Интересно, ко всем начинающим сиять надо обращаться «Ваше сиятельство»? Эта неуместная мысль мелькнула в голове, пока тело уже приходило в движение.

Я поднялся со своего места, шагнув в узкий проход, и встал ровно между капитаном и здоровяком.

— Господин капитан, разрешите я решу вопрос, — будничным тоном произнёс я.

— Ты?! — Федоренко дёрнулся. На его лице смешались азарт, непонимание и злость.

А я не стал ждать ни разрешения, ни реакции дебошира. Сияющий он там или нет, а кости у всех ломаются одинаково.

Правая рука скользнула к столику. Пальцы сомкнулись на горлышке бутылки. Шаг вперёд, перенос веса, разворот корпуса. Я вложил в удар всю массу тела.

Бдзинь!

Бутылка с звоном разлетелось о висок дебошира. Осколки брызнули во все стороны. Здоровяк мешком рухнул в проход.

Я успел сделать только один вывод: сиять начал только этот, значит, с остальными отмахаемся на кулаках.

Второй дебошир бросился на меня. Быстрый. Он метнулся вперёд, выбрасывая левый хук мне прямо в челюсть.

Кулак впечатался мне в скулу. Вспышка боли, во рту моментально появился вкус крови. Но я лишь чуть увёл голову, гася инерцию. Зато дебошир, уверенный, что достал меня, раскрылся и с замахом пустил в ход правую.

Резкий нырок под летящую над головой руку. Дебошир по инерции подался вперёд. В моей руке всё ещё была зажата розочка. Резкий и короткий удар вверх в подмышку.

— ВСЕМ СТОЯТЬ!!!

Голос загромыхал так, что заложило уши.

Моя рука замерла. Острый край стеклянной «розочки» остановился в сантиметре от цели.

Я попытался довести удар, но тело меня прервало. Это было страшно. Воздух мгновенно стал плотным, как застывающий бетон. Невидимая тяжесть рухнула на плечи, вдавливая ботинки в пол. Мышцы свело судорогой. Сердце сбилось с ритма.

Голос диктовал волю. Он проникал сквозь кожу, вливался в кровь, парализуя нервную систему. Что то давила мой разум, как сапог давит муравья. Инстинкты кричали: «Упади! Подчинись!».

Все в вагоне замерли, как мухи в янтаре. Дебошир, которого я собирался пырнуть, стоял с расширенными глазами, не в силах даже дышать.

Моё тело хотело подчиниться. Ноги задрожали, готовые подогнуться. Но мой разум взбунтовался.

Медленно. По миллиметру. Я опустил руку с разбитой бутылкой вниз. Выпрямил спину. Поднял подбородок.

И посмотрел туда, откуда пришёл приказ.

Через две секции от нас стоял мужчина. В таком же сером армейском костюме, как у дебоширов.

Наши взгляды встретились. Я дышал тяжело, с хрипом пропуская воздух сквозь зубы, но стоял ровно. В глазах мужчины мелькнуло удивление, оно тут же сменилось оценивающим интересом.

Мужчина чуть прищурился, обнажив в хищной ухмылке длинные, острые клыки, и снова повысил голос:

— Рында! Тебе черепушка жмёт или навоз в голову ударил?! Прекратить! Беса оттащить, положить спать! Если ещё раз такое случится, лично выпью! До дна!

Давление мгновенно исчезло. Воздух снова стал лёгким.

По вагону пронёсся коллективный выдох. Люди начали приходить в себя, шевелиться, кашлять. Дебошир, стоявший передо мной, отшатнулся так резко, словно я был прокажённым. Он бросил на меня безумный взгляд, полный смеси ненависти и страха, затем подхватил валяющегося в проходе дебошира и потащил его в свой отсек.

Я вернулся на своё место и тяжело сел на полку. Меня била крупная дрожь. Одно дело — воевать с людьми, другое — оказаться под катком такой хренотени. Тело всё ещё скукоживалось, а кровь кипела от нерастраченного адреналина.

Я глубоко дышал, слизывая кровь с разбитой губы, и ждал. Сейчас Федоренко очнётся, наорёт и я двину ему в челюсть.

— Голос власти, — хрипло произнёс Федоренко, медленно садясь напротив меня и вытирая испарину со лба.

Он смотрел на меня несколько секунд не мигая. Взгляд капитана был странным.

