Сдача трофейного пистолета на блокпосте прошла на удивление гладко. Часовые долго вертели в руках матово-черный «Глок», не понимая принципа работы его механизмов, — для мира, застрявшего в технологиях сороковых годов, современный полимерный ствол казался инопланетным артефактом. Авантюрист расстался с оружием без малейшего сожаления. В конце концов, главным и самым смертоносным калибром в этом пепельном аду оставался он сам.

Дик, всё еще находящийся под впечатлением от чудесного спасения, повел своего нового знакомого сквозь кипящие жизнью ярусы вокзала. Целью был нижний уровень, где в бывшем депо для товарных составов располагалось заведение с красноречивым названием «Топка».

Бар представлял собой наполовину распиленный вагон-ресторан. Внутри царил густой полумрак, разрываемый лишь шипением карбидных ламп и тусклым светом гирлянд, собранных из старых автомобильных фар. Воздух можно было резать ножом: он состоял из сизого табачного дыма, запаха пота, оружейной смазки и крепчайшего сивушного перегара.

— Нам туда, — мародер почтительно кивнул в сторону самого темного угла, где за сдвинутыми кабельными катушками, заменявшими столы, сидела местная элита.

Проходчики. Сталкеры. Проводники. Самые отбитые, покрытые шрамами и лучевыми ожогами ублюдки Гранд-Сентрал, для которых вылазки на замерзшую поверхность были рутиной. Они носили тяжелые кожаные куртки с нашитыми поверх металлическими пластинами, а их взгляды были тяжелее свинца.

Появление чистого, одетого с иголочки брюнета в дорогом пальто вызвало за столом эффект разорвавшейся гранаты. Разговоры мгновенно стихли. Десяток пар суровых глаз скрестились на чужаке.

— Дик, старый ты стервятник, — густым, рокочущим басом произнес гигант со шрамом через всё лицо, по-хозяйски закинув ноги в тяжелых сапогах на пустую катушку. — Ты где этого манекена из витрины откопал? Думаешь, если приведешь сюда франта с Пятой авеню, мы нальем тебе в долг?

По толпе сталкеров прокатился хриплый смех.

— Закрой пасть, Рокко, — огрызнулся Дик, хотя его голос заметно дрогнул. — Этот «манекен» полчаса назад порвал «плакальщика» в шестом секторе. Голыми руками. Я сам видел.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Рокко медленно убрал ноги со стола и подался вперед, смерив гостя тяжелым, оценивающим взглядом.

Скиталец не стал ждать приглашения. Плавным, расслабленным движением он пододвинул к себе пустой ящик из-под патронов, уселся напротив гиганта и положил ногу на ногу, элегантно поправив полы графитового пальто. Его пронзительно-голубые глаза смотрели на лидера проходчиков с абсолютным, пугающим спокойствием человека, который уже видел конец своей вселенной и больше ничего не боится.

— Манекен предпочитает хороший односолодовый виски, — бархатный голос пришельца разрезал напряженную тишину. — Но, судя по запаху в этом вагоне, мне придется довольствоваться скипидаром. Нальешь, Рокко? Или у вас тут обслуживают только тех, кто пахнет радиоактивной пылью?

Сталкеры угрожающе зашевелились, кто-то инстинктивно потянулся к ножу на поясе. Но гигант неожиданно широко оскалился, обнажив золотой клык.

— А костюмчик-то с характером, — Рокко с грохотом поставил на стол мутный граненый стакан. Затем достал из-под стола металлическую флягу, на которой красовался грубо нацарапанный знак радиационной опасности. — Виски у нас закончился еще до того, как ты родился, парень. Мы пьем «Антирад». Местный рецепт: технический спирт, экстракт светящегося мха и еще пара ингредиентов, о которых тебе лучше не знать. Выжигает радиацию из крови, а заодно и дыры в желудке.

Он щедро плеснул в стакан густую, едва заметно фосфоресцирующую зеленую жижу.

— Выпьешь до дна, не поморщившись — поговорим. Блеванешь — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать «мамочка».

