Нежно-розовый рассвет наконец-то чистого июльского неба казался нарисованным акварелью божественным пейзажистом. Изумительной красоты разводы не просто радовали взгляд девушки, природная живопись с первых секунд созерцания придавала огромное вдохновение и мощный заряд приятной бодрости телу, такой, что человеку хотелось натурально летать. Ночь прошла в сладких романтических снах, а потому, выбравшись на поверхность из «родного» подвальчика, Аква смотрелась сказочной нимфой, несущей людям радость и свет.

Мелодичный сигнал отремонтированного будильника поднял ее с тем расчетом, чтобы хватило времени для умывания и неспешных сборов перед запланированным мероприятием.

Лужи, оставшиеся вечером после дождя, за ночь либо полностью ушли в землю, либо обмелели настолько, что не представляли более препятствия собравшимся в путешествие.

Возле уличного стола вовсю суетились Николь и юная, но очень старательная помощница девушки, жизнерадостная Вивьен. Несмотря на весьма ранний час, Марси Лонг, всегда встававшая загодя, сегодня возвращалась от туалета в компании Фрай и матушки Мэрфи, а Ивона Рейли, одетая в подобранные вчера шмотки, придирчиво осматривала подаренное оружие.

– Черт меня побери! – весело высказалась Ионн. Поздоровалась и положила перед будущей…, впрочем, почему «будущей», просто перед напарницей автомат Калашникова китайского производства, три магазина и десять пачек патронов к нему. – Держи, Ив, теперь эта игрушка твоя. Свой револьвер оставь исключительно для ближнего боя, а охотничий дробовик отдай Оуэну. Он пока не охотится, но и в процессе рыбалки запросто может понадобиться оружие, по себе знаю. Помнишь, рассказывала, как мной едва не поужинали болотники? А, кстати, где мужики?

И тут Ионн заметила хитрые улыбки на лицах женской половины общины. Марси, подошедшая к столу первой, указала в сторону бывшего дома Ионн.

– Там они все. После того как Струдж и Томас установили турель и настроили ее поле активности, новый бригадир повел работников на отделку потолочного покрытия второго дома в поселке, где вскорости можно будет спокойно жить.

На просветлевшем лице Аквы тоже появилась улыбка. Как все-таки хорошо, когда люди, обретшие давно потерянную надежду, вновь чувствуют полноценную жизнь. Стоп!

– Бригадир, ты сказала?

Едва отошедшая от потери сына, с появлением семьи Оуэн Марси смотрелась намного спокойнее, чем казалась в первые дни. Искать причину разительной перемены взрослого человека труда не составило, оной стало присутствие в возрожденной общине детей. А иначе и быть не могло, все ж она – обыкновенная женщина, и как женщине ей свойственны любые эмоции, так или иначе связанные с подрастающим поколением.

Именно поэтому Марси Лонг перед ответом Ионн расцвела, как говорят в людях – майской розой.

– Сказала, – кивнула она. Головой указала на Вивьен, принесшую полное блюдо с вареной тошкой к столу. – Младший брат девочки охотно принял на себя руководство, предложенное ему моим мужем. Общим голосованием предложение поддержали все мужчины, включая Долтона.

– Цзюнь предложил?

В этот момент из-за дома появился ночной часовой. Престон услышал окончание разговора и не преминул вставить словечко.

– Я видел, как Рон вел мастеровых на окончание заливки бетонных стен. Слышал, позднее они готовились к монтажу проводки на потолке и устройству розеток. А еще слышал, когда шел сюда, будто бригадир обмолвился об общем завтраке.

Ионн рассмеялась!

– Ну, если уж бригадир обмолвился, как тут перечить! Ив, нам тоже пора завтракать. Выходить скоро. Солнце уже достаточно поднялось. Пока поедим, пока до заправки дойдем… О! Чуть не забыла.

Аква перекинула ногу через скамью и обратилась к Николь.

– Осталось что-нибудь, чем медведицу угостить? Рыбки нет, насколько я помню. Хоть что? Я знаю, медведи всеядные.

– Тогда покорми ее смоляникой. Долтон с Роном вчера собирали. Мы с Вивьен замариновали то, что смогли, только осталось с ведро, соли на все не хватило. Нужно сходить, полазить вокруг, вдруг найдется в кладовках или на кухнях.

Удивленный взгляд предводительницы уставился в глаза девушки.

– Я сказала: «всеядные», но не «травоядные».

Ха-ха. Ионн обернулась на нечаянный смешок Вивьен, а девочка не сконфузилась, смело уселась к Ионн на скамью и заговорила со всей рассудительностью:

– Смоляника бывает двух видов, Ионн, но ни один из них не имеет ничего общего с обычной травой. Это гриб, госпожа. Есть те, что растут на древесной коре, а есть такие, кто предпочитают размножаться спорами в чистой стоячей воде. Например, кое-где в здешнем озере. Смоляника очень полезная. Я читала в маминой книге, старой-престарой, еще довоенной, листы вываливались и пожелтели… так вот, я читала об этом грибе, будто он обладает целебными свойствами. Нейтрализует многие яды, такие как малярийного комара и крапивной лягушки, короче, всякие заражения. Вот только я никогда не слышала о таких комарах и лягушках. Наверное, они мутировали или вымерли за столько лет? Все равно смоляника очень полезная. Не помню, как называется вещество, каким богат сок смоляники.

– Плесень! – восторженно подсказала Ионн. – Пенициллин, вот как его называли. Какая прелесть! Теперь у нас есть природное средство от хвори. А соли я принесу. На станции целый вагон опрокинутый. Нам на везенье, ни время, ни осадки до плотных пластиковых коробок еще не добрались, а гулям, которых там пруд пруди (откуда приходят, бог знает), соль не нужна. Кстати, о гулях! Надумает кто-нибудь отличиться, героем себя возомнить, самому до станции прогуляться, типа, чтобы меня не отвлекать – пусть не гулей боится, ибо есть кое-кто пострашнее, я, например! Знайте заранее, не пощажу никого, ни бабу, ни мужика! Если считаете себя жутко самостоятельными, дальше считайте, но убирайтесь из Сэнкчуари-Хиллз. Что вам тут делать, если мои порядки и правила вам не указ? Мне не нужно своеволие, не нужно непослушание, и дело не в гордости, не в тщеславии и не в амбициях. Вспомните все, почему вы тут собрались? Как вспомните, сразу поймете другое: я не смогу вас защищать, если вы не станете следовать моим правилам, а скорбеть по кому-то я не хочу, дураков не оплакивают. Я создавала общину, потому что увидела путь к возрождению новой жизни. Цивилизованной жизни, не скотской. И раздувать наши ряды до размеров Вселенной я вовсе не собираюсь, потому что не потяну. Я не смогу разделиться, чтобы защитить каждого по отдельности, потому мы и создали оборонный периметр. Сами вы, без меня, не сумеете выстоять против тех же мутантов, и вы это знаете. Надеюсь, меня каждый услышал.

