Репутация в постапокалиптическом мире — валюта куда более надежная, чем патроны или довоенное золото. И после бойни в больничном подвале акции Фокусника взлетели до небес.
Спустя всего пару дней после триумфального возвращения авантюрист начал замечать тонкие, но весьма красноречивые изменения в экосистеме станции Гранд-Сентрал.
Всё началось с мелочей. Когда скиталец неспешно прогуливался по торговым рядам, суровые, покрытые шрамами торговцы вдруг переставали рычать на покупателей и почтительно кивали ему вслед. Часовые на внутренних блокпостах больше не требовали выворачивать карманы, а лишь вытягивались по стойке смирно, провожая белую кожу его плаща напряженными взглядами.
Но самым очевидным сигналом стал визит в «Топку».
Стоило брюнету переступить порог заведения и привычно направиться к столику своей команды, как бармен — угрюмый одноглазый детина, обычно цедивший слова сквозь зубы, — буквально расцвел. Из-под полы на затертую стойку скользнула не мутная бутыль с «Антирадом», а пузатая, покрытая вековой пылью бутылка настоящего довоенного бурбона с неповрежденной сургучной печатью.
— Комплимент от заведения, — прохрипел бармен, пододвигая к бутылке чистый хрустальный стакан. — И личная благодарность от администрации станции за очистку северного сектора от «Стервятников». Господин Мэр ценит героев.
Двадцать Восьмой лениво подцепил бутылку двумя пальцами, оценивающе глядя на янтарную жидкость сквозь мутное стекло.
— Героям обычно ставят памятники посмертно, — бархатный голос пришельца источал легкую, дьявольскую иронию. — Но бурбон — определенно шаг в правильном направлении.
Забрав подношение, юноша проследовал к своему месту. Рокко, Гвоздь, Шип и Искра уже ждали его. При виде элитного алкоголя глаза гиганта-проходчика округлились.
— Матерь божья, Фокусник! Да за одну эту бутылку на черном рынке можно выменять пулемет с полным боекомплектом! — присвистнул Рокко. — Администрация решила тебя купить?
— Они пытаются накинуть на меня бархатный ошейник, командир, — усмехнулся авантюрист, ловко сбивая сургуч и разливая ароматный напиток по кружкам команды. — Думают, если будут кормить волка первоклассным мясом, он забудет, как кусаться, и станет верным сторожевым псом.
— И что ты собираешься делать? — Искра лукаво прищурилась, принимая свою порцию. Рыжеволосая фурия смотрела на него с нескрываемым обожанием. После их жаркой ночи в трансформаторной будке она окончательно признала в этом парне вожака.
— Собираюсь забрать мясо, а ошейник отправить обратно, — скиталец сделал изящный глоток, наслаждаясь забытым вкусом терпкого дуба и карамели. — И, кажется, курьер уже здесь.
Со стороны входа в бар послышалась тяжелая поступь. Толпа старателей и мародеров торопливо расступалась, образуя живой коридор. К столику уверенным шагом приближался Кроу — начальник службы безопасности станции. Его механический протез тихо, но угрожающе жужжал сервомоторами при каждом движении.
Кроу остановился в паре метров от кабельной катушки, заменявшей проходчикам стол, и обвел команду Рокко тяжелым, холодным взглядом. Затем его единственный здоровый глаз сфокусировался на франте в белом плаще.
— Господин Мэр впечатлен твоими талантами, Фокусник, — рублеными фразами начал безопасник. — И он не любит, когда такие ценные кадры рискуют собой в компании обычных бродяг. Тебе предлагают официальную должность. Командир элитного отряда спецназначения. Двойной паек, доступ к закрытым складам, отдельная жилплощадь на верхнем ярусе с отоплением. Будешь работать напрямую на администрацию.
За столом повисла напряженная тишина. Шип нервно сглотнул, а Гвоздь перестал жевать свою незажженную сигару. Предложение было из разряда тех, от которых в этом вымороженном аду не отказываются.
