиационное кладбище… И кротокрысы, естественно.

Подошел Эдвин.

– Так это все-таки вы стреляли? Мы пытались определить: откуда?

– Услышали выстрелы?

Эдвин присел рядом с Ивоной, осторожно тронул пальцами ее автомат.

– Голоса этаких вот красавцев нельзя спутать с другими и не услышать, особенно, когда они «поют» рядом. Но мы решили, что вы ушли по канаве на север, а там нарвались на дутней или на свору собак. Может, на группу гулей.

– Как видишь, гораздо ближе, а вместо дутней выступили полторы дюжины выводка кротокрысов. Надо будет с определенной периодичностью выжигать это место. Там было полно машинного масла, земля пропитана во многих местах. Мы ее подпалили, так что какое-то время твари беспокоить не будут… Я тут вспомнила! Когда впервые заправку осматривала, на меня тоже напали. В тот раз поменьше, пять или шесть, уже точно и не скажу. Видно, расплодились уродцы за прошедшее время. Значит, через месяц снова подпустим огонь. Проведем профилактику. И будем палить до поры, пока кротокрысам эти места не покажутся непригодными для житья и размножения. Тогда они сами уйдут.

– Эх, благородная, нам это время прожить надобно, – скептически процедил Гунар, и оказалось, заговорил парень без бывших дефектов речи, нормальным языком заговорил. – Только ты не серчай, я не плачусь. Мы вам действительно благодарны, однако ж сама посуди: в лес ходить мы не можем, собирать что или охотиться, потому как медведица задерет. С нашей стороны идти к озеру можно, есть там несколько мест, где можно рыбачить, я вчера на удачу сходил, приглядел. В поле идти – для нас тоже беда. В поле не спрятаться, да и незачем нам покуда в поле ходить. Вот в Конкорд бы сходили. Там в домах много добра сохранилось. Мебель хорошая. Принесли бы сюда. Так ведь там тоже не так-то и просто. Гули, кротокрысы, рейдеры те же. Отбиваться нам от них нечем. Тебе спасибо, конечно, пистолет Эдвину пулевой подарила, патронов дала…

– Ладно, я поняла тебя, парень, – перебила Ионн.

– Только не привыкайте по каждому поводу к Акве бежать! – строгим голосом добавила Ив. – Она обещала помочь, но не обещала подарить Рай! Как-то неправильно на всем готовеньком, вам не кажется?

– Да что ты, милая! – вступился за сына отец. – Разве же мы что говорим? Без того благодарны вам аки Ангелам, посланницам Господа. Мы не просим многого. Мы спрашиваем о возможности. Все нам дали, всем помогли. Так, может быть, пушки какие подкинете? Сами вы вона с какими стволами ходите, оно понятно. О таких мы не заикаемся, что ты? Подумали мы, столько у вас добра всякого, больно крепко вы обустроились, так, может, завалялись какие стволы, вам ненужные? Вот об чем Гунар.

– В принципе, – поддержал Эдвин. – Я с ними согласен, Ионн. Будь у каждого из них какой-никакой самострел, было бы нам гораздо спокойнее. И рейды в Конкорд – тоже дело. Там добра много в домах сохранилось. Город не очень разрушен. А всякую мелочь, ну тараканов, дутней иль кротокрысов, мы б сами осилили.

– Со временем мы вокруг дома ловушек наделаем, силков и капканов наставим. Тоже защита от незваных гостей. У нас в «Зимородке» был мастер, у него научились, – добавила Морис и сразу прижалась к Эдвину, будто нуждалась в опеке.

Ионн и Ивона переглянулась. Как-то по-доброму улыбнулись друг другу.

– Капканы, сказала? Ловушки? Это всегда хорошо от залетного сброда. Было время, я тоже ставила, пока турелями не обзавелись… За оружием мужики пусть сами к нам топают. Найдем для вас гладкостволы и патронов подкинем. Не мы же его попрем, это уж слишком, не кажется?

– Ага! – сразу подхватила Ивона. – Сказала же вам о готовеньком.

– Подожди, – Сара взяла Ивону за локоть. – Пойдем-ка со мной. Я покажу вам, мы сложа руки отнюдь не сидим.

Снова подруги переглянулись и решили воспользоваться любезным приглашением Сары.

Поскольку помещение администратора бывшей заправки оказалось самым маленьким и закрытым от входов, не имевшим окон и с полами, выложенными каменной плиткой, туда поселили девушек. Так сказать, максимально прикрыли. Кровати поставили аккурат вдоль двух стен, возле тех, где висели масляные радиаторы.

– Видала, заботливо! – подметила Ив. – Ближе к теплу.

– Еще и коврики на полу. Старый хозяйский на два распустили. Пускай, молодцы.

На стене, возле которой стоял письменный стол, висела репродукция довоенной «Красной Ракеты» в стеклянной рамке. На самом столе стояла чисто отмытая ваза с букетом полевых цветов. К другой стене жильцы перетащили железный ящик, ранее предназначенный для сменной одежды работников. И последним, главным отличием комнаты женщин от остальных оказалось наличие двери.

Помещение бывшего кафетерия тоже расчистили, но целой мебели не хватало, поэтому смотрелось оно пустовато, как, впрочем, и комната мастерской, куда поселили Кнута и Гунара, предварительно убрав покрышки и бочки с жидкостями. Из механизмов остались: сварочный аппарат, аккумуляторный блок и зарядник, занимающие не так много места.

Мебели пока тоже нет… О, кровати, естественно, и шкафчики для одежды. Выглядит пусто, зато ухожено, по-людски. А кровать Эдвина стояла отдельно в проходе к кабинету администратора.

– В целом, это уже похоже на жилище людей, – сделала вывод Ионн, когда экскурсантки вышли на улицу. – Доводить до ума еще долго, но не боги горшки обжигали… Пошли за стволами…