Закончила Аква-девочка достаточно жестко, чтобы сделать очередное внушение некоторым горячим головам и временно остудить их рьяный пыл.

После окончания завтрака Ионн и Ивона выступили в поход. Кодсворт было собрался прильнуть к их компании, но вдруг передумал, как только вспомнил о посещении Морды. Сразу у мистера дворецкого и дело нашлось, вот как бывает.

Погода, в отличие от вчерашнего дня, стояла прекрасная, солнечная и почти безветренная. Влага в воздухе позволяла свободно дышать, а идти от этого было значительно легче, чем по жаре.

– Мы не быстро шагаем? – заботливо поинтересовалась Ионн. – Как твои раны?

Ивона ответила.

– Не спросила бы ты, я сама бы не вспомнила до поры, пока бы забывшись не дернулась или не уселась куда-нибудь без оглядки.

Бравировала подруга или сказала чистую правду, выяснить не удалось. С пригорка, у самого памятника минитменам, кубарем выкатился малыш-яо-гай и с ходу ткнул влажным носом Ивоне аккурат между ног.

– О-о! Осторожнее, братец! – рассмеялась Ионн. – Моя напарница тебе, разумеется, рада, но ты, дружок, больно ретивый для ее нынешнего состояния. Мама-то где? Морда!

Имя медведицы прозвучало достаточно громко, откликнулся же на него неожиданный персонаж.

На дороге у поворота к «Красной Ракете» Аква увидела того самого мужика, который вечером помогал Призраку. Она бы с ним поздоровалась, но теперь, имея представление об этой не самой приятной семейной парочке, желать здравствовать им обоим Ионн бы… в общем, она бы повременила.

И вот же, Судьба! Со вздыбленной шерстью, оскаленной пастью, сверкающей громадными клыками, на дорогу выскочила яо-гай мама. От неожиданности оборванец застыл, словно наделал в штаны (а, может быть, так и случилось).

– Стой на месте и не вздумай двинуться!!! – выкрикнула Аква, затем обратилась к медведице. – Морда, не надо! Оставь его. Он для тебя не опасен и слишком слаб. Иди лучше, я посмотрю твою рану и угощу кое-чем.

Что скажут всякого рода зоологи и фаунисты? Как изучить поведение зверя, который ведет себя инстинктивно, часто по настроению?

Медведица остановилась, раз-два повела взъерошенной головой, принюхалась, рыкнула, а потом медленно побрела к Акве.

Рука девушки без всякой опаски, что окончательно «убило» убогого босяка, залезла глубоко в шерсть матерого зверя, и принялась гладить его здоровенную голову.

– Угощайся, тебе сейчас это очень полезно. Грибочки с пенициллином, чуешь, как раз для обеззараживания твоей раны. Дай, подруга, я на нее посмотрю… О, гораздо лучше вчерашнего. Если так же пойдет, заживет очень быстро.

Малыш, увидев вкуснятину, тут же пристроился рядом с матерью. Ив, конечно, воспользовалась удачной паузой и взобралась на вышак.

– Не стой столбом, – заговорила Аква с мусорщиком. – Ты первый пришел или все уже «дома»?

Бедолага не знал, как себя повести. Один облик огромного яо-гая вызывал в нем не просто панический страх, он еле дышал, находясь на грани беспамятства. Вопрос Аква-девочки заставил его встрепенуться.

– Там они… Мы… мы с сыном с вечера до соседей сходили. Все им, как есть, обсказали. А по утру они первыми к нам заявились. Говорят, всю ночь собирались, спать не могли. Не знаю уж, что им там собирать-то? Все не верили, что им сама Аква-девочка приглашение шлет.

Выслушав, Ионн легонько кивнула. Нагонять большего страха на старика она вовсе не собиралась. Что поделаешь, винить предателя сейчас не в чем, сама виновата в поспешности принятого решения?

– Медленно повернись и иди. Я скоро к вам загляну, посмотрю, как вы устраиваетесь. Вали, говорю, только не быстро, иначе я ее не удержу. Сам видишь, маленький у нее, а настоящая мать за дитя любому врагу голову оторвет.

Оборванец в повторении слов не нуждался. Не быстро, но и не так, как советовала Ионн, развернулся в сторону заправочной станции, отошел шагов пять и пустился, как мог, наутек. Только пятки сверкали.

Для двух медведей всего-то ведерко с грибами, ну, что это за еда? Так себе, действительно претендует лишь на скромное угощение. Морда смачно проглотила десяток штук, остальные оставила сыну. Минуты не прошло, как ведерко Ионн опустело.

Кто-то будет сомневаться в сообразительности медведей? Пусть кто-то и сомневается, тот, кто относится к разряду закоренелых скептиков. А тот, кто привык смотреть на вещи неподверженным предубеждениям взглядом, тот отнесется к действиям хищницы вполне объективно.

Будто само Провидение подсказало медведице дальнейшую линию поведения. Громко фыркнув (или чихнув), зверь потерся шершавым носом о ладонь Аквы, дважды мотнул головой, будто благодарил, развернулся и спокойно двинулся в рощу. Малыш, заметив движение матери, оставил забаву с ведром и поспешил догонять.

– Круто, – только и вымолвила Ив, спрыгнув с облюбованного вчера валуна. – Всего второй день, а она ведет себя так, будто знает тебя столетие.

Ионн подала напарнице пустое ведро.

– Поставь у моста. Пойдем назад, заберем. Сейчас возвращаться не будем, времени жаль. А что до медведицы, ты же слышала Призрака, Морда почти с рождения общалась с людьми. Чему удивляться?

– То-то, что слышала, – подтвердила Ивона Рейли, поставила ведерко в траву возле начальной каменной тумбы моста. – Не тебе ли он говорил, скольких несчастных Морда порвала, забыла? Все-таки она, как ни крути, дикий зверь. Призрак прав, зверь должен жить на свободе, в своем мире, а свобода для зверя – это нескончаемая борьба.

Парочка зашагала к корпусу «Красной Ракеты», продолжая беседовать между собой.

