Апартаменты Мэра Сайласа разительно отличались от остального подземного муравейника. Никакой ржавчины, копоти и запаха немытых тел. Кабинет градоначальника, оборудованный в бывшем зале правительственных делегаций, был обшит уцелевшими дубовыми панелями, а на полу лежал настоящий персидский ковер, заботливо очищенный от радиоактивной пыли.

Скиталец вошел внутрь небрежным, расслабленным шагом. Белый кожаный плащ тихо скрипнул, когда авантюрист без приглашения опустился в глубокое кожаное кресло напротив массивного стола.

Сайлас, сухой старик с цепким взглядом стервятника, изобразил самую радушную улыбку, на которую только были способны его тонкие губы. Начальник стражи Кроу, застывший в тени у двери, лишь злобно скрипнул механическим протезом.

— Фокусник! Рад, безмерно рад, что ты принял мое скромное приглашение, — проскрипел Мэр, пододвигая по полированной столешнице хрустальную пепельницу и резную деревянную шкатулку. — Твоя вчерашняя добыча… Это не просто хабар. Это спасение для сотен людей. Гранд-Сентрал у тебя в долгу.

— Долги — отличное начало для взаимовыгодного партнерства, — бархатный голос пришельца отозвался легкой иронией. Голубые глаза внимательно скользнули по кабинету, фиксируя каждую деталь.

— Именно об этом я и хотел поговорить, — градоначальник щелкнул замочком шкатулки. Внутри стройными рядами лежали толстые, идеально сохранившиеся кубинские сигары. Настоящее сокровище. — Угощайся. А пока мы курим, позволь предложить тебе кое-что особенное.

Из боковой двери, ведущей в личные покои Сайласа, бесшумно выскользнули две девушки. Одинаковые лица, идеальная бледная кожа без единого следа радиационных язв, струящиеся шелковые халаты, едва скрывающие точеные фигуры. Близняшки двигались с грацией сытых, ухоженных кошек.

Одна из них подошла к креслу гостя, плавно опустившись на подлокотник. Тонкие пальцы с безупречным маникюром легли на плечо брюнета, от девушки исходил дурманящий аромат довоенного парфюма и чего-то сладкого. Вторая в это время грациозно наполнила два бокала тяжелым, густым янтарным напитком из хрустального графина.

— Элиза и Лилит, — мурлыкнул Сайлас, наблюдая за реакцией собеседника. — Чистая кровь. Никаких мутаций. Девочки обучены доставлять абсолютное, неземное удовольствие. Они могут показать тебе такие глубины расслабления, о которых ты даже не мечтал. Они твои. Как бонус от администрации.

Девушка с бокалами подошла ближе, грациозно наклонившись и предлагая выпивку. В ее глазах читалась абсолютная, пустая покорность.

Взгляд юноши на мгновение задержался на янтарной жидкости. Нейросеть в линзах очков, лежащих в кармане, не могла сделать химический анализ, но инстинкты, обостренные выживанием, буквально вопили об опасности. В идеальном, тягучем запахе алкоголя едва уловимо скользила терпкая, химическая нота. Местный наркотик. Наверняка что-то вроде синтетического эндорфина, вызывающего мгновенное привыкание и превращающего волю человека в податливый пластилин.

Фокусник мягко, но непреклонно снял со своего плеча руку близняшки.

— Вынужден отказаться от столь щедрого дара, господин Мэр, — обворожительная, но холодная улыбка тронула губы парня. — Элиза и Лилит прекрасны, словно фарфоровые статуэтки. Но я предпочитаю диких кошек, которые могут откусить палец, если погладить их против шерсти. Покорность наводит на меня смертельную скуку.

Сайлас едва заметно нахмурился, но тут же взял себя в руки.

— Жаль. Девочки очень старались. Но от хорошего виски ты ведь не откажешься? Урожай тысяча девятьсот тридцать девятого года. Идеально снимает стресс после стычек с «Ледяными Псами».

