Пространство под высокими, покрытыми многовековой копотью сводами разрушенного собора натянулось и затрещало, словно рвущийся брезент. Воздух мгновенно стал тяжелым, отчетливо запахло озоном и раскаленным металлом.

С оглушительным хлопком невидимый барьер лопнул. Из синей, искрящейся воронки прямо на бетонный пол вывалилась колоссальная промышленная бойлерная установка. Следом с тяжелым лязгом посыпались паллеты: бухты толстых медных труб, мембранные фильтры для воды и штабеля мощных тепловых пушек.

Двадцать Восьмой шагнул из портала последним. Авантюрист тяжело привалился плечом к мраморной колонне, стянул тактическую перчатку и брезгливо утер кровь, хлынувшую из носа. Перетаскивать многотонную технику из другого мира было то еще удовольствие — мышцы горели огнем, а в висках стучало так, словно рядом работал отбойный молоток.

— Давай, инструмент, твой выход, — хрипло бросил скиталец, даже не оборачиваясь.

Пятый, замерший у старого алтаря в своем перемазанном сажей белом костюме, плавно поднял руки. Пустой, стеклянный взгляд биоробота ничего не выражал, но телекинез сработал как швейцарские часы. Тяжеленная установка мягко оторвалась от пола и послушно поплыла в подготовленную нишу. Бывшее корпоративное божество пахало лучше любого автопогрузчика.

— Брат, если ты притащишь сюда еще одну такую махину, мы точно провалимся на пару этажей вниз, — усмехнулся Вегас, выходя из тени с планшетом. — Командир, у нас и так весь центр сияет, как гирлянда. Улицы расчищены, патрульные под фонарями газеты могут читать. Куда нам еще генераторы?

— Свет на улицах и пара обогревателей в казармах — это просто видимость порядка, дипломат, — брюнет достал мятую пачку, чиркнул бензиновой зажигалкой и с кайфом затянулся яблочным «Чапманом», выравнивая дыхание. — Базовая выживаемость. А я хочу, чтобы внутри нашего периметра люди вообще забыли, что за окном радиоактивная зима. Нам нужен избыток. Горячая вода без лимитов, центральное отопление. Мы строим цивилизацию, а не просто хорошо освещенный концлагерь. Что там с трубами?

— Кросс со своими орлами уже прокинул магистраль от подземных резервуаров, — бывший пиарщик деловито ткнул пальцем в экран. — Ребята работают как заведенные. Осталось только врезать бойлеры в систему.

К ним подбежал запыхавшийся десятник инженерной бригады в чистой, но уже замасленной форме. В руках парень нервно мял кусок гофрированной трубы, и его явно потряхивало перед начальством.

— Босс! У нас проблема. Там коллектор по габаритам не проходит в старую шахту! Сантиметров десять не хватает, надо проект пересчитывать…

Синие глаза пришельца медленно сфокусировались на механике. Воздух в соборе словно стал на пару градусов холоднее.

— Слушай сюда, — сухо, с металлическим лязгом в голосе произнес юноша. Никакой агрессии, просто холодная констатация факта. — Я больше не откликаюсь на старые прозвища. Иллюзии кончились. Теперь я просто Двадцать Восьмой. А если труба не лезет в шахту, берешь кувалду, сносишь к чертям кирпичную кладку и прокладываешь напрямик. Чтобы всё сошлось. Свободен.

Инженер сглотнул, судорожно закивал и пулей умчался обратно в тоннели.

Спустя три часа изматывающей, грязной работы всё было готово.

В подземелье под храмом, где теперь сходились коммуникации новой империи, собралась вся верхушка. Кросс мрачно смотрел на переплетение толстых, изолированных труб. Вегас задумчиво жевал незажженную сигару. Пятый просто тупо пялился в стену.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к массивному щиту управления.

— Пора добавить этому миру немного роскоши, — хищно ухмыльнулся лидер и с силой провернул красные вентили пусковой системы.

Подземелье вздрогнуло. Тишину разорвал глухой, басовитый гул нагнетателей. Бетон под ногами завибрировал, а по магистралям с шипением рванула вода.

Сначала включились тепловые пушки. Из массивных раструбов, расставленных по всему периметру жилых ярусов, ударили потоки раскаленного воздуха. Многовековой иней, всё еще прятавшийся по углам и на потолках, начал плавиться. Остатки пробирающего до костей сквозняка мгновенно исчезли, сменившись плотным, осязаемым жаром.

Люди, которые уже привыкли к электрическому свету, но всё равно спали в термобелье и куртках, удивленно выходили из своих отсеков. Они стягивали лишнюю одежду, подставляя лица под струи горячего воздуха. По казармам прокатился гул восторга.

А потом включилась вода.

В специально оборудованном санитарном блоке, отделанном привезенным из другой вселенной белым кафелем, зашипели десятки душевых леек. Мощные насосы гнали воду из очистных, прогоняли через фильтры обратного осмоса и выдавали в бойлеры, превращая в настоящий, обжигающий кипяток.

Кросс — суровый одноглазый ветеран, не проронивший ни слезы на похоронах своих людей, — застыл перед одной из кабин. Старый солдат медленно стянул форменную куртку, бросил ее на лавку. И шагнул прямо под упругие горячие струи.

Густой пар мгновенно заполнил душевую. Командир запрокинул голову. По изуродованному шрамами лицу текли потоки чистейшей воды, смывая въевшуюся усталость и напряжение долгих месяцев войны. Жесткие губы вояки задрожали. Он просто стоял там, не в силах пошевелиться, и впитывал кожей это забытое чудо — возможность не экономить влагу, а просто стоять под кипятком.

В соседних кабинках суровые бойцы его армии, закованные в дисциплину и броню, рыдали в голос и смеялись, как дети, ожесточенно растирая по телу дешевое, но невероятно ароматное мыло.

Двадцать Восьмой стоял на металлическом балкончике верхнего яруса, вальяжно опершись о перила. Внизу кипела новая, горячая жизнь. Теплый пар поднимался наверх, заставляя расстегнуть куртку. В правой руке парень легко покачивал стакан с карибским ромом, наслаждаясь терпким запахом тростника.

Вегас подошел неслышно и облокотился о поручень рядом. Дипломат посмотрел вниз, на наемников, ревущих от экстаза, и покачал головой.

— Видишь это, брат? — тихо спросил переговорщик, кивая на клубы пара.

— Вижу, что нам понадобится до хрена мыла, — лениво отозвался скиталец, стряхивая пепел сигареты вниз.

— Да я не о том, — Вегас повернулся к лидеру, и в его глазах светилось абсолютное признание. — У нас уже был порядок. Оружие, еда, чистые улицы. Но то, что ты дал им сейчас… Это меняет правила игры. Ты купил их души. Я умею продавать людям безопасность, но ты продал им рай в эпицентре ядерной зимы.

Он кивнул на Кросса, вышедшего из душевой. Ветеран был красным от кипятка, а его единственный глаз горел фанатичным огнем. Если бы сейчас поступил приказ штурмовать ад с голыми руками, этот мужик прыгнул бы в лаву не задумываясь.

— Они больше не просто твоя армия, Двадцать Восьмой, — констатировал дипломат. — Ты для них бог. Единственный, кто способен дать тепло в этом вымерзшем склепе.

Авантюрист сделал последнюю затяжку, метким щелчком отправив окурок в темноту. Лицо оставалось непроницаемым, но внутри, за ребрами, разливалось холодное, пьянящее чувство абсолютной власти. Той самой власти, которая строится не на страхе перед винтовкой, а на слепой, животной преданности.

— Пусть молятся, дипломат, — бархатный голос легко перекрыл гул генераторов, а губы коснулись хрусталя. — Нам предстоит много работы. Эдем сам себя не построит, а я предпочитаю, чтобы мои строители хорошо пахли. Иди, скажи парням, чтоб накрывали на стол в кабинете. Сегодня вечером играем в покер. И я хочу, чтобы ром был таким же горячим, как эта вода.

Тяжелый хрусталь рокса с мелодичным звоном опустился на зеленое сукно покерного стола. В кабинете штаба густо пахло выдержанным карибским ромом, дорогим табаком и той специфической, расслабленной властью, которую могут позволить себе только абсолютные победители.

В углу тихо шуршал старинный проигрыватель. Виниловая игла скользила по дорожкам, наполняя бронированную комнату меланхоличным саксофоном Майлза Дэвиса.

Вегас, ослабив узел галстука, ловко перетасовал колоду. Пальцы бывшего пиарщика порхали над картами с проворством портового каталы.

— Твой ход, командир, — усмехнулся дипломат, сдвигая в центр стола стопку тяжелых золотых монет. Валюта старого мира, добытая из вскрытых банковских хранилищ, приятно тяжелила руку и звенела куда благороднее ржавых крышек или гильз.

Двадцать Восьмой вальяжно развалился в кожаном кресле. Юноша сделал глубокую затяжку яблочным «Чапманом», выпустил струю дыма в потолок и небрежно бросил поверх ставки Вегаса еще три золотых кругляша.

— Поднимаю. Что там по соседям? — голос лидера звучал бархатно и лениво.

Переговорщик хмыкнул, сбросил одну карту и потянулся к колоде.

— Карта меняется, брат. Наш свет и горячая вода навели шороху по всему острову. Слухи расходятся быстрее радиации. Всякая мелочь, вроде туннельных крыс из метро или бауэрской шпаны, уже пакует манатки и стягивается к нашему периметру. Скулят, просят защиты. Кросс их фильтрует на блокпостах: кто покрепче — в строй, больных и гнилых — гонит обратно на мороз. Но есть ребята посерьезнее.

Вегас сделал глоток рома, смакуя обжигающую жидкость.

— В Челси, на старых пирсах, окопались механики. Называют себя «Профсоюз». Держат под собой склады, уцелевшие гаражи, генераторы. Барыжат запчастями, горючим, перебирают движки для тех, кто может платить. Сидят тихо, на рожон не лезут, но и под нас ложиться не хотят. Возомнили себя, мать их, независимой индустриальной республикой.

Скиталец приподнял бровь, разглядывая свои карты. В его руках был идеальный червовый флеш.

— Запчасти — это всегда вовремя. Моей Ласточке как раз нужны новые суппорта и пара мелочей по подвеске. Думаю, «Профсоюзу» пора узнать, что за независимость в этом городе нужно платить.

— Отправим Кросса с пехотой? Раскатаем их гаражи? — деловито уточнил Вегас, постукивая пальцами по сукну.

— Обойдемся без штурма. Не хочу товар попортить, — Двадцать Восьмой хищно улыбнулся и перевернул карты. — Завтра прокатимся к ним вдвоем. Вскрываемся.

Вегас выругался сквозь зубы, швырнув на стол свои две пары, и откинулся на спинку кресла.

— Дьявол… Забирай. Ты либо мои мысли читаешь, либо этот твой пространственный фокус работает даже с колодой.

— Чистое везение, дипломат. И умение читать лица, — брюнет сгреб золото в кожаный мешочек, допил свой ром и плавно поднялся. — Ладно. Оставляю империю на тебя. Завтра утром жду у гаража.

Выйдя из бронированного бункера, авантюрист миновал несколько постов охраны. Вытянувшиеся по струнке бойцы немедленно отдавали ему честь. Шагнув в восстановленную кабину лифта, он нажал верхнюю кнопку. Мощные генераторы легко потащили клеть на самые верхние, уцелевшие этажи небоскреба.

Здесь, на вершине мертвого мира, находилась его личная резиденция. Пентхаус.

Тяжелые двери разъехались в стороны. В нос тут же ударил тонкий аромат ванили, дорогих благовоний и дурманящий запах разгоряченного женского тела.

В огромном помещении царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь пламенем настоящего камина и парой торшеров. За гигантскими панорамными окнами бесновалась радиоактивная пурга. Ледяной ветер швырял горсти колючего снега в стекло, но внутри было невыносимо жарко. Этот контраст мертвой зимы снаружи и пульсирующей жизни внутри заводил Двадцать Восьмого сильнее любого алкоголя.

На колоссальных размеров кровати, застеленной темно-бордовыми шелковыми простынями, его ждали.

Две девушки. Месяц назад он вытащил их из грязной клетки в подвале у людоедов, где они дожидались своей очереди на разделку. Тогда они были похожи на изломанных, забитых зверьков. Теперь, отмытые, откормленные и познавшие роскошь, о которой в этом аду никто даже не мечтал, они расцвели.

Одна — пепельная блондинка с хищным прищуром зеленых глаз, вторая — мулатка с густыми смоляными кудрями. На их коже всё еще виднелись тонкие белесые шрамы старого мира, но это лишь придавало им первобытной, дикой эстетики.

Заметив хозяина, блондинка грациозно потянулась, словно сытая кошка. Глянцевый шелк соскользнул, обнажая идеальные изгибы бедер.

— Мы заждались, — её голос был низким, с легкой хрипотцой.

Скиталец медленно расстегнул ремень, сбрасывая тяжелую кобуру с оружием на пушистый ковер. Затем полетела футболка. Отблески пламени заиграли на его литых, покрытых шрамами мышцах.

Он не стал ничего говорить. Слова здесь были лишними.

Кровать скрипнула, принимая его вес. Девушки подались навстречу одновременно, словно единый, извивающийся организм. Горячие ладони скользнули по его груди, а губы мулатки жадно припали к его шее, оставляя влажный след.

Двадцать Восьмой властно перехватил блондинку за талию, притягивая к себе, и впился в её губы жестким, глубоким поцелуем. Воздух в пентхаусе мгновенно раскалился. Шелк простыней сминался под переплетенными телами. Стоны тонули в треске горящих поленьев и вое вьюги за стеклом.

Его руки скользили по горячей, влажной коже, сжимая бедра, заставляя девушек выгибаться дугой. Это не была робкая романтика. Это была жадная страсть альфа-хищника, берущего свое по праву сильного.

Вкус пота, сладковатый аромат духов и привкус рома на губах смешались в пьянящий коктейль. Мулатка оседлала его бедра, запрокинув голову и тяжело дыша, пока пальцы юноши зарывались в её волосы, задавая жесткий, бескомпромиссный ритм. Блондинка прижалась к его спине, покрывая лопатки прерывистыми поцелуями, оставляя легкие следы от ногтей на плечах.

Каждое движение было наполнено эстетикой силы и наслаждения. Они растворялись в этом животном ритме, выжимая из своих тел весь накопившийся адреналин. В мире, где за окном каждую секунду кто-то умирал от голода или клыков мутантов, здесь, на шелковых простынях, торжествовала чистая, абсолютная жизнь.

Когда всё закончилось, Двадцать Восьмой откинулся на спину, тяжело дыша. По его груди стекали капли пота. Девушки, обессиленные, но абсолютно счастливые, прижались к нему с двух сторон.

Пришелец небрежно потянулся к прикроватной тумбочке, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Яблочный дым медленно поплыл к потолку. Он смотрел в панорамное окно, за которым бесновалась тьма, слушал мерное дыхание спящих наложниц и чувствовал себя чертовски великолепно.

Завтра он пойдет и заберет себе еще один кусок этого города. Но сейчас время принадлежало только ему.

Черная «Барракуда» басовито рычала, прорезая радиоактивную метель. Расточенный V8 легко толкал тяжелую машину по обледенелому, расчищенному от завалов Бруклинскому мосту. Позади оставался Манхэттен — их личная, залитая электрическим светом и отапливаемая крепость. Впереди лежали темные, дикие районы, куда цивилизация Двадцать Восьмого еще не добралась.

В салоне было жарко. Мощная печка гнала горячий воздух, смешиваясь с запахом дорогой графитовой кожи и сладковатым дымом яблочного «Чапмана». Из динамиков, перекрывая вой вьюги за бортом, надрывался Егор Летов, яростно вколачивая в барабанные перепонки грязные, злые аккорды.

Вегас, сидящий на пассажирском сиденье в расстегнутом кашемировом пальто, задумчиво смотрел в окно на замерзший Ист-Ривер.

— Слушай, мы премся за реку, к отморозкам, у которых вместо сосок в детстве были гаечные ключи, — дипломат достал из внутреннего кармана серебряный портсигар. — Остров мы подмяли, спору нет. Но Бруклин — это чужая земля. Уверен, что пара джипов с пулеметами нам бы тут помешала?

— Пригонишь армию — покажешь, что ждешь войны, — лениво отозвался Двадцать Восьмой, филигранно обруливая вмерзший в асфальт остов старого пикапа. Рубиновые вставки на руле гладко скользили под пальцами. — А мы приехали расширять франшизу. Сначала ты включишь свое обаяние, а если не сработает — я добавлю немного магии.

Впереди, сквозь пелену падающего пепла, проступили контуры старых верфей. Дорогу преграждала внушительная баррикада, сваренная из ржавых кузовов, портовых кранов и колючей проволоки. В металлических бочках чадили костры.

Как только свет диодных фар выхватил укрепления, из укрытий вынырнули фигуры в грязных комбинезонах. Клацнули затворы. Несколько стволов уставились прямо в лобовое стекло маслкара.

Пришелец плавно нажал на тормоз, останавливая Ласточку в десяти метрах от заставы. Заглушил мотор, обрывая песню Летова, и неспешно открыл дверь. Морозный ветер мгновенно ударил в лицо, принеся с собой резкие запахи жженой резины, солярки и немытых тел.

Из-за баррикады грузно вышагнул главарь. Здоровенный, заросший густой щетиной мужик с перебитым носом. Поверх замасленной спецовки на нем висел тяжелый кожаный фартук. В одной руке здоровяк небрежно держал помповый дробовик, в другой — массивный разводной ключ.

— Слышь, клоуны. Вы берега попутали, — прохрипел лидер бруклинского «Профсоюза», брезгливо щурясь от яркого света фар. — Ваш сияющий остров там, за мостом. А здесь наши гаражи. Разворачивайте корыто, пока я его на болты не пустил.

Вегас вышел из машины с пассажирской стороны. Дипломат элегантно поправил воротник пальто и сделал пару шагов вперед, демонстрируя пустые руки и широкую, обезоруживающую улыбку.

— Холодно сегодня для таких горячих речей, приятель, — бывший пиарщик говорил громко, но без малейшего напряжения. — Я — Вегас. А парень у машины — Двадцать Восьмой. Тот самый, кто превратил Манхэттен в оазис.

Механики недоверчиво переглянулись. Слухи о чудесах за рекой, о горячей воде и ярком свете уже давно гуляли по их промерзшим ангарам, но местная гордость брала свое.

— Да мне насрать, хоть сам Господь Бог, — сплюнул на снег здоровяк. — Я Кардан, и Бруклин — моя территория. Свой свет оставьте своим ручным собачкам. Мы тут сами решаем, под кого ложиться. И под вас не собираемся. Так что засуньте свои предложения обратно в багажник.

— Кардан, давай без драмы, — переговорщик примирительно развел руками. — Мы не ваши железки приехали отбирать. Нам нужны толковые спецы для расширения. Мы даем нормальную жратву, тепло и защиту. Вы — чините нашу тяжелую технику. Выгодно всем.

Главарь механиков хрипло расхохотался. Его люди за спиной дружно оскалились, крепче перехватывая оружие.

— Слышь, пиджак. Я сейчас заберу вашу блестящую тачку, сниму с вас эти красивые шмотки, и пойдете по льду пешком. Голышом. Вот это — выгодно.

Вегас тяжело вздохнул, убрал руки в карманы и отошел на шаг назад.

— Командир, извини. Я попробовал. Дальше твой выход.

Двадцать Восьмой всё это время молча курил у открытой двери машины. Услышав слова напарника, авантюрист легко оттолкнулся от кузова и прогулочным шагом двинулся к Кардану. Синие глаза лидера смотрели с ледяным, почти ласковым спокойствием.

— Независимость — это здорово, Кардан. Уважаю, — бархатно произнес скиталец, останавливаясь в паре метров от дробовика. Левая рука юноши небрежно скользнула в карман куртки. — Только она очень дорого обходится.

Механики напряглись, Кардан вскинул ствол, готовясь выстрелить в упор. Но пришелец достал не пистолет. На ладони лежал ребристый, матово-зеленый овал оборонительной гранаты Ф-1.

— Фокусы решил показать, манхэттенский пижон? — процедил главарь.

Двадцать Восьмой хищно, обворожительно улыбнулся. Палец в тактической перчатке подцепил металлическое кольцо. Резкий рывок — и чека со звоном упала на грязный снег. Предохранительная скоба с сухим щелчком отлетела в сторону.

Запал активировался. Три секунды.

Бойцы «Профсоюза» инстинктивно с криками брызнули в стороны, падая за ржавые кузова. Кардан оцепенел.