Двадцать Восьмой лениво потянулся к стакану. Запах ударил в ноздри смесью машинного масла, йода и чистейшего этанола. Настоящая отрава. Но после того, как он пил лучший авторский кофе с Лерой на крыше небоскреба, а затем видел, как ее расщепляют на атомы, вкус этой бормотухи казался сущим пустяком. Какая разница, чем травить физическое тело, если душа уже сгорела?

— Выглядит как анализы больного мутанта. Идеальный букет, — усмехнулся брюнет.

Он поднял стакан и, не отрывая прямого взгляда от глаз гиганта, влил в себя «Антирад» одним долгим глотком.

Горло обожгло так, словно туда плеснули жидкого свинца. Огонь прокатился по пищеводу, ударив в желудок, а перед глазами на секунду вспыхнули зеленые круги. Но лицо скитальца осталось бесстрастным. Он лишь шумно выдохнул, аккуратно поставил пустой стакан на деревянную поверхность и дьявольски улыбнулся.

— Повторим? Или это была парадная порция для девочек?

Рокко изумленно крякнул, а затем разразился раскатистым, искренним хохотом, ударив кулаком по столу так, что зазвенела пустая посуда.

— А ты мне нравишься, черт возьми! — проревел лидер проходчиков, жестом приказывая остальным расслабиться. — Дик не соврал, в тебе явно есть сталь. Как звать-то тебя, герой?

— Двадцать Восьмой, — машинально ответил юноша, но тут же поправился, стирая из памяти корпоративный номер. — Зовите меня Фокусник. Дик придумал мне отличное прозвище, пока прятался в сугробе.

— Добро пожаловать в «Топку», Фокусник, — гигант снова наполнил стаканы. На этот раз уже с уважением. — Так значит, «плакальщика» завалил? Да еще и голыми руками? Заливает старик, небось? Эту тварь без дробовика не взять, она двигается как ртуть.

— Она действительно быстрая, — пришелец взял второй стакан, медленно покачивая зеленую жидкость. — Но я быстрее. Любая тварь становится предсказуемой, когда готовится к прыжку. Главное — не стоять там, где она ожидает тебя увидеть.

Один из сталкеров, щуплый, жилистый парень с нервным тиком, сидевший сбоку, скептически хмыкнул и ловким движением выхватил из-за голенища метательный нож.

— Слова — это ветер, костюмчик. Покажи рефлексы.

Лезвие со свистом сорвалось с его пальцев, летя прямо в грудь невозмутимого гостя. Это была не смертельная атака, а проверка на вшивость — нож должен был воткнуться в воротник пальто, едва оцарапав кожу. Местная забава.

Воздух едва уловимо моргнул. Короткое, микроскопическое искажение пространства, которое не требовало даже полноценного хлопка.

Стук металла о дерево.

Сталкеры ошарашенно уставились на стол. Нож, который еще долю секунды назад летел прямо в грудь новичка, теперь мирно торчал в деревянной столешнице, пригвоздив к ней пустую спичечную коробок, лежавшую в сантиметре от руки щуплого метателя.

Авантюрист даже не шелохнулся. Он продолжал спокойно держать свой стакан.

— Парни, вы бы аккуратнее с колюще-режущими, — бархатный голос Фокусника был обманчиво мягок. — В полумраке легко промазать и случайно проткнуть себе руку.

Щуплый сглотнул, глядя на дрожащую рукоять ножа. Он понятия не имел, как лезвие оказалось там, но инстинкты вопили, что с этим парнем в чистом пальто лучше не играть в опасные игры.

Рокко удовлетворенно потер покрытый щетиной подбородок.

— Беру свои слова назад. Ты не манекен. Ты чертов демон, — гигант поднял свой стакан с «Антирадом». — Выпьем за нового проходчика! Нам как раз не хватает людей с хорошей реакцией. Завтра идем на поверхность, в руины Бронкса. Там есть нетронутые склады медикаментов, но их охраняет целая стая гончих. В деле?

— В деле, — кивнул скиталец, чокаясь с главарем. Звон стекла потонул в одобрительном гуле самых опасных людей Гранд-Сентрал.

Мутный алкоголь снова обжег внутренности, приятно притупляя душевную боль. Юноша облокотился на спинку импровизированного кресла, слушая грубые, щедро сдобренные матом истории выживальщиков о мутантах, радиоактивных штормах и довоенных артефактах. Он встроился в это первобытное общество так же элегантно и легко, как в свое время обчистил сейф подпольного казино.

