ТОГДА

Руины католического собора содрогались от первобытного рева. Под сводами, где когда-то пахло ладаном и воском, теперь клубился едкий дым от костров, на которых жарились туши мутировавших оленей. «Ледяные Псы» праздновали свою величайшую победу, в которой не потеряли ни одного бойца.

Барон восседал на своем троне из автомобильных рессор, вольготно развалившись и сжимая в огромной лапище череп, переделанный под кубок. Мутант-переросток был пьян, тяжело дышал и чувствовал себя абсолютным, непререкаемым божеством этого выжженного мира.

Вегас лавировал между пьяными мародерами с грацией породистого хищника. Его драповое пальто было безупречно вычищено, а на лице играла привычная, слегка надменная улыбка человека, который знает больше, чем все присутствующие вместе взятые.

Подойдя к возвышению, переговорщик элегантно поклонился.

— Мой Барон. Поздравляю с триумфом.

Вожак расхохотался, расплескивая мутную брагу из своего кубка.

— Вегас! Мой языкастый змей! — проревел гигант, подаваясь вперед. — Ты видел этот дым?! Подземные черви Сайласа зажарили сами себя! А людоеды в доках передохли от какой-то заразы! Манхэттен наш! Завтра на рассвете мы спускаемся в Гранд-Сентрал и забираем всё: их склады, их оружие, их женщин!

Переговорщик плавно поднялся по ступеням к трону, понизив голос так, чтобы его слышал только главарь и пара телохранителей.

— Босс, я именно об этом и хотел поговорить. Спускаться вниз сейчас — это самоубийство. Станция выгорела дотла. Там нет ничего, кроме токсичного пепла и тысяч обугленных трупов.

Барон нахмурился, его покрытое шрамами лицо исказила гримаса недовольства.

— Ты смеешь указывать мне, дипломат? Я чую наживу. Склады Сайласа за титановыми дверями, они не могли сгореть.

— Не могли. Но этот пожар не был случайностью, — Вегас выдержал тяжелый взгляд вожака. — Это сделал тот парень в белом плаще. Он сжег южные катакомбы и запер двери. Он в одиночку стер с лица земли две крупнейшие фракции города за одни сутки.

— Твой хваленый Фокусник? — Барон презрительно сплюнул на мраморные ступени. — И где же он сейчас? Наверняка сдох в том же огне! А если и выжил, то он один. Один, мать твою, человек! Пусть он хоть из задницы молнии пускает, у меня три сотни стволов!

— Он больше не откликается на это имя, босс, — ровным, ледяным тоном поправил его Вегас. Дипломат даже не дрогнул. — Теперь он просто Двадцать Восьмой. И я предлагаю отправить к нему посланника. Заключить союз. Отдать ему подземелья, а себе оставить поверхность. Если мы пойдем туда с оружием, мы превратимся в пепел.

Барон медленно поднялся с трона. Огромный дикарь навис над переговорщиком, источая запах перегара и немытого тела.

— Ты просишь меня… преклонить колено перед каким-то выскочкой в чистом пальто? — голос вожака упал до угрожающего рыка. — Ты стал трусом, Вегас. Твой язык всегда был остер, но сейчас ты несешь чушь. Завтра мы идем на штурм. А ты пойдешь в первых рядах. С пистолетом, как простой рядовой. Чтобы вспомнить, как пахнет порох, а не чужие задницы, которые ты привык вылизывать на переговорах. Пошел вон с глаз моих.

Вегас не изменился в лице. Лишь шрам на его щеке едва заметно дернулся. Он учтиво склонил голову.

— Как прикажешь, мой Барон.

Спустившись с возвышения, дипломат растворился в тенях собора. Разговор прошел именно так, как он и рассчитывал. Глупый, опьяненный ложным величием зверь сам подписал себе смертный приговор. Оставалось лишь подготовить эшафот.

Сквозь пьяную, орущую толпу Вегас пробрался в дальний неф собора, где располагались костры ветеранов. Тех, кто составлял костяк банды, кто умел думать, а не только слепо махать ржавыми тесаками.

На обломках каменной скамьи, хмуро точа свой длинный штык-нож, сидел Кросс — командир северных патрулей. В его волосах уже серебрилась седина, а левый глаз закрывала черная повязка. Кросс не пил брагу и не кричал здравицы. Он знал цену каждой пуле.

— Скучаешь на празднике жизни, старина? — бархатно поинтересовался переговорщик, опускаясь рядом с ветераном.