– Не спорю, – согласилась Ионн. – Сейчас и люди, включая нас с тобой, постоянно сталкиваются с борьбой. С борьбой за выживание, за место под солнцем, с борьбой с радиацией и болезнями, с проклятыми рейдерами, мародерами. Наверное, зверь как-то чувствует родственные ему души…

– Хахаха, – заливисто рассмеялась Ивона. – Родственные души? Ну ты сказала!!! Хотя, я могу согласиться, есть в тебе что-то такое, что выделяет тебя из массы других, и не только «чистюль» из убежищ. Я говорила, мне приходилось встречать парочку «выползков». Без обиды, Ионн, они ни на что не годились, были ни к чему не приспособленными, тем более выживать. Глупые, наивные и бесполезные особи, сравнимые с тепличным растением. Не ставь их рядом с собой. Ты и они – земля и небо, поверь.

Какими же близкими и по смыслу, и по звучанию, были сказанные слова словам Призрака. Словно Ивона Рейли подслушивала разговор, будучи незримой свидетельницей беседы Призрака и Ионн когда-то в маленьком бункере, или кто-то ей подробно обо всем рассказал.

Нет, естественно, никто никого не подслушивал. Такова была объективная правда, реальность существующего бытия.

На подходе к остаткам площадки заправочной станции, асфальтированной когда-то и примерно ухоженной, практически сразу у стоянки грузовиков зоркий взгляд Аква-девочки выделил две худощавые фигуры, одетые, как и ожидалось, кто во что, а лучше сказать – кто что нашел.

– Вот что, Ив, – внезапно остановилась Ионн. – Давай-ка мы подойдем скрытно. Пока нас не увидели, пригнись и идем за кусты. Хочу немного послушать, о чем говорят наши будущие соседи. Слышала Призрака? Сын и отец, что турель принесли, оказались трусливыми тварями. Продали общину «Таинственных Сосен» рейдерам Джареда. Старик, тот, что приютил двух беглянок из «Зимородка», раньше числился в банде Кровавой Клач. Короче, не хочу неожиданностей.

В глазах собеседницы сверкнули искры.

– Мысли читаешь. Собиралась сама тебе предложить. Давай так и сделаем. Не хватало нам в западню угодить. Тебе - точно! На меня охотиться пока не станут, офицеры «Стрелков» думают, что я мертва. Пусть дольше так думают, спокойнее будет жить… Двигаем.

В тот момент, когда парочка вооруженных девиц, готовых к отражению непредвиденных нападений, подобрались на очень близкое расстояние к административному корпусу «Красной Ракеты», из двери, какую ножом открывала Ионн в первое свое посещение, наружу вышел крепкий сутулый мужик среднего роста, не слишком широкоплечий, с лицом, обезображенным кислотным ожогом.

– Сара! – позвал он девицу, ростом повыше подруги. – Бросьте пока эту рухлядь. Я полностью вынес дерьмо из кабинета менеджера, оставил только кровать, стол и стул. У стены высокий металлический шкаф, более-менее сохранившийся, так перенесите в него нашу одежду, ту, что приличнее…

– Не надо, – выпрямилась Ионн, чем заставила всех окружающих вздрогнуть от неожиданности. – Ты правильно говоришь, все дельное нужно оставить, но опустошить и продезинфицировать. После обеда вам принесут препараты и ручной пульверизатор. Опрыскаете все уголки. Все вычистите и дадите просохнуть. Это недолго. Одежду вам тоже доставят. Не по размерам, конечно, какая уж есть, но не вшивую. Потом обживетесь в достатке, есть у нас мастерица, сошьет. Было бы из чего. А пока эту будете кипятить, штопать, стирать.

Аква-девочка вышла на открытое место и остановилась напротив бывшего рейдера.

– Отойдем, – на расстоянии, дающем гарантию конфиденциальности, Ионн снова заговорила. – Не стану вам представляться. Думаю, меня вы узнали, хоть никогда и не видели, за исключением того жалкого слизняка, убежавшего от медведицы с переполненными штанами.

На вытянутом лице собеседника проступила ухмылка.

– Так вот почему старый Кнут бежал так неестественно. Медведь? Если по правде, я бы тоже предпочел убежать, чем стать завтраком лютого хищника. Насчет штанов не уверен, вроде раньше не замечалось.

Незнакомец отвлекся, переключился на парня лет двадцати пяти.

– Гунар, верни панцирную решетку обратно. Спинки у этой койки совсем развалились, но я видел источник энергии в мастерской и сварочный аппарат. Попробую подключить блок батарей к зарядному агрегату, топлива для мотора в подземных хранилищах станции предостаточно. Если удастся зарядить аккумуляторные батареи, будут у нас свет и тепло, будет энергия. Кровати сварим, материалов в достатке валяется, да и так, для хозяйства не лишнее. А Морис пусть займется расчисткой самой мастерской. Закроем наглухо подъемные жалюзи, получится неплохая комната, что-то типа гостиной или общего зала. Потом вместе решим.

Возле парочки «тихушников» остановилась Ивона. Взглянула в глаза рейдера и вдруг высказалась:

– Лидерские задатки, вижу, в тебе имеются. Возможно, есть и хозяйственные. Смею предположить, Ионн это нравится. Пусть так, спорить не стану. Только запомни на всякий случай: кем ты был раньше, мы знаем. То было раньше, оставим грязное прошлое. Она тебе верит, и я хочу верить, но попробуешь нас предать, одними обгаженными штанами не ограничишься.

– Ух, ты! – смело ответил мужик. – Да ты, молодуха, никак пугать меня вздумала? Окстись. Я, дорогая моя, много раз пуганный. Хочешь убить? Давай сразу, чего ждать? Неясно только, зачем позвали? Мы вас не трогали и трогать не собирались…

– Все! Оба замокли!

Как-то не похоже поведение «старика», обезображенного кислотным дождем, на поведение человека, потерявшего интерес к жизни. На того, кому от огромного разнообразия прелестей мира – даже такого, израненного – достаются лишь простейшие инстинкты животного содержания: жрать и спать. Даже инстинкт размножения ему не подходит, так как броская, но пугающая внешность бывшего рейдера не вызывает притягательных чувств у представительниц противоположного пола.

– Она права. О том, что ты был рейдером в банде Клач, мы хорошо знаем, но, если обо мне ты как-то наслышан, то она тебе не знакома, так что не стоит демонстрировать крепость своих гениталий, мы здесь не по этой части. А еще, так, чисто для ознакомления и выпуска пара, я скажу тебе: та, на кого ты пытался повысить голос, едва встала с кровати после тяжелейшего ранения, почти стоившего ей жизни. О качестве своего обучения она тебе при желании позже расскажет, а я продемонстрирую пару фокусов прямо сейчас.