Прошлое осталось в другой вселенной. Будущего в этом замерзшем аду, скорее всего, не было. Но здесь и сейчас была отличная компания, смертельная опасность и возможность ежедневно выплескивать свою ярость на монстров, населяющих радиоактивные пустоши Манхэттена. И для Фокусника это был чертовски хороший план.

Гул в «Топке» стоял невообразимый. Хриплые голоса, звон граненых стаканов, тяжелый запах сивухи и табака — всё это сливалось в единый, пульсирующий ритм подземной жизни. На импровизированной сцене из деревянных поддонов кто-то терзал струны старой, перемотанной изолентой акустической гитары, пытаясь выдать мотив довоенного блюза.

Фокусник оставил Рокко и его свору проходчиков жарко обсуждать детали завтрашнего рейда. Термоядерный коктейль «Антирад» приятно растекался по венам, притупляя ледяную пустоту в груди. Но сидеть в компании потных мужиков, хвастающихся шрамами, было откровенно скучно.

Взгляд пронзительно-голубых глаз скользнул по залу и безошибочно зацепился за самое интересное. У барной стойки, сколоченной из полированных панелей старого вагона-ресторана, скучали две девушки.

В этом пепельном мире женская красота приобрела особый, хищный оттенок. Никакого глянца и хрупкости. Только дикая, первобытная грация. Первая барышня, жгучая брюнетка с короткой асимметричной стрижкой, была облачена в плотный кожаный корсет и потертые военные штаны. Вторая — зеленоглазая шатенка с копной непослушных кудрей — куталась в безразмерный, но на удивление чистый вязаный свитер, небрежно спущенный на одно плечо.

Скиталец плавно отделился от толпы. Его походка — мягкая, расслабленная, словно у вышедшего на вечернюю прогулку хищника — мгновенно привлекла их внимание. В подземке, где каждый первый носил рванину и слои грязи, этот высокий парень в безупречном, хоть и слегка припорошенном пеплом графитовом пальто казался ожившим миражом из прошлой эпохи.

— Вы только посмотрите, кого к нам занесло, — с усмешкой протянула брюнетка, когда авантюрист облокотился на стойку рядом с ними. Ее темные глаза с вызовом скользнули по его лицу. — Довоенный призрак? Или просто заблудился по дороге на званый ужин у Мэра?

— Скорее, исследователь местной фауны, — обворожительная, дьявольски самоуверенная улыбка тронула губы юноши. — Изучаю самых опасных хищников этой станции. И, кажется, мой поиск только что увенчался абсолютным успехом.

Шатенка тихо рассмеялась, поправляя ворот свитера.

— Красиво стелешь, призрак. Я Марго, а эту колючку зовут Стелла. Мы здесь держим точки обмена. А ты, я смотрю, тот самый новичок, что завалил «плакальщика» и перепил самого Рокко? Слухи в подземелье разлетаются быстрее радиации.

— Предпочитаю, чтобы мои дела говорили сами за себя. Но друзья называют меня Фокусником, — бархатный баритон обволакивал, заставляя девушек невольно податься ближе.

— И какие же фокусы ты умеешь показывать, Фокусник? — Стелла лукаво прищурилась, доставая из кармана измятую самокрутку. — Доставать кроликов из цилиндра? Учти, кролики тут мутировали, могут и руку откусить.

— Кролики — это скучно. Я специализируюсь на исполнении желаний.

Скиталец извлек из внутреннего кармана трофейную зажигалку Zippo — изящную, металлическую, с тонкой гравировкой. Щелчок крышки прозвучал четко и звонко. Но вместо того, чтобы поднести огонь к лицу девушки, брюнет чуть заметно сместил фокус пространства.

Едва уловимый хлопок, потонувший в шуме бара.

Пламя зажигалки исчезло из его руки и послушно вспыхнуло прямо в воздухе, ровно в сантиметре от кончика самокрутки, зажатой в губах ошарашенной Стеллы. Девушка инстинктивно сделала вдох, раскуривая табак, и огонек тут же растворился в пустоте, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Обе барышни замерли, потрясенно переводя взгляд с тлеющей сигареты на невозмутимого парня.

