Неоновый свет рекламных вывесок расплывался в потоках ледяного ливня, заливающего улицы мегаполиса. После радиоактивных пустошей и пепельного снега этот дождь казался почти уютным, хотя и таил в себе совершенно иную, высокотехнологичную опасность.

Искать свою старую машину на корпоративных свалках было глупо и сентиментально. Ту «Барракуду» раздавило гравитацией, прошило крупным калибром и залило его собственной кровью. Той машины больше не существовало, как не существовало и прежней жизни. Для нового начала требовался чистый, хоть и изрядно потрепанный лист.

Двадцать Восьмой нашел то, что искал, на кладбище забытого железа в самом глухом пригороде.

Под прогнившей, наполовину обвалившейся крышей старого ангара покоился скелет. Плимут «Барракуда» 1971 года. От легендарного маслкара остался лишь изуродованный временем и влагой кузов. Двигателя не было, стекла выбиты десятилетия назад, краска слезла, обнажив рыжую, въевшуюся в самый металл ржавчину. Двери провисли, а пол напоминал дуршлаг. Максимально убитая, мертвая железка, на которую даже сборщики металлолома не хотели тратить время.

Идеально.

Скиталец медленно провел рукой в кожаной перчатке по изъеденному коррозией крылу. Под слоем грязи угадывались стремительные, хищные обводы.

— Мы с тобой очень похожи, — тихо произнес брюнет, вслушиваясь в шум дождя по прохудившейся крыше. — Нас обоих списали в утиль. Но мы еще покажем этим ублюдкам, как умеют возвращаться мертвецы.

Перемещение полутора тонн мертвого металла требовало ювелирной точности. Авантюрист заранее арендовал старый, просторный кирпичный гараж на другом конце города, выкупив его через цепочку подставных лиц за чистое золото.

Вдох. Концентрация.

Пространство вокруг ржавого остова задрожало, искажаясь синеватым маревом. Воздух сжался с таким напряжением, что остатки крыши над машиной рухнули вниз. Оглушительный хлопок — и скелет маслкара исчез, оставив после себя лишь облако поднятой пыли и гнилых досок.

В ту же секунду покореженный кузов с тяжелым лязгом опустился на бетонный пол сухого, ярко освещенного гаража. Юноша тяжело привалился к верстаку, стирая выступившую на лбу испарину.

Инструменты, новенькие лебедки, мощный сварочный аппарат, компрессор и пескоструйная пушка уже ждали своего часа. Восстановление машины станет его личной терапией.

Скинув промокшую куртку, Двадцать Восьмой надел защитные очки и взял в руки углошлифовальную машинку. Резкий, визжащий звук металла разрезал тишину. Сноп ослепительно ярких искр брызнул во все стороны.

Пришелец работал методично, зло и вдумчиво. Он вырезал гнилые, изъеденные коррозией куски днища, отсекая мертвую плоть автомобиля так же, как отсекал сейчас свои эмоции. Под визг болгарки и шипение сварочного аппарата, приваривающего новые листы сверкающей стали, его план мести обретал всё более четкие очертания. Ласточка оживала миллиметр за миллиметром.

Но чтобы ударить наверняка, требовалось знать, куда бить.

Сутками позже Двадцать Восьмой сидел в тесной, пропахшей канифолью и дешевой лапшой каморке в глубине китайского квартала. За мониторами, мерцающими зеленым кодом, сутулился Рикки — лучший теневой брокер в этом районе, человек, чья паранойя уступала только его же непомерной жадности.

Хакер нервно дергал себя за жидкую косичку, не отрывая расширенных глаз от гостя.

— Матерь божья… — просипел информатор, поперхнувшись энергетиком. — Я сам видел выписки из протоколов зачистки! Корпораты списали тебя в утиль! В графе статуса стоит жирный черный крест! Тебя размазали по асфальту вместе с напарником!

— Слухи о моей кончине оказались слегка преувеличенными, — бархатный голос гостя обволакивал опасным, ледяным спокойствием. Брюнет небрежно закинул ногу на ногу, бросив на заваленный платами стол увесистый бархатный мешочек.