Авантюрист даже не моргнул. Пространство вокруг его сжатой ладони пошло сизой рябью. Воздух громко, с треском хлопнул, словно лопнул гигантский вакуумный пузырь. Давление резко скакнуло, ударив по барабанным перепонкам.

Граната просто исчезла из руки лидера.

В следующую долю секунды лицо Кардана исказила гримаса абсолютного, парализующего ужаса. Здоровяк побледнел до синевы. Дробовик выпал из ослабевших пальцев и грохнулся на асфальт.

Главарь механиков медленно, трясущимися руками схватился за пах. Там, прямо в его плотных рабочих штанах, появилось нечто тяжелое, ледяное и ребристое. И оно уже отсчитывало последние доли секунды.

Двадцать Восьмой сделал глубокую затяжку, с интересом наблюдая, как душа Кардана пробивает дно этого промерзшего мира.

Раз. Два…

Воздух снова затрещал. Очередной перепад давления.

Синяя искра вспыхнула над ладонью брюнета. Граната вернулась на место. Скиталец ловким, отточенным движением вставил запасную чеку, вытащенную из кармана, обратно в запал.

В наступившей, звенящей тишине было слышно только завывание ветра.

Кардан рухнул на колени в грязный снег, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Его трясло. Мужик обхватил себя руками, не в силах поверить, что его нижняя половина тела не разлетелась кровавыми ошметками по всей баррикаде. Бойцы «Профсоюза» медленно поднимались из-за укрытий, с ужасом таращась на улыбающегося монстра в черной куртке.

— Знаешь, в чем реальная проблема независимости, приятель? — тихо и ласково спросил Двадцать Восьмой, присаживаясь на корточки перед тяжело дышащим главарем. — В том, что она заканчивается ровно в тот момент, когда в твоих штанах оказывается граната без чеки. Ну что, поболтаем о запчастях?

Переговорщик подошел следом, стряхивая снежинки с рукава, и протянул механику черную армейскую рацию.

— Добро пожаловать в корпорацию, господа. Завтра ждем отчетов, — миролюбиво добавил Вегас.

Кардан сглотнул вязкую слюну, затравленно посмотрел на матово-зеленую лимонку в руках пришельца и дрожащими пальцами забрал рацию.

— П-понял… — сипло выдавил здоровяк. — Бруклин… Бруклин ваш.

— Вот и отлично, — Двадцать Восьмой изящно поднялся на ноги, пряча боеприпас. — Завтра мои люди кинут вам кабель через мост. И найдите мне нормальные суппорта. Моей Ласточке нужен идеальный ход.

Скиталец развернулся и неспешно зашагал обратно к машине. Дипломат, вежливо козырнув ошарашенным работягам, последовал за боссом.

Спустя мгновение сытый рев расточенного мотора разорвал тишину. Черный маслкар развернулся на месте, швырнув из-под колес веер грязного снега, и скрылся в метели. Новый район был взят. Исключительно силой дипломатии и щепоткой бархатного террора.

В подвале собора искрило так, что волосы на руках вставали дыбом. Пахло озоном, паленой медью и горячим маслом. Черная «Барракуда» тихо щелкала остывающим металлом в углу гаража после бруклинской поездки.

Двадцать Восьмой стоял посреди расчищенной бетонной площадки. Он давно скинул куртку, оставшись в насквозь мокрой черной футболке, и тяжело, со свистом глотал воздух.

На массивном железном верстаке перед ним лежал обычный разводной ключ.

— Слушай, командир, если ты хотел показать фокус, достал бы лучше кролика из шляпы, — раздался из полумрака голос Вегаса. Дипломат сидел в кожаном кресле и лениво покачивал стакан со скотчем. — А то у тебя сейчас глаза лопнут. Выглядишь, как закипающий чайник.

Скиталец промолчал. Его взгляд был намертво прикован к грязной железке.

Обычно прыжок в другой мир занимал долю секунды: пробил дыру, шагнул, закрыл. Но сейчас парень пытался сделать кое-что посложнее. Он хотел не перебросить вещь, а засунуть её прямо в пространственный шов. Сделать невидимый карман между вселенными.

Пальцы юноши медленно сжались в кулак.

Воздух над верстаком пошел густой рябью. Раздался мерзкий писк — такой, что заныли зубы. Пространство вокруг ключа смазалось, как бензиновая лужа, и с громким хлопком свернулось внутрь себя.

Инструмент исчез.

Двадцать Восьмой покачнулся и тяжело оперся ладонями о край стола. Из носа на серый бетон густо закапала кровь. Башка трещала так, словно в виски вкручивали ржавые саморезы.

— Охренеть можно… — Вегас отставил стакан и подался вперед. — Куда ты его дел? К корпоратам зашвырнул?

— Никуда, — глухо выдавил авантюрист, сплевывая на пол и вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Он висит в пустоте между мирами. И я… я чувствую, сколько он весит.

Физически ключа больше не существовало. Но где-то на задворках сознания парень чувствовал холодную тяжесть металла, как если бы сжимал его прямо сейчас. Держать этот «карман» открытым было адски тяжело. Стоило чуть расслабиться, и невидимая щель могла захлопнуться, разорвав железку в пыль или оторвав руку самому создателю.

Выждав десять долгих секунд, Двадцать Восьмой разжал кулак.

Воздух снова громко хлопнул, ударив по ушам перепадом давления. Мелькнула синяя искра — и тяжелый ключ с грохотом рухнул обратно на верстак, оставив вмятину. Металл мгновенно покрылся густым белым инеем, от него валил морозный пар межмировой пустоты.

Брюнет без сил рухнул на деревянный ящик и закрыл глаза, запрокинув голову.

— Ты псих, — констатировал дипломат. Он подошел ближе и с опаской покосился на замороженную железку. — Решил стать ходячим складом? На хрена так напрягаться, если у нас есть Пятый и целая толпа грузчиков?

— Грузчики — это обозы и конвои, Вегас. А то, что я сделал — это идеальный козырь, — дыхание лидера постепенно выравнивалось. — Представь, что я таскаю с собой запасной генератор, десяток пулеметов и ящики с патронами. И всё это в невидимом рюкзаке. Никаких складов, которые могут подорвать.

Переговорщик понимающе хмыкнул, достал портсигар и протянул боссу сигарету.

— Практично, не поспоришь. Но постарайся не словить инсульт до того, как мы достроим стену на севере. Ты мне еще нужен живым, компаньон.

Скиталец взял сигарету, щелкнул зажигалкой и с кайфом затянулся яблочным дымом. Головная боль начала отпускать.

— Стена, генераторы, банды… — юноша выпустил дым в высокий потолок. — Мы слишком быстро наводим тут порядок, Вегас. Старый мир корпоратов превратился в помойку, там остались одни стервятники. А этот ледяной ад мы скоро закатаем в ровный асфальт. И что дальше?

Бывший пиарщик удивленно поднял бровь.

— Дальше? Будем пить хороший ром, спать на шелковых простынях и править. Как нормальные люди, дорвавшиеся до абсолютной власти. Тебе мало целого Нью-Йорка?

Двадцать Восьмой медленно перевел взгляд на заиндевевший ключ. В его синих глазах зажегся тот самый хищный, нездоровый азарт, который заставлял его рушить чужие правила просто ради веселья.

— Если есть две комнаты, Вегас, значит, должен быть и коридор, — тихо произнес брюнет. — Я только что держал вещь в пустоте между ними. Я чувствую, как там искрит пространство. Там не два мира. Их сотни. Совсем другие правила, другие города.

Дипломат поперхнулся дымом и уставился на лидера как на сумасшедшего.

— Только не говори, что ты собрался искать новые вселенные, пока у нас тут мутанты по канализациям шастают.

— Пока нет. Сил маловато, — честно признался пришелец, стирая последние капли крови с подбородка. — Чтобы пробить дорогу вслепую и не размазать себя по изнанке реальности, мне нужно управлять даром на одних инстинктах. Но сама мысль… согласись, она чертовски заводит.

Юноша легко поднялся с ящика. Боль окончательно отступила, оставив только приятную усталость.

— Ладно. Хватит философии, — Двадцать Восьмой по-дружески хлопнул Вегаса по плечу. — Скажи Кроссу, пусть готовит конвой. Пора проведать наших новых бруклинских друзей и забрать те тормозные суппорта, что они нам должны. Заодно проверим, как они усвоили урок с гранатой.

Новая империя требовала внимания каждый день, но в голове парня уже плотно засела мысль: этот промерзший, занесенный снегом город — далеко не предел его возможностей.

Главный зал Центрального вокзала гудел, как растревоженный улей. Спустя десятилетия радиоактивной зимы и кромешного мрака это место снова стало похоже на живой город.

Мощные тепловые пушки гнали горячий воздух под высокие, закопченные своды. Пространство заливал яркий, плотный свет прожекторов. В нос бил невероятный для пепельного мира коктейль запахов: жареное на углях мясо, дешевое пойло, табачный дым и терпкий аромат духов.

Здесь, на нижних ярусах, открылся первый настоящий рынок.

Двадцать Восьмой стоял на мраморном балконе второго этажа, вальяжно опираясь на перила, и смотрел вниз. Юноша медленно цедил карибский ром из тяжелого стакана. Внизу кипела жизнь. Торговцы за наспех сколоченными прилавками отдавали консервы, теплую одежду и запчасти. Наемники, свободные от патрулей, сидели за грубыми столами, глушили алкоголь и резались в кости.

Из расставленных по углам колонок хрипло надрывалась акустическая гитара.

Вегас стоял рядом и с довольной усмешкой подбрасывал на ладони тяжелую золотую монету.

— Твердая валюта работает лучше любой пули, брат, — дипломат ловко спрятал кругляш в карман. — Золото из старых банковских хранилищ. Мы платим парням за службу, а они спускают всё здесь, в наших же барах. Экономика замкнулась. Ты дал им не просто выживание. Ты дал им цивилизацию.

— Цивилизация — это не только бары и шлюхи, Вегас, — бархатно отозвался скиталец, стряхивая пепел сигареты вниз. — Это еще и закон. А закон работает только тогда, когда его боятся нарушить.

Тяжелые шаги за спиной заставили их обернуться. На балкон поднялся Кросс. Одноглазый ветеран выглядел мрачнее обычного. На костяшках его правой руки блестела свежая кровь.

— Командир. У нас проблема, — хрипло доложил вояка, останавливаясь в паре шагов от босса.

— Слушаю, — Двадцать Восьмой небрежно повернулся к командиру, делая глоток рома.

— Один из новеньких. Из той бауэрской шпаны, что мы на днях пустили за периметр, — Кросс сплюнул на мраморный пол. — Нажрался сивухи, поймал девчонку из прачечной в темном коридоре. Хотел развлечься. Мои парни успели вовремя, девка цела, только напугана до чертиков. А этого урода мы скрутили.

Воздух на балконе мгновенно потяжелел. Синие глаза пришельца стали холодными и колючими, как лед за стенами вокзала. Вегас тихо вздохнул и убрал улыбку с лица, понимая, что праздник закончился.

— Тащи его вниз. В самый центр зала, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом приказал лидер. — И Пятого захвати.

Спустя пять минут музыка в главном зале резко оборвалась.

Толпа наемников, торговцев и работяг затихла. Люди расступались, образуя широкий круг на расчищенном мраморном полу. В центр вышвырнули побитого, грязного парня в рваной куртке. У него был разбит нос, а из губы текла кровь, но в глазах всё еще читалась звериная, дурная агрессия дикаря.

Двадцать Восьмой неспешно спустился по парадной лестнице. За его спиной, чеканя шаг, безмолвной тенью следовал Пятый. Бывший корпоративный бог в белом костюме смотрел в никуда стеклянными, мертвыми глазами.

Скиталец остановился в паре метров от нарушителя. Зал замер. Слышно было только гудение обогревателей.

— Слышь, босс! — нагло прохрипел парень с земли, сплевывая кровь. — Че за цирк? Я просто хотел расслабиться! Мы же выжившие, нам всем надо сбрасывать напряг! Девка даже не из твоих личных!

Юноша достал из кармана зажигалку, неторопливо прикурил новую сигарету и выпустил струю яблочного дыма прямо в лицо ублюдку.

— Выжившие остались там, за бетонной стеной. В снегу, — тихо, но так, что услышал каждый человек в огромном зале, произнес Двадцать Восьмой. — Там вы можете жрать друг друга, насиловать, резать глотки за банку тушенки. Это ваши правила. Но здесь — моя территория.

Пришелец сделал шаг вперед, глядя на нарушителя сверху вниз.

— Я дал вам тепло. Я дал вам чистую воду, свет и еду. Взамен я требую только одного. Абсолютного порядка. Тот, кто поднимает руку на своих внутри моего периметра — не выживший. Он бешеная собака. А бешеных собак я не кормлю.

Парень на полу наконец-то понял, что сейчас произойдет. Наглая ухмылка сползла с его лица. Он дернулся, попытался вскочить и побежать, но Кросс, стоявший рядом, тяжело опустил сапог ему на спину, впечатывая обратно в мрамор.

— Пятый, — лениво бросил брюнет, не оборачиваясь.

Биоробот плавно поднял правую руку.

То, что произошло дальше, заставило бывалых наемников побледнеть и отвести взгляды. Воздух вокруг лежащего на полу мародера плотно сжался. Невидимый, колоссальный пресс ударил со всех сторон одновременно.

Раздался омерзительный, громкий хруст ломающихся костей.

Парень даже не успел закричать. Телекинетическое поле Пятого сработало как промышленный компактор для мусора. За долю секунды человеческое тело просто смяло, спрессовало в уродливый, сочащийся кровью мясной ком. Темно-бордовая лужа медленно поползла по белому мрамору.

Двадцать Восьмой даже не моргнул. Он спокойно затянулся, глядя на результат.

В зале стояла гробовая, звенящая тишина. Никто не смел даже пошевелиться. Люди с ужасом смотрели на кровавое пятно и на спокойного, расслабленного лидера с сигаретой в зубах.

— Уберите этот мусор, — бархатно скомандовал скиталец дежурному патрулю. — Пол вымыть. Девчонке из прачечной выдать двойной паек на месяц и налить рому за счет заведения.

Он развернулся и неспешно пошел обратно к лестнице, кивнув стоявшему у колонок диджею.

— Чего застыли? Включайте музыку. Праздник продолжается.

Из динамиков снова ударили хриплые гитарные аккорды. Рынок медленно, с неохотой начал оживать, но теперь каждый человек в этом зале усвоил урок навсегда. Насилие и беспредел остались в мертвом мире снаружи. А здесь, в тепле и свете новой империи, был только один абсолютный, жестокий и непререкаемый закон. И звали его Двадцать Восьмой.

Северная граница Манхэттена тонула в радиоактивной пурге. Ледяной ветер с Гудзона швырял в лица людей колючую снежную крошку пополам с серым пеплом. Но здесь, на краю замерзшего острова, ни на секунду не затихала грандиозная стройка.

Воздух с оглушительным, хлестким треском лопнул, обдав присутствующих запахом грозы и перегретого металла.

Из сизой, пульсирующей воронки прямо на расчищенный асфальт с чудовищным грохотом рухнула гигантская железобетонная плита. Следом, пробивая остатки портала, вывалилась связка толстых стальных двутавров.

Двадцать Восьмой сидел на капоте заведенной «Барракуды», тяжело дыша. Брюнет небрежно стер кровь из-под носа тыльной стороной перчатки, сделал глубокую затяжку яблочным «Чапманом» и кивнул в сторону свежего стройматериала.

— Твой выход, инструмент. Грузи.

Пятый, застывший посреди снегопада в своем вечном перепачканном костюме, плавно вскинул руки. Стеклянные, пустые глаза биоробота неотрывно смотрели на многотонную бетонную глыбу.

Раздался низкий, вибрирующий гул. Огромная плита мягко оторвалась от земли, стряхивая снег, и поплыла в воздух. Бывший бог корпоративного мира аккуратно, с точностью до миллиметра, уложил ее поверх предыдущего блока, образуя идеальный стык на высоте пятнадцати метров.

Кросс, стоявший рядом с командирским джипом, поправил повязку на глазу и покачал головой.

— До сих пор поверить не могу, — прохрипел ветеран, кутаясь в тяжелую армейскую куртку. — Если бы я загнал сюда тысячу своих лучших инженеров с кранами, мы бы строили этот участок год. И угробили бы половину личного состава на морозе. А твой… ручной зомби укладывает по двести блоков за смену.

— Вот поэтому мы и не платим инженерам, Кросс, — хмыкнул Вегас, выходя из теплого салона машины. Дипломат зябко поднял воротник кашемирового пальто и протянул скитальцу фляжку. — Держи, брат. Отличный бурбон, помогает от мигрени.

Юноша благодарно кивнул, отвинтил крышку и сделал долгий, обжигающий глоток. Алкоголь огнем прокатился по пищеводу, слегка приглушая адскую пульсацию в висках.

— Двадцать метров в высоту, пять в толщину, — авантюрист обвел взглядом циклопическую стену, перегородившую северный подход к острову. — Никакая бронетехника с материка не пробьет. И ни одна стая мутантов не перепрыгнет. Мы превратили этот кусок земли в неприступный сейф.

— И потратили на это почти все ресурсы, которые ты натаскал из другого мира, — резонно заметил переговорщик, пряча флягу обратно. — Ты уже неделю из порталов не вылезаешь. Посмотри на себя, тебя штормит от истощения.

— Всё под контролем, дипломат, — Двадцать Восьмой криво, хищно усмехнулся, хотя под глазами залегли глубокие черные тени. — Монолит почти готов. Еще пара шлюзов, сторожевые башни, и мы сможем спать спокойно.

Рация на плече Кросса коротко зашипела.

— Командир! — донесся искаженный помехами голос патрульного. — На льду за мостом движение. Человек тридцать. Оборванцы. Машут белыми тряпками, просятся внутрь. Говорят, слышали про горячую воду.

Ветеран вопросительно посмотрел на босса.

— Гони в шею, — лениво бросил пришелец, спрыгивая с капота. — Лимит благотворительности исчерпан. Мы не ночлежка для дикарей. Если хотят жить в Эдеме, пусть сначала докажут, что могут держать оружие и подчиняться.

— Понял, — Кросс нажал кнопку тангенты. — Предупредительный в воздух. Если не развернутся — огонь на поражение.

Двадцать Восьмой размял затекшие плечи. Мышцы гудели, пространственные прыжки выжимали досуха, требуя отдыха.

— Ладно. На сегодня стройка закончена, — юноша бросил окурок в снег. — Пятого оставьте здесь, пусть замазывает швы остатками цемента. Завтра доделаем ворота. Я еду домой.

Спустя полчаса тяжелые двери пентхауса бесшумно скользнули в стороны, отсекая гул генераторов.

Внутри царил густой, дурманящий полумрак. Воздух был пропитан запахом сандала, ванили и дорогого рома. В огромном каменном камине жарко трещали березовые поленья. Из колонок лилась тягучая, хрустальная неоклассика — Людовико Эйнауди заполнял пространство мягкими клавишными переборами.

Скиталец сбросил промерзшую куртку прямо на пол, следом полетели ботинки и портупея.

На огромной кровати, в ворохе темно-бордовых шелковых простыней, его ждали. Две девушки — пепельная блондинка и знойная мулатка — лениво переговаривались, попивая вино из хрустальных бокалов. Увидев хозяина, они мгновенно отставили напитки и грациозно подались вперед.

Контраст между ледяным адом стройки и этим раскаленным, пульсирующим оазисом всегда действовал на лидера безотказно.

Он молча подошел к кровати и рухнул на шелк, раскинув руки. Мышцы горели от напряжения.

Прохладные женские ладони скользнули по груди, плечам и животу. Мулатка мягко оседлала его бедра, умело разминая забитые мышцы, пока блондинка прижалась сбоку, покрывая легкими, дразнящими поцелуями шею и ключицы.

— Ты пахнешь морозом и железом, — низко, с хрипотцой прошептала зеленоглазая девушка, проведя языком по его пульсирующей венке.

— А ты пахнешь так, как должна пахнуть моя идеальная ночь, — выдохнул Двадцать Восьмой, зарываясь пальцами в ее густые волосы.

Ритм неоклассики сменился более глубокими, тягучими басами. Воздух в пентхаусе окончательно раскалился. Усталость отступила на задний план, вытесненная животным, первобытным инстинктом.

Его руки властно перехватили тонкие талии, притягивая тела ближе. Шелк сминался под напором страсти. Стоны тонули в треске камина. Каждое движение, каждый поцелуй были пропитаны эстетикой грубой силы и абсолютной власти. Он брал свое с жадностью альфа-хищника, растворяясь во влажной коже, терпком запахе женских духов и вкусе вина на губах.