Ионн неожиданно выбросила руку вперед, как учил ее Призрак, и вцепилась в грудки оппонента, что-что, а силушки имела достаточно, так что хватка вышла надежная.

Надо сказать, мужчина вовремя среагировал на движение девушки. Ухватил ее за запястье, а второй рукой попытался взять руку Аквы, как говорят – на излом, но столкнулся с большой неожиданностью. Рука, державшая его за одежду, оказалась несгибаемым рычагом.

– Что, не получается? – заговорила Ионн. – Годы регулярных занятий плаванием, бег по пересеченной местности будучи скаутом, к ним в придачу занятия многоборьем, включающим снова плавание, кросс, ориентирование, конный спорт и стрельбу, – все это сделало мое «нежное женское тело» нержавеющим механизмом. Смотри.

Вокруг примечательной троицы давно собрались все члены новой, так сказать, территориальной формации Аквы, а она, словно никого не видела, отпустила захват, шагнула к штабелю каких-то пластиковых поддонов, легко запрыгнула на них, взмахнула руками и оказалась висящей на двухдюймовой трубе, с чьей помощью когда-то подавалась активная смесь для ядерных двигателей легковых авто.

Прямая «склепка», как скажут гимнасты, перехват и с ходу переворот, затем новая «склепка», подтягивание, подъем переворотом, после которого Аква выпрямилась, стоя на кромке крыши навеса заправки.

– Изящно, – искренне похвалил бывший рейдер. – Только на меткую пулю, пущенную даже из гладкоствола со среднего расстояния, навыки акробатики влияния не оказывают и на траекторию полета той пули никак не воздействуют…

– Еще как действуют, – перебила Ивона. – Попробуй в нее, попади! Не так это просто, как многим кажется. Ее реакции позавидует летучая мышь, дядя. А еще она чувствует выстрел, видит его, так что, дядя, пока пуля до нее долетит, Аква-девочки на том месте не будет. Поверь! Так уже было, и не однажды.

– А если дистанция маленькая? – не сдавался мужчина. – Если ствол нарезной?

– Все, хватит, – сказала Ионн и спрыгнула вниз. – Хочешь попробовать? Не советую, в этом Ивона снова права. Многие пробовали, ловушки, засады устраивали, и? Как-то у них не сложилось, заметил?

Рука Аквы молниеносно выпрямилась в сторону деревянного столба с закрепленной на нем старинной пожарной рындой, ржавой от времени. Там, совсем рядом, проходил тот самый Кнут, как назвал его бывший рейдер.

Фить… бум! Спецназовский нож, подаренный покровителем, глубоко вошел в наполовину истлевшее дерево. Второй раз с утра старик замер с мертвецкой бледностью на лице.

– Ничего себе! – подхватил кто-то из девушек со стороны. – Да и прыжок – обалдеть! Тут метров пять высоты, и она так запросто спрыгнула?

– Хватит сказала, – повторила Ионн, повысив тембр голоса. – Я пришла не для цирковых выступлений, а для того, чтобы лично увидеть тех, кому даю шанс на нормальную жизнь. Ты, бывший рейдер… как звать?

Справедливо сказать, весьма опытный в вопросах, связанных с выживанием, человек казался подавленным. Но, как выяснилось, огорчался он преждевременно.

– Ну, Эдвин.

Ионн встала ближе к нему и неожиданно протянула незаряженный пистолет, собранный ею когда-то из двух. Следом подала мужчине четыре обоймы и две нетронутые пачки патронов к нему.

– Бери, Эдвин. Пока это все, чем можем помочь в обороне. У самих что-нибудь есть?

Сказать, что бедняга был удивлен, это значило бы – ничего не сказать. Эдвин проглотил слюну и уставился на подарок, словно не верил в него. Все же ответил самой Аква-девочке:

– У старшей девчонки, у Сары, есть гладкоствол под «38» калибр. Патронов десяток всего… у нас на двоих. У меня тоже есть самопал.

– И хорошо, – кивнула Ионн. – Отдай его второй девушке… кажется, Морис? Патронов подкинем. Этим двум говнюкам оружия не давать. Своего у них нет, я о том вчера еще знала. И следите за ними, ведомо вам или нет, трусливые они слишком. Оба могут предать, как уже сделали как-то в «Таинственных Соснах». Потому и сказала: приглядывайте. Заметите что-то не так, подозрительное, ушки торчком и мне на звонок. Частоту рации я тебе дам, Эдвин. Будешь за старшего тут. Пока правильно дело ведешь, практично и грамотно. Девчонкам твоим более ноги раздвигать против воли никому не придется. Нагрянут гости непрошенные, удивятся «радушной» встрече.

Ионн улыбнулась, кивком подозвала девушек ближе, а когда они подошли, улыбнулась вторично.

– Знаю, сбежали из «Зимородка». Сара и Морис. Потом расскажите, что там и к чему, мне все интересно. Познания лучше, когда принимаешь их от очевидца. Не надо больше бояться, но и расслабляться не стоит. Мне жизни вас не учить, раз до сей поры выжили. И подпорка у вас, как я поняла, вполне подходящая. Обустраивайтесь, начинайте хозяйствовать. Земля со стороны стоянки грузовиков вполне подходящая. Видела лопаты и грабли за ящиком для промасленной ветоши. Вода пока из колонки у пикникового столика, но главное – она есть. Позднее придут мои гаврики. Принесут обещанное и наладят пожарную помпу. Если у Эдвина с зарядником не заладится, Томас и Струдж доведут до ума агрегат. Этим парням любая поломка – не горе. Руки у них золотые, все отремонтируют, за что бы ни взялись. Так что будет у вас электричество, будет вода, одежда и семена для посадки. А вот быт сами устраивайте. Сами облагораживайте собственное жилье. Пока нет защитных турелей, на крыше дозорный пост выставляйте. Ночью-то ясно, ничего не увидят, зато днем спокойнее жить. Все ж не так постыло, как жили в своих грязных норах до этого. На ночь плотно запирайте все двери, а внутри всегда часового держите, да чтобы не спал. Короче, вы меня поняли. А встанет нужда, по рации нам сообщите. Недалеко тут, может, мы и сами услышим.