Раздался приятный, глухой звон. Рикки сглотнул, дрожащими пальцами развязал тесемки и выкатил на ладонь несколько старинных золотых монет идеальной чеканки.

— Чистейший металл. Не отслеживается по базам, не имеет цифрового следа, — скучающе пояснил авантюрист. — И это только аванс. Мне нужна информация, Рикки. Полная выкладка.

Глаза брокера алчно блеснули, животный страх мгновенно отступил перед таким баснословным кушем. Он проворно сгреб золото в ящик стола и застучал по клавиатуре.

— Что именно ищем? Имей в виду, после инцидента в автосалоне Совет Директоров закрутил гайки так, что даже мышь без корпоративного штрих-кода не проскочит.

— Меня интересует Пятый. Телекинетик. Тот самый лощеный ублюдок в дорогом костюме, который возомнил себя богом гравитации.

Пальцы хакера на секунду замерли над клавишами. Он бросил затравленный взгляд на скитальца.

— Ты решил пощекотать спящего дракона за яйца? Парень, этот хрен — не просто оперативник. Он теперь личный цепной пес председателя Совета. После того как он… ну, устранил твою команду, его повысили до уровня абсолютной неприкосновенности.

— Ближе к делу, Рикки. Я плачу за факты, а не за твои лирические вздохи.

— Ладно, не кипятись! — брокер вывел на главный экран несколько схем. — Объект живет в пентхаусе башни «Апекс». Верхние три этажа — изолированная экосистема. Биометрические сканеры, датчики давления, автономная система жизнеобеспечения. Вокруг шпиля круглосуточно дежурят ударные дроны. А сам Пятый… он почти не спит. Корпорация накачала его новыми стимуляторами. Говорят, он теперь может раздавить броневик силой мысли, даже не вставая с дивана.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул, внимательно изучая чертежи башни. Неприступная крепость для тех, кто привык ходить через двери. Но метровая сталь не имеет значения, когда ты умеешь рвать само полотно реальности.

— А что по самой Корпорации? Что они готовят? — юноша подался вперед. — Они не стали бы привлекать такого ценного актива просто ради устранения пары контрабандистов. Мы были лишь случайной помехой в чем-то глобальном.

— А вот тут начинается полный мрак, — Рикки понизил голос до шепота, быстро переключая окна на мониторах. — В даркнете ходят слухи о проекте «Эклипс». Корпораты тоннами скупают редкоземельные металлы и квантовые процессоры. Мои птички нашептали, что они пытаются создать установку для стабилизации пространственных проколов.

Синие глаза Двадцать Восьмого хищно сузились.

— Искусственный прокол? Они хотят открыть дверь в другие вселенные?

— Именно! — хакер нервно хихикнул. — Они поняли, что на этой планете ресурсы выкачаны до дна, и решили дотянуться до соседних миров. Пятый им нужен как живой стабилизатор — его телекинез идеально выравнивает искажения полей. Запуск прототипа намечен через три недели в их подземном комплексе за городом.

Пазл сошелся в идеальную, смертоносную картину. Телекинетик не просто убил Боба и сломал его жизнь — он был ключом к машине, способной принести корпоративную чуму в другие миры. Возможно, даже в ту пепельную вселенную, которую мститель уже облюбовал для создания собственной империи.

— Отличная работа, Рикки. Держи ухо востро и мониторь перемещения Пятого. Если он покинет башню — скинешь координаты на зашифрованный канал.

— Ты собираешься вскрыть этот гнойник в одиночку? — с искренним изумлением спросил информатор, глядя на удаляющуюся фигуру. — Это чистое самоубийство! У них на объекте целая армия!

Пришелец обернулся у самых дверей. На его губах играла та самая, дьявольская ухмылка, от которой у брокера мороз пробежал по коже.

— У них, может, и армия, Рикки. Но у меня теперь есть целая пепельная планета, чтобы эту армию с комфортом похоронить. До связи.