Это не была нежность. Это был мощный, бескомпромиссный сброс адреналина, который копился в его крови целыми днями. Девушки выгибались дугой, послушно подчиняясь его дикому, рваному ритму. Они отдавали ему всю энергию, забирая взамен ту первобытную, темную силу, что струилась по его венам.

Когда всё закончилось, и тяжелое дыхание эхом разносилось по комнате, юноша откинулся на подушки. Покрытое старыми шрамами тело блестело от пота. Обессиленные наложницы мирно сопели, прижавшись к его бокам.

Авантюрист небрежно потянулся к тумбочке, достал «Чапман» и прикурил.

За панорамными окнами продолжала бушевать радиоактивная смерть, разбиваясь о недавно возведенную гигантскую стену. Манхэттен стал абсолютно неприступным. Но, глядя в черный пепел за стеклом, Двадцать Восьмой понимал: сидеть взаперти, даже в самой роскошной клетке, он долго не сможет. Игры в оборону заканчивались. Пришло время наступать.

В бронированном штабе под собором висел густой сизый туман от яблочных сигарет и крепких кубинских сигар. На широком дубовом столе была развернута подробная тактическая карта Нью-Йорка.

Три района уже были заштрихованы черным маркером: Манхэттен, Челси, Бруклин. Но на юге, отделенный замерзшим заливом, красным бельмом горел Стейтен-Айленд.

Кросс хмуро ткнул в красное пятно концом армейского ножа.

— Окопались насмерть, командир. Это не банда с гаражей и не дикари из метро, — голос одноглазого ветерана звучал сухо и напряженно. — Остатки регулярной армии. Офицерье старого мира, военная элита. Они превратили остров в крепость. На побережье — бетонные ДОТы. Лед заминирован. На высотах стоят крупнокалиберные пулеметы, простреливают каждый метр.

Вегас, сидящий на краю стола с неизменным стаканом скотча, задумчиво покачал головой.

— И дипломатия там вряд ли прокатит. Я отправил им по радио наше стандартное предложение. Знаешь, что ответил их генерал? Сказал, что армия Соединенных Штатов не ведет переговоров с вооруженными мародерами и террористами. Гордые ублюдки. Они до сих пор верят, что правительство вернется и выдаст им медали.

Двадцать Восьмой стоял у карты, заложив руки за спину. Черная водолазка подчеркивала литые плечи. На лице пришельца не было ни капли злости — только холодный, математический расчет.

— Прямой штурм? — коротко спросил лидер.

— Самоубийство, — отрезал Кросс. — Даже с поддержкой Пятого. Телекинетик, конечно, может швырять танки, но если нам всадят из зенитки, пока мы будем идти по голому льду… Положим треть наших парней, не меньше.

Скиталец медленно выдохнул дым, разглядывая карту.

— Солдаты хороши ровно до тех пор, пока у них полные желудки и сухие ботинки, — бархатный голос разорвал повисшую в штабе тишину. — Зачем пробивать бетонную стену лбом, если можно просто перекрыть им кислород? Штурма не будет. Мы их задушим.

Ночь над Стейтен-Айлендом была черной, как смола. Ледяной ветер завывал между бетонными укреплениями старого форта, где обосновались вояки. Внутри главной насосной станции, глубоко под землей, монотонно гудели мощные помпы, качающие воду для гарнизона.

Двое дежурных солдат в теплой зимней форме пили дрянной кофе из термоса, глядя на манометры.

Воздух в тесном помещении внезапно щелкнул. Запахло грозой.

Один из бойцов удивленно обернулся и замер, выронив кружку. Коричневая жижа плеснула на бетон.

Прямо посреди комнаты стоял человек в черной тактической куртке. Ни шума открывающейся гермодвери, ни звуков шагов. Он просто появился из ниоткуда, словно материализовался из теней.

Солдат судорожно дернулся к винтовке, но Двадцать Восьмой оказался быстрее. Короткий микро-прыжок — пространство смазалось, и брюнет возник прямо перед воякой. Резкий, безжалостный удар стальной рукоятью пистолета в висок отправил дежурного в глубокий нокаут. Второй боец успел только открыть рот, когда тяжелый ботинок скитальца впечатался ему в челюсть, ломая кость.

Тишину станции нарушал лишь гул насосов.

Авантюрист небрежно перешагнул через тела и подошел к главному распределительному щиту. Использовать дар для разрушения было гораздо проще, чем для созидания.

Юноша приложил ладонь к толстым силовым кабелям. Воздух громко хлопнул. Пространство вокруг проводов скрутилось в уродливую воронку — и кусок магистрали просто исчез, вырезанный невидимым лезвием. Насосы захлебнулись, взвыли на высоких тонах и заглохли. Вода для гарнизона закончилась.

Спустя мгновение синяя вспышка поглотила фигуру лидера, оставив после себя лишь запах озона и вырубившихся дежурных.

Спустя три минуты на главном продовольственном складе форта стало не по себе.

Здесь в железных контейнерах хранились армейские сухпайки, консервы и мешки с крупой — то, что позволяло «элите» смотреть на остальных выживших свысока.

Воздух затрещал. Двадцать Восьмой материализовался прямо на штабеле с ящиками. В висках привычно застучало — серия быстрых прыжков давала о себе знать, но азарт хищника гнал вперед.

Пришелец широко раскинул руки, концентрируясь.

Под массивными стеллажами с провизией вспыхнуло синее, пульсирующее зарево. Огромная пространственная дыра распахнулась прямо в полу. С той стороны портала ревел шторм, и тянуло обжигающе ледяной, соленой водой — юноша открыл выход прямо над бушующими волнами Атлантики.

Деревянные паллеты, цинки с тушенкой, мешки с рисом и ящики с галетами с грохотом посыпались вниз, навсегда исчезая в темной пучине океана. Буквально за пару минут склад опустел на восемьдесят процентов.

В коридоре послышались крики и топот тяжелых ботинок — патруль услышал грохот. Залязгали затворы. Гермодверь начала со скрипом открываться.

Скиталец хищно усмехнулся, стер каплю крови, выступившую из носа, и шагнул в пустоту за секунду до того, как в помещение ворвались вооруженные бойцы.

Генераторная стала финальным аккордом.

Двадцать Восьмой прыгнул прямо к огромным, чадящим дизельным установкам. Охраны здесь было больше — четверо крепких парней. Но они ничего не успели понять.

Брюнет двигался как призрак. Короткий прыжок — хруст шеи. Прыжок за спину — удар ножом под ключицу. Он не убивал всех подряд, но калечил жестко и без раздумий. Когда последний охранник осел на пол с пробитым коленом, лидер подошел к топливным магистралям.

Воздух сжался в микроскопическое лезвие. Тонкий, невидимый разрез — и толстые шланги лопнули, заливая бетонный пол тоннами солярки. Для верности пришелец вырвал блок управления из главного генератора и швырнул его в пространственный карман. Теперь эту махину не починит ни один механик в мире.

На базе взвыла сирена. Военные наконец поняли, что их неприступную крепость методично потрошат изнутри. Захлопали тяжелые двери, замелькали лучи фонарей, послышались маты командиров.

Но было поздно.

Двадцать Восьмой стоял на крыше самого высокого ДОТа, продуваемый всеми ветрами, и смотрел вниз. Он достал из внутреннего кармана сигарету, укрыл пламя зажигалки ладонью и с наслаждением затянулся.

Прямо на его глазах освещение военной базы моргнуло и погасло. Полностью. Сирена захлебнулась. Форт Стейтен-Айленда, гордость старой армии, погрузился в первобытный мрак.

Рация на груди юноши зашипела голосом Кросса.

— Командир. Мы наблюдаем блэкаут на острове. У них погасло всё.

— Я знаю. Я им свет и выключил, — бархатно отозвался скиталец, выпуская дым в метель. — И воду. И еду.

— Прикажешь выдвигать пехоту? — в голосе ветерана слышался охотничий азарт.

— Никакой пехоты, — жестко оборвал Двадцать Восьмой. — Поставь снайперов вдоль нашего берега и катера на лед. Любого, кто попытается покинуть остров — отгонять предупредительными. Если не понимают — топить. Мы закрываем Стейтен-Айленд. Глухая блокада.

Авантюрист бросил окурок вниз, в темноту вражеской базы, и приготовился к финальному прыжку домой.

Без света генераторов бункеры промерзнут за двое суток. Без воды и еды армейская дисциплина рухнет за неделю. Гордость — отличная штука, когда сидишь в тепле. Но когда наступает настоящий, кусачий холод, любые медали старого мира превращаются в бесполезные куски металла. Империя умела ждать, пока ее враги не приползут сами.

На восьмые сутки блокады со стороны Стейтен-Айленда потянулась процессия.

С высоты исполинской бетонной стены «Монолита» это выглядело жалко. Группа из десятка человек медленно брела по замерзшему льду залива, пробираясь сквозь колючую радиоактивную метель. На них были надеты некогда безупречные армейские шинели старого мира, теперь замотанные поверх какими-то грязными тряпками и одеялами. Над головой идущего впереди болтался кусок белого парашютного шелка, привязанный к ржавой трубе.

Двадцать Восьмой стоял на смотровой площадке стены, укрывшись за широким бетонным зубцом от пронизывающего ветра. На брюнете была плотная тактическая куртка с поднятым воротником. В руках он согревал тяжелую металлическую термокружку с обжигающе горячим кофе, щедро разбавленным карибским ромом.

Рядом, прильнув единственным глазом к мощному армейскому биноклю, застыл Кросс.

— Идут, голубчики, — с мрачным удовлетворением прохрипел ветеран, опуская оптику. — Генерал Стерлинг лично пожаловал. А с ним весь штаб. Еле ноги волочат. Я же говорил, без генераторов они там в сосульки превратятся.

Вегас, переминающийся с ноги на ногу в своем щегольском пальто, довольно потер руки в кожаных перчатках.

— Голод и холод — лучшие дипломаты в истории человечества, — усмехнулся бывший пиарщик. — Никакая присяга не согреет, когда спишь на промерзшем бетоне и жрешь снег вместо пайка. Открываем ворота, командир?

— Пусть дойдут до самого края. И пусть подождут, — лениво отозвался скиталец, делая глоток из кружки. Горячий алкоголь приятно растекся по венам. — Гордость надо вымораживать до конца. Иначе весной она снова пустит корни.

Только когда процессия подошла вплотную к неприступным вратам Манхэттена и военные начали отчаянно колотить замерзшими кулаками в стальные створки, лидер кивнул техникам.

Мощные электромоторы натужно завыли. Тяжелые гермоворота медленно поползли в стороны, осыпая на лед куски намерзшего инея. Изнутри, из расчищенного и залитого желтым светом прожекторов тоннеля, на военных пахнуло густым, почти физически осязаемым теплом тепловых пушек.

Авантюрист неспешно спустился вниз на грузовом лифте в сопровождении Кросса и Вегаса.

Генерал Стерлинг стоял в авангарде своей жалкой свиты. Высокий, седой мужчина с аристократическими чертами лица. Его губы посинели, щеки ввалились, а руки крупно дрожали. Но офицерская выправка всё еще держала его спину прямо.

Увидев вышедшего навстречу пришельца в сопровождении вооруженной до зубов, сытой и тепло одетой охраны, генерал сглотнул вязкую слюну.

— Мы… мы готовы обсудить условия временного перемирия, — сиплым, сорванным голосом выдавил Стерлинг, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Армия Соединенных Штатов предлагает прекратить взаимные диверсии.

Двадцать Восьмой остановился в трех шагах от делегации. Юноша достал из кармана мятую пачку, чиркнул бензиновой зажигалкой и с наслаждением втянул яблочный дым.

— Перемирия? — искренне удивился брюнет, выпуская струю дыма в холодный воздух. — Генерал, чтобы заключить перемирие, должна идти война. А мы с вами не воюем. Вы просто пришли ко мне под дверь клянчить обогреватель.

Свита Стерлинга возмущенно зашумела, но один жесткий взгляд Кросса, опустившего руку на рукоять пистолета, заставил их заткнуться.

— Вы уничтожили нашу инфраструктуру! — в глазах генерала мелькнула отчаянная злоба. — Оставили сотни моих людей без еды и воды. Это акт терроризма!

— Это акт урбанистики, приятель, — ласково поправил его Вегас, делая шаг вперед и протягивая военному электронный планшет. — Ваш остров был бельмом на глазу нашей новой империи. Вот контракт. Никаких перемирий, только полная капитуляция.

Генерал трясущимися руками взял планшет, пробежался глазами по светящемуся экрану и побледнел еще сильнее.

— Вы в своем уме?! Полное разоружение? Передача всей тяжелой техники и артиллерии? Расформирование офицерского состава? Мои люди никогда не лягут под бандитов! Мы — регулярная армия!

Двадцать Восьмой шагнул вплотную к Стерлингу. Запах дорогого табака, карибского рома и сытой жизни ударил военному в нос, заставив его желудок судорожно сжаться от голода.

— Регулярная армия мертвой страны, генерал, — тихо, со стальным лязгом в голосе произнес лидер. Синие глаза смотрели без капли жалости. — Твоего правительства больше нет. Твои медали — это просто куски латуни, которые не спасут от обморожения. Твои солдаты хотят жрать, мыться в горячей воде и спать в тепле. И если ты сейчас скажешь «нет», я просто закрою эти ворота. К утру твои же подчиненные перережут тебе глотку за банку тушенки и сами принесут мне ключи от форта.

Тишина в тоннеле стала звенящей. Было слышно только, как гудят генераторы за бетонной стеной.

Стерлинг опустил голову. В этот момент в нем сломалось что-то очень важное. Стержень, который держал его всю жизнь, с хрустом треснул под тяжестью жестокой реальности.

— Мои люди… они получат горячую воду? — хрипло, едва слышно спросил старый солдат, не поднимая глаз.

— Полный пансион. Трехразовое питание, душ и койки у обогревателей, — миролюбиво кивнул дипломат, забирая планшет из ослабевших рук. — Взамен на абсолютную лояльность Двадцать Восьмому. Кросс распределит ваших бойцов по нашим подразделениям. Офицеры пойдут рядовыми.

Авантюрист развернулся, потеряв к раздавленному противнику всякий интерес.

— Инструмент. Покажи нашим новым друзьям, как мы работаем, — лениво бросил скиталец в темноту тоннеля.

Из-за бетонных блоков плавно вышел Пятый. Белый костюм биоробота выделялся ярким пятном на фоне серых стен. Мертвый взгляд скользнул по военным.

Бывшее божество плавно подняло обе руки. Пространство впереди пошло тяжелой рябью. Раздался низкий, вибрирующий гул.

Стерлинг и его офицеры инстинктивно попятились, с ужасом глядя на то, как из-за стены выплывают два огромных, многотонных спаренных зенитных орудия. Пятый силой мысли перетаскивал тяжелую артиллерию Стейтен-Айленда, которую военные бросили на замерзших позициях. Металл скрипел, стволы грозно смотрели в свинцовое небо. Зенитки мягко, без единого звука опустились на расчищенный бетон перед воротами.

— Это… это невозможно, — прошептал один из офицеров, крестясь замерзшими пальцами.

— Добро пожаловать в новый мир, господа, — хищно усмехнулся Двадцать Восьмой, выбрасывая окурок. — Кросс, накорми их. И пусть начинают перегонять остальную технику. Теперь у нашей империи есть своя артиллерия.

Ближе к ночи пентхаус на вершине Гранд-Сентрал был залит мягким светом торшеров.

На столе в кабинете стоял кристально чистый стакан со скотчем. Скиталец сидел в кресле, закинув ноги в тяжелых ботинках на дубовую столешницу, и задумчиво вертел в руках массивную золотую зажигалку. Металл мелодично щелкал в абсолютной тишине.

В дверь коротко постучали.

— Открыто, — бросил юноша.

В кабинет вошел Вегас. Дипломат выглядел уставшим, но крайне довольным. Он скинул пиджак на спинку дивана и без спроса плеснул себе выпивки из декантера.

— Интеграция прошла гладко, — отчитался переговорщик, опускаясь на кожаный диван. — Армейские жрут так, словно еду видят первый раз в жизни. Кросс уже распределил их по гарнизонам. Мы получили три сотни тренированных бойцов, пять уцелевших танков, два десятка зениток и гору боеприпасов.

— Отлично. Расставь орудия по периметру «Монолита» и на побережье, — лидер поймал отблеск пламени от зажигалки. — Манхэттен, Бруклин, Челси, Стейтен-Айленд. Весь Нью-Йорк теперь наш, дипломат. Мы собрали этот пазл.

Вегас сделал долгий глоток и внимательно посмотрел на босса.

— Звучит так, будто ты не особо рад. Мы правим всем мегаполисом. Никаких врагов, тепло, свет и абсолютная монополия на насилие. Мечта любого диктатора. Что не так?

Двадцать Восьмой опустил ноги со стола и подался вперед. Синие глаза смотрели тяжело и пронзительно.

— Мне скучно, Вегас.

Переговорщик поперхнулся скотчем.

— Скучно? Брат, мы только что подчинили себе армию США, пусть и бывшую. Ты превратил замерзший ад в государство. Куда еще веселее?

— Мы закончили песочницу, — скиталец плавно поднялся и подошел к панорамному окну. За стеклом сияли огни возрожденного города, отвоеванного у ядерной зимы. — Здесь больше нет вызова. Нет сопротивления. А когда хищнику не на кого охотиться, он начинает жрать самого себя.

Юноша прижал ладонь к стеклу. Пространство между его пальцами мгновенно исказилось, пошло сизой рябью, и стекло покрылось сетью микроскопических трещин от перепада давления.

— Я помню то чувство, когда засунул гаечный ключ в межпространственный карман. Я чувствовал изнанку. Другие слои реальности, — бархатный голос пришельца стал тихим, почти гипнотическим. — Мы отстроили отличную базу. У нас есть армия, припасы и инфраструктура. Пора использовать это по-настоящему.

Вегас отставил стакан, окончательно растеряв расслабленный вид.

— Ты же не серьезно. Ты хочешь открыть полномасштабный портал? Прыгнуть в неизвестность?

— Я хочу прорубить дверь, дипломат, — Двадцать Восьмой повернулся, и на его губах заиграла та самая дьявольская, хищная улыбка, с которой он всегда начинал свои самые безумные авантюры. — Собирай инженеров. Пусть тянут силовые кабели от всех четырех подстанций прямо ко мне в гараж. Завтра мы попробуем пробить дыру в соседнюю вселенную. И если там есть кто-то живой… мы принесем им свет. Хотят они того или нет.

Толстые силовые кабели, похожие на исполинских черных змей, сползались со всего периметра в центр цокольного этажа собора. Четыре промышленные подстанции работали на пределе мощности. Бетонный пол вибрировал от басовитого гула, а в воздухе стоял такой густой запах озона, что каждый вдох обжигал легкие.

Двадцать Восьмой стоял в центре импровизированного круга из медных шин. Брюнет скинул куртку, оставшись в легкой черной рубашке с закатанными рукавами.

— Если эта штука рванет, от нас даже зубов не останется для опознания! — прокричал Вегас, перекрывая рев трансформаторов. Дипломат благоразумно прятался за толстой мраморной колонной, нацепив на нос темные сварочные очки. — Ты уверен, что это хорошая идея, брат? Половина Челси сейчас сидит без света, работяги начинают задавать вопросы!

— Пусть греются у костров, им не привыкать! — весело отозвался авантюрист, разминая плечи. В его синих глазах плясал сумасшедший, первобытный азарт. — Мы строим дорогу в будущее, дипломат! А за проезд по скоростным трассам всегда нужно платить.

Пятый застыл в нескольких метрах от босса. Белый костюм биоробота трепал невидимый пространственный сквозняк. Задача Инструмента заключалась в простом, но жизненно важном действии — не дать реальности схлопнуться и размазать их всех по стенам, когда лидер начнет рвать материю на куски.

— Начинаем, — скомандовал скиталец.

Юноша вытянул руки вперед, жестко растопырив пальцы. Вся колоссальная энергия, которую генерировали дизельные исполины, хлынула в замкнутый контур. Волосы на голове пришельца встали дыбом от статики.

Пространство в трех метрах от него пошло сизой, густой рябью. Сначала это напоминало марево над раскаленным асфальтом, но затем воздух начал сгущаться, чернеть и прогибаться внутрь, словно кто-то вдавливал невидимый таран в туго натянутый брезент.

Раздался оглушительный, высокочастотный визг. У техников, притаившихся за бронированным стеклом аппаратной, из носов брызнула кровь.