Получив, можно сказать, назначение от самой Аквы, Эдвин буквально расцвел. Заметили кто или нет, бывший рейдер расправил плечи, как мог, и голову начал держать выше, чтобы меньше сутулиться.

Следующие полчаса обходили приобретенную территорию. Сообща определили места наибольшей опасности и, наоборот, благоприятные для возделывания, к примеру.

– Не думал, – напоследок заметил Эдвин. – Никак не думал, что стану каким-то главой. Лидер из меня аховый, так себе. Девчонок двоих приютил, потому что скучно мне одному было, да и без бабы беда, чего уж теперь.

Он на секунду осекся, словно опомнился, спохватился.

– Не так ты меня поняла, Аква. Я не насильник… был раньше, не скрою. Сара и Морис ко мне случайно прибились. Беглые они с севера Пустоши. Гнались за ними двое уродов, ну, я им помог. С тех пор девки много чего рассказали. Оставил я их в своей жалкой берлоге. Смотрю, девахи покладистые, работящие, а главное, понимаешь, они на увечье мое не обращали внимания. Разговаривали как ни в чем не бывало, даже песни пели, особенно вечерами. Что потом с Морис случилось, в общем, само по себе вышло. Сам не ожидал. Гроза началась. Жуткая. Испугалась девчонка, ко мне прилегла, да и обняла… Не сам я, ей богу! Вторую вовсе не трогал…

– Хватит, я поняла, – кивнула Ионн и взглянула на Ив. – Морис, ты сказал, семнадцать всего. А тебе? Лет полста пять?

– Смеешься? – изумился мужик. – Сорока еще нет. Плохо выгляжу? Так вот меня жизнь наказала за зло, которое учинил. Этакий Квазимодо. А Морис я сразу сказал, что старше ее вдвое. Не послушала ничего. Ответила, что не спрашивали ее те смрадные сволочи, которые силком в первый раз взяли. Двенадцать ей было, ребенок почти. Обе гостьи произвольно покосились на Морис, затем, будто вспомнили что-то, разом переглянулись.

– Квазимодо, сказал? – продолжила Аква. – Откуда знаешь того персонажа? Удивил меня, очень уж удивил.

– Я это понял, – заулыбался мужик. – В развалинах магазина когда-то книгу нашел. С Клач еще был. В большинстве своем там журналы и книги обгорелыми были или вовсе труха. Эта стояла в запертом ящике под стеклом.

– «Собор Парижской Богоматери» называлась, – закончила фразу Ионн.

– Она! – вылупился Эдвин.

– Так, значит, ты умеешь читать? – присоединилась Ивона.

– Умею. Научил один пленник. Пока он сидел в заложниках Клач, меня грамоте и учил. Я ему за науку еды больше давал, да пинать парня без толку не позволял. Потом его выкупили люди из «Добрососедства», мне дальше не интересно.

Незаметно они вернулись к начальной точке обхода, остановились аккурат напротив открытой двери, выходящей на грузовую стоянку.

– Вижу, мужик ты толковый, Эдвин, – сделала вывод Ионн. – Работы будет, хоть отбавляй. Ко всему прочему дам тебе полезный совет: не пускай своих подопечных в лес за дорогой, особенно ближе к озеру. Лучше, вообще не пускай, так вернее. Как жизнь наладится, на рыбалку ходить по левую сторону от моста будете. Людям правду скажи: лес, что справа дороги вдоль озера стелется, принадлежит зверю, которого Кнут видел сегодняшним утром. Хотят помереть лютой смертью, пусть сунутся, только я вас предупредила. Убить медведицу захотят? Тогда вам никто не поможет, включая меня. Медведица та мне подругою стала, но основной смысл не во мне. Призрак за этого яо-гая с любого шкуру живьем сдерет. Знай. Второе. К нам в Сэнкчуари пойдете, перед выходом с моста стоит столб вроде вашего, с рындой такой же. Так вот, мост перейдете и стоп, далее ни ногой. Делайте, как торговцы делают. В рынду дважды звякнули и далее ждут, пока к ним кто-то из нашей общины не подойдет. Без предупреждения сунутся, и в мишень превратятся. Турели в решето покрошат, им только мы ведомы. И еще вопрос: цела она, книга твоя?

Важное предупреждение покровительницы бывший рейдер выслушал очень внимательно. Окончание его, как говорят: из другой оперы, развеселило мужчину.

– Цела, – кивнул Эдвин. – Перечитываю ее девкам, когда совсем делать нечего.

Ионн Харт выглядела заговорщицей. Чуть наклонилась к мужчине и прошептала:

– Дашь почитать? Я читала, но очень давно. И я тебе тоже что-нибудь дам. У меня есть сборник стихов, есть любовный роман, комиксы и есть классика и приключения. «След Сокола» называется. Я тоже все книги, что под руку попадаются, собираю. Недавно начала, когда Кодсворт в поселении школу открыл.

Что тут сказать? В глазах бывшего рейдера зажегся огонь, уродливое лицо исказила улыбка. В этот момент к нему подошла Морис. Подошла и привольно взяла Эдвина под руку.

– Я… с удовольствием, Аква, – в сердцах ответил мужчина и обнял девушку, да так нежно… хм. – Конечно, давай поменяемся. Мои спутницы любят слушать меня, когда я читаю им вслух. «Собор-то» почти наизусть выучили. Принеси все, что есть, это здорово! Можешь?

– Конечно, – запросто кивнула Ионн. – Только не сразу. Прочтете одно, я принесу другое.

Вдруг проницательный взгляд Аквы заметил некую странность в облике Морис, на чем раньше не останавливался. Может, виной тому широкие обноски, служившие девчонке повседневной одеждой. – Твой живот, Морис? Ты беременна? Думаю, я уже знаю счастливого папу?

Теперь и Ивона уставилась на небольшой пузик молодой девушки.

– Срок еще маленький, месяца три? Дела! – сказала она. – Надо же! Зарождение новой жизни у нас, так получается? Отметить бы, а? Что скажешь, Ионн?