Выйдя под проливной дождь, Двадцать Восьмой направился обратно в свой тайный гараж. Там его ждал изувеченный, ржавый кузов «Барракуды», тонны работы и запах паленого металла. Ему нужно было собрать заново свою машину, вылепить ее из пустоты так же, как он сейчас лепил нового себя. И когда идеальный, глянцевый маслкар выкатится из ворот гаража, сверкая хромом и ревя восстановленным восьмицилиндровым мотором, Корпорация захлебнется собственной кровью.

Гараж наполнился густым, первобытным запахом машинного масла, растворителя и свежей грунтовки.

Двадцать Восьмой смахнул пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже темный маслянистый след. Перед ним на лебедке раскачивался тяжелый, идеально вычищенный блок цилиндров классического V8. Никаких пошлых цифр в бумагах — этот дьявольский агрегат после расточки и установки кованых поршней готовился выдавать такой табун диких лошадей, что порвал бы любую стоковую резину в клочья. Мститель собирал сердце своей Ласточки собственными руками, вкладывая в каждый затянутый болт частичку холодной, расчетливой ярости.

Но ремонт маслкара был лишь одной стороной его новой жизни.

Вдоль дальней кирпичной стены тянулся ряд из десятка плоских мониторов. Рикки отрабатывал свое золото на двести процентов. На экранах непрерывно мелькали схемы башни «Апекс», графики дежурств охраны, тепловые сигнатуры и бесконечные списки логистических поставок.

Скиталец вытер руки чистой ветошью и подошел к импровизированному командному центру. Щелкнул кнопкой кофеварки.

Пятый оказался параноиком высшего порядка. Телекинетик безвылазно сидел в своем роскошном пентхаусе, надежно закрывшись от остального мира метрами армированного бетона, силовыми полями и армией корпоративных дронов. Вся еда для него готовилась на закрытой кухне тремя этажами ниже, каждый ингредиент проходил спектральный анализ на токсины и яды. Охрана проверяла даже воздух, поступающий в систему вентиляции.

Прямой штурм исключался. Искривление пространства прямо внутрь пентхауса грозило фатальным столкновением с гравитационными ловушками, которые Пятый, несомненно, расставил вокруг себя.

— Если гора не идет к Магомету, — задумчиво протянул брюнет, делая глоток обжигающего эспрессо, — значит, Магомет подмешает горе слабительное.

Синие глаза цепко сканировали логистические цепочки. Продукты, медикаменты, бытовая химия, одежда… Всё поставлялось корпоративными курьерами с многоуровневой проверкой. Идеальная, герметичная система.

Но любая система имеет уязвимость. Это закон вселенной, который Двадцать Восьмой усвоил очень давно.

На одном из экранов мелькнул ничем не примечательный логотип: стилизованная ледяная вершина. Компания «Кристальный Источник». Небольшая, элитная фирма, не входящая в орбиту Корпорации, но обладающая эксклюзивным контрактом на поставку бутилированной ледниковой воды в пентхаус.

Юноша вывел досье на экран, пробежался по строкам и хищно, обворожительно улыбнулся.

Пятый был снобом. Он не пил синтезированную воду из внутрибашенных рециркуляторов. Дважды в неделю скромный синий фургончик привозил в технический отсек башни ровно две упаковки стеклянных бутылок. Вода добывалась на закрытом источнике, пробки заливались сургучом. Безопасники проверяли целостность печатей, просвечивали тару сканерами и отправляли наверх.

Идеальный канал доставки.

Авантюрист развернулся и подошел к небольшому сейфу, вмонтированному в стену гаража. Ввел длинный код, приложил палец к сканеру. Внутри, в специальном охлаждаемом контейнере, покоилась изящная ампула с матово-серой, слегка переливающейся жидкостью.

Это был не яд. Корпоративные сканеры башни мгновенно засекли бы любую токсичную органику или боевую химию.

