Багровое зарево освещало лицо Двадцать Восьмого, но в его пронзительно-синих глазах не было ни капли ужаса. Только холодный, почти скучающий расчет. Трещины, разорвавшие мегаполис пополам, изрыгали магму, а крики миллионов людей сливались в единый фоновый шум, напоминающий гул неисправного вентилятора.

Скиталец не испытывал ни малейшего раскаяния. Никакой грызущей совести или сострадания к тем, чьи жизни только что сгорели в пламени тектонического разлома. Корпорация заслужила этот урок, а город… город просто оказался не в том месте и не в то время. Лес рубят — щепки летят.

Но оставлять после себя расколотую планету было неэстетично. Мститель любил порядок, даже если это был порядок на пепелище.

— Ладно, поиграли и хватит. Пора прибраться в песочнице, — философски изрек брюнет, стряхивая пепел с сигареты в бездонную пропасть.

Пальцы в тактической перчатке легли на экран компактного пульта. Короткая мысленная команда, трансформированная в цифровой сигнал, вонзилась прямо в порабощенный мозг Пятого.

Живая машина, еще минуту назад бывшая надменным божеством, покорно вскинула руки.

Пространство содрогнулось от чудовищного, концентрированного всплеска гравитационной энергии. Телекинетик больше не отвлекался на эмоции, непомерное эго или боль — теперь его дар работал со стопроцентной, машинной эффективностью, направляемый исключительно холодной волей нового хозяина.

Тектонические плиты, скрежеща так, что этот звук отдавался в самых костях, начали сходиться. Невидимые тиски колоссальной мощи сдавили земную кору. Магма, ревущая в разломах, оказалась безжалостно вдавлена обратно в мантию, а гигантские трещины захлопнулись, сминая асфальт и остатки зданий в причудливые бетонные гармошки. Эспер плавно опустил ладони, и гравитационный пресс придавил руины к земле, гася последние, остаточные толчки землетрясения. Пылевые облака были прибиты к земле резким перепадом давления.

Конец света отменялся. По крайней мере, в отдельно взятой стране.

Мегаполис лежал в руинах, половина корпоративных активов превратилась в пыль, но континент больше не трещал по швам. Авантюрист удовлетворенно кивнул, глядя на результат. Так-то лучше. Красиво, брутально и без лишней суеты.

— Отличная работа, инструмент, — Двадцать Восьмой по-хозяйски хлопнул марионетку по плечу. В стеклянных глазах Пятого не дрогнул ни один мускул. — А теперь отправляйся к Вегасу. Ему как раз не хватало тяжелой строительной техники, чтобы возводить баррикады вокруг Манхэттена.

Хлопок телепортации поглотил покорного раба, отправляя его в пепельную вселенную. Скиталец остался один на один с остывающим городом. Он глубоко затянулся, наслаждаясь звенящей тишиной, а затем, свернув пространство в тугую спираль, шагнул вслед за своим сизым дымом.

Родной, пропахший грунтовкой, машинным маслом и хорошим табаком гараж встретил хозяина спасительным уютом. После игр с тектоническими плитами хотелось заняться чем-то простым, осязаемым и по-настоящему созидательным.

Переодевшись в рабочий комбинезон, парень подошел к старому магнитофону. Сибирский панк и депрессивная лирика отлично подходили для грязной работы с кузовом, но сейчас настроение требовало драйва. Требовало огня, блеска и первобытной, хулиганской энергии.

Щелчок деки. Кассета с характерным шипением легла на магнитную головку.

Гараж буквально взорвался от мощного, ритмичного гитарного риффа и хлестких ударных. Пол Стэнли из легендарных KISS дерзко и вызывающе закричал из динамиков, разрывая тишину бессмертным хитом «Detroit Rock City». Ритм пульсировал, заставляя кровь бежать быстрее, а губы сами собой растягивались в довольной, озорной ухмылке.

«Get up! Everybody's gonna move their feet…»

— Вот это по-нашему! — крикнул юноша, подхватывая тяжелый гаечный ключ и подмигивая матово-серому остову своей Ласточки.

Сегодня на повестке дня стояла «свадьба». Так механики называли сакральный процесс соединения двигателя с коробкой передач.

Подвешенный на мощной лебедке расточенный V8 блестел свежей термостойкой краской и хромированными клапанными крышками. Это был настоящий монстр, способный переваривать высокооктановое топливо и выдавать чудовищный крутящий момент. Авантюрист в такт музыке подкатил под лебедку усиленную трансмиссию, специально доработанную под грядущие сумасшедшие перегрузки.