Но Двадцать Восьмой даже не шелохнулся. Он медленно, с наслаждением допил бурбон, поставил стакан на стол и лишь затем поднял взгляд на начальника стражи.
— Звучит как мечта любого обитателя этой бетонной могилы, Кроу, — мягко произнес юноша. — Но есть один нюанс. Я не работаю на администрацию. Я вообще ни на кого не работаю.
Лицо ветерана побагровело от скрытой ярости. Механическая рука сжалась в металлический кулак с громким лязгом.
— Ты, кажется, не понял, парень. Это был не вопрос. Это линия партии. Здесь, под землей, мы выживаем только благодаря порядку. А порядок диктует Мэр. Ты либо винтик в механизме, либо стружка, которую сметают в утиль.
Воздух вокруг столика внезапно стал плотным, холодным и наэлектризованным.
Скиталец плавно поднялся. Его движения были текучими и ленивыми, но от них веяло такой первобытной опасностью, что даже бывалые сталкеры в баре инстинктивно подались назад.
— Позволь мне скорректировать вашу оптику, начальник, — бархатный шепот авантюриста резал тишину эффективнее любой бритвы.
Хлопок.
Никто не успел моргнуть. Расстояние в два метра исчезло. Брюнет материализовался вплотную к безопаснику. Его левая рука лежала на плече Кроу, а пальцы правой изящно и почти нежно держали вытащенную из внутреннего кармана ветерана тяжелую, заряженную сигнальную ракетницу.
Начальник стражи застыл, покрывшись холодной испариной. Он не почувствовал ни рывка, ни прикосновения. Чужак просто оказался рядом, разоружив его быстрее мысли.
— Механизм, говоришь? — Фокусник дьявольски улыбнулся, глядя прямо в расширившийся от шока зрачок Кроу. — Я не винтик, приятель. Я тот парень, который держит в руках гаечный ключ. Передай Мэру мою искреннюю благодарность за выпивку. И передай ему мои условия.
Парень сделал шаг назад, элегантно крутанув ракетницу на пальце, и продолжил всё тем же невозмутимым, светским тоном:
— Отныне моя команда — а это Рокко, Искра, Гвоздь и Шип — не платит станции тридцатипроцентный налог с хабара. Мы забираем всё, что находим на поверхности. Взамен вы получаете право первого выкупа эксклюзивных довоенных технологий, которые я буду сюда приносить. И да, мне не нужна каморка на верхнем ярусе. Завтра мои люди перекрывают тупиковый тоннель за депо. Мы оборудуем там свою личную, автономную базу. Стража Мэра туда не заходит. Никогда.
Кроу тяжело сглотнул. Вся его власть, подкрепленная механическим протезом и десятками вооруженных бойцов за спиной, рассыпалась в прах перед человеком, для которого законы физики были лишь жалкими рекомендациями.
— Сайласу это не понравится, — хрипло выдавил безопасник.
— Я не стодолларовая купюра довоенного образца, чтобы всем нравиться, — парировал пришелец, бросая ракетницу обратно Кроу. Тот поймал ее здоровой рукой с неуклюжей суетливостью. — Но Сайлас — человек умный. Он понимает разницу между плохим миром и войной, которую он проиграет за секунду.
Авантюрист развернулся и спокойно сел обратно за стол, подмигнув ошарашенной Искре.
— Свободен, начальник. Не смею больше задерживать.
Кроу постоял еще секунду, скрипя зубами, но затем резко развернулся и зашагал прочь из бара. Толпа сомкнулась за его спиной, провожая побежденного безопасника перешептываниями.
Рокко с шумом выдохнул, залпом опрокинув в себя остатки бурбона из кружки.
— Твою же мать, Фокусник… Ты только что поставил раком всю администрацию Гранд-Сентрал. Они ведь теперь будут искать повод пустить нам кровь!
— Пусть ищут, — безразлично пожал плечами Двадцать Восьмой, доставая из кармана трофейную зажигалку. — Главное, чтобы они искали его очень тихо и не мешали нам работать. Завтра мы идем на поверхность. Я нашел там кое-что интересное, и нам понадобятся очень вместительные рюкзаки. Пора показать этому городу, как выглядит настоящая монополия.