Внутри ампулы находились наниты. Экспериментальная разработка из даркнета, стоившая скитальцу половины его золотого запаса. Микроскопические машины, не имеющие радиоэлектронного излучения, спящие в инертной среде до попадания в организм теплокровного носителя.

Их не интересовала кровь или остановка сердца. Их целью была нервная система.

План сложился в голове брюнета с ослепительной, геометрической ясностью. Он не собирался убивать бога гравитации банальным отравлением. Это было бы слишком скучно, слишком милосердно за то, что телекинетик сделал с Бобом и Лерой.

Двадцать Восьмой подошел к остову Ласточки и похлопал по блестящему, еще не окрашенному крылу.

— Знаешь, в чем прелесть этой дряни, девочка моя? — бархатный голос мстителя отразился от стен гаража. — Эти крошечные ублюдки не убивают. Они встраиваются в синапсы. Они перехватывают нервные импульсы. День за днем. Капля за каплей.

Пятый будет пить свою элитную, чистейшую воду с ледников. А наниты начнут планомерно строить внутри его головы свою собственную, резервную нейросеть.

Сначала телекинетик ничего не заметит. Возможно, спишет всё на легкую мигрень от перенапряжения. Потом начнутся микроскопические провалы в памяти. Секундные задержки в реакции. Его абсолютный, безупречный контроль над гравитацией начнет давать сбои.

А затем, в один прекрасный день, Двадцать Восьмой просто нажмет кнопку на компактном передатчике. И всемогущий цепной пес Корпорации превратится в покорную, пускающую слюни марионетку, запертую в собственном теле. Его дар, его мысли, его жизнь будут принадлежать только одному человеку. Внутренний контроль Пятого испарится, уступив место абсолютному подчинению.

— Чертовски иронично, правда? — парень тихо, с наслаждением рассмеялся, аккуратно помещая ампулу во внутренний карман куртки. — Контролировать многотонные конструкции силой мысли, но не заметить, как кто-то взял в заложники твой собственный мозг.

Скиталец накинул куртку, надвинул кепку пониже на глаза.

Доставка следующей партии «Кристального Источника» в башню «Апекс» была запланирована на завтрашнее утро. Фургон должен был выехать со склада на другом конце города и проследовать по весьма предсказуемому маршруту.

Оставалось лишь устроить курьеру небольшое, незаметное искривление реальности на светофоре, позаимствовать пару бутылок на пару секунд, проколоть сургуч сверхтонкой иглой и впрыснуть в воду серую смерть. И всё это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Жди меня здесь, Ласточка, — подмигнул Двадцать Восьмой холодному металлу. — Пойду напою одного хорошего человека вкусной водичкой. А то у него, наверное, уже в горле пересохло от собственной божественности.

Пространство в гараже мягко дрогнуло, свернулось в тугую синеватую спираль, и с глухим хлопком юноша растворился в воздухе, отправляясь делать свой самый изящный и безжалостный ход.

Интерлюдия. Идеальный глянец

Пятый ненавидел физическую боль, но еще больше он ненавидел человеческое несовершенство.

Стоя перед панорамным зеркалом в своей необъятной ванной комнате, телекинетик удовлетворенно рассматривал результат многочасовой операции. Новая, синтезированная на квантовых принтерах кожа сидела идеально. Ни единой поры, ни намека на микроскопические морщины или сосудистую сетку. Абсолютно гладкий, фарфоровый глянец, делающий его лицо похожим на лик безэмоционального античного божества.

Анестезия постепенно отступала, оставляя после себя лишь легкое, пульсирующее покалывание в местах стыковки с мышечными тканями. Эспер плавно провел кончиками пальцев по скуле. Идеально. Старая, уязвимая органика осталась в мусорных контейнерах корпоративной клиники. Шаг за шагом он вытравливал из себя всё человеческое.

Любимец Совета Директоров вышел в гостиную своего пентхауса, где царила тишина и стерильный минимализм. Повинуясь лишь мимолетному усилию его мысли, тяжелый шелковый халат сам собой соскользнул с вешалки и мягко лег на плечи хозяина.