Старик поднял свой бокал, призывая к тосту.

Скиталец лениво потянулся к предложенному напитку. Его пальцы почти коснулись хрусталя в руках девушки.

Вдох. Микро-импульс. Хлопок.

Перепад давления был настолько крошечным, что никто даже не моргнул. Пространство дрогнуло лишь на доли миллиметра в радиусе стола.

— За процветание, — бархатно произнес авантюрист, беря бокал и изящно салютуя Мэру.

Сайлас довольно усмехнулся и сделал большой глоток.

Брюнет лишь пригубил жидкость, наслаждаясь моментом. Он прекрасно знал, что только что поменял содержимое их бокалов местами, даже не сдвинув стекло с места.

Спустя несколько секунд глаза градоначальника слегка остекленели, а сухие пальцы расслабились, едва не выронив хрусталь. Наркотик оказался поразительно быстрого действия. Старик заморгал, пытаясь сфокусировать зрение, его губы растянулись в глуповатой, блаженной улыбке.

— Вы… ты… — язык Сайласа начал заплетаться.

— Кажется, Мэра разморило от крепкого алкоголя, — сочувственно цокнул языком Двадцать Восьмой, аккуратно ставя свой абсолютно чистый виски на стол. — Наркотики — удел слабых, Сайлас. Они затуманивают разум, а в нашем бизнесе разум должен быть острым, как скальпель.

Кроу, поняв, что план с дурью с треском провалился, шагнул из тени. Механическая рука угрожающе взвыла сервоприводами, а правая легла на рукоять пистолета в кобуре. Близняшки испуганно пискнули и растворились в дверном проеме.

— Ах ты ублюдок, — прорычал начальник стражи. Блаженно улыбающийся Мэр тяжело откинулся на спинку кресла, окончательно потеряв нить реальности под действием лошадиной дозы собственного зелья. Очевидно, переговоры переходили в агрессивную фазу.

— Мягкий подход не сработал, решили перейти к угрозам? — Фокусник вальяжно закинул ногу на ногу. — Слушаю внимательно.

— Ты слишком много на себя берешь, щенок! — рявкнул ветеран, нависая над столом. — Думаешь, притащил сумку таблеток и стал здесь богом? Рокко и его шайка забаррикадировались в тупиковом тоннеле, возомнили себя автономной республикой! Но вы забыли одну деталь. Воздух.

Кроу хищно оскалился, его единственный глаз буравил спокойное лицо гостя.

— Вентиляционные шахты вашего сектора контролируются с главного пульта. Вода поступает по нашим трубам. Одно мое слово, и через сутки твои люди начнут пить собственную мочу и задыхаться от угарного газа. Ты отдашь нам весь хабар. И будешь ходить на поверхность тогда, когда я прикажу. Иначе твоя рыжая девка и этот тупорылый гигант сдохнут очень медленной смертью.

В кабинете повисла тяжелая, густая тишина.

Лицо пришельца изменилось. Исчезла светская ирония, растаяла обворожительная улыбка. В пронзительно-синих глазах полыхнул такой ледяной, первобытный ужас, что Кроу инстинктивно отшатнулся, рука дернулась к пистолету. Но вытащить оружие он не успел.

Хлопок.

Ударная волна сжатого пространства отбросила безопасника к стене. Скиталец материализовался прямо перед ним. Правая рука в черной кожаной перчатке стальной хваткой сомкнулась на горле ветерана, отрывая его от пола. Механический протез Кроу зажужжал, пытаясь ударить, но левая рука юноши перехватила титановое предплечье. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла — нечеловеческая сила, подкрепленная контролем вектора гравитации, просто смяла хваленую кибернетику, как дешевую жестянку.

— Слушай меня очень внимательно, одноглазый, — голос авантюриста превратился в смертоносный, вибрирующий шепот. — Я сжег бога в своей вселенной. Я вырезал взвод корпоративного спецназа. Если ты хоть на секунду перекроешь вентиль в моем секторе… я не буду тратить время на переговоры. Я телепортируюсь прямо в эту комнату ночью и засуну по боевой гранате в глотку тебе, Мэру и каждому патрульному на этой станции.