Двадцать Восьмой зарычал сквозь стиснутые зубы. Одно дело — таскать предметы или прыгать самому. И совершенно другое — пытаться создать стационарный, не схлопывающийся прокол между вселенными. Мышцы на руках лидера вздулись, вены на шее пульсировали так, что грозили лопнуть. Темная кровь густо потекла по подбородку, пачкая воротник рубашки.

— Держи края! — прохрипел брюнет, обращаясь к марионетке.

Пятый плавно поднял ладони. Пространство дрогнуло. Мощное телекинетическое поле вцепилось в невидимые края разрыва, растягивая их в стороны с грацией промышленного пресса.

И ткань миров наконец сдалась.

С чудовищным грохотом, от которого с потолка посыпались куски многовековой копоти и лепнины, невидимая преграда лопнула. Образовалась рваная, искрящаяся по краям воронка размером с гаражные ворота.

А затем оттуда ударил свет.

Это был не желтый искусственный свет диодов и не серая мгла нью-йоркской ядерной зимы. В промерзшее подземелье хлынул ослепительный, золотой поток настоящего, живого солнца. Вместе с ним в собор ворвался плотный, обжигающе влажный жар и оглушительный, незнакомый птичий гомон.

Вегас медленно снял сварочные очки, роняя челюсть.

Дыра в пространстве висела прямо посреди бетона, стабильная и ровная. По ту сторону портала не было ни снега, ни руин. Там раскинулись бескрайние, изумрудно-зеленые джунгли. Гигантские папоротники, деревья высотой с небоскреб, обвитые лианами толщиной в человеческую ногу. В густой листве мелькали яркие вспышки — птицы с невероятным оперением носились над первозданным лесом.

Запах озона мгновенно смешался с густыми ароматами мокрой земли, экзотических цветов и раскаленной зелени.

Авантюрист тяжело рухнул на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Портал стабилизировался. Энергия генераторов теперь питала рамку перехода, поддерживая ее в открытом состоянии без усилий самого создателя.

— Матерь божья… — выдохнул бывший пиарщик, выходя из-за колонны. Он подошел к самому краю разрыва, не решаясь переступить невидимую черту, и просто протянул руку вперед. — Жарко. Брат, там градусов тридцать пять, не меньше.

— Значит… придется… снять кашемировое пальто, — тяжело дыша, усмехнулся лидер. Он утер окровавленное лицо платком, который сунул ему подбежавший медик, и с трудом поднялся на ноги.

Кросс, спустившийся с верхних ярусов на грохот, замер на каменных ступенях. Старый вояка повидал в этой жизни всё: каннибалов, мутантов, голод и предательство. Но сейчас его единственный глаз был размером с кофейное блюдце.

— Командир… Это что, Эдем? Настоящий? — прошептал ветеран, не в силах оторвать взгляд от зеленого буйства красок.

— Это новая недвижимость, Кросс, — Двадцать Восьмой подошел к порталу, наслаждаясь тем, как золотые лучи греют продрогшую кожу. — Я же говорил, что мне стало тесно в нашей ледяной песочнице. Там, за этой дверью, целый нетронутый мир. Чистая вода, древесина, солнце.

Юноша достал сигарету, но прикуривать не стал, просто зажав ее в зубах. Азарт первооткрывателя полностью вытеснил физическое истощение.

— И кто знает, какие твари там водятся, — резонно заметил переговорщик, возвращаясь к своему привычному прагматизму. — Может, там ящеры размером с наш вокзал. Или местные дикари с ядовитыми дротиками. Не забывай, где много жизни, там много желающих ее сожрать.

— Вот поэтому мы не пойдем туда в шортах и панамках, — хищно оскалился скиталец, поворачиваясь к своим людям. — Кросс! Поднимай тяжелую броню. Готовь два танка из тех, что мы забрали у армейских, и полсотни лучших штурмовиков. Полная выкладка, огнеметы, крупный калибр. Мы заходим в эти джунгли не как любопытные туристы. Мы заходим туда как новые хозяева.

Ветеран радостно потер руки. Подобные приказы были для старого солдата лучшей симфонией.

— Сделаем в лучшем виде, босс! Дадим местной фауне прикурить.

Дыра между реальностями тихо гудела, щедро делясь влажным тропическим зноем. Двадцать Восьмой стоял на границе двух вселенных. Позади осталась покоренная им ледяная пустыня, а впереди лежала пульсирующая, опасная неизвестность. И он собирался проглотить этот новый мир так же легко, как и свой предыдущий.

Подземелье собора содрогалось от первобытного, механического рева. Два тяжелых танка М26 «Першинг», еще недавно составлявших гордость гарнизона Стейтен-Айленда, изрыгали клубы сизого выхлопа. Мощные фордовские V-образные движки захлебывались грохотом, прогреваясь перед броском в неизвестность.

За бронетехникой выстроились полсотни штурмовиков. Элита новой империи. Парни, прошедшие мясорубку ядерной зимы, сейчас потели в тяжелой броне, нервно сжимая рукояти автоматов и широкие раструбы огнеметов.

— Слушай мою команду! — рявкнул Кросс, прохаживаясь вдоль строя. Одноглазый ветеран нацепил на голову ребристую каску старого образца. — Шагаем след в след за броней! По сторонам не зевать! Если что-то шевелится и не носит нашу форму — сжигать к чертовой матери!

Вегас стоял чуть в стороне, брезгливо обмахиваясь снятым кашемировым пальто. В расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке дипломат выглядел так, словно собрался на круиз, а не на вторжение.

— Знаешь, брат, когда я просил отпуск в теплых краях, я представлял себе шезлонги и девочек с коктейлями, — усмехнулся бывший пиарщик, поворачиваясь к боссу. — А не марш-бросок с толпой потных мужиков и танками.

Двадцать Восьмой лениво проверил легкость хода затвора на своем пистолете и вернул оружие в кобуру. Авантюрист переоделся в легкие тактические штаны и разгрузку, надетую прямо поверх черной футболки.

— Считай это корпоративным тимбилдингом на свежем воздухе, дипломат, — хищно оскалился лидер. Синие глаза горели азартом хищника, почуявшего свежую кровь. — Инструмент, держи рамку! Поехали!

Ведущий «Першинг» лязгнул гусеницами, взревел мотором и медленно вполз в искрящуюся, пульсирующую воронку портала. Броня прошла сквозь невидимый барьер, словно нож сквозь мягкое масло. За ним двинулась пехота, а замыкал колонну второй танк.

Скиталец шагнул в разрыв одним из первых, сразу за головной машиной.

Контраст ударил по рецепторам с силой кувалды. Секунду назад они дышали морозным, отдающим озоном воздухом мертвого мегаполиса. Теперь же в легкие хлынул густой, обжигающе влажный пар. Пахло прелой листвой, сладковатым нектаром гигантских цветов и мокрой землей.

Джунгли по ту сторону оказались оглушительно громкими. Над головами орали невидимые птицы, в кустах стрекотали насекомые размером с кулак. Исполинские деревья, стволы которых не обхватили бы и десять человек, уходили высоко в небо, переплетаясь толстыми, как стальные тросы, лианами. Зеленое буйство красок резало глаза, отвыкшие от яркого солнечного света.

Тридцатитонная машина тяжело проламывала себе путь. Гусеницы с хрустом перемалывали гигантские папоротники и сносили мелкие деревья, оставляя за собой широкую, изуродованную просеку.

— Жарко, как в заднице у дьявола! — выругался Кросс, стирая пот с лица. Вояка вскинул автомат, настороженно оглядывая верхние ярусы леса. — И видимость нулевая. Если тут есть засада, мы у них как на ладони.

— Спокойно, командир, — бархатный голос пришельца перекрыл лязг гусениц. Юноша шел расслабленно, словно прогуливался по своему личному саду. — Мы пришли сюда не прятаться. Мы пришли шуметь.

Словно в ответ на его слова, джунгли внезапно затихли.

Оборвался птичий гомон. Исчез стрекот насекомых. Повисла та самая плотная, звенящая тишина, которая в дикой природе всегда означает только одно: рядом крупный хищник. И он готовится к прыжку.

Вегас нервно сглотнул, доставая из кобуры крупнокалиберный револьвер.

— Мне одному кажется, что нас сейчас будут кушать? — тихо поинтересовался переговорщик, пятясь ближе к броне.

Тень мелькнула высоко в ветвях с неестественной скоростью. В следующее мгновение из густой зелени прямо на строй штурмовиков рухнули четыре массивные туши.

Твари напоминали помесь доисторических саблезубых кошек и гигантских ящериц. Покрытые темно-зеленой, сливающейся с листвой чешуей, они обладали шестью мускулистыми лапами с бритвенно-острыми когтями. Вытянутые морды щерились рядами игловидных зубов, с которых капала густая, вязкая слюна.

Один из монстров приземлился прямо на солдата, мгновенно пробив броню и сминая человеку грудную клетку с тошнотворным хрустом.

— Контакт! Огонь на поражение! — заорал Кросс, вскидывая автомат и выпуская длинную очередь в ближайшую тварь.

Пули калибра 7.62 с визгом срикошетили от прочной чешуи хищника, выбивая лишь искры и мелкие брызги темной крови. Зверь яростно зашипел, развернулся и прыгнул на ветерана.

Но долететь не успел.

Двадцать Восьмой не стал доставать пистолет. Брюнет просто поднял руку, небрежно щелкнув пальцами, словно подзывал официанта в дорогом ресторане.

Воздух на траектории полета твари с оглушительным хлопком сжался в тончайшую пространственную нить. Шестилапый монстр на полном ходу влетел в невидимую струну. Острые края сомкнувшихся слоев реальности сработали лучше любой гильотины. Огромную тушу просто развалило на две ровные, истекающие горячей кровью половины, которые с глухим стуком рухнули по обе стороны от одноглазого командира.

— Огнеметчики! Жгите эту дрянь! — скомандовал лидер, стряхивая с рукава случайно попавшую каплю инопланетной крови.

Два бойца с тяжелыми баллонами за спинами выступили вперед. Широкие струи густого, липкого напалма ударили по кустам, где прятались остальные хищники.

Джунгли огласились диким, неземным визгом. Первобытный лес вспыхнул как спичка. Темно-зеленая чешуя оказалась бессильна против двух тысяч градусов жидкого пламени. Горящие твари выкатились на просеку, судорожно катаясь по земле и ломая папоротники, пока пулеметчик на башне «Першинга» не добил их короткими, безжалостными очередями.

В воздухе запахло паленым мясом, горелым деревом и кордитом.

— Отлично сработано, парни! — Вегас закашлялся от едкого дыма, но револьвер не убрал. — Надеюсь, это были их главные боссы, потому что иначе патронов нам не хватит.

— Это были просто местные бродячие собаки, дипломат, — скиталец подошел к разрубленному пополам зверю и брезгливо пнул тяжелую когтистую лапу. — Мы стоим на окраине. Если хочешь выжить в новом лесу, нужно сразу показать, кто здесь альфа.

Юноша обернулся к головному танку и постучал костяшками по пыльной броне. Из люка высунулся закопченный механик-водитель.

— Видишь вон то огромное дерево? — авантюрист указал рукой на исполинский ствол метрах в ста впереди, возвышающийся над остальным пологом джунглей словно дозорная башня. — Снеси его.

— Босс, снаряд бронебойный заряжен! — неуверенно отозвался танкист.

— Я сказал — снеси.

Командирская башня дрогнула. Медленно, с противным гидравлическим скрежетом, тяжелое 90-миллиметровое орудие повернулось, наводясь на цель.

Грохнуло так, что у пехоты заложило уши. Многотонная машина качнулась на гусеницах от отдачи. Из ствола вырвался сноп пламени.

Снаряд прошил густую листву и с чудовищной силой ударил прямо в середину гигантского ствола. Древесина брызнула во все стороны дождем из огромных щепок. Исполинское дерево, стоявшее здесь тысячелетиями, жалобно застонало, надломилось и с оглушительным, затяжным треском рухнуло вниз, погребая под собой сотни метров мелкой поросли и поднимая в воздух тучу пыли.

В джунглях снова повисла мертвая тишина. На этот раз абсолютная. Местная фауна поняла намек.

Двадцать Восьмой изящно достал из кармана яблочный «Чапман», прикурил от всё еще тлеющего листа папоротника и выпустил густую струю дыма в жаркое небо нового мира.

— Вот теперь можно начинать переговоры, — хищно усмехнулся пришелец. — Кросс, разбивайте лагерь прямо здесь, вокруг танков. Выжечь радиус в пятьдесят метров. Это наш плацдарм.

— Принято, командир, — вояка уже вовсю раздавал пинки и приказы штурмовикам, организуя круговую оборону.

Вегас подошел к лидеру, с интересом разглядывая золотые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дым и пепел.

— Думаешь, здесь есть разумная жизнь? Зачем нам вообще этот кусок тропиков?

— Я чувствую их, — тихо ответил скиталец. Синие глаза смотрели далеко за пределы поваленного леса. — Где-то там, за этой зеленью, есть города. Есть энергия. И есть те, кто считает себя хозяевами этого мира. А мы пришли объяснить им, что они глубоко ошибаются.

Брюнет поправил ремень на плече, развернулся к расчищенному пепелищу и улыбнулся так широко и искренне, как не улыбался со времен захвата Манхэттена. Игра переходила на совершенно новый, глобальный уровень. И Двадцать Восьмой собирался насладиться каждой ее секундой.

Густой тропический зной висел над расчищенным плацдармом тяжелым, влажным одеялом. Запах сгоревшего напалма смешался с ароматами экзотических цветов, создавая тошнотворный, дурманящий парфюм. Пехотинцы Кросса, привыкшие к ядерным морозам Манхэттена, обливались потом под тяжелой броней, но периметр держали жестко. Башни двух танков медленно сканировали сплошную стену зелени.

Вегас сидел на пустом ящике из-под патронов, расстегнув шелковую рубашку до самого пупка. Дипломат методично обмахивался планшетом.

— Если мы задержимся здесь еще на сутки, я начну разводить москитов и продавать им свою кровь за местную валюту, — проворчал бывший пиарщик, делая глоток теплой воды из фляги. — Командир, ты уверен, что эти твои гипотетические разумные существа вообще придут? Может, мы просто разнесли местный заповедник, и теперь нас ждет встреча только с обиженными макаками?

Двадцать Восьмой вальяжно привалился плечом к горячей броне «Першинга». Брюнет выглядел на удивление бодро. Тропическая жара словно подпитывала его, заставляя синие глаза сиять хищным азартом.

— Придут, дипломат. Когда кто-то вламывается к тебе в дом, сносит дверь с петель и гадит на ковер, ты ведь выходишь из спальни проверить, в чем дело? Мы уронили их дозорное дерево. Они уже близко.

Словно подтверждая слова лидера, стена гигантских папоротников перед танками бесшумно раздвинулась.

Кросс моментально вскинул руку, останавливая готовых открыть огонь пулеметчиков. Лязгнули предохранители, но выстрелов не последовало.

На выжженную поляну ступили трое. Никаких набедренных повязок и примитивных копий. Это были высокие, под два метра ростом, гуманоиды с кожей цвета потемневшей меди. На них тускло поблескивала броня, словно выращенная из живого, переливающегося изумрудного хитина. В руках незваные гости держали длинные глефы с наконечниками из пульсирующего фиолетового кристалла.

— Матерь божья, эльфы на стероидах, — тихо присвистнул Вегас, тут же натягивая на лицо фирменную, обезоруживающую улыбку и поднимаясь с ящика. — И никаких тебе перьев.

Один из местных, чья броня была украшена сложным узором из светящихся прожилок, сделал шаг вперед. Кристалл на его оружии угрожающе загудел, вибрируя на высокой частоте.

Чужак заговорил. Физические звуки напоминали сухой треск ломающихся веток и шелест листьев, но внезапно в головах нью-йоркцев раздался четкий, лишенный всяких эмоций голос, транслируемый прямо в мозг.

«Вы осквернили Великий Корень. Ваше пламя смердит мертвым миром. Заплатите кровью или уходите обратно в свою пустоту».

— О, телепатия! Обожаю современные технологии связи, — переговорщик невозмутимо сделал шаг навстречу, раскинув пустые руки. — Уважаемый… э-э… владыка леса! Мы представляем Корпорацию. Мы не хотим войны. То упавшее дерево было просто… небольшим недопониманием при парковке. Мы ищем партнеров для взаимовыгодного обмена.

Местный воин даже не удостоил землянина взглядом. Кристальная глефа молниеносно взмыла вверх, и с её острия сорвался сноп фиолетовых молний, ударив прямо в грудь Вегаса.

Дипломат инстинктивно зажмурился, готовясь превратиться в кучку дымящегося пепла.

Но раздался лишь сухой, хлесткий щелчок.

Двадцать Восьмой материализовался прямо перед своим напарником. Пространство перед авантюристом свернулось в плотную, зеркальную воронку. Фиолетовая энергия со всей дури ударила в невидимый щит, с шипением растеклась по складкам реальности и бесследно исчезла в межмировой пустоте.

— А вот это было грубо, — бархатно, с опасной ленцой произнес лидер, стряхивая с ладони остатки статического электричества. Синие глаза недобро сузились. — Мой друг пытался проявить вежливость. У нас дома за такое отрывают руки вместе с плечами.

Телепат замер. В его черных, лишенных зрачков глазах мелькнуло искреннее удивление. Абориген явно не ожидал, что кто-то сможет поглотить концентрированную энергию кристалла голыми руками.

«Ты повелеваешь нитями пути? Невозможно. Грязная кровь не может плести пространство».

— Я много чего могу, приятель, — скиталец медленно, прогулочным шагом двинулся к чужаку. Никакого оружия, лишь убийственная, расслабленная уверенность альфа-хищника. — Например, я могу засунуть твою красивую светящуюся палку тебе же в глотку, не сходя с места. Но я сегодня в прекрасном настроении.

Юноша остановился в метре от копьеносца. Запахло озоном и чужой, первобытной магией.

— Меня зовут Двадцать Восьмой. И я пришел не для того, чтобы жечь ваш лес, если вы сами меня не заставите, — пришелец говорил вслух, зная, что телепат всё поймет. — В моем мире есть то, чего нет у вас: тяжелая сталь, двигатели, технологии, огнестрельное оружие. А у вас есть чистая вода, еда и энергия. Мы можем договориться и сделать друг друга сильнее.

«Мы не торгуем с варварами. Мы выжигаем их заразу».

Воин сделал неуловимо быстрое движение, пытаясь проткнуть наглого чужака глефой в живот.

Авантюрист даже не моргнул. Пространство вокруг его тела мгновенно исказилось. Смертоносное лезвие просто прошло сквозь живот, словно нью-йоркец был голограммой. В следующую долю секунды лидер жестко, стальной хваткой перехватил древко оружия.

Раздался омерзительный хруст. Невидимый пресс пространственной аномалии сдавил сверхпрочный наконечник, и гордость местного оружейного искусства разлетелась фиолетовыми брызгами.

Воин отшатнулся, недоверчиво пялясь на бесполезный обломок в своих руках.

— Варвары сидят в танках за моей спиной и ждут приказа сжечь тут всё дотла, — ласково прошептал брюнет, делая шаг вплотную к растерянному местному. — А я — бизнесмен. Передай своим старшим, что через три дня я жду нормальную делегацию для подписания торгового договора. Иначе в следующий раз я уроню на ваши головы не одно дерево, а весь этот гребаный лес. И ваши модные зубочистки вас не спасут.

Местные переглянулись. Их многовековое высокомерие дало трещину под давлением грубой, не поддающейся логике силы. Старший телепат медленно кивнул, бросил обломок глефы на выжженную землю, и троица так же бесшумно растворилась в стене папоротников, словно их здесь никогда не было.

Вегас шумно выдохнул, утирая пот со лба, и убрал руку от кобуры револьвера.

— Ты знаешь, компаньон… Я начинаю любить твои жесткие методы дипломатии, — признался переговорщик. — Но что, если через три дня они притащат армию?

— Значит, мы заберем их ресурсы абсолютно бесплатно, — хищно улыбнулся скиталец, изящно доставая сигарету. — Кросс! Укрепляй периметр! Ставьте пулеметные вышки, ройте траншеи, минируйте подступы. Мы здесь всерьез и надолго.

Вояка радостно оскалился, предвкушая настоящую работу, и начал раздавать приказы. Двадцать Восьмой глубоко затянулся яблочным табаком, глядя на бескрайнее зеленое море джунглей. Новый мир только что огрызнулся, но еще не понял, что поводок уже надежно затянут на его шее.

Спустя семьдесят два часа выжженная просека напоминала филиал ада, перенесенный в тропический рай.

Пехотинцы Кросса времени зря не теряли. Под палящим солнцем нового мира они вырыли сеть глубоких траншей, обнесли периметр тремя рядами колючей проволоки и установили на флангах крупнокалиберные пулеметные гнезда. Два «Першинга» вкопались в землю по самые башни, превратившись в неприступные стальные доты. Воздух густо пропах соляркой, потом и горячим оружейным маслом.