Подпевая глэм-рокерам, он ловко совмещал шлицы первичного вала, направляя многосоткилограммовые агрегаты так легко, словно собирал детский конструктор. Там, где не хватало силы обычных мышц, в дело вступала ювелирная микро-телепортация: тяжеленный блок цилиндров смещался на нужный миллиметр, а болты идеально входили в резьбу.

«I gotta laugh 'cause I know I'm gonna die… Why?!» — надрывались динамики.

— Потому что мы все когда-нибудь сдохнем, парни, но перед этим нужно как следует пошуметь! — весело отозвался мститель, с силой затягивая болты колокола сцепления.

Звон ключей, лязг металла и шипение пневмоинструмента сливались с забористым хард-роком в идеальную симфонию. Закончив со сборкой, хозяин гаража взялся за пульт управления лебедкой. Сердце «Барракуды» медленно, с величественной грацией опустилось в подготовленное подкапотное пространство. Опоры двигателя встали на свои законные места с глухим, приятным стуком.

Скинув промасленные перчатки, Двадцать Восьмой отошел на пару шагов, откровенно любуясь результатом. Мощный агрегат сидел в кузове как влитой, ощетинившись полированными патрубками впускного коллектора.

Парень достал очередную сигарету, чиркнул зажигалкой и присел на верстак, покачивая головой в такт переходящей в виртуозное соло гитаре. Где-то там, в параллельных вселенных, решались судьбы континентов, рушились мегакорпорации и строились новые империи под властью ледяного диктатора. Но прямо сейчас, в этом пропитанном музыкой боксе, не было ничего важнее идеального зазора между коробкой передач и карданным валом.

Жизнь определенно била ключом. И звучала она чертовски громко и с огоньком.

Воздух мегаполиса на вкус напоминал жженую проводку, панику и мелкую бетонную крошку, но для Двадцать Восьмого этот коктейль казался слаще самого дорогого вина.

Мститель неспешно прогуливался по растрескавшемуся бульвару финансового квартала, засунув руки в карманы стильного темного пальто. Вокруг царила восхитительная, первозданная суета. Завывали сирены экстренных служб, тяжелые спасательные туртолеты Корпорации с гулом проносились над головой, пытаясь эвакуировать уцелевших топ-менеджеров из полуразрушенных стеклянных башен, а по тротуарам, перепрыгивая через куски искореженного асфальта, носились обезумевшие клерки.

Город напоминал растревоженный муравейник, на который кто-то только что опрокинул ведро кипятка. И этим кем-то был парень с обворожительной, легкой полуулыбкой, который сейчас абсолютно расслабленно шагал сквозь хаос.

На перекрестке, где асфальт вздыбился причудливой волной из-за вчерашнего гравитационного удара, искрил и мигал гигантский голографический экран. Обычно с него транслировали слащавую рекламу синтетической еды или новые кибер-импланты, но сейчас эфир был полностью отдан под экстренные новости.

Авантюрист остановился, прислонился плечом к покосившемуся фонарному столбу и, не торопясь, достал из пачки сигарету «Чапман». Чиркнуло колесико зажигалки, и сладкий яблочный дым смешался с запахом катастрофы.

На экране потел и сбивался с текста некогда безупречный ведущий главного правительственного канала. Его галстук был съехавшим, а в глазах плескался неподдельный животный страх.

«…беспрецедентный обвал всех рыночных индексов, — истерично вещал журналист, пока за его спиной крутились кадры разорванной надвое башни «Апекс». — Акции Корпорации за последние двенадцать часов обесценились на девяносто процентов! По инсайдерской информации, более половины состава Совета Директоров погибло во время инцидента в конференц-зале. Но главный вопрос, который сейчас задает себе каждый житель мегаполиса — как это вообще стало возможным?!»

Картинка сменилась любительской съемкой, сделанной с чудом уцелевшего дрона. На ней Пятый, в своем белоснежном костюме, небрежным взмахом руки сминал бронированные экзоскелеты спецназа, словно они были сделаны из фольги, а затем разрывал землю под ногами.

Толпа зевак, собравшаяся у экрана, замерла в оцепенении. Люди перешептывались, с ужасом глядя на то, что долгие годы скрывалось в секретных лабораториях.