Бар снова наполнился гулом, но тональность изменилась. Теперь каждый бродяга в «Топке» знал: власть на станции переменилась. И новый теневой король этой подземной империи предпочитал носить белый кожаный плащ.
Тишина уцелевшего довоенного пентхауса давила на барабанные перепонки. За замерзшими панорамными окнами кружила вечная радиоактивная метель, а внутри просторной гостиной царил хаос.
Двадцать Восьмой тяжело дышал, опираясь руками о крышку старинного рояля. С лица капал пот, смешиваясь с серой пылью.
Очередная попытка прорвать ткань реальности окончилась жалким прыжком из одного угла комнаты в другой. Пространство упрямо отказывалось выпускать своего пленника за пределы этой вымороженной вселенной.
Ярость закипала в венах, отравляя кровь похлеще местного спирта. Скиталец с ревом ударил кулаком по клавишам. Диссонирующий, болезненный аккорд разорвал тишину.
— Давай же, открывайся! — прорычал авантюрист в пустоту, концентрируя всю свою злость в один мысленный импульс.
Хлопок. И снова лишь перемещение на пару метров, к массивному книжному шкафу.
Гнев сменился горьким, разъедающим душу разочарованием. Брюнет медленно сполз по стене, обхватив голову руками. В памяти раз за разом вспыхивала одна и та же кошмарная картина: обугленный Пятый, щелчок пальцев, и Лера, рассыпающаяся серым пеплом на дорогой паркет. Та чудовищная, разрывающая на куски боль смогла пробить брешь между мирами. Но теперь, как бы юноша ни старался вызвать в себе ту же степень отчаяния, барьер стоял намертво.
Начался торг. Жалкий, бесполезный диалог с глухим мирозданием.
«Всего один скачок. Дай мне вернуться на минуту. Я просто выжгу этот корпоративный муравейник. Сотру их в порошок и вернусь обратно в снег. Я согласен на радиацию, на мутантов, на этот вечный холод, только дай мне отомстить!»
Но мироздание молчало.
Парень откинул голову на холодные обои и закрыл глаза. Злость выжигала энергию, не давая ничего взамен. Это был тупик.
И тогда, в звенящей тишине уставшего разума, сквозь пепел и кровь пробилось другое воспоминание.
Запах свежемолотого кофе. Яркое утреннее солнце, заливающее лофт Боба. Смешинки в синих глазах кофейной феи, когда она шутила над его манерой вождения. Ощущение абсолютной, кристально чистой свободы, когда ревущая «Барракуда» летела по ночному проспекту. Тепло ее рук на его плечах.
Это не была боль потери. Это был свет того, что он успел обрести. Яркая, спокойная и бесконечно теплая эмоция. Ощущение дома.
Двадцать Восьмой перестал бороться со стеной. Он просто представил ту сторону, потянувшись к ней не сжатым кулаком, а открытой ладонью. Использовал светлую память как маяк в абсолютной темноте.
Воздух в пентхаусе не взорвался. Он плавно, словно густое масло, разошелся в стороны с тишим, вибрирующим шелестом.
В нос ударил запах нагретого асфальта, выхлопных газов и озона.
Брюнет распахнул глаза. Под подошвами армейских ботинок был не промерзший паркет, а шершавый битум крыши знакомого питерского небоскреба. Внизу, сверкая тысячами неоновых огней, раскинулся живой, пульсирующий мегаполис его родной вселенной. Теплый летний ветер трепал полы белого кожаного плаща.
Получилось.
Грудь наполнилась воздухом. Губы растянулись в широкой, торжествующей улыбке. Пазл окончательно сложился. Боль и дикий стресс работают как кувалда, пробивая пространство наугад. Но чтобы открыть дверь туда, куда нужно, требуется точный, спокойный эмоциональный якорь. Резонанс.