На стеклянном столике у панорамного окна, выходящего на залитый дождем мегаполис, лежал плотный глянцевый конверт. Рядом услужливый дрон-уборщик уже успел выставить серебряное ведерко со льдом, в котором охлаждались две стеклянные бутылки «Кристального Источника» с сургучными печатями.

Телекинетик опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Протянул руку к конверту. Плотная бумага послушно взмыла в воздух, вскрываясь невидимым лезвием гравитационного поля, и аккуратно легла на колени.

Внутри лежал новый контракт. Отдел корпоративного пиара превзошел сам себя.

— Модель… — тихо, с надменной усмешкой протянул мужчина, скользя взглядом по строчкам. — Лицо новой линии элитных аугментаций. Голографические билборды на главных проспектах… Как это предсказуемо.

И всё же предложение льстило его колоссальному эго. Корпорация хотела продавать идею абсолютного совершенства, и кто, как не он, мог стать живым воплощением этой идеи? Пусть жалкие смертные смотрят снизу вверх на экраны и понимают, насколько они ничтожны. Он подпишет эту бумагу. Быть божеством — значит позволять толпе на себя молиться.

Во рту пересохло. Операция и синтетические стимуляторы требовали восполнить водный баланс.

Пятый перевел взгляд на ведерко со льдом. Одна из бутылок плавно поднялась в воздух. Сургуч на крышке с легким хрустом треснул под давлением невидимых щипцов. Пробка отлетела в сторону, и охлажденное стекло плавно опустилось прямо в раскрытую ладонь эспера.

Он сделал глоток, ожидая привычной, кристально-нейтральной свежести ледниковой воды.

Но рецепторы внезапно взорвались совершенно немыслимым каскадом ощущений. Вода оказалась не просто холодной — она была невероятно, гипнотически вкусной. Легкий, едва уловимый сладковато-металлический привкус мягко ударил в нёбо, а затем мгновенно растворился, уступив место волне пробирающей до самых костей эйфории.

Жидкость прокатилась по горлу, и в ту же секунду по затылку пробежал приятный, электрический холодок. Мысли прояснились до пугающей остроты. Каждое нервное окончание в теле словно запело от восторга.

Мужчина удивленно посмотрел на этикетку. Тот же бренд, та же скважина. Никаких добавок в составе не значилось.

— Неужели замена кожи так обострила вкусовые рецепторы? — задумчиво пробормотал он, делая еще один глоток.

Вкус оказался настолько глубоким и притягательным, что остановиться было физически невозможно. Жажда вспыхнула с новой силой. Пятый, обычно строгий и аскетичный в своих привычках, даже не заметил, как осушил стеклянную тару до самого дна.

Мягкое, обволакивающее тепло растекалось по венам. В голове царила звенящая, восхитительная ясность. Он чувствовал себя абсолютно всемогущим, не подозревая, что прямо в эту секунду миллионы невидимых нанитов уже внедряются в его синапсы, мягко и незаметно переплетаясь с нейронными связями. Они не причиняли боли. Они дарили роскошную иллюзию абсолютного контроля.

Пустая бутылка со звоном опустилась на стекло столика.

Эспер облизал губы. Эйфория требовала продолжения. Жесткая дисциплина, которой он следовал годами, внезапно и очень легко дала сбой. Мысль о том, что нужно соблюдать привычную норму, показалась глупой и незначительной. Зачем отказывать себе в таком простом и совершенном удовольствии?

Взгляд серых глаз метнулся к ведерку. Вторая бутылка, повинуясь легкому гравитационному импульсу, выпорхнула изо льда и послушно легла в его руку. Снова хрустнул сургуч.

Откинувшись на спинку кресла и наслаждаясь видом на ночной мегаполис, телекинетик сделал глубокий глоток, с каждым миллилитром всё сильнее и глубже запирая себя в невидимую клетку. Тотальный контроль Двадцать Восьмого уже пустил корни в его идеальном разуме, а он лишь удовлетворенно улыбался, предвкушая свою новую блистательную роль на глянцевых билбордах.