Кроу захрипел, его лицо начало стремительно синеть от нехватки кислорода, а ноги беспомощно сучили в воздухе.

— Вы хотели посадить меня на цепь? Хотели сломать? — Двадцать Восьмой чуть ослабил хватку, позволяя безопаснику сделать судорожный вдох. — Плохая идея. Теперь правила меняются. Медицину я буду выдавать порционно, в обмен на полный, беспрекословный контроль над северными воротами и долю от оборота станции. Считайте это налогом на безопасность. Вашу безопасность от меня.

С этими словами парень разжал пальцы. Начальник стражи с грохотом рухнул на ковер, судорожно кашляя и держась за измятое горло. Его механическая рука безжизненно повисла, искря порванными проводами. Мэр Сайлас на своем кресле продолжал пускать слюни, пребывая в счастливом наркотическом небытии.

Скиталец брезгливо отряхнул перчатки, поправил воротник безупречно белого плаща и направился к выходу.

Уже взявшись за бронзовую ручку двери, он обернулся через плечо и бросил с фирменной, дьявольской усмешкой:

— Завтра утром пришлю Рокко за первой партией дани. И скажите девочкам, что халаты им очень идут. Доброго вечера, господа.

Дверь тихо захлопнулась. Дипломатическая миссия прошла безупречно, и теперь теневой король Гранд-Сентрал окончательно утвердился на своем троне.

Тупиковый тоннель за старым депо преобразился до неузнаваемости всего за пару суток. Проходчики Рокко намертво заварили подступы стальными листами, оставив лишь узкий, хорошо простреливаемый коридор. Но главные чудеса скрывались внутри.

Авантюрист не стал отказывать себе в комфорте. Пара ходок в родную вселенную — и в холодной пещере появились мощные диодные лампы, работающие от портативных аккумуляторов, мягкий кожаный диван прямиком из уцелевшего мебельного бутика Манхэттена и компактный газовый обогреватель, разгоняющий вечную мерзлоту.

Брюнет сидел на диване, закинув ноги в тяжелых ботинках на кабельную катушку, и лениво листал глянцевый журнал об автомобилях за 2025 год, когда тяжелая гермодверь с лязгом отошла в сторону.

В проеме показался мрачный Гвоздь. Пулеметчик привычно жевал сигару, а ствол его оружия упирался в спину незнакомца.

— Командир, тут к тебе гость, — прохрипел здоровяк. — Приперся к внешнему блокпосту без оружия, махал белой тряпкой. Говорит, от «Ледяных Псов». Шип его обыскал — чист, как слеза младенца. Пристрелить или выслушаешь?

Скиталец отложил журнал, с интересом разглядывая визитера.

Гость совершенно не походил на типичного отморозка с поверхности. Никаких грязных шкур и черепов. На нем было надето длинное драповое пальто довоенного кроя, под которым виднелась вполне приличная жилетка и чистая рубашка. Лицо пересекал тонкий, изящный шрам от левого виска к подбородку, но он лишь добавлял парню хищной харизмы. Темные волосы зачесаны назад, а в карих глазах плясали смешинки человека, привыкшего играть с судьбой в русскую рулетку.

— Пристрелить всегда успеем, Гвоздь. Пусть войдет, — бархатный голос хозяина базы разрезал тишину. — Оставь нас.

Пулеметчик недовольно хмыкнул, но послушно отступил в коридор, захлопнув за собой стальную створку.

Незнакомец по-хозяйски огляделся, присвистнув при виде работающих диодных ламп и обогревателя.

— А слухи не врут. Фокусник обставил свои апартаменты с шиком, — гость обворожительно улыбнулся, снимая кожаные перчатки. — Мое почтение. Зови меня Вегас. Я здесь по поручению Барона. Представляю, так сказать, дипломатический корпус поверхности.