Вегас сидел в шезлонге, который техники заботливо сколотили из пустых ящиков от снарядов. Дипломат потягивал теплую воду из фляжки и мрачно смотрел на зеленую стену джунглей. На нем была распахнутая настежь гавайская рубашка, найденная на каком-то складе еще в Нью-Йорке.

— Знаешь, босс, если они не придут через час, я объявляю забастовку и ухожу в портал, — бывший пиарщик смахнул с лица наглую мошку размером с грецкий орех. — У меня от этой жары плавится не только мозг, но и остатки совести. А без совести в дипломатии делать нечего.

Скиталец лениво сидел на броне танка, свесив ноги. Черная футболка намокла от пота, но на лице лидера читалось лишь абсолютное, хищное спокойствие.

— Твоя совесть умерла еще до ядерной зимы, компаньон, — бархатно отозвался авантюрист, забрасывая в рот ментоловый леденец. — Расслабься. Местные слишком гордые, чтобы прибежать в первую же минуту. Им нужно было время, чтобы красиво накраситься.

Как по команде, со стороны леса донесся низкий, рокочущий звук, от которого завибрировала земля.

— К бою! — хрипло рявкнул Кросс, мгновенно оказываясь у пулемета. Залязгали затворы. Полсотни стволов уставились в заросли гигантских папоротников.

Зеленая стена дрогнула и медленно разошлась в стороны.

На расчищенный плацдарм тяжело ступило существо, напоминающее помесь носорога и исполинского жука. Закованная в природный хитин шестиногая туша размером с мусоровоз тащила на широкой спине плетеную платформу. По бокам от зверя бесшумно скользили полтора десятка воинов с кристальными глефами. Но в этот раз их оружие было опущено.

На платформе стояла женщина. Высокая, грациозная, с кожей цвета жженой меди. В отличие от солдат, ее броня была легкой, сотканной из светящихся золотистых нитей, а волосы заплетены в сложную корону.

Зверь глухо фыркнул, обдав траншеи запахом мускуса, и замер в двадцати метрах от пулеметов. Женщина изящно спустилась по подставленным спинам воинов на выжженную землю.

— Ну вот, а ты переживал, — скиталец легко спрыгнул с брони, поправляя ремень. — Пошли, дипломат. Пора продавать снег эскимосам.

Юноша неспешным, уверенным шагом двинулся навстречу делегации. Вегас, тяжело вздохнув и нацепив фирменную ослепительную улыбку, последовал за ним.

Посланница остановилась, брезгливо разглядывая окопы, черные от копоти танки и потных, грязных людей с автоматами. В ее глазах без зрачков плескалось многовековое превосходство существа, привыкшего править.

«Ваш лагерь смердит железом и страхом. Но старейшины сочли ваши угрозы… заслуживающими внимания», — телепатический голос посланницы, холодный и надменный, прозвучал прямо в головах землян.

— Добрый день, миледи! — Вегас развел руками, излучая дружелюбие. — Простите за беспорядок, мы не успели вызвать клининг. Мое имя Вегас, а это…

— Оставь расшаркивания, — небрежно перебил его босс, останавливаясь в паре шагов от инопланетянки. Брюнет достал сигарету и привычно прикурил, игнорируя недовольное шипение местной охраны. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать ландшафтный дизайн. Я дал вам три дня. Вы пришли. Значит, вам что-то от нас нужно.

Женщина высокомерно вздернула подбородок.

«Нам ничего не нужно от варваров, не умеющих плести нити пути. Мы пришли предложить вам сделку, чтобы вы забрали свою заразу из нашего леса».

Она сделала неуловимый жест изящной рукой. Один из воинов выступил вперед, снял со спины зверя тяжелый плетеный сундук и открыл его прямо перед нью-йоркцами.

Вегас невольно присвистнул.

Внутри лежали идеальные, ограненные кристаллы размером с кулак. Они пульсировали глубоким фиолетовым светом, излучая мягкое тепло. Даже без приборов было ясно, что каждый такой камень — это портативный реактор с колоссальным зарядом энергии.

«Слезы Великого Корня», — транслировала посланница. «Чистая сила. Один такой камень может питать ваши смешные дымящие машины многие циклы. Мы дадим вам сотню. Взамен вы навсегда закроете прокол и уйдете».

Скиталец медленно выпустил струю дыма, скользнув равнодушным взглядом по сокровищам. Затем он шагнул вплотную к женщине. Настолько близко, что охранники угрожающе подняли глефы, но один жесткий, предупреждающий взгляд Кросса из-за пулемета заставил их замереть.

— Красивые камушки, — бархатно произнес лидер вслух. — Только вот в чем проблема, милая. Сто кристаллов — это плата за то, чтобы я просто не сжег этот лес прямо сейчас. А чтобы я ушел, цена будет другой.

Инопланетянка сузила глаза. В ее телепатических волнах впервые промелькнуло раздражение пополам с замешательством.

«Чего вы хотите, чужаки?»

Авантюрист хищно улыбнулся.

— Вы пришли сюда не от хорошей жизни. Существа, которые контролируют такую магию, не приносят сундук с энергией кучке «варваров» в окопах просто из брезгливости. Вы могли бы попытаться нас убить. Но вы принесли откуп. Значит, ваши силы сейчас заняты чем-то другим. Кем-то другим.

Слова ударили точно в цель. Идеальное лицо женщины дрогнуло.

— У вас война, верно? — продолжил дожимать брюнет, наслаждаясь моментом. — С кем-то, кто плевать хотел на ваши светящиеся палки. И вам катастрофически не хватает грубой, примитивной, разрушительной силы. Моей силы.

Посланница долго молчала. Телепатический эфир искрил от напряжения. Наконец она медленно, с неохотой кивнула.

«Рой. Они приходят с юга. Их панцири не пробивают наши копья, а их численность бесконечна. Они пожирают всё на своем пути. Если они дойдут до Корня… нашему народу конец».

— Какая удача, — Вегас моментально включился в игру, потирая руки. — А у нас совершенно случайно есть полсотни парней с огнеметами, пулеметами и двумя многотонными машинами, которые обожают превращать всё живое в фарш.

Лидер бросил окурок на землю и растер его тяжелым ботинком.

— Вот мой встречный контракт, — голос юноши стал жестким, деловым и не терпящим возражений. — Мы решаем вашу проблему с Роем. Мы заливаем юг напалмом и свинцом. Взамен вы становитесь нашими поставщиками. Кристаллы, чистая вода, древесина, экзотические фрукты — всё, что мне нужно для моей империи. И еще кое-что…

Он сделал паузу, глядя прямо в черные, инопланетные глаза.

— Вы научите меня управлять энергией ваших кристаллов. Без посредников.

Посланница сжала кулаки. Это был ультиматум. Выбор между гордой смертью от жвал Роя и подчинением наглым, дымящим пришельцам из мертвого мира.

«Ваш огонь должен быть поистине разрушительным, чтобы остановить Рой», — процедила она.

— О, поверьте миледи, — скиталец по-дружески похлопал холодную броню стоящего рядом танка. — Наш огонь вам понравится. Кросс! Сворачиваем лагерь! Грузите боекомплект на броню. Мы идем на юг, на сафари!

Ветеран радостно зарычал приказы. Плацдарм пришел в движение. Пехота с облегчением выбиралась из окопов, готовясь к настоящему делу.

Новый мир только что признал свою слабость, и Корпорация собиралась выжать из этой слабости всё до последней капли. Игра на чужом поле официально началась.

Тяжелые гусеницы «Першингов» с хрустом перемалывали тысячелетний мох, оставляя в первозданных джунглях две широкие, уродливые колеи. Экспедиционный корпус Корпорации двигался на юг.

Впереди колонны, бесшумно переступая шестью мускулистыми лапами, шел вьючный зверь посланницы. Инопланетная делегация с ужасом и брезгливостью косилась на ревущие, плюющиеся сизым дымом стальные махины нью-йоркцев. Земная техника безжалостно ломала гигантские папоротники, расчищая путь пехоте, идущей плотным строем за броней.

Вегас трясся на башне замыкающего танка. Дипломат снял гавайскую рубашку, оставшись в одной легкой майке, которая уже насквозь пропиталась потом.

— Командир, если мы выживем, я требую надбавку за вредность, — прокричал бывший пиарщик, перекрывая гул фордовского двигателя и смахивая с плеча очередную наглую мошку. — Моя кожа не создана для такой влажности. Я чувствую себя пельменем, который варят на медленном огне.

Двадцать Восьмой, ехавший на головной машине, даже не обернулся. Брюнет сидел прямо на разогретой броне, закинув винтовку на плечо, и с интересом сканировал взглядом меняющийся ландшафт.

Чем дальше они продвигались, тем реже становился лес. Буйство зеленых красок сменялось болезненной, гнилостной желтизной. Деревья стояли голыми, их исполинские стволы были покрыты глубокими бороздами, словно кто-то прошелся по ним гигантской теркой. Под ногами вместо влажной земли теперь хрустела серая, безжизненная труха.

Проводники-телепаты резко остановились. Зверь посланницы тревожно зафыркал, пятясь назад.

Женщина в золотистой броне грациозно спрыгнула на землю. На ее меднокожем лице застыла маска обреченности.

«Мы на границе Мертвой Пустоши», — раздался в головах землян ее холодный, но дрожащий голос. «Дальше на юг пути нет. Рой сожрал всё до самого горизонта. Они уже здесь».

— К бою! — мгновенно отреагировал Кросс. Ветеран слетел с брони, щелкая затвором автомата. — Пехота, развернуться цепью! Огнеметчики вперед! Танки, заряжай фугасные!

Двадцать Восьмой неспешно спустился на мертвую землю, достал зажигалку и прикурил сигарету. Синие глаза прищурились, вглядываясь в серую дымку впереди.

Там, где заканчивались обглоданные остатки джунглей, земля шевелилась.

Сначала это был просто тихий, шелестящий звук, похожий на шум прибоя. Затем шелест перерос в оглушительный, мерзкий скрежет миллионов хитиновых лапок. Рой не был армией в привычном понимании. Это была сплошная, пульсирующая черная волна, текущая прямо по земле, стволам деревьев и камням.

Размером с крупную собаку, твари напоминали гибрид скорпиона и муравья-переростка. Острозубые жвалы безостановочно щелкали, перемалывая любую органику на своем пути. За основной массой мелких особей возвышались гротескные, закованные в толстый багровый панцирь твари размером с микроавтобус — тяжелая осада Роя.

Посланница вскинула руку. Ее воины выстроились в тонкую линию, активируя фиолетовые кристаллы на глефах.

«Смерть пришла», — обреченно транслировала эльфийка. «Их слишком много. Наши щиты падут через несколько минут».

— Уберите свои светящиеся палки, миледи, — бархатно произнес скиталец, выходя вперед и вставая между инопланетянами и наступающей ордой. — Вы наняли профессионалов. Позвольте нам сделать свою работу.

Авантюрист выбросил недокуренную сигарету, повернул голову к Кроссу и хищно оскалился.

— Выжги эту гниль, командир.

Одноглазый вояка радостно зарычал.

— Бронебойным отбой! Фугасным… Огонь!

Два 90-миллиметровых орудия грохнули одновременно. От чудовищной звуковой волны аборигены побросали свое оружие и в ужасе схватились за уши — в их мире, привыкшем к элегантной и бесшумной магии, таких грубых, варварских звуков просто не существовало.

Тяжелые снаряды ударили прямо в центр наступающей черной массы. Два ослепительных взрыва подняли в воздух столбы земли, перемешанной с оторванными хитиновыми лапами и кусками внутренностей. Ударная волна разметала передовые ряды Роя, оставив в живом ковре две гигантские, дымящиеся воронки.

Но твари даже не замедлились. Задние ряды просто переползли через останки своих сородичей, продолжая наступление.

— Пулеметы! Работать по фронту! — орал Кросс, поливая орду свинцом из автомата.

Пять десятков стволов открыли шквальный огонь. Воздух наполнился визгом рикошетов и тошнотворным хрустом пробиваемых панцирей. Крупнокалиберные «Браунинги» на башнях танков превращали жуков в зеленую жижу. Это была не битва, а промышленная мясорубка. Сталь и порох старого мира методично перемалывали инопланетную саранчу.

Однако Рой брал числом. Черная масса подобралась на расстояние пятидесяти метров. Запахло кислотой — крупные особи начали плеваться едкой желтой дрянью. Одна из таких капель попала на штурмовика, мгновенно проплавив броню и заставив парня дико закричать.

— Огнеметы! Дайте им прикурить! — скомандовал Двадцать Восьмой, небрежно уворачиваясь от летящего сгустка кислоты. Пространство вокруг юноши исказилось, и едкая слюна просто испарилась в микро-портале.

Шестеро бойцов с тяжелыми баллонами шагнули вперед, нажимая гашетки.

Ревущие струи густого, липкого напалма ударили по наступающим тварям. Рой охватило стеной двухтысячеградусного пламени. Хитин лопался с громким треском, похожим на оружейные выстрелы. Жуки визжали на ультразвуке, катаясь по земле и поджигая друг друга. Фронт наступления захлебнулся в океане жидкого огня.

Посланница и ее воины стояли, ошеломленные. Их могущественная магия требовала концентрации и истощала силы. А эти грязные, потные пришельцы просто стояли на месте, изрыгая пламя и гром, убивая тысячи тварей в секунду. Это было поистине устрашающее зрелище.

Внезапно земля задрожала сильнее.

Из стены огня, раскидывая горящих мелких сородичей, вырвался гигантский монстр. Бронированная туша длиной метров двадцать, усеянная шипами, неслась прямо на позиции землян. Напалм лишь слегка оплавил её толстый багровый панцирь. Чудовище раскрыло огромные жвалы, готовясь перекусить головной танк пополам.

— Гранатометы! — заорал Вегас, выхватывая свой револьвер, хотя понимал, что против такой махины его пули бесполезны.

Но Кросс не успел отдать приказ.

Двадцать Восьмой сделал короткий, плавный шаг вперед. Никаких лишних движений. Никакой суеты. Лидер Корпорации вытянул правую руку навстречу несущемуся локомотиву из хитина и ярости.

В глазах юноши вспыхнуло ледяное, безжалостное сияние.

Воздух перед монстром лопнул с оглушительным, вакуумным хлопком. Пространство не просто разорвалось — оно сжалось в гигантскую, невидимую гильотину шириной в десять метров.

Многотонная тварь влетела прямо в пространственный шов.

Раздался мерзкий, влажный хруст. Инерция протащила заднюю часть чудовища вперед, но его уродливая голова, отрезанная идеальным, ровным срезом на молекулярном уровне, с грохотом рухнула прямо к ногам авантюриста. Из обрубка шеи ударил фонтан густой, зеленоватой крови, заливая выжженную землю.

Обезглавленная туша рухнула в пяти метрах от танков, прочертив глубокую борозду, и замерла.

Потеряв своего командира-матки, Рой дрогнул. Единый разум, управлявший черной волной, распался. Оставшиеся жуки, подчиняясь примитивному инстинкту самосохранения, развернулись и начали судорожно закапываться в землю или расползаться обратно на юг.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась.

Над полем боя висела густая тишина, нарушаемая лишь треском догорающего напалма и шипением остывающих стволов. Пехотинцы Кросса тяжело дышали, перезаряжая оружие и проверяя раненых.

Двадцать Восьмой медленно опустил руку. Брюнет достал из кармана чистый платок, брезгливо стер каплю инопланетной крови со щеки и повернулся к онемевшей посланнице.

Инопланетяне смотрели на него не как на варвара, а как на сошедшего с небес бога разрушения.

— Вы просили остановить Рой. Рой остановлен, — бархатный, абсолютно спокойный голос лидера разнесся над дымящимся полем битвы. — А теперь, миледи, мы вернемся в ваш лес. Вы покажете мне свои кристаллы, и мы начнем обсуждать мой процент от вашей новой, спокойной жизни.

Скиталец изящно перешагнул через гигантскую отрубленную голову и направился обратно к танкам. Дипломатия Корпорации работала безотказно в любых мирах. Главное — правильно выбрать калибр.

Тяжелые гусеницы «Першингов» больше не ломали вековые папоротники. Теперь экспедиционный корпус Корпорации двигался по широкому, вымощенному гладким белым камнем тракту. Дорога плавно уходила вверх, петляя между исполинскими стволами, чьи кроны полностью скрывали небо.

Здесь, в самом сердце инопланетных джунглей, не было палящего солнца. Пространство освещалось мягким, пульсирующим сиянием гигантских фиолетовых кристаллов, вросших прямо в кору деревьев.

Столица аборигенов поражала воображение. Это не были привычные каменные коробки Нью-Йорка. Дома, мосты и многоярусные террасы были не построены, а буквально выращены из живой древесины, переплетаясь в невероятные, изящные конструкции.

И прямо сейчас эту древнюю, хрустальную гармонию безжалостно рвал грохот фордовских двигателей и лязг гусениц.

Вегас сидел на башне головного танка, сменив потную майку на чистую рубашку, которую успел достать из своего бездонного походного рюкзака. Дипломат с искренним восторгом крутил головой.

— Знаешь, командир, а я бы прикупил здесь дачу, — довольно протянул бывший пиарщик, разглядывая изящные деревянные балконы, с которых на пришельцев в ужасе глазели местные жители. — Только представь: шезлонг, вид на светящиеся камушки, никаких мутантов и радиоактивного снега. Местная элита, конечно, смотрит на нас как на кучу навоза, но это мы поправим.

— Элита смотрит на нас так, потому что мы воняем соляркой и гарью, дипломат, — усмехнулся Двадцать Восьмой, шагая рядом с броней.

Брюнет двигался расслабленно, заложив руки в карманы разгрузки. На его губах играла легкая, хищная полуулыбка. Он чувствовал этот мир. Чувствовал колоссальную, дремлющую энергию, пронизывающую каждый лист и каждый камень. И эта энергия скоро будет принадлежать ему.

Процессия остановилась на широкой площади перед колоссальным деревом. Его ствол уходил в невидимую высь, а у основания зияла огромная арка, ведущая внутрь.

Посланница, чье имя, как выяснилось по пути, звучало как Ильма, грациозно спешилась со своего шестиногого зверя. Меднокожая эльфийка жестом пригласила гостей внутрь.

— Кросс, танки на периметр. Глуши моторы, но стволы держи на прямой наводке, — лениво бросил лидер. — Внутрь идем втроем. Я, дипломат и Пятый. Остальным отдыхать.

Зал внутри Великого Корня оказался огромным. Стены из отполированной живой древесины светились изнутри золотистым светом. В центре, на возвышении из переплетенных корней, стояли три резных кресла. На них восседали Старейшины — двое мужчин и одна женщина. Их кожа потемнела от возраста, а броня состояла из самых крупных, ослепительно ярких кристаллов.

Увидев землян, Старейшины не встали. Многовековая гордость не позволяла им кланяться «варварам», даже если те только что спасли их расу от уничтожения.

«Мы видели смерть Матки Роя через глаза наших птиц», — раздался в головах нью-йоркцев глубокий, вибрирующий голос центрального Старейшины. «Ваше примитивное оружие изрыгает много грязи, но оно эффективно. Мы готовы выполнить свою часть сделки».

Старик сделал жест рукой. Двое слуг вынесли на середину зала три плетеных сундука, доверху набитых фиолетовыми камнями-реакторами.

Вегас тут же оказался рядом с сундуками, профессионально оценивая товар. Дипломат достал один кристалл, подбросил его на ладони и присвистнул.

— Выглядит отлично, ваше святейшество. Но мы, кажется, не договорили о тарифах, — бывший пиарщик включил свой самый обаятельный и наглый режим. — Это плата за разовую акцию. За доставку головы той большой твари. Но Рой ведь вернется, верно? А у нас очень дорогое топливо. И патроны стоят денег.

Старейшины нахмурились.

«Чего требует ваш переговорщик?» — недовольно транслировала женщина-старейшина, буравя взглядом наглого землянина.

Двадцать Восьмой неспешно прошел в центр зала, остановившись прямо перед возвышением. Авантюрист достал сигарету и прикурил. Сизый дым яблочного табака поплыл под своды священного древа, заставив аборигенов брезгливо сморщиться.

— Мой переговорщик требует абонентскую плату, — бархатный голос скитальца разорвал ментальную тишину. Юноша говорил вслух, наслаждаясь звуком собственного голоса в этой стерильной тишине. — Мы ставим здесь постоянный гарнизон. Мои танки и пулеметы будут охранять ваши границы от Роя круглый год. Взамен вы обеспечиваете моих людей едой, чистой водой, стройматериалами. И, разумеется, регулярными поставками вот этих милых батареек.