— Реакции у тебя, Зайцев, отличные, — наконец тихо, сказал он. — А вот исполнение… самоубийственное. Ты хоть понимаешь, на кого с «розочкой» полез? Учиться тебе надо. Оценивать угрозу до того, как бьёшь. Этим и займёмся в ближайшие полгода. Если доживёшь.

Голос капитана был строгим, но в нём сквозило странное спокойствие. Меня начало понемногу отпускать.

— Что это за хренотень была, господин капитан? Меня будто бетонной плитой придавило, — спросил я, разминая сведённые судорогой пальцы.

— Патриархи вампиров такое умеют, — сухо бросил Федоренко. — Считай, тебе повезло.

— Патриарх вампиров? — я нахмурился, переваривая новую информацию. Мозг неохотно совмещал вампиров и армейский плацкарт.

— Кровососы. Служат в армии, как и все. — отрезал капитан. — Не лезь к ним, Зайцев. Это не твой уровень. Всё, закрыли тему.

— Понял, — кивнул я. Под недоумевающие взгляды наклонился и поднял с пола смятую трёхрублёвую бумажку, которую швырнул нам дебошир. — Схожу в вагон — ресторан.

Тонкий момент. Надо ли было просить разрешения? Так то да. Но как то наверное нет.

Федоренко молча мотнул головой за свою спину:

— Туда. Четыре вагона пройдёшь.

Я разгладил купюру и двинулся по проходу, спиной чувствуя на себе презрительный взгляд Коновалова.

Идти по движущемуся военному эшелону — то ещё удовольствие. Все плацкарты были забиты под завязку людьми в серой форме. Точно такой же крой, как у нашей чёрной, только цвет другой.

Пока я шёл, привычка подмечать детали работала на полную катушку. У командиров «серых» были знаки различия. Погоны. У того самого патриарха, что вдавил меня в пол, на плечах красовались капитанские звёзды.

Интересно. А почему у нашего Федоренко погоны пустые?

Через три тамбура, я наконец добрался до вагона — ресторана.

Здесь публика была почище. За столиками, покрытыми белыми скатертями, сидели офицеры в серой же форме. Но моё внимание привлекли двое в чёрной. Майор и лейтенант. И у них, в отличие от Федоренко, звёзды на погонах были! Загадка с нашим капитаном становилась всё интереснее.

Я подошёл к барной стойке, стараясь не отсвечивать, и взял винную карту.

Так, сбитень — слабоалкогольный напиток. Как раз три рубля. А вот нормальные вина начинались от сотки. Нам при отбытии выдали командировочные — по десять рублей на брата. Не разгуляешься.

Мой взгляд зацепился за странную позицию в самом низу списка. «Гранатовая ночь». Цена — ровно десятка.

— Уважаемый, — я подозвал бармена, протиравшего стаканы. — А почему это вино такое… экономичное по сравнению с остальными?

Бармен мазнул по мне взглядом, задержался на чёрной форме без знаков различия и хмыкнул:

— Хорошее вино, креплёное. Только кроме вампиров его никто не берёт. Слишком специфический вкус, железом отдаёт. А вампиры в рестораны не ходят. Вот и стоит, пылится.

Идеально.

— Тогда один сбитень. И одну «Гранатовую ночь», — я достал из кармана свою казённую десятку и положил рядом с мятой трёшкой дебошира.

Бармен пожал плечами.

— Зря только деньги потратишь, парень. Не сможешь это пить. Вывернет.

— А я попробую, — мотнул головой я.

Я чувствовал, что стал центром внимания. Особенно сверлил мне спину майор в чёрном. Я забрал пузатую бутыль холодного сбитня, тёмную бутылку вина и двинулся обратно.

Я остановился у купе Патриарха. В своём отсеке он ехал один — статус позволял. Вампир сидел у окна и невозмутимо читал газету, словно десять минут назад не парализовал половину вагона одним словом.

Я подошёл к его столику. Патриарх даже не поднял глаз.

Молча, не говоря ни единого слова, достал «Гранатовую ночь» и аккуратно поставил бутылку на его стол.

Патриарх медленно опустил газету. Посмотрел на тёмную бутылку. Потом перевёл свой взгляд на меня. Просто коротко, едва заметно кивнул и снова уткнулся в чтиво.

Типа, свободен. Инцидент исчерпан.

— Ну что, господин капитан! — я нарочито бодро зашёл в наш отсек, ставя на стол запотевшую бутыль. — За службу! Не откажетесь от сбитня?

— О, зелень — то правильная попалась! — громыхнул весёлый голос у меня за спиной.