«А ну-ка, проверим», — подумал путешественник.
Взгляд на огни ночного города. Затем — яркое воспоминание о радиоактивном снеге, запахе хвои из самогонного аппарата «Топки» и холодных стенах нью-йоркского банка. Уверенное, спокойное желание вернуться на базу.
Шелест.
Мороз ударил по щекам. Он снова стоял посреди разрушенного, занесенного снегом пентхауса.
Шелест.
Теплый ветер, гул машин, родная крыша.
Фокусник тихо, дьявольски рассмеялся. Он больше не был изгнанником. Он стал полноправным мостом между мирами. И теперь, вооружившись этим знанием, пришло время извлечь максимальную выгоду. В пепельном мире отчаянно не хватало ресурсов, а в этом — их было в избытке.
Умные очки «Рэй-Бэн» всё еще покоились в кармане плаща. Батарея давно села, но после короткого скачка в первый попавшийся магазин электроники (где ночной посетитель позаимствовал новенький power-bank, оставив на кассе золотую монету довоенной чеканки), нейросеть снова ожила.
Спустя десять минут поиска в глобальной сети идеальная цель была найдена. Огромный логистический хаб крупной фармацевтической компании на окраине города. Никакого корпоративного спецназа, лишь пара сонных охранников-пенсионеров, стандартные камеры наблюдения и тонны спасительной химии, готовой к утренней развозке по аптекам.
Очередной прыжок перенес ночного визитера прямо на крышу складского комплекса.
Сканирование периметра через линзы выявило расположение датчиков движения и слепые зоны камер. Но для человека, умеющего гнуть пространство, эти системы безопасности были не сложнее детской головоломки.
Хлопок.
Белый плащ мелькнул в темном пролете между гигантскими стеллажами. Внутри пахло картоном и стерильностью. Ряды коробок уходили под самый потолок.
— Посмотрим, что тут у нас, — пробормотал авантюрист, вскрывая ближайший пластиковый поддон трофейным ножом Шипа.
Бинго. Широкий спектр антибиотиков, мощные обезболивающие, стерильные перевязочные материалы, адреналин, антисептики. В Гранд-Сентрал за одну упаковку этих таблеток Рокко отдал бы руку, а Мэр Сайлас продал бы душу.
Взяв с соседнего стеллажа три огромные, прочные спортивные сумки (видимо, приготовленные для какой-то промо-акции), юноша принялся методично набивать их медикаментами. Никакой жадности — только самое ценное и необходимое. Забрал всё, что могло остановить заражение крови, снять лучевую болезнь и заштопать рваные раны от когтей мутантов.
Через пятнадцать минут сумки были набиты до отказа и весили столько, что обычному человеку поднять их было бы непросто. Но телепортация не зависела от мышечной массы — лишь от способности удержать объект в своем поле.
Крепко перехватив лямки всех трех баулов, скиталец в последний раз окинул взглядом ровные ряды фармацевтического клондайка. Охрана так ничего и не заметила. Идеальное ограбление.
Вдох. Концентрация на замерзшем городе по ту сторону реальности.
Шелест.
Тяжелые сумки с глухим стуком упали на промерзший пол нью-йоркского пентхауса. В родной вселенной прошло не больше часа, но этого времени хватило, чтобы обеспечить команду Рокко и собственную новую базу запасом медицины на годы вперед.
Двадцать Восьмой расстегнул молнию одной из сумок, глядя на блистеры с таблетками, переливающиеся в тусклом свете звезд. Капитал был собран. Осталось лишь эффектно спустить его в экономику подземного мира и посмотреть, как засуетится местная элита, когда поймет, что Фокусник держит в руках ключи от их жизней.
Радиоактивная метель наконец-то улеглась, уступив место пронзительному, звенящему морозу. Сквозь рваные свинцовые тучи даже пробился бледный, болезненный диск солнца, осветивший мертвые каньоны Манхэттена.