— Дипломатия у «Псов»? — юноша иронично изогнул бровь, не вставая с дивана. — В прошлый раз ваши дипломаты общались со мной посредством свинца в руинах Бронкса.

— О, это было досадное недоразумение! Издержки полевых условий, — Вегас рассмеялся, ничуть не смутившись, и плавно опустился на деревянный ящик напротив дивана. — Мясник и его «Стервятники» были полезными идиотами, но они всё же платили Барону долю. Когда ты их обнулил, босс взбесился. А когда ты положил наш патруль в кафе… скажем так, Барон собирался спустить в метро всю свою армию.

— И что же его остановило?

— Я, — переговорщик скромно прижал руку к груди. — Я объяснил боссу, что воевать с призраком, умеющим ловить гранаты на лету, — это плохой бизнес-план. Мертвые не приносят прибыли. А вот живые, особенно такие талантливые, могут открыть двери, которые заперты уже несколько десятилетий.

Двадцать Восьмой чуть наклонил голову, внимательно изучая визитера. Этот Вегас был умен. Наглый, уверенный в себе, но при этом прекрасно контролирующий дистанцию. С таким человеком можно было вести дела.

— Переходи к сути, Вегас. Мое время стоит дорого.

— Суть проста, — карие глаза переговорщика азартно блеснули. Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Правительственный бункер. Проект «Убежище-Ноль».

Брюнет не проявил никаких эмоций, ожидая продолжения.

— Когда в сорок шестом упали бомбы, элита успела спуститься вниз, — продолжил гость, наслаждаясь собственным рассказом. — Политики, генералы, ученые. Они закрылись за гермодверьми из легированного титана. Толщина — полтора метра. Никакой автоген не возьмет, взрывчатка только обвалит своды.

— И в чем подвох? Почему они не вышли?

— Система фильтрации воздуха, — Вегас хищно оскалился. — Накрылась медным тазом на третий год изоляции. Клапаны заклинило. Они задохнулись там все до единого. Это не бункер, Фокусник. Это идеальная, стерильная титановая гробница. Там лежат горы довоенного золота, экспериментальное оружие, чистейшие технологии и никаких мутантов. Всё в идеальном состоянии.

— Заманчиво, — скиталец небрежно постучал пальцами по подлокотнику. — И ты хочешь, чтобы я, используя свои скромные таланты, перепрыгнул сквозь титан и открыл вам двери изнутри?

— Бинго! — переговорщик радостно хлопнул в ладоши. — Мы обеспечиваем прикрытие периметра и транспорт. Ты открываешь дверь. Хабар пилим пятьдесят на пятьдесят. Босс даже готов простить тебе убитых парней. Согласись, сделка века!

— Звучит неплохо, — парень задумчиво посмотрел на газовый обогреватель. — И где находится эта золотая жила?

Вегас лукаво прищурился, откидываясь назад.

— А вот это, мой белоснежный друг, коммерческая тайна. Назову координаты только после того, как ударим по рукам и обменяемся гарантиями. Я же не идиот. Скажу сейчас, а завтра ты вынесешь бункер в одиночку.

Авантюрист тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха заставил переговорщика слегка напрячься.

Вместо ответа Двадцать Восьмой плавно потянулся к спортивной сумке, стоявшей у края дивана. Расстегнул молнию, не глядя сунул туда руку и извлек на свет нечто, от чего челюсть самоуверенного гостя едва не рухнула на пол.

Это было яблоко.

Крупное, идеально круглое, с глянцевой красной кожурой, на которой выступили крошечные капельки холодного конденсата. Запах свежих фруктов мгновенно перебил привычный аромат оружейного масла и сырости, наполнявший базу.

Скиталец изящным движением подбросил яблоко в воздухе и поймал его.

— Лови, дипломат, — брюнет небрежно кинул фрукт переговорщику.