— Матерь божья… Да он же раздавил взвод элитной гвардии одной мыслью, — прохрипел стоящий рядом с Двадцать Восьмым седой мужчина в испачканном деловом костюме, нервно дергая себя за воротник. — Они говорили, что проект мутаций закрыт двадцать лет назад! Они клялись, что всё под контролем!

— Корпораты всегда врут, приятель, — сочувственно и с невероятно искренним вздохом отозвался брюнет, стряхивая пепел на растрескавшуюся плитку. — Представляете, вы платите налоги, покупаете их продукцию, верите в безопасность, а они в подвалах выращивают карманных богов, у которых в любой момент может сорвать крышу. Возмутительно, не находите?

— Не то слово! — возмутился седой, найдя в лице приветливого незнакомца поддержку. — Это же чудовищно! Если у них на поводке сидел такой монстр, кто даст гарантии, что там нет десятка других?! Власти обязаны провести расследование! Нужно немедленно брать штурмом их исследовательские центры!

Скиталец понимающе кивнул, изо всех сил пряча озорные искры в синих глазах.

«…независимые эксперты анализируют видеозаписи, — продолжал надрываться ведущий. — Природа сил бывшего рекламного лица компании не поддается законам классической физики. Это прямое манипулирование гравитационными полями колоссальной мощности! Общественность требует немедленного ответа: как давно Корпорация ставит эксперименты над людьми и какие еще чудовищные тайны скрываются за глянцевыми фасадами?! На фоне катастрофы массовые протесты уже охватили южные сектора…»

Двадцать Восьмой сделал еще одну затяжку и мягко оттолкнулся от столба. Шоу определенно удалось на славу.

Он не просто уничтожил своих врагов физически. Смерть нескольких директоров — это мелочь, корпоративная гидра быстро отрастила бы новые головы. Но сейчас была уничтожена сама суть этой махины. Их репутация, их ореол всемогущих спасителей человечества разлетелся в пыль. Инвесторы в панике скидывали акции, граждане выходили на улицы, требуя крови, а остатки руководства судорожно пытались спрятаться от гнева толпы и правительственных расследований.

Мегаполис, который долгие годы жил в стерильной, сытой иллюзии, наконец-то проснулся и увидел оскал чудовища. И всё это благодаря одной маленькой, правильно запрограммированной порции ледниковой водички и щепотке уязвленного нарциссизма.

Юноша двинулся дальше по улице, лавируя между брошенными автомобилями и перешагивая через дымящиеся обломки. Настроение было просто восхитительным. Он чувствовал себя композитором, который только что отыграл сложнейшую симфонию и теперь в тишине наслаждался громом аплодисментов.

Из разбитой витрины дорогого кафе-мороженого, мигая искрами короткого замыкания, играла какая-то бодрая попсовая песенка. Авантюрист зашел внутрь, хрустя битым стеклом под подошвами тяжелых ботинок. Хозяева давно сбежали, бросив всё на произвол судьбы.

Перемахнув через стойку, парень по-хозяйски открыл холодильник, который всё еще работал от автономного питания, и достал рожок фисташкового джелато.

— За счет заведения? Благодарю, — усмехнулся он пустому залу и, слизнув холодное лакомство, вышел обратно на улицу.

Идти по городу, который рушится из-за твоей многоходовочки, и есть мороженое — в этом был свой особенный, гурманский шарм. Мимо с воем промчались броневики национальной гвардии — армия наконец-то решилась вмешаться и взять под контроль горящие активы Корпорации. Впереди слышались выстрелы и гул скандирующей толпы. Местные жители, вооружившись арматурой и самодельным оружием, шли громить склады монополистов.

«Забавно, — подумал мститель, откусывая хрустящий вафельный рожок. — В пепельном Манхэттене я строю цивилизацию и заставляю дикарей носить строгие костюмы. А здесь, в самом сердце высоких технологий, я сбросил костюмированную элиту обратно в каменный век. Идеальный баланс мироздания».

Остановившись на краю глубокой трещины в асфальте, из которой всё еще поднимался едкий пар, Двадцать Восьмой бросил туда остатки мороженого.

Его личная вендетта была завершена. Боб и Лера отмщены по высшему разряду, причем так красиво, что ни одному сценаристу не приснится. Этот мир больше не представлял для него никакого интереса — здесь осталась лишь грызня стервятников за обглоданные кости корпоративной империи.

Время перелистнуть страницу.