Я обернулся. В проходе стояли трое мужиков в яркой оранжевой форме. Мехводы.

Слово за слово, и первая бутылочка пошла в ход под армейский сухпай. К столу подтянулись и мехводы, притащив свои запасы. Капитан молча выпил предложенную кружку и отсел к окну. Коновалов презрительно фыркнул, демонстративно застегнул пуговицы на воротнике и залез на верхнюю полку — спать.

Так что пили мы вчетвером: Костя Нилов, Аван Босогин, я и один из мехводов по имени Шурик. Командир мехводов Рост и второй мехвод Макс так же ограничились одним стаканом. Нам же больше достанется.

Я делал вид, что быстро захмелел со сладкого сбитня. Сидел, откинувшись на стенку, прихлёбывал из кружки и больше слушал.

— Скажи мне, Игнат… — Костя, который вовсю перехватил управление застольем, навалился грудью на стол. — Как ты вообще до такой жизни докатился, а?

Вот и добрался Костя до меня.

— Ну вот смотри, Костик! — Начал я объяснять, активно жестикулируя. — Когда круглое тело находится на вершине горы, куда ему проще катиться?

— Какое ещё круглое… тело? — попытался сощуриться Костя.

Ответить я не успел. В разговор вклинился Шурик.

— А потому что это, мать её, маго — механическая легкобронированная машина поддержки пехоты! ММЛБ МПП! — гордо чеканил Шурик, размахивая кружкой. — Тут без седьмого разряда нейро — интерфейс тебе мозги через уши выдавит. Резонанс маго — технических контуров…

Он начал сыпать сложными терминами, от которых Костя слегка посуровел и протрезвел.

Костик налил еще Шурику.

— Шар! — радостно вспомнил Шурик, толкая Костю в бок и выразительно мотая головой в сторону своего командира Роста. Своим телосложением тот напоминал шар.

— А, точно! Шар!.. Шар?… И чего? Мы вообще про что говорили? — Костик мастерски «потерял» нить разговора.

— Про тебя, Костик! Ты ж водила! — включился Аван. — Какая тачка круче: «Волга» или «Байкал»?

— Ну ты дурочку — то не строй, — хмыкнул Костя, махнув рукой. — Как можно мокрое с красным сравнивать?

— Чего? — завис Шурик, у которого от такой логики сломался технический склад ума.

— «Волга» — это река, а Байкал — озеро! — победно выдал Костя.

— Логично… — неуверенно согласился Шурик.

Аван замотал головой, силясь пробиться через эту словесную пургу:

— Байкал — озеро? Хм… Я же про машины! Сейчас как раз «Байкал»… тьфу, то есть озеро… новую версию внедорожника выпустил!

— Не, какой Байкал, нам же в Омск! — Костя отмахнулся. — И вообще, не уводи разговор! У нас тут Игнат сидит, смотрит, а ты, Аван, ему слова не даёшь сказать. Ну так что, Игнат?

— Так оно и есть, — глубокомысленно кивнул я. — Хороший сбитень.

Я прикрыл глаза, изображая сонливость, но внимательно фиксировал каждое движение.

Вторая бутылка закончилась. Никто больше не достал запасов и не предложил сходить. Может, тут так принято — на двух заканчивать, да и по фигу, мре то больше точно не надо.

Аван, так и не доказав преимущества внедорожников, просто уснул, уронив голову на скрещенные руки. Коновалов мерно сопел наверху. Капитан Федоренко сидел с краю и молча наблюдал за порядком. Кто же ты такой, командир без погон? Если бы не первая стычка, я бы совсем по — другому к тебе отнёсся.

В этот момент по проходу гулко застучали армейские ботинки.

Я приоткрыл один глаз. Тот самый дебошир, о чью голову я бутылку разбил. Поравнявшись с нашим отсеком остановился. Посмотрел на меня сверху вниз.

Он медленно, чтобы я точно увидел, поднял две руки на уровень груди и сжал кулаки. А затем резко крутнул ими в разные стороны, показывая как ломает кому — то шею.

Я, не меняя расслабленной позы, спокойно посмотрел ему в глаза, сделал глоток сбитня и коротко кивнул. Принято.

— Игнат… — Костя сидел рядом и тихонько толкнул меня в бок.

Он наклонился ко мне и заговорил почти на ухо, без всяких шуточек:

— Ты нормальный мужик. Ты с этим… Коноваловым поосторожнее будь. Он на тебя как удав на мышь смотрит.