Вегас поймал яблоко обеими руками, словно это была хрустальная ваза. Он смотрел на него расширенными от шока глазами, судорожно втягивая носом сладкий аромат. В выжженном радиацией мире люди не видели свежих фруктов почти тридцать лет.

— Матерь… божья… — прошептал бандит, боясь даже сдавить красную кожуру пальцами. — Оно… настоящее. Холодное. Где ты его взял?!

— У меня есть свои… закрытые каналы поставок, — обворожительная, дьявольская улыбка скользнула по губам хозяина базы. — А теперь подумай, Вегас. Зачем мне лезть в какую-то титановую гробницу, рисковать шеей ради ржавых пулеметов и мертвого золота, если у меня есть доступ к вещам, которые стоят в тысячу раз дороже?

Переговорщик медленно поднял взгляд на пришельца. Наглость и спесь слетели с него мгновенно, уступив место абсолютному, кристальному пониманию: перед ним сидит человек, играющий совершенно в другой лиге.

— Ты… ты не мутант, — хрипло произнес бандит, бережно опуская яблоко в карман своего пальто. — Ты дьявол во плоти.

— Давай без комплиментов, — Фокусник вальяжно скрестил руки на груди. — Ваш бункер мне не интересен. Пусть генералы спят спокойно. Но мне нравишься ты, Вегас. У тебя язык подвешен лучше, чем у всего совета Гранд-Сентрал.

Гость сглотнул, быстро восстанавливая самообладание. Харизма и профессионализм брали свое.

— Значит, хабар тебя не интересует. Но такие люди, как ты, Фокусник, никогда не останавливаются на достигнутом. Если тебе не нужны патроны и консервы, значит, тебе нужна власть. Территория. Влияние.

— Уже теплее.

— Барон держит северные и западные районы. Под землей сидит Сайлас. Но есть еще юг. Район старого порта и доки, — Вегас снова подался вперед, глаза заблестели новым азартом. — Там осели «Ржавые». Беспредельщики и каннибалы. Они мешают и нам, и диггерам. Если мы объединим усилия… Барон дает людей для зачистки периметра, а ты со своими… талантами… обезглавливаешь их верхушку.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул. Это уже походило на настоящий бизнес. Контроль над всем Манхэттеном, разделенный на понятные зоны влияния, где он будет выступать верховным арбитром. Идеальная резервная база.

— Передай Барону, что призрак в белом плаще готов обсуждать условия портовой кампании, — мягко произнес юноша. — Но встречи будут проходить на моей территории. И если хоть один ваш снайпер посмотрит в мою сторону сквозь прицел… я засуну это яблоко Барону в глотку. Не очищая от кожуры.

Вегас рассмеялся. На этот раз легко и искренне.

— С тобой чертовски приятно вести дела, Фокусник. Я всё передам. И, знаешь… — бандит похлопал по карману, где лежало бесценное сокровище. — Если у твоих «поставщиков» когда-нибудь заваляется упаковка настоящего кофе… я готов сдать тебе маршруты всех патрулей Сайласа на месяц вперед.

— Я учту твои вкусовые предпочтения, Вегас. А теперь проваливай, пока Гвоздь не решил пустить тебя на фарш ради развлечения.

Когда тяжелая гермодверь закрылась за довольным переговорщиком, скиталец лишь тихо хмыкнул. Игра на этой пепельной доске становилась всё интереснее, и новые фигуры сами послушно расставлялись по нужным клеткам. Оставалось лишь сделать следующий ход.

Интерлюдия. Паства Бледного Мицелия

Глубоко под станцией Гранд-Сентрал, там, куда не доходил гул паровых генераторов и где заканчивались патрули службы безопасности, царил вечный, промозглый мрак. Заброшенные коллекторы и дренажные трубы образовывали настоящий лабиринт, соединяющий цивилизованное подземелье Мэра Сайласа с дикими, затопленными катакомбами южных окраин.