– Что скажу? Скажу, сегодня мы к Эбернети снова не попадем. Раз дело такое, надо соседям малость помочь. Негоже женщине на сносях спать на подстилке. Кровать ей нужна. Помыться бы и одежку сменить. Пошли-ка, Морис, со мной. В Сэнкчуари мы тебя «отстираем», волосы острижем, чтобы о вшах позабыла, о грязи. Не печалься о волосах, отрастут. У нас в общине давненько все есть: душевая, вода горячая и средства разные. А муженек твой, раз не шкурою оказался, к твоему возвращению кровать женушке смастерит. Такую кровать, чтобы мать будущая с дитем внутри на кромке не жалась. Вообще-то, я так скажу: всем к вечеру у нас быть. Лохмотья вшивые, вонючие жечь будем, вас купать, отмывать и обеззараживать. Далее подумаем, как вам быть. Скорее всего, пока своим душем не обзавелись, будете к нам ходить. Раз в неделю, но мыться будете обязательно. Кто не послушает, того выкину в былую канаву. Вы понять должны: грязному с чистым не место, снова вшей нахватаете и заразы. На меня посмотрите, а лучше на Ив. Конечно, она была поприличнее вас, но тоже процедуру облагораживания прошла. Видите, какой «свеженькой» стала деваха? Ее спросите, как она себя чувствует? Вы и сами все понимаете. Отлично! Считаю, мы с вами договорились.

Ионн вскинула руку, взялась за локоть смущенной беременной девочки, подтянула ее к себе, но внезапно развернулась обратно.

– Чуть не забыла. Еда у вас есть? Про тех двоих я не спрашиваю, им вечером… сама видела… Призрак дал четыре пачки галет, консервов каждому, крупы гречневой начатую упаковку. Думаю, пару пачек в ней было. Крышек отсыпал.

По измененному выражению лица Эдвина стала понятна безутешная истина: конечно, отец и сынуля, детинушка великовозрастная, ничего никому не сказали. Эдвин зло усмехнулся и подтвердил вывод Ионн.

– Падла! Прости за ругань, Ионн, – сказал огорошенный человек. – Все простите. Вырвалось у меня. В группе Клач с такими крысами разговаривали коротко – штырь в задницу и на солнцепек подыхать! – он мельком глянул на Акву. – У рейдеров в командах тоже имеются правила, есть общие, а есть свои, принятые только у конкретного вожака… Понимаешь, Ионн, эти двое, Гунар и Кнут… не слишком, конечно, мы с ними дружили, но ведь и не враждовали. По-соседски обменивались кое-чем, где-то пересекались, в основном на охоте, у них оружия нет, ты теперь знаешь… Тьфу! Вчера они поздно приперлись, мы только ужинать сели. Сара и Морис илофасоли набрали, дикой тошки нашли, не то, чтобы очень, но мы собранное с остатками перлового концентрата сварили, а тут эти приперлись. Приняли мы гостей и поделились, – Эдвин дернулся, словно перед глазами встало неприятное зрелище. – Вот же гнусы, жрали за обе щеки, а у самих столько еды спрятано!

Стараясь не показывать раздражения, Эдвин исподволь покосился на рослого Гунара. Отвернулся и скорчил брезгливую рожу.

– И как теперь? Вот ты, Аква, авторитет зарабатывала не языком. Никто не знает, где ты прошла свою школу, и на каких принципах ты воспитывалась. Многие любят тебя, многие боятся и ненавидят, но даже они тебя уважают. За силу твою, за навыки невероятные и все такое. Вот и скажи мне как авторитет для меня: разве теперь я смогу жить рядом с этими гадами? Честно – не за себя боюсь, сама поняла. Я сегодня, когда о предательстве-то услышал, уже передернулся, раньше бы знать! А следом добавочка прилетела!

Ох, как же хорошо Ионн понимала рейдера. В голове прикинула, как бы поступила сама, о чем он ее и спросил. Была во всей этой гадкой истории одна положительная деталь. Нет худа без добра – гласит народная мудрость. Эдвин, бывший рейдер, насильник, грабитель, убийца, в итоге оказался стоящим мужиком. Сие обстоятельство растеклось внутри Ионн Харт сладким бальзамом… Но! Вопрос не о нем.

– Зови всех сюда, бригадир.

Рука напарницы вовремя подхватила Акву за локоть. Девушка повернулась, положила ладонь на ладонь Ив и улыбнулась ей.

– Знаю, о чем ты думаешь, – кивнула Ивона. – Себя винишь? Брось! Ты не медиум никакой, не оракул. Помочь людям хотела, такая ты есть. Что же, гнилое нутро всегда плохо, только ты не колеблись…

– И не собираюсь! – решительно высказалась Ионн Харт. Орлиным взором вперилась в прыщавое, морщинистое и чумазое лицо старика. – Кнут, ты совсем глупый? Ты же понял, что Призрак мне о тебе рассказал. Так что же ты делаешь, старый козел? Скажи нам, тут всем интересно, почему вы с сыном продукты зажали? Пожадничали? Оставили про запас? Знали же, что поутру сюда двинетесь, артелью жить собрались, почему же крысятничали? Ты сам вчера Эдвина и девчонок мне посоветовал! Так почему… неужели уже пожалел? Насколько я Эдвина поняла, его стараниями вы много раз харчевались. Охотники и рыболовы из вас никакие, и бортники так себе, ни о чем. И оружия нет. Хозяйство вдвоем вам тоже не вытянуть, руки у вас не в том месте растут, как я заметила. Или что, решили «гуманитарную помощь» от нас получить и тихонечко сдуться? Не вышло.

Дылда-сын жался возле отца, а старик запричитал, согбенно, по-рабски склонившись.

– Мы, госпожа, так не думали. Поняли, да, о нашем грехе Призрак вам рассказал. Да только не знает он беды нашей, чтобы с плеча рубить.

– Врешь, – гневно прервала Ивона. – Я трусливых оправданий повыше макушки наслушалась. Поймали тебя, вот и скулишь, «овца» битая.

– Подожди, – остановила подругу Ионн. – Дай ему высказаться. От нас не убудет, а если врет — ему только хуже.

К месту стихийного сбора приблизилась Сара. Девушка не сказать, чтобы красивая, но и к разряду дурнушек не отнести. Лицо у нее вытянутое, необычное. Остановилась рядом с Морис и приготовилась слушать.

– Говори, что хотел, – тем временем подтолкнула Ионн.

И старик неожиданно заговорил.

– Спросил бы кто хотя бы раз о настоящей причине, по которой мы Джареду коммуну отдали. Никто не спрашивал, на ходу выводы делали – предатели мы! А мы не предатели и не трусы убогие. Месть это наша всем им, кто принялся злорадствовать и гнобить нас, стоило Фани моей помереть, и вообще, я так думаю, ее сознательно в поле бросили…

– Месть? – вспыхнула Аква. – О чем говоришь, пуп чумазый? Месть десяткам людей?

Удивительно, Кнут выпрямился и остался стоять ровно даже тогда, когда рука Ивоны Рейли направила на него автомат.