В гараже его ждала подготовленная к покраске Ласточка, готовый к финальной настройке звук и билет в один конец. Там, за межпространственным барьером, Вегас уже наверняка скучал без своего императора, а Манхэттен требовал твердой руки.

Воздух вокруг брюнета неуловимо дрогнул, пошел синей, искрящейся рябью. Скиталец бросил последний, насмешливый взгляд на гигантский экран, где всё еще крутили кадры безумия Пятого, поправил воротник пальто и с тихим хлопком шагнул в пустоту, навсегда оставляя этот суетливый, обреченный мир разбираться с собственными демонами.

Пространство цокольного яруса разрушенного собора, переоборудованного под гараж, внезапно пошло густой синей рябью. Воздух затрещал от статики, и с громким хлопком ткань реальности неохотно разошлась, выплевывая на бетонный пол свои дары.

Первым с тяжелым металлическим лязгом приземлился остов «Барракуды», сверкающий свежей грунтовкой и хромом мотора. Следом, чеканя шаг с пугающей, механической точностью, из воронки вышел мужчина в белоснежном, но перепачканном пеплом костюме. Его лицо напоминало застывшую маску, а пустые серые глаза смотрели сквозь стены.

Последним границу миров лениво перешагнул Двадцать Восьмой, стряхивая с плеча бетонную пыль.

Вегас, сидевший поодаль в кожаном кресле с планшетом, присвистнул так, что эхо ударило по сводам подвала. Дипломат отбросил электронные сводки по провизии и с любопытством уставился на прибывшую компанию.

— Ну ни хрена себе… — переговорщик с усмешкой обошел застывшего незнакомца. — Командир, я просил нормальный домкрат для техники, а не пижона из психушки. Это еще кто?

— Знакомься, это Пятый, — скиталец скинул куртку, оставаясь в черной футболке. — Бывший местный божок гравитации и главная заноза Корпорации. А теперь — наш личный грузчик.

Вегас подошел вплотную, пощелкав пальцами прямо перед носом марионетки. Тот даже не моргнул.

— Жуть какая. Ты ему мозги через ухо вытащил?

— Хуже. Перепрошил, — Двадцать Восьмой похлопал раба по плечу, отчего тот послушно вытянулся по стойке смирно. — Теперь он делает только то, что я скажу. Чертовски полезная штука, когда надо тягать бетон. Но сегодня у нас работа потоньше. Будем красить тачку.

Гараж наполнился новыми звуками. Пришелец распаковал привезенную акустику, накинув провода на местные генераторы. Спустя пару минут под старинные каменные своды полилась нежная, кристально чистая неоклассика Людовико Эйнауди. Рояль и скрипки создавали странный, но красивый контраст с суровым выжженным миром за стенами храма.

Работа закипела.

Парень нацепил респиратор и взял в руки краскопульт. Пятый, повинуясь короткому мысленному приказу, плавно поднял руки.

Тяжелый кузов «Барракуды» бесшумно оторвался от пола и завис в воздухе, зафиксированный плотным телекинетическим полем. Никаких лебедок и скрипящих цепей. Живой домкрат держал металлическую тушу так ровно, словно она стояла на бетонном блоке.

Вегас устроился обратно в кресло, плеснул себе скотча и раскурил сигару, с интересом наблюдая за процессом.

— Знаешь, командир… — протянул дипломат сквозь сизый дым. — Развалить целую корпорацию, украсть их главное оружие и заставить его держать тачку, пока ты красишь днище… Твоему цинизму можно только позавидовать.

— Сплошной прагматизм, Вегас, — глухо отозвался юноша сквозь маску, нанося первый слой базы. — Зачем корячиться самому, если есть ручной бог?

Черная краска ложилась идеально, укрывая голый металл матовой тьмой. Авантюрист работал быстро и плавно, обходя парящий кузов. Когда база схватилась, в ход пошел специальный лак с добавлением микроскопической рубиновой крошки.

При обычном свете машина казалась просто черной, как отполированный обсидиан. Но стоило лучу прожектора скользнуть по крылу, как из глубины цвета вспыхивали хищные, красные искры. Пятый безропотно поворачивал кузов в воздухе, позволяя хозяину прокрасить каждую арку.

Когда лак высушили тепловыми пушками, а Ласточку опустили на новые широкие покрышки, музыка стихла.

Оставалась сборка салона и подключение звука. Вегас отставил пустой стакан, скинул пальто и присоединился к работе. Перебрасываясь шутками, они быстро натянули чехлы из графитовой кожи и рубиновой алькантары на сиденья, защелкнули дверные карты и прокинули толстые провода к усилителю в багажнике.