Отряд двигался по замерзшему проспекту стремительно и слаженно. Это была не просто вылазка за металлоломом, а настоящая охота, ритм которой задавал человек в белом кожаном плаще. Фокусник шел в центре, расслабленно, но собранно, словно хищник на прогулке. Шип скользил впереди, сливаясь с тенями рухнувших эстакад, а тяжелая поступь Рокко и Гвоздя замыкала строй, прикрывая тылы вместе с огненной Искрой.
— Не нравится мне эта тишина, — прохрипел гигант-проходчик, перехватывая свой чудовищный дробовик. Усы Рокко покрылись инеем, а дыхание вырывалось густыми клубами пара. — Собаки попрятались. А когда гончие прячутся, значит, на улицу вышли твари похуже.
— Брось, командир, ты просто стареешь! — задорно отозвалась рыжеволосая огнеметчица. В ее зеленых глазах плясали искры адреналина. — С нами парень, который ловит гранаты на лету. Пусть твари боятся. Правда, красавчик?
— Я предпочитаю дипломатию, — бархатный голос скитальца прозвучал с легкой, дьявольской иронией. — Но если дипломатия потерпит крах, обещаю оставить тебе самых поджаристых.
Они ускорили шаг, переходя на легкий бег, чтобы не дать морозу сковать мышцы. Забег по мертвому городу напоминал безумный паркур: перепрыгивая через обледенелые остовы машин, ныряя под рухнувшие рекламные щиты и пробираясь сквозь разбитые витрины довоенных универмагов. Авантюрист наслаждался этой динамикой. Его тело, наполненное энергией после успешного межмирового скачка, работало как идеальный механизм.
Внезапно Шип, бежавший на двадцать метров впереди, резко вскинул кулак и рухнул за ржавый кузов старого пикапа.
Инстинкты сработали мгновенно. Отряд синхронно рассыпался по укрытиям за секунду до того, как тишину улицы разорвал оглушительный треск автоматных очередей. Свинец ударил по асфальту, высекая фонтанчики ледяной крошки и высекая искры из брошенных автомобилей.
Засада.
На втором этаже полуразрушенного кафе, прямо над перекрестком, мелькали фигуры в грязных шкурах. На их плечах красовались грубые нашивки в виде оскаленной собачьей морды.
— «Ледяные Псы»! — рявкнул Рокко, вжимаясь в заледенелую стену. — Люди Барона! Какого черта они забыли так далеко на юге?!
— Они ищут меня, — спокойно ответил Двадцать Восьмой, доставая из кармана темные авиаторские очки и водружая их на нос. — Слухи по пустоши расходятся быстро. Видимо, местный авторитет решил, что я порчу его монополию.
— Выкурим сук! Гвоздь, дай им прикурить! — скомандовал бывший главарь.
Здоровяк с квадратной челюстью лишь кровожадно оскалился. Тяжелый пулемет в его руках радостно зарычал. Длинная, злая очередь прошила фасад кафе, выбивая куски кирпича и заставляя бандитов пригнуть головы.
— Мой выход! — Искра с диким смехом выскочила из-за укрытия. Ревущая струя напалма ударила в оконный проем второго этажа. Пламя жадно лизнуло деревянные перекрытия, и оттуда тут же раздались истошные вопли заживо горящих мародеров.
Но «Псы» были опытными убийцами. Заметив огнеметчицу, снайпер бандитов, засевший на крыше соседнего банка, взял рыжую девчонку на мушку.
Красная точка лазерного целеуказателя скользнула по комбинезону Искры.
Взгляд пронзительно-голубых глаз выхватил угрозу за долю секунды до выстрела.
Хлопок.
Брюнет исчез со своей позиции. Пространство на крыше банка сжалось, выплевывая пришельца прямо за спиной у снайпера. Тяжелый армейский ботинок с хрустом обрушился на затылок стрелка, впечатывая его лицом в промерзший рубероид.
Хлопок.
Скиталец материализовался уже на втором этаже кафе, прямо посреди хаоса, огня и дыма. Трое уцелевших после атаки Искры бандитов в панике пытались перезарядить оружие. Появление белого призрака прямо из воздуха лишило их дара речи.