Именно оттуда, из зловонной тьмы портового района, контролируемого обезумевшими каннибалами «Ржавыми», пришло новое божество.

Пастор Иеремия не был воином, не носил силовой брони и не умел стрелять из пулемета. Сухой, как пергамент, старик с жидкой седой бородой и безумным, лихорадочным блеском в выцветших глазах опирался на посох, сделанный из человеческой бедренной кости. На его плечи была накинута изодранная сутана, давно потерявшая свой первоначальный цвет, а на груди болтался массивный железный крест.

Он просочился сквозь заброшенные насосные станции юга, словно ядовитый газ, не привлекая внимания стражи. И принес с собой дары.

В его бездонной холщовой сумке пульсировали мягким, гипнотическим фиолетовым светом грибы. Странный, мутировавший вид мицелия, который рос только на костях и питался пропитанной радиацией плотью. Южный старец называл его «Плотью Земли».

Его первым прихожанином стал Финн — тощий, вечно голодный подросток из технического яруса, промышлявший ловлей слепых крыс в стоках. Иеремия нашел его плачущим от голода возле ржавого вентиляционного короба.

— Голод — это испытание, дитя мое, — ласково проскрипел тогда фанатик, протягивая мальчишке закопченную миску. От варева исходил такой божественный, сладковатый аромат жареного мяса и специй, что Финн едва не сошел с ума.

Подросток сожрал похлебку грязными руками, давясь и обжигаясь. Лишь вылизав миску дочиста, он поднял на спасителя затуманенный взгляд. Фиолетовые споры гриба, щедро добавленные в бульон, уже начали свое гипнотическое действие, расширяя зрачки и стирая границы реальности.

— Что… что это было, отче? Свинина? — прошептал мальчик, чувствуя, как по венам разливается невероятное тепло, а страх перед радиоактивным миром исчезает, уступая место первобытной эйфории.

— Это был брат твой во грехе, Ганс с третьего уровня, — ласково улыбнулся Иеремия, погладив Финна по грязным волосам. — Он был слаб, и его плоть послужила высшей цели. Причастие свершилось. Теперь ты никогда не будешь голодать, сын мой.

Так зародился культ.

Как плесень, он бесшумно и стремительно расползался по нижним уровням станции, находя отклик в сердцах самых отчаявшихся, нищих и сломленных. За месяц паства Бледного Мицелия разрослась до полусотни человек.

Они собирались в огромном, полузатопленном резервуаре водоочистной станции довоенной постройки. Место стало их главным Храмом.

Здесь не было ламп накаливания. Огромный зал освещался исключительно густым, пульсирующим фиолетовым светом. Мицелий разросся повсюду: на влажных бетонных стенах, на ржавых трубах и… на алтаре, сложенном из человеческих останков. Споры кружили в спертом воздухе, заставляя паству пребывать в постоянном наркотическом трансе.

— Проходи, Гас, не стой в тени. Матерь Земля рада всем своим детям, — раздался густой голос Иеремии, когда тяжелая гермодверь резервуара со скрипом приоткрылась.

На пороге переминался с ноги на ногу рослый детина в форме стражи Гранд-Сентрал. Гас был одним из десятников Кроу, охранявших нижние шлюзы. В руках он нервно сжимал дубинку.

— Я привел тех, кого ты просил, Пастор, — сипло доложил охранник, вталкивая в зал двоих связанных, избитых бедолаг в лохмотьях. — Они пытались украсть воду из цистерны Мэра. По закону станции их должны были выкинуть на поверхность. Но… я решил, что они нужнее здесь.

— Ты мудро поступил, Гас, — проповедник медленно спустился с помоста. Его глаза мерцали в темноте. — Система Мэра Сайласа слепа. Они выбрасывают мясо на мороз, вместо того чтобы накормить им голодных.

Стражник судорожно сглотнул. Он давно сидел на дурманящих грибах, и ради новой порции был готов закрывать глаза на исчезновение бродяг и перебои с патрулями.