Двадцать Восьмой сел за руль и повернул ключ. Тишину подвала разорвал яростный, басовитый рык расточенного мотора. Вибрация ударила прямо в грудь. Движок работал ровно, но с угрозой, словно голодный зверь на цепи.

— Охренеть можно, — восхищенно выдохнул переговорщик, погладив глянцевую крышу. — Выглядит так, будто сейчас сожрет кого-нибудь.

— Скорее, возглавит, — ухмыльнулся лидер, захлопывая тяжелую дверь. — Подъемника оставим тут на охране. Прыгай давай! Проверим, как местные дороги дружат с задним приводом.

Тяжелые ворота собора со скрежетом поползли вверх, впуская морозный ветер пепельного Манхэттена.

Черный маслкар плавно выкатился на заснеженную площадь, хищно сверкнув фарами. Пришелец вдавил сцепление, щелкнул коробкой и от души дал газу. Задние колеса взвизгнули, швыряя из-под себя фонтан ледяного крошева. Машина сорвалась с места, оставляя на асфальте две жирные черные полосы.

Улицы нового мира изменились до неузнаваемости.

Широкие авеню расчистили от мусора и брошенных машин. Вдоль обочин горели фонари, запитанные от восстановленных подстанций. Патрульные в опрятной форме, замечая летящий черный снаряд, вытягивались по струнке. Местные жители замирали на тротуарах, провожая ошарашенными взглядами этот рычащий кусок роскоши, который казался миражом среди руин.

В салоне пахло дорогой кожей. Шумоизоляция отсекала завывания радиоактивного ветра, оставляя лишь сытое урчание восьми цилиндров.

— Скрипки — это, конечно, хорошо для гаража, — весело бросил брюнет, выруливая на широкий проспект и доставая сигарету. — Но на дороге нам нужен правильный ритм!

Он ткнул пальцем в экран магнитолы.

Два мощных сабвуфера в багажнике выдали такой бас, что зеркало заднего вида мелко задрожало. В салон ворвался хриплый, надрывный голос Константина Ступина под грязный гитарный бой.

— Да ладно! Обожаю этого парня! — заорал Вегас, перекрывая музыку и смеясь на всё горло. Он откинулся на спортивном сиденье, ловя кайф от бешеной скорости. — У него в голосе грязи больше, чем во всем Манхэттене!

— В том-то и кайф! — с озорной улыбкой ответил Двадцать Восьмой, бросая тяжелую тачку в управляемый занос на обледенелом перекрестке. — Вылизанный звук — это скучно. Настоящая жизнь всегда идет с хрипцой!

Маслкар пронесся мимо Таймс-сквер. Мертвое сердце старого мира теперь освещалось кострами в бочках и прожекторами блокпостов. Бойцы, заметив босса, радостно кричали и вскидывали автоматы.

— Слушай… — Вегас немного прикрутил громкость, чтобы не сорвать голос. В его глазах азартно блестели желтые огни. — Я вот смотрю на патрули, на чистые улицы, сижу в этой шикарной тачке… Мы ведь не просто накормили дикарей. Мы им охренительный стиль задали.

Скиталец нажал на тормоз, эффектно пустив машину в скольжение, и остановился у самой набережной Гудзона. Впереди виднелись топливные резервуары Куинса. Город жил и дышал.

Парень опустил стекло, впуская морозный воздух, и с удовольствием затянулся яблочным «Чапманом».

— Встречают по одежке, дипломат, — спокойно произнес юноша, глядя на мост. — Заставь людей ходить в рванье — они останутся дикарями. Дай им свет, нормальную форму и пушки — получишь армию. Мы тут всё перепишем.

Вегас понимающе усмехнулся и достал портсигар.

— А Пятого так в гараже и запрем? Жалко такой талант переводить на покраску.

— Да не парься, он у нас пойдет в строительство, — рассмеялся Двадцать Восьмой, стряхивая пепел в окно. — Нам еще бетонную стену вокруг острова возводить, метров двадцать в высоту. Вот пусть и таскает блоки. Искупает грехи физическим трудом.

Он снова прибавил громкость. Маслкар басовито зарычал и сорвался с места, устремляясь в ночные улицы. Впереди было полно работы и нерасчищенных кварталов, но сейчас два архитектора нового мира просто наслаждались моментом.