— Празднуют идиоты, Вегас, — буркнул Кросс, не отрываясь от своего занятия. — Барон гонит нас в Гранд-Сентрал. Там температура сейчас такая, что плавится свинец. А радиационный фон от сгоревших фильтров сожрет нас за неделю. Мы угробим половину парней просто на спуске. Ради чего? Ради пары ящиков с тушенкой.

Дипломат одобрительно усмехнулся. Кросс был идеальной целью. Умный, прагматичный и уставший от безумия своего вожака.

— А что, если спускаться не придется? — Вегас сунул руку во внутренний карман драпового пальто и извлек оттуда нечто, от чего единственный глаз Кросса расширился.

Это была запечатанная, идеальная пачка довоенных сигарет «Lucky Strike». Ни пылинки, ни следов радиационного разложения. Словно ее только что купили в магазине на заправке.

Ветеран сглотнул, нож замер в его руках.

— Откуда…

— Оттуда же, откуда взялся тот парень в белом плаще, — дипломат небрежно вскрыл пачку, достал две сигареты и протянул одну ошарашенному командиру. Затем щелкнул бензиновой зажигалкой. В воздухе поплыл забытый, чистый аромат настоящего табака. — Барон считает, что подземники убили сами себя. Но это сделал он. Один. Он сжег их дотла, Кросс.

— Фокусник? — хрипло выдохнул ветеран, жадно затягиваясь.

— Двадцать Восьмой. Он требует, чтобы его называли так, — мягко поправил Вегас. — И он вернется. Очень скоро. И когда он это сделает, Барон станет просто куском мертвого мяса. Этот дикарь с рессорами живет прошлым веком, Кросс. А Двадцать Восьмой — это будущее. Будущее, в котором есть чистая вода, настоящая медицина, новенькие стволы и вот такой табак.

Переговорщик сделал глубокую затяжку, пронзая ветерана взглядом.

— Я набираю команду для нового мира, старина. Барон поведет вас на убой. А я предлагаю тебе северный сектор. Полный контроль, статус первого лейтенанта и доступ к ресурсам, о которых ты даже не мечтал.

Кросс долго смотрел на тлеющий огонек сигареты. Его разум взвешивал риски. Предать Барона — значило пойти на верную смерть, если план провалится. Но если этот загадочный Двадцать Восьмой действительно обладает такой властью…

— Что от меня требуется? — наконец тихо спросил ветеран.

Улыбка Вегаса стала широкой и хищной.

— Ничего сложного. Когда придет время и пространство начнет рваться на куски, ты и твои парни просто опускаете стволы. Вы не стреляете в призрака. Вы разворачиваетесь и берете на прицел лоялистов Барона. Мы отсечем ему руки прежде, чем он успеет поднять свой любимый нож.

— Кто еще с нами?

— К утру с нами будет половина элиты, — уверенно заявил дипломат, поднимаясь со скамьи. Он похлопал Кросса по плечу. — Кури с наслаждением, брат. Завтра начнется совсем другая эпоха.

Вегас двинулся дальше, скользя в тенях от костра к костру. Он был виртуозом человеческих душ. Он точно знал, на что давить.

Снайперу по кличке Змей он предложил оптику с тепловизором из другого мира. И Змей, чья старая винтовка давно рассыпалась, поклялся в верности.

Братьям Торкам, заведовавшим оружейкой «Псов», дипломат подарил по горсти сверкающих, абсолютно новых патронов калибра 5.56, пообещав ящики таких же боеприпасов в обмен на саботаж пулеметов лоялистов перед боем.

Он плел свою паутину изящно и быстро. Зависть, жадность, инстинкт самосохранения и ненависть к деспотичному Барону делали свое дело. К тому времени, когда радиоактивный рассвет окрасил руины Бронкса в болезненно-серые тона, внутри «Ледяных Псов» образовалась колоссальная трещина.

Внешне всё оставалось по-прежнему. Бандиты точили ножи, проверяли обмундирование и рычали, предвкушая спуск в сожженное подземелье. Барон всё так же возвышался над ними, уверенный в своей непоколебимой власти.

Но Вегас, стоя в стороне и кутаясь в пальто, видел невидимые нити, которые он натянул вокруг глотки вожака. Более трети самых боеспособных бойцов уже ждали сигнала. Капкан был взведен, пружины натянуты до предела.