«Это рэкет! Вы хотите превратить нас в своих слуг!» — вспылил третий Старейшина, подаваясь вперед. Его глаза гневно сверкнули. «Мы гордый народ…»

— Вы были гордым народом ровно до того момента, пока я не разрубил вашу проблему пополам, — ледяным тоном оборвал его пришелец. Улыбка исчезла с лица лидера. Воздух в зале внезапно потяжелел, запахло озоном. — Гордость хороша, когда у тебя есть клыки. А ваши клыки обломались о панцири жуков. Так что выбирайте: либо вы платите мне за безопасность, либо я забираю свои игрушки, и через неделю Рой доедает ваши красивые балконы.

В зале повисла гнетущая тишина. Старейшины переглянулись, обмениваясь быстрыми телепатическими импульсами. Наконец центральный старик тяжело, неохотно кивнул.

«Да будет так. Мы принимаем условия вашего… протектората».

— Идеально, — брюнет мгновенно вернул на лицо расслабленную улыбку. — Вегас, оформляй логистику. А теперь перейдем к самому вкусному. Ильма обещала мне урок физики.

Посланница, стоявшая у стены, напряженно шагнула вперед. Она держала в руках крупный, идеально круглый кристалл, пульсирующий глубоким ультрафиолетом.

«Слеза Корня не подчиняется грубой силе», — ментальный голос эльфийки звучал с легкой издевкой. Она явно надеялась, что варвар опозорится. «Нужно уметь плести нити сознания. Нужно пропустить энергию через себя, стать с ней одним целым, мягко направляя поток…»

Она протянула камень нью-йоркцу.

Двадцать Восьмой взял кристалл. Металл холодил ладонь, но внутри камня билось живое, обжигающее ядро колоссальной мощи. Юноша прикрыл глаза.

Аборигены с интересом наблюдали, ожидая, что чужак либо ничего не сможет сделать, либо обожжет себе руки.

Но скиталец не собирался играть по их правилам. Зачем плести какие-то нити сознания, если можно просто взломать сейф ломом?

Брюнет задействовал свой дар. Пространство вокруг зажатого в кулаке кристалла пошло сизой рябью. Парень не стал вливать энергию в себя — он создал микроскопический пространственный вакуум прямо внутри структуры камня, принудительно вытягивая из него силу.

Раздался оглушительный треск, похожий на разряд молнии.

Фиолетовый свет вспыхнул так ярко, что аборигены вскрикнули, закрывая глаза. Кристалл в руке лидера завибрировал, а затем энергия послушным, плотным жгутом хлынула прямо в пространственный карман, который Двадцать Восьмой держал открытым.

Воздух в зале закрутился миниатюрным торнадо. Волосы юноши растрепались, синие глаза загорелись диким, нечеловеческим светом. Он выпил емкость камня до дна за три секунды, не произнеся ни единого заклинания.

Когда свет погас, на ладони авантюриста осталась лишь горстка серой, бесполезной пыли.

Старейшины в ужасе вжались в свои троны. Ильма отшатнулась, не веря своим глазам. Никто в истории их мира не выкачивал Слезу так быстро и так варварски эффективно.

— Мягко направлять поток — это для романтиков, миледи, — хрипло, но бесконечно довольно произнес Двадцать Восьмой, стряхивая пыль с ладони. Головная боль, всегда сопровождавшая прыжки, исчезла. Инопланетная энергия сработала как идеальный допинг, зарядив его дар до краев. — Я предпочитаю брать всё и сразу.

Лидер развернулся и направился к выходу, бросив через плечо:

— Вегас, заканчивай тут. Завтра начинаем строить базу.

Выйдя на залитую золотым светом площадь, пришелец с наслаждением вдохнул чистый, сладкий воздух. В кармане лежало бесконечное топливо для его способностей. Ледяной Нью-Йорк получил свою ферму, свои ресурсы и своих вассалов.

А это значило только одно. Две комнаты — это слишком мало для того, кто только что нашел ключ от всех дверей. Мультивселенная ждала, когда Корпорация постучится в ее следующий мир. И стучать они будут с ноги.

Спустя десять дней Великий Корень мутировал. Древняя столица лесного народа обросла уродливыми, но бесконечно практичными шрамами нью-йоркской индустриализации.

Между тысячелетними светящимися стволами теперь тянулись витки колючей проволоки. На изящных деревянных террасах, где раньше аборигены медитировали под пение экзотических птиц, громоздились армейские палатки и чадили полевые кухни. Запах сладкого цветочного нектара безнадежно капитулировал перед густым, плотным ароматом солярки, жареной тушенки и дешевого табака.

Империя пустила корни.

Двадцать Восьмой сидел в своем новом кабинете — бывших покоях одного из Старейшин, которые пехотинцы Кросса бесцеремонно реквизировали и обставили ящиками из-под патронов. Лидер лениво крутил в пальцах фиолетовый кристалл.

Энергия камня больше не обжигала. Она отзывалась в крови приятной, пульсирующей вибрацией, словно мурчащий кот. Юноша сделал легкое движение кистью, и массивная стальная пепельница на столе просто исчезла, мгновенно переместившись в невидимый пространственный карман. Никакой боли в висках. Никакой крови из носа. Инопланетная магия работала как высокооктановое топливо для его дара.

В дверь, заменявшуюся тяжелым брезентовым пологом, бесцеремонно ввалился Вегас.

Дипломат выглядел помятым. Его любимая шелковая рубашка покрылась пятнами пота, а под глазами залегли темные круги. Бывший пиарщик сбросил на стол увесистую стопку деревянных дощечек, испещренных светящимися рунами.

— Командир, я официально требую молоко за вредность! — Вегас рухнул на скрипучий складной стул и вытер лоб платком. — Эти остроухие снобы меня доконают. Они сдают нам кристаллы с такими лицами, будто отрывают от сердца собственных детей. А их логистика! Они измеряют вес не в килограммах, а в «тяжести утренней росы на листе папоротника»! Я полдня пытался высчитать, сколько это в ящиках тушенки!

Скиталец усмехнулся, отправляя кристалл в карман разгрузки.

— Предложи им мыло, дипломат. Говорят, отлично смывает многовековую гордость, — бархатно отозвался авантюрист. — Как там наша очаровательная Ильма?

— О, миледи ходит злая как пантера, — фыркнул переговорщик, откупоривая флягу с водой. — Смотрит на наших солдат как на говорящих обезьян. Но исправно таскает древесину на блокпосты. Кросс вообще обнаглел — заставил их боевых носорогов траншеи рыть. Местные звери копают лучше любого экскаватора. Рой больше не суется, сидит за пустошью. Мы стабилизировали этот мир, брат. Можно выдохнуть и собирать сливки.

Двадцать Восьмой медленно поднялся. Брюнет подошел к резному балкону, с которого открывался вид на суетящийся военный лагерь.

— Выдохнуть? — тихо переспросил пришелец. В его синих глазах снова зажегся тот самый пугающий, дьявольский огонек, от которого Вегасу всегда становилось не по себе. — Мы только-только нащупали педаль газа, компаньон.

Юноша расстегнул воротник черной тактической куртки. На его груди, поверх футболки, теперь красовалась самодельная портупея, в ячейки которой были плотно вставлены пять отборных фиолетовых кристаллов.

— Ты же не собираешься… — Вегас поперхнулся водой, округлив глаза. — Командир, побойся бога! Мы еще этот кусок зелени не переварили! У нас солдаты спят по четыре часа в сутки, гоняя местную фауну от складов.

— Солдаты для того и нужны, чтобы не спать, — отрезал лидер. Голос приобрел стальные, непререкаемые нотки. — Этот мир оказался полезным рудником. Мы получили батарейки. Но здесь нет драйва. Нет технологий. Нет равного противника. Это просто большая, красивая ферма. А я не собираюсь всю жизнь работать фермером.

Скиталец развернулся и стремительным шагом направился к выходу.

— Собирай Кросса. И захватите Пятого. Встречаемся на нижней террасе через десять минут. Мы идем на рыбалку.

Нижняя терраса Великого Корня представляла собой широкую площадку из монолитного белого камня. Сейчас она была заставлена штабелями ящиков с припасами.

Кросс прибыл ровно в назначенное время. Одноглазый ветеран тащил на плече тяжелый пулемет, а его лицо выражало смесь усталости и охотничьего предвкушения. За ним бесшумной тенью скользил Пятый. Белый костюм биоробота покрылся пятнами зеленой растительной слизи и копоти, но пустые глаза оставались всё такими же мертвыми и исполнительными.

— Снова прыгаем, босс? — хрипло уточнил командир штурмовиков, с лязгом загоняя ленту в приемник. — Опять вслепую?

— На этот раз с фонариком, — хищно улыбнулся Двадцать Восьмой.

Он вышел в центр площадки. Вокруг мгновенно собралась толпа зевак: свободные от вахты наемники и несколько десятков аборигенов, включая Ильму, которые с суеверным ужасом наблюдали за действиями нью-йоркского демона.

Авантюрист не стал тратить время на концентрацию. С фиолетовыми реакторами на груди он чувствовал себя всемогущим.

Пальцы юноши легли на один из кристаллов. Энергия хлынула в вены бурлящим потоком. Двадцать Восьмой просто вскинул обе руки вперед и сделал резкое, разрывающее движение, словно рвал плотный кусок картона.

Воздух не просто лопнул. Он взвыл тысячей сирен.

Пространство перед лидером разорвалось мгновенно, без долгой подготовки. Края воронки вспыхнули ослепительным синим пламенем, смешанным с фиолетовыми искрами. Ударная волна сбила с ног стоявших в первых рядах эльфов. Пятый плавно поднял руки, телекинетически фиксируя края колоссального портала, не давая ему схлопнуться.

Запахло не джунглями. И не озоном морозного Манхэттена.

Из разлома в лицо землянам ударил резкий, химический смрад. Пахло жженой резиной, кислым дождем, дешевым синтетическим фастфудом и горячим асфальтом.

Портал раскрылся настежь, обнажая панораму совершенно безумного мира.

Там, за невидимой чертой, стояла глухая, беспросветная ночь. Но темноту разрезали миллионы ослепительных неоновых вывесок. Огромный мегаполис, застроенный циклопическими, уходящими за облака башнями из стекла и черной стали. С неба лил сплошной, тяжелый ливень, разбиваясь о грязный бетон.

В воздухе, оставляя за собой светящиеся инверсионные следы, проносились обтекаемые летающие машины. На фасаде ближайшего небоскреба крутилась гигантская, размером с три квартала, голограмма полуголой азиатки, рекламирующей какой-то кислотно-розовый напиток.

Густой, вибрирующий гул миллионов моторов, сирен и электронного баса обрушился на уши.

— Твою мать… — прошептал Вегас, роняя фляжку. Вода пролилась на белый камень. — Это что еще за кибер-бордель?

Аборигены джунглей в ужасе попадали на колени, закрывая лица руками. Для существ, живущих в гармонии с природой, вид этой перегруженной электроникой и металлом бетонной кишки был страшнее Роя.

Двадцать Восьмой опустил руки. Портал стабильно гудел, удерживаемый энергией кристалла и силой Пятого. Синие глаза лидера жадно впитывали неоновый свет, отражаясь в мокром бетоне по ту сторону.

— Это, дипломат, называется цивилизация, — бархатный голос пришельца дрожал от адреналина. — Наконец-то нормальный город, где можно выпить хорошего виски, а не жевать коренья.

Авантюрист не стал ждать бронетехнику. Он просто перешагнул через край портала, сменив влажный зной эльфийского леса на холодный, кислотный ливень киберпанка. Капли дождя мгновенно замочили плечи куртки.

Кросс, чертыхнувшись, перехватил пулемет поудобнее и шагнул следом. Вегас, обреченно махнув рукой на остатки своего отпуска, поплелся за ними, брезгливо переступая через лужи, переливающиеся радужной бензиновой пленкой.

Они оказались на широкой металлической платформе — судя по всему, на посадочной площадке где-то на сотом этаже одного из небоскребов. Дождь барабанил по броне Кросса. Внизу раскинулась бездонная пропасть улиц, залитая красным и синим неоном.

Внезапно из густого смога вынырнул приземистый, угловатый флаер с мигалками. Машина бесшумно зависла над платформой. Вспыхнул ослепительно-белый луч прожектора, выхватывая из темноты троих пришельцев и зияющую дыру портала за их спинами.

— ВНИМАНИЕ! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЧАСТНОМ СЕКТОРЕ КОРПОРАЦИИ «ОМЕГА»! — раздался усиленный динамиками механический голос. — ОРУЖИЕ НА ПОЛ! ЛЮБОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ ПРИВЕДЕТ К НЕМЕДЛЕННОЙ АННИГИЛЯЦИИ!

Из днища флаера с лязгом выдвинулась спаренная роторная пушка, стволы которой угрожающе закрутились.

Вегас медленно поднял руки, натягивая на мокрое лицо самую искреннюю улыбку.

— Командир… Кажется, местные парковщики здесь нервные. Может, покажем им наши камушки?

Двадцать Восьмой стер с лица холодные капли дождя. Брюнет даже не подумал поднимать руки. Юноша смотрел прямо в ослепительный луч прожектора, и его хищная улыбка стала шире.

— Кросс, — мягко, почти ласково произнес лидер. — Сбей эту мигающую жестянку.

Огневая мощь старого мира готовилась встретиться с неоновым будущим. Корпорация Двадцать Восьмого только что открыла свой первый филиал в новой вселенной. И слияние обещало быть крайне агрессивным.

Прожектор ослеплял, а кислотный ливень заливал глаза, но старому вояке всё это ничуть не мешало. Услышав приказ, Кросс хищно оскалился. Одноглазый ветеран даже не подумал искать укрытие.

Тяжелый пулемет в его руках радостно зарычал, выплевывая свинцовую смерть. Крупнокалиберные бронебойные пули, созданные для того, чтобы прошивать броню мутантов в выжженных пустошах, с визгом вгрызлись в обтекаемое днище летающей машины. Элегантный флаер корпорации «Омега» явно не был рассчитан на встречу с такой первобытной, грубой кинетической силой.

Роторная пушка дрона успела сделать лишь пару очередей, выбив снопы искр из металлического настила платформы, прежде чем пулеметная трасса прошила один из двигателей машины.

Раздался визгливый скрежет рвущегося композитного сплава. Флаер дернулся, ослепительный луч прожектора мигнул и погас, а левый борт аппарата вспыхнул ревущим пламенем. Потеряв управление, кусок высокотехнологичного металла рухнул прямо на край посадочной площадки, эффектно взорвавшись и окатив пришельцев волной горячего воздуха вперемешку с химической гарью.

— Какая прелесть, — язвительно процедил Вегас, брезгливо отряхивая рукав рубашки от налипшей черной копоти. — Командир, ты только что превратил в металлолом транспорт, который, судя по дизайну, стоит больше, чем весь наш Манхэттен. Нас теперь точно не позовут на приветственный фуршет.

— На фуршеты мы всегда приходим без приглашения, дипломат, — парировал Двадцать Восьмой, небрежно откидывая мокрую прядь волос со лба.

Юноша неспешно подошел к дымящимся обломкам. Дождь зло шипел на раскаленном металле. Из разбитой кабины на бетон капала флуоресцентная синяя жидкость — то ли продвинутый хладагент, то ли синтетическая кровь местного пилота.

За спиной авантюриста ровно и стабильно гудел портал. Пятый застыл неподвижной статуей, удерживая края пространственного разрыва, сквозь который тянуло теплым, сладковатым воздухом эльфийских джунглей. Этот дикий контраст двух миров — пульсирующей зелени и неонового бетона — пьянил лучше любого выдержанного алкоголя.

— Внимание на двенадцать часов! Гости! — хрипло рявкнул Кросс, привычным, отточенным движением меняя перегретую ленту в пулемете.

Тяжелые бронированные створки, ведущие внутрь небоскреба, с пневматическим шипением разъехались в стороны. На мокрую посадочную платформу, четко чеканя шаг, выбежал десяток вооруженных людей. Хотя людьми их можно было назвать лишь с огромной натяжкой.

Бойцы корпоративного спецназа напоминали ожившие кошмары безумного механика. Лица скрыты за глухими черными визорами, по которым безостановочно бежали строки красного программного кода. Руки и ноги заменены на массивные кибернетические протезы из матовой темной стали. В руках они сжимали компактные, уродливые в своей смертоносности штурмовые винтовки, стволы которых уже светились синеватым импульсным зарядом.

— Оруж… — начал было старший группы через встроенный внешний динамик.

Но договорить ему не дали. Скиталец совершенно не собирался тратить драгоценное время на выслушивание чужих ультиматумов в свой адрес.

Пальцы брюнета скользнули по портупее, мягко касаясь одного из фиолетовых кристаллов. Инопланетная энергия мгновенно отозвалась, наполнив тело звенящей, первобытной мощью.

Двадцать Восьмой сделал короткий выпад вперед. Воздух вокруг него пошел густой, сизой рябью.

Спецназовцы рефлекторно открыли огонь. Десятки сгустков концентрированной плазмы со свистом полетели в сторону незваных гостей. Одно такое попадание превратило бы обычного человека в кучку дымящегося пепла, но до цели снаряды так и не долетели.

Лидер изящно взмахнул рукой, словно дирижер академического оркестра. Пространство перед ним изогнулось, образуя идеальную зеркальную сферу. Плазменные заряды с шипением впились в невидимый щит и… просто вылетели с другой стороны, но уже прямо за спинами самих стрелков, открыв микро-порталы в воздухе.

Трое киборгов рухнули на залитый кислотным дождем бетон с прожженными насквозь кевларовыми бронежилетами.

— Какого дьявола?! — заорал один из уцелевших бойцов. Синтетический голос сорвался на панический, совершенно человеческий визг.

— Моя очередь, — бархатно, с пугающей нежностью произнес пришелец.

Авантюрист просто щелкнул пальцами. Никаких театральных жестов или долгих, мучительных концентраций. Накачанный магией Великого Корня, он мог кроить местную реальность, как дешевую бумагу.

Вокруг оставшихся бойцов «Омеги» с оглушительным вакуумным хлопком сомкнулись невидимые челюсти. Дар просто вырезал прямоугольный кусок пространства вместе с четырьмя тяжело бронированными киборгами и швырнул их в абсолютную пустоту между мирами. На мокром настиле остались лишь идеально ровные срезы от их стальных ботинок.

Двое последних спецназовцев, включая командира группы, в ужасе попятились к открытым дверям шлюза, дрожащими механическими руками наводя оружие. В их продвинутых электронных мозгах не было никаких протоколов для борьбы с подобным феноменом.

— Кросс, по ногам, — лениво скомандовал юноша, доставая из кармана серебряный портсигар.

Короткая, злая очередь из пулемета безжалостно прошила стальные протезы корпоратов. Бойцы с лязгом рухнули на колени, лишившись опоры. Снопы искр посыпались из перебитых проводов и гидравлики, смешиваясь с грязными дождевыми лужами.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к раненому командиру отряда. Брюнет укрыл пламя зажигалки ладонью, прикурил сигарету и выпустил густую струю яблочного дыма прямо в глухой черный визор поверженного врага.

— Знаешь, в чем главная проблема всех этих ваших модных железок? — поинтересовался лидер, брезгливо постучав носком ботинка по искрящей кибер-руке. — Вы искренне верите, что сталь делает вас всемогущими. Но когда сложная система дает малейший сбой, вы превращаетесь в беспомощные, дорогие тостеры.

Пришелец присел на корточки, упершись локтем в колено. Синие глаза смотрели холодно, расчетливо и абсолютно безжалостно.

— Кто вы такие? Био-террористы? Мутанты из Нижних Секторов? — прохрипел командир спецназа. Его визор с треском раскололся, обнажая бледное, перепуганное человеческое лицо с расширенными зрачками. — «Омега» сотрет вас в пыль. Наш блок охраняется орбитальными спутниками. Вам конец!

Вегас подошел следом, изящно перешагивая через растекающуюся синюю жидкость. Бывший дипломат уже успел оценить обстановку и теперь с нескрываемым интересом разглядывал гигантскую голограмму полуголой девицы на фасаде соседнего здания.

— Орбитальные спутники — это звучит весьма солидно, — усмехнулся переговорщик, поправляя мокрый воротник. — Но боюсь, компаньон, этот парень совершенно не понимает масштабов трагедии. Мы не из Нижних Секторов. Мы из такого места, где фраза «сотрет в пыль» воспринимается как отличный тост за плотным ужином.