К Иеремии бесшумно подошла Марта — бывшая работница гидропонных ферм станции. Ее некогда бледное лицо теперь украшали ритуальные шрамы, а взгляд выражал абсолютную, фанатичную преданность. В руках женщина держала серебряный поднос с аккуратно нарезанными шляпками светящегося мицелия.

— Возьми свою награду, Гас, — Марта протянула поднос охраннику. — И присоединяйся к трапезе. Плоть свежая.

Стражник дрожащими руками сгреб грибы, жадно запихивая их в рот, и послушно опустился на колени у входа, ожидая начала ритуала.

Связанные пленники замычали сквозь кляпы, их глаза расширились от первобытного ужаса, когда из темных углов резервуара начала сползаться паства. Тощие, бледные люди с безумными улыбками. Мужчины, женщины, подростки. В их руках тускло поблескивали заточенные куски арматуры, ржавые тесаки и хирургические скальпели.

Иеремия поднялся на алтарь, воздев руки к протекающему потолку. Сутана распахнулась, обнажив истощенное тело, покрытое синими венами.

— Дети мои! — голос жреца загремел под сводами, многократно усиленный эхом. — Долгие годы мы гнили в темноте, питаясь крысами и моля о пощаде тех, кто наверху сидит на мешках с рисом! Они назвали нас отбросами! Но Великий Потоп из огня и пепла смыл старый мир не для того, чтобы Сайлас или Барон строили здесь свои картонные империи!

Толпа разразилась одобрительным, булькающим гулом.

— Земля отравлена! Но она дала нам свой плод! — старик указал на светящиеся грибы. — Он очищает разум! Он избавляет от боли! Он говорит нам: сильный должен питаться слабым! Мы — санитары этого мертвого мира!

Марта плавно подошла к одному из пленников и изящным, выверенным движением перерезала ему горло. Кровь фонтаном брызнула на влажный бетон. Толпа каннибалов издала коллективный стон, наркотический дурман смешался с запахом свежей смерти, доводя паству до экстаза.

Пастор оперся на свой костяной посох, тяжело дыша. Ритуал шел своим чередом, люди жадно набросились на жертву, забыв о человеческом облике. Но ум старого фанатика был занят куда более глобальными планами.

Он подозвал к себе Финна. Мальчишка, чье лицо было измазано багровым, преданно заглянул в глаза своего учителя.

— Слушай меня внимательно, дитя, — прошептал жрец, наклоняясь к самому уху подростка. — Наши братья с юга, «Ржавые», недовольны. На поверхности появился демон. Человек в белом плаще, который умеет растворяться в воздухе. Он уничтожил отряд «Ледяных Псов» и заключил союз с Бароном. Они хотят разделить этот город. Хотят забрать доки и сжечь южные катакомбы.

Финн испуганно заморгал.

— Демон? Как мы убьем призрака, отче?

— Мы не будем его убивать, — губы Иеремии растянулись в жуткой, беззубой улыбке. — Всякая магия, всякая сила берется из крови. Плоть Земли подсказала мне ответ. Этот Белый Демон — не угроза. Он — Высшее Причастие. Представь, какая сила сокрыта в его мясе. Если мы поглотим его, паства станет непобедимой. Мы сами станем богами, способными проходить сквозь стены.

Старик перевел горящий взгляд на чавкающую толпу.

— Выслеживайте его людей, — отдал приказ Пастор. — Изучайте их привычки. Рано или поздно гордыня заставит Белого Демона спуститься в темноту. И когда он это сделает, мы накормим его нашим мицелием. А потом… мы разделим его плоть между всеми верными. Во славу нового мира.

Резервуар наполнился жутким, утробным смехом безумного проповедника. Подземный город Гранд-Сентрал готовился к масштабному переделу власти, даже не подозревая, что настоящая, голодная тьма уже проросла под самым его фундаментом и теперь лишь ждала момента, чтобы вонзить зубы в шею своего нового короля.