— Слушай, Кость, — я тоже перешёл на шёпот, решив провести встречную разведку. — А какой у тебя дар магический? И как это вообще… иметь магический дар?

Костя мгновенно отстранился, словно я его кипятком ошпарил. Прижал палец к губам:

— Тсс… Всё это фигня! Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Это нам там… — он многозначительно ткнул пальцем в потолок, где спал Коновалов, — скажут.

— Коновалов скажет? — прищурился я.

— Кто? А… не, этот не скажет. Он вообще молчун. Слушай, а давай в карты сыграем?

Но так как кроме нас двоих и капитана все спали, идея заглохла. Или по тому что карт не было. Побурчав на шибко умных начальников, которые отправили нас на край света без колоды карт, Костя завалился на нижнюю полку и утихомирился.

Я осмотрел отсек и тоже полез на свой второй этаж.

Расклад такой: Аван и Костя — внизу. Я и Коновалов — наверху. Капитан сидит внизу через проход, смотрит в окно. Не спит. Бдит.

День выдался насыщенным. Глаза слипались. Мерный стук колёс убаюкивал, и я начал проваливаться в темноту…

БУУУМ!

Скрежет тормозных колодок резанул по ушам так, что свернулись уши. Вагон содрогнулся. Снаружи во тьме снопом брызнули искры.

Хорошо, что я спал по ходу движения. Экстренное торможение просто впечатало меня в стенку, выбив остатки сна. А вот Коновалов оказался невероятно продуманным типом — он заранее застегнул багажные страховочные ремни и сейчас просто болтался на них между полкой и потолком, как космонавт.

— БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ ДЕЙСТВОВАТЬ СОГЛАСНО ПРИКАЗАМ КОМАНДИРОВ! — раздался оглушающий, физически встряхивающий крик патриарха. Вампир снова врубил свой «Голос власти», но сейчас в нём не было давления, только слышимость на весь вагон и всплеск адреналина.

Миг, и я спрыгнул на пол. Все четверо уже были здесь. Только Аван сидел на корточках и слегка мотал башкой — он — таки свалился с нижней койки на пол.

Мехводов в отсеке уже не было.

— Слушаем меня внимательно! — Федоренко стоял посреди прохода. У капитана слегка дрожал голос и подрагивали пальцы, но он быстро брал себя в руки. — Наша главная задача — не мешать боевым подразделениям!

Снаружи раздалась серия глухих взрывов. Задрожали стёкла. Открытая платформа с мехами находилась как раз за нашей спиной. Судя по лязгу металла, две многотонные машины уже спрыгнули с платформы на насыпь, а третья открыла огонь из пушки прямо с места.

По крыше вагона гулко простучала дробь шагов — побежала охрана.

— Выходов из вагона три: начало, середина и конец! — капитан полностью вернул самообладание и начал вещать командным тоном. — Задача нашего вагона — защита платформы с мехами и локомотива. Штатная команда защиты уже отбивает атаку на крыше, им подмога не требуется. Все военнообязанные должны покинуть вагон и занять оборону вплотную к составу. Это отличный шанс для вас увидеть и прочувствовать то, что нас ждёт!

Пока капитан читал нам эту спонтанную лекцию, восхищаясь возможностью провести полевое обучение, вагон стремительно пустел. Опытные ветераны в сером без суеты покидали плацкарт.

Я слушал лекцию и развязывал завязки своего вещмешка. Вытащил единственное оружие, которое у меня было. Сапёрная лопатка.

Тух — тух — тух! — застрекотал крупнокалиберный пулемёт на крыше.

— Уууу — иии — ууу! — тоскливо взвыла сирена над поездом.

— Коновалов — замыкаешь! Я впереди! Зайцев, Босогин, Нилов — за мной! — скомандовал Федоренко.

Мы выбежали в тамбур, а оттуда спрыгнули на насыпь.

— Линия атаки! — капитан махнул рукой в непроглядную степную тьму.

Там, в чёрном мареве ночи, что — то копошилось, шипело и шуршало. И именно туда сейчас все стреляли.

Я огляделся, быстро оценивая диспозицию. Командир «серых», Патриарх, выстроил своих людей в квадрат: снаружи стояли бойцы с тяжёлыми квадратными щитами, внутри — стрелки с автоматами. Сам вампир периодически запускал во тьму ревущие огненные шары, а в перерывах спокойно хлестал вино прямо из горла.