— Снимите с него всю электронику, трекеры и каналы связи. Кросс, тащи этого любителя гаджетов к нам, в джунгли, — распорядился скиталец, плавно поднимаясь на ноги. — Пятому срочно нужен новый материал для препарирования и изучения. А мы с дипломатом пока осмотримся в этом вашем неоновом раю.

Ветеран сгреб раненого киборга за шкирку, совершенно не обращая внимания на его отчаянные проклятия, и поволок к сияющей воронке портала. Одно резкое движение — и пленник скрылся во влажном зное эльфийского леса.

Юноша подошел к самому краю посадочной платформы и положил руки на скользкие металлические перила. Внизу, на глубине сотен и сотен этажей, пульсировали транспортные кровеносные артерии мегаполиса. Бесконечные реки слепящего света текли между глухими бетонными каньонами. Этот мир был болен, безнадежно перегружен информацией и технологиями, но он был парадоксально жив. В нем кипела та самая бешеная, грязная энергия, которой так отчаянно не хватало в стерильных эльфийских лесах или мертвых руинах их родного года.

— Что скажешь, Вегас? — спросил Двадцать Восьмой, стряхивая серый пепел прямо в гудящую бездну.

Бывший пиарщик встал рядом, расслабленно облокотившись на ограждение. На его губах играла та самая хищная, корпоративная акулья улыбка, которую он всегда надевал перед крупным, безжалостным поглощением конкурентов.

— Скажу, что эти ребята слишком заигрались в монополию. У них неприлично много денег, слишком много технологий и наблюдается полное отсутствие страха перед реальной первобытной силой, — ответил дипломат, потирая подбородок. — Это просто идеальный рынок для агрессивного слияния. С чего начнем? Подорвем пару небоскребов для острастки или сразу заявимся на заседание совета директоров?

— Начнем с малого, — усмехнулся авантюрист, вглядываясь в дождливую кислотную мглу. — Найдем нормальный бар, выпьем чего-нибудь, что не отдает полынью и радиоактивным пеплом, и найдем человека, который подробно расскажет нам, кто здесь держит самые лакомые активы. Эта корпорация только что потеряла флаер и элитный отряд спецназа. Уверен, их ищейки уже идут по нашему следу.

Скиталец развернулся и направился к открытым дверям шлюза, ведущим в роскошные недра высотки.

— И пусть ищут, дипломат. Мы спрячемся у них на самом видном месте.

Позади них Пятый плавно опустил руки. Огромный портал с влажным, хлюпающим звуком мгновенно схлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона, который быстро смыл кислотный ливень. Дорога назад была временно отрезана.

Впереди ждали сухие, идеально чистые коридоры корпоративного небоскреба, до краев полные охранных систем, боевых дронов и синтетического богатства. Новый мир беспечно распахнул свои неоновые объятия, даже не подозревая, что внутрь системы уже проник вирус, от которого не существует ни одного антивируса.

Белоснежный коридор корпоративного небоскреба напоминал внутренности гигантской, стерильной капсулы. Мягкий ворсистый ковролин послушно глушил тяжелые шаги армейских ботинок, а скрытые в потолке лампы заливали пространство ровным, безжизненным светом.

Вегас брезгливо отряхнул мокрый рукав рубашки. С ткани на безупречно чистый пол упало несколько грязных капель кислотного дождя. Встроенные в плинтуса микро-дроны уборщики тут же зажужжали, бросаясь ликвидировать нарушение санитарных норм.

— Знаешь, командир, а местный дизайн мне начинает нравиться, — бывший пиарщик с интересом рассматривал пробегающие по стенам голографические котировки акций. — Никакой грязи, никаких мутантов. Только чистая, концентрированная жажда наживы. Прямо ностальгия по старым добрым временам берет.

Двадцать Восьмой шел расслабленно, заложив руки в карманы тактических штанов. Кристаллы на его портупее ритмично пульсировали, синхронизируясь с сердцебиением.

— Не расслабляйся, дипломат. За этими стерильными стенами прячется куда больше яда, чем в клыках любой радиоактивной твари, — бархатно отозвался лидер. Синие глаза цепко сканировали пространство, отмечая скрытые камеры и турели под потолком. — Здесь убивают не когтями, а строчками в контрактах.

Впереди коридор расширялся, переходя в просторный холл с панорамными окнами. Над двойными стеклянными дверями переливалась изящная неоновая вывеска: «Элизиум. Только для резидентов А-класса».

Вход преграждал голографический турникет и пара массивных охранников в строгих костюмах, под которыми явно угадывались бронепластины и аугментации.

Вегас привычно натянул на лицо свою самую обезоруживающую, дорогую улыбку и шагнул было вперед, готовясь пустить в ход дипломатию, но авантюрист легко отодвинул его плечом.

— Побереги красноречие для тех, кто принимает решения, компаньон. Привратники этого не стоят, — тихо произнес брюнет.

Двадцать Восьмой даже не замедлил шаг. Повинуясь его воле, пространство перед турникетом на долю секунды сложилось гармошкой. Охранники моргнули — и двое наглых, насквозь промокших бродяг просто исчезли, чтобы в то же мгновение материализоваться уже внутри бара, за спинами опешивших секьюрити. Камеры наблюдения успели зафиксировать лишь легкую статическую помеху.

Внутри «Элизиум» поражал воображением. Приглушенный синий свет, голографические деревья с опадающими неоновыми листьями и тихий, тягучий синтвейв, льющийся откуда-то сверху. Посетители — лощеные мужчины и женщины в светящихся смарт-костюмах — лениво потягивали коктейли из парящих в воздухе бокалов.

Появление двух чужаков, пахнущих озоном, порохом и мокрым бетоном, вызвало легкую волну недоуменных взглядов, которую земляне благополучно проигнорировали.

Скиталец уверенно направился к барной стойке, за которой орудовал андроид с идеальным, симметричным лицом и хромированными руками.

— Добро пожаловать в «Элизиум», — синтетический голос бармена журчал, как дорогой шелк. Оптические сенсоры робота мгновенно просканировали гостей, но не нашли их в базе данных. — Ваш идентификационный чип не читается, сэр. Желаете открыть временный гостевой счет? У нас лучшая синтетическая выпивка в секторе «Омега».

Дипломат скривился так, словно ему предложили выпить машинного масла.

— Синтетика? Друг мой, мы предпочитаем то, что росло в земле и выдерживалось в дубе, а не синтезировалось в пробирке, — Вегас облокотился на стойку. — Налейте нам лучшего, что у вас есть. Настоящего.

Андроид вежливо, но непреклонно покачал головой.

— Натуральный алкоголь доступен только для членов совета директоров. Одна порция эквивалентна трехмесячному окладу сотрудника среднего звена. Боюсь, без подтвержденного кредитного рейтинга я не могу…

Звонкий металлический стук оборвал робота на полуслове.

Двадцать Восьмой небрежно бросил на светящуюся стеклянную поверхность стойки тяжелую золотую монету с профилем старого американского президента. Валюта мертвого мира, добытая из вскрытых банков Манхэттена, тускло блеснула в неоновом свете.

Глаза-камеры бармена вспыхнули красным, сканируя предмет.

— Анализ завершен… Аурум. Девяносто девять и девять десятых процента чистоты. Неизвестная чеканка, — голос андроида неуловимо изменился, став заискивающим. — Стоимость данного физического актива многократно превышает лимит заведения. Заказ принят. Открываю винтажные резервы.

Спустя минуту перед нью-йоркцами стояли два пузатых бокала с густой, янтарной жидкостью.

Пришелец сделал глоток, задумчиво катая виски на языке. Алкоголь мягко обжег горло.

— Неплохо. Для корпоративных крыс они знают толк в выпивке, — констатировал лидер, поворачиваясь спиной к стойке и оглядывая зал. — А теперь, дипломат, найди нам слабое звено.

Вегас пригубил свой напиток, его глаза профессионально заскользили по столикам, оценивая позы, мимику и статус присутствующих. Спустя пару секунд он указал подбородком в дальний, затемненный угол.

Там, в глубоком кожаном кресле, сидел грузный мужчина в мятом, но явно безумно дорогом костюме. Его лоб блестел от пота, несмотря на идеальный климат-контроль, а пальцы нервно барабанили по экрану светящегося инфо-планшета. Перед ним стояли три пустых бокала.

— Классика, — довольно улыбнулся бывший пиарщик. — Дорогие шмотки, красные глаза, легкий тремор. Парень из руководства, который только что крупно облажался или готовится облажаться. Идеальный кандидат для задушевной беседы.

Не сговариваясь, напарники направились к угловому столику. Вегас скользнул на диван напротив мужчины, а Двадцать Восьмой вальяжно опустился в кресло сбоку, отрезая путь к отступлению.

— Тяжелый день в офисе, приятель? — сочувственно начал переговорщик, ставя свой бокал на стол.

Корпорат вздрогнул, выронив планшет. Его расширенные зрачки заметались между двумя незваными гостями.

— В-вы кто такие? Это приватная зона! — мужчина попытался придать голосу властности, но вышло жалко. Он суетливо потянулся к браслету на запястье. — Охрана! Код угрозы…

Скиталец даже не пошевелился. Он просто лениво выдохнул сизый дым сигареты.

Пространство между рукой менеджера и браслетом связи еле заметно исказилось. Тончайшая пространственная струна беззвучно разрезала ремешок устройства. Высокотехнологичный гаджет с жалким стуком упал на пол и погас.

Глаза толстяка полезли на лоб.

— Твоя охрана сейчас знакомится с местной флорой и фауной в другом измерении, — ласково, с бархатной угрозой произнес Двадцать Восьмой, стряхивая пепел прямо на инфо-планшет собеседника. — Так что кричать бесполезно. Лучше выпей.

Мужчина судорожно сглотнул, вжимаясь в спинку кресла.

— Ч-что вам нужно? Деньги? Корпоративные коды? Я Артур Венс, старший координатор логистического хаба! Если вы меня тронете, служба безопасности «Омеги» вас из-под земли достанет!

— Артур, дружище, давай без драмы, — Вегас примирительно развел руками, излучая стопроцентное обаяние. — Мы не грабители. Мы — независимый аудит. И мы заметили, что ваша корпорация проявляет совершенно необоснованную агрессию к гостям. Скажи мне, кто отдает приказы боевым дронам на крыше?

Венс затравленно оглянулся на зал, но никто из отдыхающей элиты не обращал внимания на тихий разговор в темном углу.

— Сектор безопасности контролирует Директор Кроу, — прошептал координатор, сдаваясь под ледяным, давящим взглядом синих глаз лидера. — Он параноик. Весь верхний шпиль — это его личная крепость. Он никого туда не пускает, кроме элитных отрядов.

— Шпиль, значит, — авантюрист задумчиво потер подбородок. — Люблю людей, которые забираются повыше. С них открывается красивый вид, когда они падают.

Юноша плавно поднялся с кресла, поправляя портупею с кристаллами.

— Спасибо за консультацию, Артур. Запиши эту выпивку на счет заведения, — Двадцать Восьмой хищно усмехнулся и кивнул напарнику. — Пошли, дипломат. У нас назначена встреча с мистером Кроу. Пора обсудить слияние наших компаний. И мне кажется, это слияние будет очень громким.

Земляне неспешно покинули бар, оставив трясущегося менеджера пялиться на перерезанный браслет. Неоновый мегаполис жил своей жизнью, даже не подозревая, что по его стерильным артериям уже поднимается к самому сердцу смертоносный вирус из другого мира.

Стеклянный лифт — это либо триумфальное восхождение, либо смертельная ловушка. В случае Корпорации «Омега» — скорее второе.

Как только за спинами напарников сомкнулись створки, кабина дернулась и поползла вверх. Но вместо того, чтобы мягко доставить их на уровень директорского офиса, лифт наглухо заблокировался между этажами. Потолок кабины с тихим шипением разъехался, и сверху на них уставились четыре спаренных ствола автоматических турелей.

— Сюрприз, — лениво констатировал Вегас, глядя, как лазерные прицелы рисуют кроваво-красные точки на его безупречной рубашке. — Командир, они явно не ждут нас на кофе.

Двадцать Восьмой даже не удосужился поднять голову. Авантюрист продолжал неспешно раскуривать «Чапман».

— Пятый, займись. У меня сегодня выходной от силовых упражнений.

Биоробот, молчаливой тенью стоявший в углу, плавно поднял ладони. Турели, успевшие развернуться для залпа, внезапно задрожали. Раздался визгливый скрежет металла о металл — стволы медленно, с неохотой выгнулись в дугу, словно сделанные из детского пластилина. Системы наведения взорвались снопом искр, израсходовав заряд вхолостую.

— Поехали дальше, — бросил скиталец.

Стена лифта содрогнулась от удара. Внешние магнитные захваты сорвали кабину с направляющих, и она полетела вверх, ведомая лишь телекинетической волей Пятого. Лифт пробивал этажи, ломая перегородки и круша офисную технику, пока, наконец, не вылетел в пентхаус, с грохотом врезавшись в центр огромного зала.

Зал Директора Кроу был воплощением корпоративного тщеславия. Огромное пространство, залитое холодным светом, стены из прозрачного графита, за которыми дрожали неоновые огни мегаполиса. В центре комнаты, за столом, напоминающим лезвие бритвы, сидел сам Кроу.

Директор был мужчиной средних лет с идеально выбритым черепом и целой россыпью вживленных в лицо нейро-интерфейсов. Перед ним висела голографическая проекция города.

Кроу даже не вздрогнул, когда лифт разнес его приемную. Он просто лениво отключил проекцию, перевел взгляд на троицу пришельцев и едва заметно усмехнулся.

— Вход по записи, господа. Но я оценю вашу настойчивость, когда буду изучать ваши трупы в своей лаборатории, — голос директора был механически безупречен.

Из тени за колоннами вышли шестеро спецназовцев в элитной «зеркальной» броне. Оружие в их руках не стреляло пулями — оно генерировало высокочастотные импульсы, способные превратить мозги в кисель за долю секунды.

— Знаешь, Кроу, — Двадцать Восьмой медленно переступил через дымящийся обломок лифтовой двери, — твоя охрана слишком предсказуема. Опять визоры, опять импульсы. Скука смертная.

Лидер Корпорации сделал шаг. Пространство перед ним исказилось, превращаясь в пульсирующее марево. Спецназовцы открыли огонь, но импульсные заряды, столкнувшись с аномалией, просто зависли в воздухе, словно мухи в янтаре.

— Пятый, — коротко бросил брюнет.

Биоробот резко сжал кулак. Вся энергия зависших зарядов, пойманная в пространственную ловушку, рванула обратно. Только теперь — в самих нападавших. Раздался мощный хлопок, и элитный отряд просто испарился в серии микро-взрывов, оставив на полированном полу лишь обгоревшие клочья дорогой брони.

Кроу нахмурился. Его пальцы нервно застучали по панели стола, активируя скрытые системы защиты. Пол под ногами пришельцев начал проседать, обнажая шахту, ведущую в жерло термоядерного реактора здания.

— Хитрый ход, — заметил Вегас, ловко балансируя на краю пропасти и с интересом заглядывая в бездну, где синим пламенем кипела энергия. — Командир, если мы упадем, нам понадобится много крема для загара.

Двадцать Восьмой не обратил внимания на бездну. Он смотрел прямо на Кроу, и в глазах авантюриста плескалась холодная, расчетливая ярость.

— Твоя игрушка, директор, — пришелец щелкнул пальцами.

Кроу вдруг почувствовал, как воздух вокруг его кресла стал плотным, как гранит. Он хотел встать, но невидимые оковы прижали тело к спинке с такой силой, что послышался хруст позвонков. Стол, за которым он сидел, начал медленно, но неотвратимо складываться пополам, как картонная коробка, сдавливая грудную клетку директора.

— Я не хочу тебя убивать, — мягко сказал скиталец, подходя к краю просевшего пола и зависая прямо над бездной, опираясь лишь на воздух, плотность которого он уплотнил под своими ботинками. — Ты слишком ценен. У тебя есть доступ к орбитальным спутникам, к сети, к счетам этой дыры.

Кроу хрипел, пытаясь вдохнуть. Его аугментированные глаза мигали, безуспешно пытаясь взломать пространственный замок.

— А теперь слушай внимательно, — голос Двадцать Восьмого стал тихим, вкрадчивым, как у дьявола, предлагающего сделку. — Твоя корпорация принадлежит мне. Твои спутники теперь смотрят только туда, куда я укажу. Твои счета — это моя касса на мелкие расходы. Ты можешь либо сейчас стать моей правой рукой и править этим бетонным адом вместе со мной, либо остаться здесь, в этой пропасти, когда я сброшу тебя в реактор.

Директор посмотрел в лицо авантюриста. Он увидел там не просто насилие. Он увидел пустоту, в которой отражались тысячи миров. Страх, первобытный и всепоглощающий, наконец пробился сквозь нейро-блокировку.

— Я… я согласен, — выдавил Кроу, когда давление невидимого пресса чуть ослабло.

— Вот и славно, — авантюрист легко прыгнул обратно на твердый пол, стряхивая невидимую пыль с куртки. — Вегас, займись документами. Оформи нам полное право собственности на всё, что движется в этом небоскребе. А ты, Кроу, — он лениво указал пальцем на проектор, — покажи мне, что там у тебя на орбите. Нам нужно кое-что подсветить.

Неоновый мегаполис за стеклом продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая, что у него только что сменился хозяин. Корпорация «Омега» пала без единого выстрела в правительство. Просто один амбициозный гость решил, что этот мир ему идеально подходит для коллекции.

Голографическая проекция над гигантским столом мерцала холодным голубым светом, отбрасывая блики на панорамные окна пентхауса. Мегаполис внизу продолжал тонуть в кислотном ливне и неоновой рекламе.

Вегас расхаживал вдоль прозрачной стены, листая данные на трофейном планшете. Дипломат выглядел так, словно всю жизнь руководил транснациональными компаниями.

— Если я прочитаю еще один пункт про субподряды и акции, у меня глаза вытекут прямо на этот дорогущий паркет, — проворчал бывший пиарщик, смахивая очередную таблицу. — Эти парни не умеют просто убивать конкурентов. Они их сначала банкротят, потом покупают, а потом заставляют бывших владельцев чистить туалеты в нижних секторах. Идеальная система, командир. Чистая, стерильная жестокость.

Двадцать Восьмой вальяжно раскинулся в бывшем кресле Директора Кроу, закинув тяжелые армейские ботинки прямо на полированный стол. Брюнет раскуривал сигарету, лениво разглядывая крутящуюся в воздухе трехмерную карту города.

Кроу стоял чуть поодаль. Бывший властелин башни выглядел помятым, но его аугментированный мозг уже смирился с новой реальностью. Корпоративные акулы выживают не потому, что самые сильные, а потому, что умеют быстро менять хозяев.

— Директор, — бархатный голос скитальца заставил киборга вздрогнуть. — Твой город слишком шумный. Мне нужна тихая гавань. Место, где мои танки смогут спокойно выехать из портала, не подавив местный офисный планктон.

— Танки? — Кроу нервно сглотнул, нейро-интерфейсы на его висках тревожно замигали красным. — Господин, это закрытый корпоративный сектор. Здесь нет места тяжелой бронетехнике. Вся логистика завязана на флаерах и грузовых дронах.

Авантюрист медленно выпустил струю яблочного дыма сквозь голограмму.

— Ты не понял. Я не спрашиваю разрешения на парковку. Я ставлю задачу. Найди мне подходящую площадку на поверхности. Большую, плоскую и с удобным выездом на главные магистрали.

Директор спешно подошел к панели управления. Голограмма мигнула, масштаб изменился, показывая окраины мегаполиса.

— Есть старый промышленный узел в Тринадцатом секторе, — неуверенно начал Кроу, подсвечивая огромную серую зону на карте. — Склады, широкие подъездные пути, усиленный бетон. Идеально подходит под ваши требования. Но есть проблема.

— Обожаю проблемы, — хищно улыбнулся Вегас, отрываясь от планшета и подходя к столу. — Обычно они решаются старым добрым ультранасилием. Кто там сидит?

— Синдикат «Хром», — бывший хозяин башни вывел на экран досье. Десятки лиц, скрытых за тяжелыми кибернетическими имплантами, штурмовые боты, вооруженные машины. — Они контролируют черный рынок нейро-стимуляторов. У них армия в пять тысяч бойцов, тяжелое плазменное вооружение и купленная полиция. Мы пытались выкупить эту землю три года, но они каждый раз сбивали наших переговорщиков вместе с флаерами.

Двадцать Восьмой лениво стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.

— Пять тысяч наркоторговцев с пушками, — задумчиво протянул лидер. Синие глаза с интересом посмотрели на Кроу. — Ты говорил, у тебя есть игрушки на орбите. Покажи.