Дипломат поднял глаза к серому небу. Сцена была готова. Зрители заняли свои места, а массовка заучила роли. Оставалось лишь дождаться, когда главный актер соизволит выйти из подпространства и начать свое кровавое, финальное шоу.

СЕЙЧАС

Свинцовые тучи над руинами Бронкса источали мелкий, колючий снег, но под сводами разрушенного католического собора было жарко. Мародеры всё-таки успели вытащить солидный куш с верхних ярусов южных катакомб, прежде чем подземный пожар окончательно захлопнул ловушку.

На обломках мраморных ступеней перед троном громоздились ящики с медикаментами, связки уцелевшего оружия и контейнеры с консервами. Барон, раздуваясь от собственной значимости, вольготно расхаживал вдоль добычи, плотоядно потирая бугристые руки.

— Выгрести всё! До последнего ржавого гвоздя! — радостно ревел гигант, отвешивая пинок ближайшему подчиненному. — Подземники сдохли, но их барахло теперь наше! Я же говорил, что Большое Яблоко упадет прямо мне в руки!

Вегас скромно стоял в тени обрушенной колонны, меланхолично покуривая довоенную сигарету. Дипломат изредка пересекался взглядом с Кроссом — ветеран и его люди уже рассредоточились по собору, идеально заняв слепые зоны за спинами самых преданных цепных псов вожака.

Воздух внутри храма внезапно дрогнул. Запах костров, немытых тел и паленого мяса мгновенно перебила резкая, кристально чистая нота озона и… свежесваренного кофе.

Хлопок.

Перепад давления раскидал искры из ближайшего костра веером. Прямо по центру собора, между троном и разложенным хабаром, материализовалась высокая фигура.

Никакой копоти. Никакой крови. На незваном госте был надет ослепительно белый, абсолютно новый кожаный плащ. Высокие армейские ботинки сияли чистотой, а в правой руке, обтянутой тактической перчаткой, дымился бумажный стаканчик с логотипом дорогой кофейни.

Сотня бандитов застыла с открытыми ртами. Призрак, который должен был превратиться в пепел глубоко под землей, невозмутимо стоял посреди их логова и делал изящный глоток.

Барон отшатнулся, его рука инстинктивно легла на рукоять чудовищного тесака, притороченного к бедру.

— Твою же мать… — хрипло выдавил вожак, сверля пришельца налитыми кровью глазами. — Ты какого дьявола забыл в моем доме, мертвец?! Как ты вообще выжил?!

Двадцать Восьмой плавно опустил стаканчик на ближайший ящик с патронами, окинув разрушенный храм скучающим взглядом из-под темных авиаторских очков.

— Твой дом? — бархатный голос брюнета сочился ядовитой иронией. — А я-то думал, почему здесь так сквозит и воняет псиной. Вам бы нанять уборщицу, ваше высочество. Или хотя бы перестать гадить там же, где едите.

Скиталец лениво провел пальцем по крышке контейнера с антибиотиками.

— И раз уж я зашел в гости… Хотелось бы поинтересоваться, какого черта мои вещи делают в твоей прихожей? Я лично устроил каннибалам внеплановую кремацию, чтобы забрать этот хабар. А ты, как мелкий форточник, стянул то, что плохо лежит. Несолидно для короля, Барон.

Ступор, сковавший главаря мародеров, сменился слепой, обжигающей яростью. Мутант окинул взглядом своих людей. Их была сотня. Наглый пижон был один.

— Твои вещи?! — взревел дикарь, с лязгом выхватывая свой гигантский тесак. Огромное лезвие угрожающе блеснуло в свете пламени. — Ты приперся на мою территорию, прямо в мой собор, чтобы качать права?! Ты один, подземная гнида! Я лично выпотрошу тебя и скормлю твои кишки собакам!

Никто из бандитов не успел даже вскинуть стволы.

Юноша не сдвинулся ни на миллиметр. На его губах расцвела хищная, обворожительная ухмылка человека, который заранее знает, чем закончится партия.

— Один? — насмешливо переспросил Двадцать Восьмой, чуть склонив голову. — Я никогда не бываю один. Со мной всегда мое чувство прекрасного.

С диким первобытным ревом Барон сорвался с места. Гигант вложил в атаку всю свою массу, занося тесак для сокрушительного удара сверху вниз — такого, который легко разрубил бы пополам легковой автомобиль.

Скиталец даже не вытащил руки из карманов. Он просто посмотрел на летящее лезвие.

Легкое мысленное усилие.