— Коновалов, Зайцев, Босогин — впереди! Физическая защита! — раздавал команды наш капитан. — Я даю дистанционный урон! Нилов — тыл, следить, чтобы к нам никто не подошёл со стороны состава!

С этими словами Федоренко вскинул обе руки, и с его пальцев сорвались ослепительно яркие огненные нити. Они улетали во тьму и там с треском взрывались.

Я встал на одно колено, сжимая в руке лопатку. Расклад был так себе. Нормальных щитов или дальнобойного оружия у нашей тройки не было. Слева от нас, где стоял Аван, находился весь состав и куча вооружённых людей. А вот с моей, правой стороны, была только открытая платформа, на которой гудел мех, и дальше… пустота.

— Не крути башкой Зайцев, опасность спереди, — процедил сквозь зубы Коновалов.

Ему было хорошо говорить — он стоял в центре нашей тройки.

Внезапно сирена резко смолкла.

— Первый натиск отбили! — по крыше вагона шёл человек. — Перезарядиться! Подготовиться ко второму натиску!

Вокруг защёлкали магазины. Из темноты, тяжело лязгая гидравликой, вышли два великана.

Мехи, спрыгнувшие с платформы. Все в грязи и чёрной слизи. Помятые. У одного спаренные пулемёты на правой руке были погнуты в дугу. Ого… Это чем таким надо обладать, чтобы погнуть сталь?

Машины подошли к составу. У дальнего меха бронестекло кабины пошло густой паутиной трещин. Ближний мех с шипением откинул бронеплиту.

— Петрович! Нам ремонт нужен! Минут на тридцать!

— Будет тебе тридцать минут, Рост! Наверное. Сам же знаешь! — отозвался хриплый голос с крыши вагона.

— Шурик! На платформу! Макс, вниз! Перезарядка и ремонт моих манипуляторов! — скомандовал Рост.

Это было круто. Мех, под управлением Макса подпрыгнул с платформы и тяжело приземлился метрах в трёх от нас, глубоко приседая на ножных манипуляторах, так что бронекапсула почти коснулась земли.

— Я могу помочь! — Аван обернулся к капитану. — Я разбираюсь в механике!

— Да! Босогин, Нилов — помочь мехводам! — тут же скомандовал Федоренко.

Судя по тяжёлому вздоху, Костик не сильно обрадовался перспективе работать руками. Впрочем, к сложным узлам их не допустили — заставили таскать тяжеленные ящики с боеприпасами.

По крыше вагона продолжал ходить начальник поезда, устраивая перекличку. Управились механики на удивление быстро. Правда, разбитое стекло Шурику менять было не на что, за что он получил обещание пары недель весёлого отдыха, от командира.

— Внимание всем командирам! — заорал начальник поезда. — Вспышка на счёт три! Раз! Два!..

— Закрыть глаза! — рявкнул Федоренко.

— ТРИ!

Даже сквозь плотно зажмуренные веки я увидел, как взошло маленькое искусственное солнце. Осветительная ракета.

Бам! Бам! Бам! — мерно начала бить тяжёлые пулеметы мехов.

Тух — тух — тух! — снова ожили пулемёты на крыше.

— Огонь!

Я открыл глаза. Твари подобрались вплотную под прикрытием темноты, и сейчас, пока солнце зависло в зените, бросились в атаку.

— Клином! — скомандовал Коновалов и сделал шаг вперёд.

Из его левого предплечья с тихим гулом развернулся щит. Мерцающая полупрозрачная плёнка накрыла его почти полностью.

Тварь, выскочившая из стеблей жухлой травы, с разгону врезалась в этот щит, заискрилась, дико завизжала и упала на землю, завоняв палёным мясом. Это был какой — то подвид той самой пещерной ящерицы, только эта тварь была в два раза крупнее.

Я покрепче перехватил рукоять лопатки, лихорадочно соображая, куда бить. Магии у меня не было, щита — тоже.

И тут вторая ящерица, обогнув мерцающий барьер Коновалова, с шипением бросилась прямо на меня.

Тварь прыгнула, метя мне в грудь.

Короткий и рубящий удар сапёрной лопаткой сверху вниз. По носу.

Тварь взвизгнула и отпрыгнула метров на пять и тут же получила пулю в морду.

— Не крути башкой, Коновалов. Опасность спереди. — шикнул я

— Ага — хмыкнул Конвалов — а с этими ты что делать будешь?

Твари наступали плотной толпой. От края до края.