Пальцы киборга запорхали над сенсорами. Карта города свернулась, уступая место виду из космоса. На черном фоне висела хищная, угловатая конструкция из темного металла и солнечных панелей.

— Орбитальная платформа «Омега-Прайм», — с ноткой профессиональной гордости доложил Кроу. — Система точечного кинетического удара. Вольфрамовые стержни, падающие с орбиты. Никакой радиации, только чистая кинетика. Мы используем их редко… слишком много бумажной волокиты с Советом Директоров из-за сопутствующего ущерба.

— Совет директоров только что подал в отставку, — изящно парировал скиталец. Юноша плавно поднялся с кресла и подошел вплотную к проекции спутника. — Наводи на склады «Хрома».

— В-весь сектор? — директор побледнел. — Господин, это вызовет колоссальные разрушения! Ударная волна снесет соседние жилые кварталы. Акции компании рухнут, если узнают, что мы стерли с лица земли кусок города!

— Если ты не нажмешь кнопку, Кроу, акции компании рухнут вместе с тобой в ядерный реактор на нижнем уровне, — голос пришельца звучал мягко, но от этого обещания веяло абсолютным, первобытным холодом. — Мы строим новую империю. А когда закладываешь фундамент, приходится сносить старые сараи. Бей.

Дрожащими руками аугментированный менеджер ввел код подтверждения.

Голограмма показала, как на орбите от спутника отделились три длинные черные иглы. Они беззвучно устремились вниз, прошивая атмосферу.

— Включай трансляцию с камер на месте, — приказал Двадцать Восьмой, опираясь руками о край стола.

На экране вспыхнула картинка из Тринадцатого сектора. Грязные, залитые дождем улицы, патрули киборгов с тяжелыми винтовками, неоновые вывески подпольных лабораторий. Синдикат жил своей обычной, криминальной жизнью.

Спустя мгновение небо над районом разорвалось.

Никакого взрыва. Просто три ослепительные белые полосы ударили с небес прямо в центр складов. Вольфрамовые стержни, разогнанные до чудовищной скорости, вошли в бетон как раскаленные гвозди в масло.

Земля содрогнулась даже здесь, в пентхаусе на высоте сотен этажей.

Камеры в Тринадцатом секторе ослепли от поднявшейся тучи пыли и обломков. Когда дым рассеялся, на месте укрепленной базы синдиката зияли три циклопические воронки. Ангары, вооруженные бойцы, нелегальные лаборатории — всё было стерто в ровную, дымящуюся щебенку. Ударная волна сровняла с землей пару соседних кварталов, оставив от них лишь покореженный металлолом.

Вегас присвистнул, восхищенно качая головой.

— Практично. И никаких затрат на похороны, — дипломат похлопал побледневшего Кроу по плечу. — Отличный сервис. Мне начинает нравиться наша новая дочерняя компания.

— Территория свободна, — констатировал Двадцать Восьмой. Брюнет размял плечи, его кристаллы на портупее призывно мигнули. — Пора звать гостей. Пятый! На первый этаж.

Главное фойе небоскреба «Омега» было шедевром корпоративной архитектуры. Белый мрамор, водопады с синтетической водой, голографические деревья. Сейчас здесь царила гробовая тишина. Охрана была благоразумно распущена Кроу, а персонал эвакуирован.

Лидер встал в самом центре огромного зала. Энергия фиолетовых батареек Великого Корня бурлила в крови, требуя выхода.

Юноша раскинул руки в стороны. Никакой осторожности, только чистая, грубая сила. Воздух зазвенел, мрамор под ногами покрылся паутиной трещин. Пространство лопнуло с такой силой, что голографические деревья заморгали и погасли.

Огромная, пульсирующая воронка портала распахнулась прямо между колоннами фойе. В стерильный, пахнущий озоном воздух мегаполиса мгновенно ворвался душный, сладковатый аромат джунглей и запах солярки.

Из разлома донесся тяжелый рев двигателей.

Первым на белоснежный мрамор выкатился грязный, покрытый вмятинами и копотью джип. Следом, чеканя шаг, из портала вышли штурмовики. Полсотни бойцов, прошедших ледяной ад Манхэттена и мясорубку эльфийского леса. На их тяжелой броне виднелись следы кислоты Роя, а в руках они сжимали потертые, но смертоносные автоматы.

Колонну замыкал Кросс. Одноглазый ветеран спрыгнул с подножки джипа, поправил каску и окинул взглядом сияющее неоном фойе.

— Матерь божья… — вояка снял шлем, брезгливо принюхиваясь к воздуху. — Командир, это что за бордель для киборгов? Мы куда попали?

— Добро пожаловать в наше новое логистическое крыло, Кросс, — Вегас спустился по парадной лестнице, разводя руками. — Не обращай внимания на декор, мы тут всё скоро перекрасим в хаки.

Двадцать Восьмой подошел к командиру наемников. На лице скитальца играла довольная ухмылка.

— Располагайся, ветеран. Мы только что расчистили для тебя шикарную промзону. Танки пролезут без проблем, — лидер хлопнул Кросса по бронированному плечу. — Перегоняй технику из джунглей сюда. Оставим у эльфов только охранный гарнизон. Местный бетон мне нравится больше, чем сырой мох.

— Понял, босс, — Кросс радостно оскалился. — А что с местными? Тут есть кому чистить рыла, или они только через свои компьютеры воюют?

В этот момент двери одного из служебных лифтов открылись, и в фойе неуверенно вышел Кроу в сопровождении пары уцелевших техников. Увидев толпу закопченных, увешанных гранатами дикарей прямо в святая святых своей корпорации, бывший директор застыл.

— А вот и наш новый гид, — бархатно произнес авантюрист, указывая на киборга. — Мистер Кроу, познакомьтесь. Это Кросс. Он не понимает ваших акций и котировок, но если кто-то на улице косо посмотрит на логотип нашей компании, Кросс оторвет ему голову и засунет в серверную.

Ветеран плотоядно улыбнулся, поигрывая тяжелым боевым ножом. Кроу судорожно сглотнул, понимая, что его рафинированный корпоративный мир только что окончательно и бесповоротно рухнул.

— Собирай людей, Кросс. Грузимся в их гламурные грузовики и едем в Тринадцатый сектор, — скомандовал Двадцать Восьмой, направляясь к выходу из стеклянных дверей, за которыми шумел кислотный ливень. — Пора показать этому городу, что такое настоящая, грязная монополия.

Тяжелые грузовые флаеры Корпорации «Омега» скользили сквозь кислотный ливень, словно стая сытых, ленивых китов. Внутри широких, стерильных трюмов, где обычно перевозили высокотехнологичные серверы, сейчас воняло мокрым сукном, оружейной смазкой и застарелым потом штурмовиков.

Кросс сидел на откидном сиденье, с подозрением косясь на мерцающие голографические панели. Одноглазый ветеран то и дело поглаживал приклад своего пулемета, будто это был единственный надежный якорь в летящем сумасшедшем доме.

— Если эта парящая консервная банка рухнет, мы даже костей не соберем, — мрачно прохрипел командир, глядя в иллюминатор на проносящиеся мимо шпили небоскребов. — Никаких гусениц. Никакой брони. Летим на каких-то невидимых магнитах. Тьфу.

Вегас, устроившийся напротив в изящном кресле пилота-контролера, весело хмыкнул.

— Привыкай к комфорту, вояка. Зачем месить грязь сапогами, если можно лететь первым классом? Эти машины запрограммированы лучше, чем твои снайперы.

Двадцать Восьмой стоял у лобового стекла в кабине пилотов, выгнав оттуда синтетических водителей. Брюнет смотрел, как элитные районы сменяются бетонными гетто. Неоновой рекламы становилось меньше, а грязи и плотного химического смога — больше.

Флаеры начали плавное снижение. Тринадцатый сектор встретил их клубами густой, едкой пыли. Орбитальный удар отработал с хирургической точностью. На месте укрепленного комплекса синдиката «Хром» теперь зияли три колоссальные воронки, края которых оплавились и превратились в черное стекло. Окружающие склады сложились как карточные домики от чудовищной ударной волны.

Машины мягко опустились на уцелевший кусок бетонной площадки. Аппарели с пневматическим шипением откинулись, и пехота горохом посыпалась наружу, мгновенно занимая круговую оборону.

— Чисто! — рявкнул один из сержантов, водя стволом автомата по дымящимся руинам.

Скиталец неспешно спустился по трапу. Дождь здесь был слабее, но воздух отвратительно скрипел на зубах пеплом и каменной крошкой. Лидер глубоко вдохнул эту смесь разрушения и удовлетворенно кивнул.

— Отличный фундамент, — бархатно произнес авантюрист, закуривая. — Кросс, разворачивайте лагерь. Ставьте турели по периметру, организуйте посты. И ждите гостей.

— Думаешь, кто-то выжил после того, как им на головы скинули куски металла из космоса? — усомнился переговорщик, брезгливо перешагивая через покореженный кусок кибернетической руки, торчащий из-под завала.

Ответ не заставил себя ждать.

Из-за полосы серого тумана, где начинались чудом уцелевшие кварталы трущоб, послышался рев форсированных двигателей. Десятки прожекторов разрезали мглу. На расчищенную площадку перед кратерами выкатила пестрая, рычащая орда.

Это были не лощеные спецназовцы «Омеги». Это было уличное мясо. Банды стервятников, примчавшиеся мародерить на руинах павшего синдиката. Тяжелые бронированные багги, увешанные шипами, кустарные шагоходы на ржавых гидравлических ногах и сотни отморозков. У каждого второго вместо конечностей блестели грубые, собранные из хлама импланты. В руках они сжимали дробовики, самодельные плазмометы и цепные мечи.

Орда затормозила метрах в пятидесяти от позиций нью-йоркцев. Из головного багги, раскрашенного кислотной краской, вылез здоровенный ублюдок. Половина его лица была заменена стальной пластиной со встроенным визором-пауком.

Киборг окинул взглядом солдат Кросса. Обычная кевларовая броня, примитивные огнестрельные автоматы, никаких нейро-линков. По его мнению — просто жалкая кучка дикарей, непонятно как завладевшая флаерами Корпорации.

— Слышь, мясо! — синтетический голос главаря грохнул из внешних динамиков багги. — Тринадцатый сектор теперь принадлежит «Ржавым Клыкам»! Бросайте свои пукалки, оставляйте птички и валите пешком, пока мы не пустили вас на запчасти!

Вегас искренне рассмеялся, откинув голову назад.

— Командир, ты только послушай. «Ржавые Клыки». Они придумывают названия в генераторе случайных клише?

Двадцать Восьмой даже не улыбнулся. Синие глаза смотрели на беснующуюся толпу кибер-панков с ледяным, исследовательским интересом.

— Кросс, — негромко позвал юноша.

— Слушаю, босс, — ветеран лязгнул затвором пулемета, предвкушая бойню.

— Они хотят пустить нас на запчасти. Объясни им разницу между металлоломом и живой сталью.

— С превеликим удовольствием. Штурмовики! Огонь на подавление!

Тишину разорвал оглушительный, слитный рев пятидесяти стволов.

Местные бандиты, привыкшие к точечным плазменным плевкам и дуэлям на цепных мечах, оказались совершенно не готовы к банальной стене свинца. Пули калибра 7.62 безжалостно рвали кустарную броню, разносили в дребезги визоры и вышибали мозги. Никаких хакерских атак и взломов нейро-сетей — просто кинетическая энергия, бьющая без промаха.

Первый ряд нападавших скосило за секунду. Главарь «Ржавых Клыков» истошно завопил, когда пулеметная очередь Кросса оторвала ему механическую руку вместе с плечевым суставом.

— Мочите их! Жгите! — визжал изувеченный киборг, падая за колесо багги.

Бандиты опомнились и открыли ответный огонь. Сгустки плазмы и лазерные лучи полетели в сторону нью-йоркцев, заставляя штурмовиков пригнуться за обломками бетона. Самодельный шагоход, громко топая, выдвинулся вперед, наводя на позиции Кросса спаренную ракетную установку.

Скиталец медленно выдохнул дым. Пальцы привычно легли на фиолетовые кристаллы.

Шагоход дал залп. Две ракеты с шипением сорвались с направляющих. Но долететь не успели.

Воздух перед машиной лопнул. Пространство свернулось в уродливую петлю. Ракеты влетели в невидимую воронку и вынырнули ровно в метре за спиной самого шагохода, ударив ему прямо в открытый двигательный отсек.

Оглушительный взрыв подбросил многотонную конструкцию в воздух, расшвыривая горящие обломки во все стороны.

— Пятый! Добавь им мотивации! — скомандовал лидер, шагая прямо под перекрестный огонь. Плазменные заряды безобидно растворялись в его пространственном щите, словно капли дождя на лобовом стекле.

Белый костюм биоробота мелькнул среди пыли и крошки. Инструмент поднял руки.

Три бронированных багги бандитов с противным скрежетом оторвались от земли. Телекинетическое поле подхватило многотонные машины вместе с визжащими от ужаса экипажами и швырнуло их прямо в толпу нападавших. Металл сминал металл, давил кибернетические тела и взрывался бензиновыми фейерверками.

Бойня длилась не больше трех минут.

Орда «Ржавых Клыков», потеряв половину состава и всю технику, в панике бросилась наутек, сверкая пятками в неоновой мгле. На расчищенной площадке остались лишь дымящиеся остовы машин и стонущие подранки.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к главарю банды. Тот лежал в луже синтетической крови и машинного масла, судорожно дергая уцелевшей ногой.

Пришелец опустился на корточки, заглядывая в разбитый визор-паук.

— Ты хотел наши запчасти, приятель? — бархатно спросил брюнет, легко похлопывая киборга по уцелевшей щеке. — Так вот, запоминай. У нас нет запчастей. У нас есть только порох, свинец и абсолютная дисциплина.

Лидер выпрямился, разминая затекшую шею. Энергия кристаллов бурлила, требуя большего, но для сегодня работы было достаточно.

— Вегас, свяжись с Кроу. Пусть присылает строительных дронов, бетон и инженеров. До конца недели здесь должна стоять укрепленная база, способная выдержать осаду.

Переговорщик изящно отряхнул пыль со своего планшета, довольно кивнув.

— Сделаем, босс. Кроу сейчас покладистый, как ручной пудель. А что с этими? — дипломат брезгливо указал на стонущих бандитов.

— Добейте тех, кто не сможет работать, — равнодушно бросил скиталец, направляясь к своему флаеру. — Остальным выдать лопаты. Будут разгребать завалы. Тринадцатый сектор теперь наша территория. И я хочу, чтобы к утру здесь было чисто.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ-ЭПИЛОГ. Истинный Владыка

В рубиновом стекле бокала лениво плескалось вино старше большинства известных мне человеческих цивилизаций. Густое, почти черное, оно оставляло на стенках тягучие следы, похожие на капли свежей крови.

Я неспешно шел по коридору верхнего яруса своего личного небоскреба. За панорамными окнами в абсолютном безмолвии вращались галактики — отсюда, с вершины моего истинного домена, открывался великолепный вид на изнанку мироздания. В левой руке я держал потертый томик Бальмонта, открытый на случайной странице.

«Я — изысканность русской медлительной речи, предо мною другие поэты — предтечи…»

Идеальные строки. В них столько же высокомерия, сколько в самой моей сути. Люди всегда умели облекать свои крошечные амбиции в красивые слова, даже не подозревая, насколько их поэзия близка к мыслям тех, кто на самом деле держит этот мир за горло.

Сделав глоток, я позволил себе легкую, снисходительную улыбку. Какое всё-таки упоительное, ни с чем не сравнимое удовольствие — играть чужими жизнями. Загребать новые миры и целые вселенные руками тех, кто искренне мнит себя хозяином положения. Мои исполнители — просто шедевр слепого неведения. Они покоряют, ломают, строят и уничтожают, абсолютно уверенные в собственной исключительности.

Они не знают, что каждое их решение — лишь следствие моего первоначального замысла. Вся прелесть этой игры заключается в ее сходстве с шахматной партией, куда я изящно вплел нотки абсолютного хаоса и рандома. Бросая фигуру на доску, я никогда не знаю наверняка, каким именно путем она дойдет до дамки.

Взять хотя бы ту забавную партию, которую я разыграл совсем недавно. Я ради интереса забросил свою фигуру в реальность, где в тысяча девятьсот сорок шестом году грянула глобальная ядерная зима. Сплошная замерзшая пустошь, разруха и отчаянная борьба за кусок консервов. И что же? Пешка задумчиво побрела по радиоактивному пепелищу, осмотрелась и начала подминать под себя этот вымерзший кусок реальности, выстраивая собственную диктатуру. Идеальное зрелище.

Стеклянные створки лифта бесшумно скользнули в стороны, приглашая меня внутрь. Кабина стремительно рухнула вниз, прошивая этажи моего колоссального шпиля. Декорации изысканного пентхауса сменились холодным, стерильным светом нижнего уровня.

Здесь располагалась лаборатория. Сердце моего личного театра марионеток.

Я неторопливо шагал вдоль бесконечных рядов высоких стеклянных капсул. Внутри, в зеленоватом биогеле, плавали сотни безмолвных фигур. Идеальные копии. Спящие клинки Инферно, ожидающие своего часа. Владыке пятидесяти четырех легионов не пристало лично бегать по грязным вселенным, марая руки в чужой крови. Для этого у меня есть мои проекты.

Мои шаги стихли возле сектора с особой маркировкой.

Два резервуара зияли пустотой. Стекло давно высохло, а на матовых табличках горели лишь две цифры. «28» и «5».

Двадцать Восьмой и его верный, безмозглый Инструмент.

Я провел кончиками пальцев по прохладному стеклу пятой капсулы. Забавно, как далеко они зашли. От ледяных пустошей до неоновых джунглей корпоративных миров. Двадцать Восьмой был всего лишь тестовым образцом, запущенным ради сбора данных, а оказался одной из самых результативных фигур на доске.

— Искин, — мой голос прозвучал в тишине лаборатории негромко, но акустика мгновенно разнесла его по всем ярусам.

— Слушаю вас, Владыка, — отозвался бесстрастный синтетический голос.

— Проект «28» признан успешным. Он доказал жизнеспособность концепции. Запустить протокол «Феникс». Снять блокировки с остальных капсул. Выпускай оставшиеся объекты в активные сектора. Пусть порезвятся на свободе. Мне стало скучно смотреть только одну трансляцию.

— Приказ принят. Протокол «Феникс» активирован. Начинаю процедуру пробуждения.

Капсулы вокруг меня замерцали тревожным красным светом. Зашипела гидравлика, сливая биогель. Десятки, сотни новых игроков готовились сделать свой первый вдох, чтобы отправиться сеять мой хаос в других измерениях.

— Ты слишком долго любуешься пустыми банками, Грей. Смотри, не утони в собственном величии.

Этот глубокий, рокочущий голос невозможно было спутать ни с чьим другим.

Я неспешно обернулся, отпивая вино.

В проходе стоял Виктор Крид. Широкоплечий, массивный, затянутый в безупречно строгий костюм-тройку, который смотрелся на нем почти издевательски. Голубые глаза насмешливо щурились, а на губах играла та самая фирменная звериная ухмылка бессмертного. Никакие шелковые галстуки не могли скрыть того факта, что передо мной стоял один из самых опасных хищников в мультивселенной.

— А ты слишком громко топаешь для убийцы экстра-класса, Виктор, — парировал я, захлопывая томик стихов. — Тебе не идет этот галстук. Выглядишь как питбуль на выставке пуделей.

Крид усмехнулся, медленно подходя ближе и закладывая руки в карманы брюк. Он скользнул взглядом по пробуждающимся клонам, затем перевел глаза на пустую двадцать восьмую капсулу.

— Собаки лают, караван идет, да, Малик? — блондин остановился в паре шагов от меня. Его ледяной взгляд встретился с моим. — Ты выпустил на доску новые фигуры. Красивый ход. Но ты же знаешь правила. Партия еще не окончена. Твои пешки начинают привлекать слишком много внимания тех, кто сидит по другую сторону стола.

Я посмотрел на рубиновый отблеск вина в своем бокале.

Глава Инферно, демон перекрестков и кукловод, играющий судьбами империй. Мне бросали вызов тысячи раз. И каждый раз это заканчивалось одинаково.

— В этом и смысл, Виктор, — я медленно поднял глаза на бессмертного, и на моем лице расцвела широкая, искренняя, абсолютно загадочная улыбка. В ней сквозило предвкушение грядущего хаоса. — Игра только начинается. Твой ход.

Спасибо, что читаете, ваша поддержка на бусти позволяет мне писать фанфики и не только и выкладывать их здесь на постоянной основе.