– Да, десяткам, – твердо сказал он. – Особенно тем, кто раньше выступали на стороне Фани, а когда сами от испуга обгадились, бросили ее на растерзание кротокрысам и быстро переметнулись в стан Гики. Так звали вторую предводительницу расколовшейся бывшей коммуны.

Все время признания презренного старика Ионн старалась отнестись к его словам без предвзятости, объективно. Возможно, этот убогий, на языке Рейли «овца», говорил правду, ставшую причиной предательства, нужно дослушать.

– Фани – моя жена и мать Гунара. Когда-то давно ее выбрали председателем Совета Общины. При руководстве Фани порядки были сродни настоящей коммуне. Припасы распределялись поровну, пища тоже. Каждый вносил в общее дело свой вклад, то, что ему было под силу… Гики пришла к нам одной из последних и сразу же принялась сеять раздор. Ей все не нравилось, все было плохо. Распределение обязанностей не нравилось. Не нравился принцип раздела трофеев. Порции в нашей столовой ей тоже не нравились. Она заявляла, что слабым и старым нужно давать половину еды, вроде того, большего они не заслуживают. Тем, кто самые сильные, нужно давать по две пайки. Остальным, составляющим рабочую массу, достаточно того, что они получают. Короче, с приходом Гики порядки стали резко меняться. Она собрала вокруг не самых умных, зато самых физически сильных сторонников. Выступить против Фани открыто она не могла, пока нас было значительно больше. Тогда Гики стала подстраивать всякие гадости. Много чего. А когда Фани бросили в поле одну во время нападения выводка кротокрысов… когда Фани погибла, Гики осталась единственным лидером и первым делом начала мародерствовать. Приперлась к нам в комнату и забрала все, что понравилось, но ей не принадлежало. Мы пробовали противиться. Прихлебатели Гики нас крепко поколотили, особенно Гунара. Били по голове. С той поры он и стал таким, каким вы видите парня. Эта сука грозилась убить вовсе, если не станем ей подчиняться. А дальше все хуже! Довела, сволочь, нас до полнейшего отчаяния, но страшнее всего оказалось смотреть, как верные соратники Фани с такой же верностью пинали нас и плевали в глаза. Отбирали лучшее, если мы что-нибудь находили. Отбирали еду. Забили бы окончательно, да тут проходом шла группа рейдеров Джареда. Много, человек тридцать. Привычно зашли, трахнули пару женщин, тех, на кого Гики им указала, продукты забрали, воды, а когда уходили, я им и сказал, что покажу тайник с крышками и всем, самым ценным, что Гики от них спрятала. Условие мое было одно – всех убить, всех до единого. Нам ничего не надо, мы уйдем далеко и о нас рейдеры никогда не услышат. Так и случилось, а когда рейдеры Гики на улицу вытащили и к столбу привязали, а с ней и еще нескольких перевертышей, мы с сыном стояли и смотрели этим тварям в глаза, я даже открыто смеялся. Да, смеялся… Вот она, настоящая правда.

Что сказать? Как-то не слишком исповедь Кнута походит на рядовое предательство, да и сочувствия погибшие члены общины более не вызывают, во всяком случае у Ионн. Поступок же Кнута сам по себе не стал менее омерзительным, хоть и малость оправданным. Попытаться его понять все-таки можно.

Шерлок Холмс когда-то сказал Ватсону: «Иногда, доктор, преступники вызывают большее сочувствие, чем их жертвы». Тот самый случай. Ионн подняла задумчивый взгляд, а Кнут продолжал:

– Испугались мы, это правда, испугались, когда Призрак тебе о нас рассказал. Уж не знаю я, каким образом ему всегда все известно, но испугались мы твоего, Аква, скорого суждения. Ведь мы действительно очень хотели артелью собраться. Эдвин и его девки хорошие нам соседи, прежним неровня. И причин не одна, о первой Эдвин правду сказал: оружия у нас с сыном нет, зато мы добычу на свой страх и риск по округе выслеживали. Когда-то и загоняли для Эдвина. Грядку поднять, поливать и ухаживать мы умеем, да сажать нечего. А еще, можете нам не поверить, не трусы мы. Как бы тогда без оружия на звериные тропы ходили? Если за утро грешишь на меня, то скажу тебе честно: струхнул. Что было делать, когда перед тобой разъяренная морда медведя оскалилась? И последнее вам скажу: вечером, когда о приглашении всем поведали, я шепнул сыну на всякий случай пока еду спрятать. Не из скряжности, нет, про запас. Как в воду смотрел. Думал, выгоните вы нас, а что тогда? Куском железной трубы не слишком-то поохотишься. Пока будем место себе искать, есть что-то надо. А сколько поиски наши продлятся, кто ведает? Что до моих опасений, так ведь и случилось. Теперь все сказал, пойдем мы.

Мусорщик ни на кого не смотрел, дернул сына за руку и побрел к административному корпусу, пожитки забрать, надо думать.

– Стой, – остановил его Эдвин. Развернулся к Ионн и заговорил. – Я уже слышал похожую притчу. Клач с Джаредом в мире жила. Его рейдеры, когда на правый берег реки в Бостоне выходили, почти всегда у нас останавливались. Кто-то, помню, нечто похожее нам рассказывал. Мол, де сами «овцы» своего же старателя так люто замордовали, что он их и продал. Тайники указал и спрятанное хранилище… Так это, стало быть, ты был?

Кнут задержался, оглянулся назад.

– Может, и я. Кто знает?

– Подожди, – встряла Аква. – Ближе иди, в глаза мои посмотри. Если правду сказал, я поверю тебе. Коль соврал, приукрасил чтобы шкуру спасти, тут с ней и расстанешься. Согласен?

Провокационный вопрос, очень скользкий. Дай бог, не ошибиться бы! И как же повел себя мусорщик? Он согласился и сделал это практически без колебаний. Сын попытался было его удержать, но попытка не увенчалась успехом.

Многие люди, непосвященные в тонкости суперумений Аква-девочки, приписывали ей чуть ли не элементы фантастики. Так бывает всегда, когда на слуху у несведущих появляется злободневная тема для обсуждения. Любые сплетни в конечном итоге всегда обрастают абсурдными небылицами.

– Постой, – неожиданно вмешалась Ивона. Потянула напарницу в сторону и заговорила почти шепотом. – Тебе не надо вмешиваться, Ионн. Ты послушай меня, что скажу. Для вида оставь решение за Эдвином, девок обеих отправь в Сэнкчуари, а он пусть кроватью займется. Папашу с сыночком с собой забери. Скажи, нужно тебе в убежище побывать. Что-то там взять, думаю, сама сориентируешься. Потом…

Несколько минут Ивона Рейли излагала возникшую мысль, и мысль эта, судя по реакции Аквы, ей очень понравилась.