Воздух в полуметре над головой парня пошел рябью и треснул. Пространство разошлось, образуя идеальную, мерцающую синевой воронку.

Огромный тесак со свистом ушел прямо в этот невидимый разлом, не встретив никакого сопротивления. Вожак по инерции подался вперед, увлекаемый собственной чудовищной силой.

В ту же долю секунды точно такой же пространственный портал с тихим хлопком открылся прямо за спиной Барона, на уровне его же собственной шеи.

Многокилограммовое лезвие, не потеряв ни джоуля кинетической энергии, вылетело из второй червоточины и с омерзительным, влажным хрустом врубилось в затылок своего хозяина. Удар был настолько мощным, что сталь перерубила позвоночник, разорвала артерии и вышла спереди.

Обезглавленное тело дикаря сделало еще один нелепый, дерганый шаг и с глухим стуком рухнуло к ногам Двадцать Восьмого. Голова бывшего короля Манхэттена с глухим стуком покатилась по мраморным ступеням.

Искусство смерти в чистом виде, занявшее не больше секунды.

В храме повисла оглушительная тишина. Лоялисты убитого главаря застыли, судорожно пытаясь осмыслить произошедшее. Чужак не шевелился, не доставал оружия, а их непобедимый босс только что отрубил голову сам себе.

Первым опомнился массивный десятник из личной гвардии Барона. С перекошенным лицом он вскинул свой потертый автомат, целясь в белую фигуру.

— Вали его!!! — истошно завопил бандит.

Но его крик захлебнулся в грохоте выстрела, раздавшегося совершенно с другой стороны.

Вегас изящно сдул дымок со ствола своего револьвера, глядя, как десятник с простреленным затылком валится на пол. Это послужило идеальным сигналом.

Кросс и его ветераны, всё это время державшие лоялистов на мушке, хладнокровно открыли шквальный огонь. Снайпер Змей двумя безупречными выстрелами снял часовых на балконах. Братья Торки с радостным гиканьем полоснули из крупнокалиберного пулемета по группе мародеров у алтаря.

Захват власти больше напоминал хирургическую операцию. Заговорщики работали синхронно и безжалостно. Преданные Барону люди падали замертво, в панике пытаясь понять, почему свои же стреляют им в спины.

Двадцать Восьмой стоял посреди этого свинцового шторма, словно статуя. Пули пролетали в миллиметрах, рикошетили от колонн, но ни одна не задела его плаща. Авантюрист невозмутимо забрал свой стаканчик с ящика, сделал глоток и с легким интересом наблюдал, как дипломат очищает для него тронный зал.

Спустя двадцать секунд всё стихло.

В соборе густо пахло порохом, горячей кровью и смертью. Более сорока трупов усеяли мраморный пол. Выжившие бандиты, принявшие сторону Вегаса, тяжело дышали, опуская дымящиеся стволы и переглядываясь.

Дипломат грациозно перешагнул через мертвое тело вожака, эффектно крутанул револьвер на пальце и убрал его в кобуру. На его лице сияла широкая, абсолютно искренняя улыбка.

— Безупречное шоу, брат, — Вегас элегантно повел рукой в сторону освободившегося возвышения. — Как мы и договаривались. Опухоль вырезана. Дом в твоем распоряжении.

Юноша лишь одобрительно хмыкнул. Неспешным, хозяйским шагом он прошел мимо переговорщика, поднялся по ступеням, брезгливо отпихнув сапогом откатившуюся голову Барона, и плавно опустился на трон из рессор.

Прохладный синий взгляд обвел сотню вооруженных людей, застывших в благоговейном ожидании. Ветеран Кросс первым вышел вперед, опустился на одно колено и прижал кулак к груди. За ним последовали остальные. Волна абсолютной покорности прокатилась по храму — стая признала нового, пугающего до дрожи альфу.

— Ты отлично справился с отделом кадров, Вегас, — ровный голос пришельца разрезал тишину. В нем не было ни капли триумфа, лишь деловая хватка. — Отныне ты — мой голос на поверхности. Кросс, займешься дисциплиной и тактикой. Эта свалка больше не сборище мародеров. Мы — армия.

Скиталец вальяжно закинул ногу на ногу, окинув взглядом свои новые владения.

— Выкиньте этот мусор на улицу и отмойте пол, от запаха крови кофе горчит. И притащите сюда нормальные обогреватели. Терпеть не могу холод. Манхэттен пуст, господа. Пришло время заполнить его по моим правилам.