— Матерь божья… — выдохнула Марго, ее зеленые глаза заблестели от откровенного восхищения. — Ты это как сделал?

— Я же сказал: магия, — юноша спрятал зажигалку, элегантно подмигнув. — И это лишь разминка. Говорят, в этом городе чудовищно холодно по ночам. Как вы спасаетесь от заморозков, леди?

Стелла выпустила струйку сизого дыма, и на ее губах расцвела хищная, многообещающая улыбка. Опасность, исходившая от этого незнакомца, пьянила похлеще местного спирта.

— У нас есть свои способы согреться. И отличный изолированный вагон в VIP-секторе депо. Никаких сквозняков и лишних ушей. Покажешь пару фокусов в приватной обстановке?

— Сочту за честь.

Путь до их убежища занял несколько минут петляния по узким техническим туннелям. Апартаменты девушек оказались чудом сохранившимся вагоном СВ. Окна были наглухо забиты стальными листами, но внутри сохранилась роскошь ушедшей эпохи: панели из красного дерева, обитые бордовым бархатом диваны и теплый свет от нескольких керосиновых ламп, создающий интимный, густой полумрак.

Едва тяжелая раздвижная дверь захлопнулась, отрезая их от шума станции, атмосфера мгновенно накалилась до предела.

Никаких долгих прелюдий — этот мир не терпел промедлений, а люди жили одним днем. Марго шагнула первой, ее руки обвились вокруг шеи скитальца. Жадный, обжигающий поцелуй на вкус напоминал горький табак и что-то неуловимо сладкое. Мужские ладони по-хозяйски легли на ее талию, притягивая вплотную, заставляя девушку тихо, прерывисто выдохнуть.

Стелла не осталась в стороне. С грацией дикой кошки она подошла сзади, ее тонкие пальцы скользнули под графитовое пальто, умело расправляясь с пуговицами рубашки, обжигая напряженные мышцы спины горячими прикосновениями.

Градус безумия стремительно нарастал. Пальто с тихим шорохом рухнуло на пол, следом полетел вязаный свитер и тяжелый кожаный корсет.

В полумраке вагона развернулся настоящий танец первобытной, жадной страсти. Двадцать Восьмой был неукротим. Словно пытаясь выжечь в этом огне все свои кошмары, всю накопившуюся боль и ярость, он отдавал себя процессу без остатка. Его губы скользили по разгоряченной коже, собирая тихие стоны и сбитое дыхание.

Пространственные микро-прыжки добавляли процессу нереальной, гипнотической динамики. Девушки теряли рассудок, не понимая, как его горячие руки могли быть везде одновременно. Одно неуловимое мгновение — и он прижимает Стеллу к бархатной спинке дивана, властно целуя ее шею, а уже в следующую долю секунды перехватывает инициативу у Марго, заставляя зеленоглазую шатенку выгибаться дугой на широкой кровати от сладкой, пронзительной дрожи.

Это было нагло, элегантно и невероятно красиво. Переплетение тел в мерцающем свете ламп, шепот, сорванные вздохи и абсолютное, кристально чистое наслаждение на грани полного изнеможения. Авантюрист читал их желания, словно открытую книгу, доводя каждую до ослепительной вспышки кульминации, не давая ни секунды передышки.

Когда всё наконец стихло, вагон наполнился лишь тяжелым, прерывистым дыханием.

Скиталец лежал на спине, раскинув руки на смятых простынях. Стелла уютно устроилась на его плече, умиротворенно прикрыв глаза, а Марго, всё еще тяжело дыша, выводила кончиком пальца невидимые узоры на его груди.

— Знаешь, призрак, — лениво, с хрипотцой в голосе промурлыкала брюнетка, — если это и есть твоя магия, то я готова записаться в твой культ прямо сейчас.

— Это только первый курс обучения, — тихо усмехнулся юноша, зарываясь пальцами в ее темные волосы.

Взгляд голубых глаз устремился в деревянный потолок вагона. Боль никуда не ушла, она просто спряталась глубоко внутри, забившись в самый дальний угол подсознания. Но здесь, в объятиях этих отчаянных, прекрасных дикарок нового мира, холод отступил. Пепельная вселенная оказалась не такой уж и мертвой, и Фокусник планировал взять от нее абсолютно всё.