Через несколько недолгих минут компания Аквы, состоявшая из трех человек, отделилась от всех и направилась в сторону «Убежища 111», что казалось несколько неразумным в свете минувшего разбирательства.

Вторая группа людей, состоявшая из одних девушек и ведомая Ивоной Рейли, бодро шагала к мосту в Сэнкчуари, строго проинструктированная Ионн Харт.

Эдвин, проводив взглядом подруг, оставил мысль о запуске двигателя зарядного аппарата. Принялся собирать панцирную решетку, стягивать найденной проволокой разобщенные звенья.

На половине пути к шахте лифта старый Кнут наконец решился заговорить. Ободряюще глянул на сына и задал вопрос:

– Как нам теперь называть тебя? Аква-девочкой или Ионн? Или, может быть, госпожой?

Что он мог ожидать? Ионн ответила так, как ответила бы любому:

– Зависит от случая. Проверенные люди зовут меня всяко. Чаще по имени, реже хозяйкой. Госпожой зовут вовсе редко, в большинстве случаев, называют таким образом при чужих. Статус мой уважительным обращением поддерживают.

Думал старик недолго. Удивился, наверное, но вида старался не подавать.

– Коли оставила нас, позволь спросить: зачем мы идем? Мы в убежища никогда не спускались, хозяйка. Не то, чтобы боязно, хотя боязно тоже, но больше того, незнакомо нам все, вот и спрашиваю.

Самым удачным образом сложился очень подходящий момент для перехода к выполнению плана Ивоны. Перед началом его воплощения Аква успела мысленно похвалить девушку. Сообразительная она, не зря верхушка «Стрелков» назначила новичка на командную должность.

– Сам, как думаешь? – покосилась Ионн. – Не напрягай голову, хотела бы вас наказать, так вы бы уже не дышали, неужто не понимаешь? Стесняться мне некого, как и отчитываться не перед кем. Идем в убежище за вещами. Народа прибавилось, помнишь? В кладовых «сто одиннадцатого» осталось много хорошей одежды. Не только форменной, гражданской тоже. Люди не голыми туда приходили. Мало кто знал, на какой срок в криогенные камеры погружались. Одежды сдавали. Я видела, как полные коробы увозили в хранилища. Только нижнее утилизировали. Вы его вовсе не носите, я уже знаю. И нам в камерах оно не требовалось, под комбинезоны белье не полагалось, а вот для персонала, который в сон погружали сменами, чтобы дежурные следили за спящими, для них запасы белья были, конечно. Были запасы гигиенические, щетки зубные, пасты и гели. Всякое. За тем и идем. А если боитесь спускаться, наверху оставайтесь. Ноша нетяжкая, я одна справлюсь. Я так уже делала. Когда на площадку мешки поставлю, лифт подниму, тогда вы и понадобитесь. Главное, чтобы резервной мощности для подъема лифта хватило. Долгое время никто батареи не заряжал. Если случится, бегите за помощью. К Сэнкчуари бегите, только про мост помните, вразумили?

Спутники закивали, опережая друг друга. Что ж, хорошо. Осталось добраться до цели.

На месте Ионн показала мусорщикам, где им ждать, а сама держалась совершенно спокойной. Вышла на центр подъемной площадки и крикнула Кнуту:

– Жми кнопку, не бойся.

И он нажал. Тяжелая чаша подъемника двинулась вниз, периодически вздрагивая и сопровождая спуск жутким поскрипыванием. Минут через десять звуки исчезли, и отец с сыном принялись ждать.

Ионн, оказавшись внизу, первым делом направилась в служебные штольни, в кладовых которых действительно оставались большие запасы белья, одежды и множества пунктов из перечня повседневных вещей, необходимых в быту человеку.

После светлого дня дежурное освещение казалось девушке тусклым, что затрудняло поиски. И тараканы! Сколько же их развелось!? Устала давить ненавистных зловредов. И все же Ионн собрала необходимые вещи. Дело за малым – поднять баулы наверх, и вот тут…

Ионн внимательно просмотрела настенную электросхему. Без труда нашла нужную группу предохранителей и приготовилась.

– Эй, наверху, я поднимаюсь, – в микрофон интеркома сказала Аква.

Сказав, секунду посомневалась и нажала на «пуск». Тяжелая чаша лифта вздрогнула, загудела… и замерла, потому как Ионн выдернула один из предохранителей.

– Черт! – услышали наверху. – Случилось то, чего я больше всего опасалась. Мощности не хватает. Кнут, посылай сына за помощью.

Настал момент истины. Короткий момент, всего в десяток секунд, но именно в это время решалась судьба тех, кто об испытании не подозревали.

– Беги, мчись, сынок! Через мост пробежишь, звони в рынду. Веди сюда помощь.

Не слышала Аква того, что говорил Кнут своему сыну. Согласно договоренности с Ив, присела на ноше и спокойно ждала…

На песчаной тропе косогора раздались частые топающие шаги. Ивона давно сопроводила девушек в сердце общины, давно передала наставления предводительницы и вернулась назад. Сейчас, сидя вне поля зрения бегуна, бывший капрал Рейли поднялась.

– Стой! – махнула она. – За подмогой бежишь?

– Да, – буркнул Гунар и замер. – Откуда знаешь?

– Назад идем, – улыбнулась Ивона. – Я это придумала, оттуда и знаю. Гордись, теперь вам с отцом больше доверия будет. Не встал лифт, Аква его стопорнула. Я сама с ней недавно живу, раньше со «Стрелками» была, сюда не ходила ни разу, но слышала от хозяйки: как обзавелись они генераторами, почти милю кабель тянули, чтобы аварийные батареи подзарядить, потом назад сматывали, не бросать же добро!? Так что, парень, в порядке Ионн. Проверку мы вам устроили.

– Проверку? – туго соображал двадцатилетний пацан. Уперся руками в колени и переводил дух. – Не поверили, значит.

– Доверяй, но проверяй, – парировала Ив. – Ты себя на наше место поставь, подумай с точки зрения той, от кого зависит не только ее собственная жизнь, тогда и поймешь. Сам бы как поступил? И нечего грузить голову. Вам же на пользу случилось, разве нет? Пошли, говорю. Ионн, верно, уже заскучала…