Легкое, почти танцевальное движение — и трофейный нож Шипа, одолженный перед вылазкой, со свистом вонзился в горло ближайшего «Пса». Второго юноша просто схватил за воротник шкуры и швырнул в пролом стены, навстречу ледяному асфальту. Третий попытался поднять обрез, но встретил лишь пустоту — Фокусник совершил микро-прыжок, оказавшись сбоку, и элегантно сломал мародеру шею коротким, выверенным рывком.
Улица погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском разгорающегося в кафе пожара.
Авантюрист невозмутимо отряхнул белую кожу плаща от сажи и подошел к краю пролома, глядя на свою команду внизу.
— Путь свободен, господа. И дама, — он галантно кивнул Искре, которая послала ему в ответ воздушный поцелуй, испачканный копотью.
Спустившись вниз, лидер отряда направился к зданию старой почты, фасад которой чудом избежал разрушений во время перестрелки.
— Куда мы идем, Фокусник? — спросил Шип, нервно оглядываясь. — Выстрелы могут привлечь других «Псов» или мутантов. Надо уходить в туннели.
— Терпение, мой дерганый друг. Любая славная охота должна заканчиваться добычей, — обворожительно улыбнулся брюнет, толкая массивную дубовую дверь. — Я прогулялся здесь на рассвете, пока вы спали. И нашел кое-что любопытное.
Внутри почтового отделения было темно и сухо. За рядами пыльных сортировочных столов, в углублении бывшей комнаты отдыха, лежали три огромные спортивные сумки из черного, абсолютно целого и подозрительно чистого материала.
Рокко нахмурился, подходя ближе. В этом мире ткани давно истлели, а такие вещи выглядели пришельцами из другой эры.
— Что это за баулы? Материал странный… ни царапины, — пробормотал гигант, недоверчиво трогая гладкую синтетику.
— Открывай, командир. Считай это моим вступительным взносом в наш новый, независимый картель, — юноша прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди.
Рокко потянул за молнию. Металлические зубья разошлись с тихим, непривычно плавным звуком.
Гигант застыл. Его здоровая рука дрогнула.
Гвоздь, никогда не проявлявший лишних эмоций, поперхнулся своей сигарой и издал сдавленный хрип. Искра и Шип бросились к сумке, едва не сбив друг друга с ног.
Внутри плотными рядами лежали аккуратные картонные упаковки с глянцевой печатью. Тысячи блистеров. Стерильные шприцы в пластиковых упаковках, ампулы с прозрачной жидкостью, тугие рулоны белоснежных, фабричных бинтов и флаконы с антисептиком. Всё это выглядело так, словно только что сошло с конвейера. Никакой радиации. Никакой многолетней пыли.
— Матерь божья… — севшим голосом прошептал Рокко, бережно, словно величайшую святыню, доставая упаковку антибиотиков широкого спектра. На коробке красовался срок годности: 2028 год. Цифры ничего не значили для сталкера, но идеальное состояние говорило само за себя. — Да здесь медицины больше, чем во всех запасах Мэра Сайласа! Как? Откуда?!
— В этом городе еще много нетронутых секретов, если знать, как искривлять пути к ним, — философски заметил Двадцать Восьмой, наслаждаясь произведенным эффектом. — Этого хватит, чтобы вылечить половину Гранд-Сентрал. Или купить ее с потрохами.
— Мы теперь боги, — прошептала Искра, благоговейно проводя пальцами по гладкому пластику. — С таким хабаром нам не нужно платить станции. Станция будет платить нам за право дышать!
— Именно так, огненная моя, — скиталец оттолкнулся от стены, подходя к своим людям. Его взгляд стал жестким и абсолютно бескомпромиссным. — Мы возвращаемся на базу. И с этого дня диктуем свои правила. Грузите сумки, парни. Пора показать подземному миру, что настоящая власть измеряется не количеством ржавых автоматов, а теми козырями, которые я достаю из рукава.