Этот хренов проход. Логика пространства здесь явно дала сбой. Казалось, я лез по узкому каменному лазу несколько часов: обдирал плечи, задыхался от каменной пыли, а спасительное светлое пятно выхода всё никак не приближалось. А потом — хлоп! — словно выплюнуло меня, и я кубарем выкатился на влажную землю.

Каменная крошка мерзко скрипела на зубах. Я лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег морская звезда. Мышцы сводило судорогой от многочасового напряжения. Руки дрожали. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в спасительное забытье хотя бы на десять минут, но инстинкты вопили, что здесь расслабляться нельзя. Опираясь на стёсанные до крови ладони…

Я поднялся на ноги, отряхиваясь, и огляделся.

Лес. Но какой — то абсолютно неправильный, мёртвый. Серое, затянутое глухой пеленой небо. Массивные стволы деревьев, покрытые серой корой. Серая, жёсткая, как проволока, трава под ногами. Ни единого яркого пятна, словно кто — то выкрутил настройки цвета на минимум.

Зато воздух после затхлой пещеры казался восхитительно свежим, влажным и даже вкусным.

Я прислушался. Неподалёку раздавалось мерное, успокаивающее потрескивание костра.

Я бесшумно двинулся на звук.

На небольшой поляне вокруг огня сидели… свиньи. Нет. Это были гуманоиды. Массивные, широкоплечие фигуры, покрытые грубой щетиной. Бугристые мышцы перекатывались под толстой шкурой. Но вместо человеческого носа — вытянутый, покрытый шрамами свиной пятак с массивными ноздрями… множеством ноздрей. Весь пятак в ноздрях.

Их было шестеро.

— Хур — р… — утробно хрюкнул самый крупный из них, сидевший прямо напротив меня. Он не потянулся за оружием, просто небрежно кивнул на свободное место у костра. — Ты… мах?

Над огнём на деревянном вертеле крутилась тушка. Мясо тоже было абсолютно серым, и лишь отсветы пламени придавали ему красноватый оттенок.

— Мах? — вопрос вожака поставил меня в тупик.

За последнее время столько всего произошло, что я порой сам забывал, как меня зовут. Ясон? Андрей? Игнат? Но вот «Махом» я точно никогда не был.

— Мах! Махия… — с натугой выдавил из себя монстр, коверкая слова.

— А, маг… Нет, я не маг.

Вожак посмотрел на меня тяжёлым, немигающим взглядом маленьких глазок.

— Тохда тебе лучше идти. Кохда звезда похаснет… не махи умирают.

— А вы? — осторожно спросил я, не сдвинувшись с места.

— Мы убиваем. Не махов.

— А это? — я кивнул на жарящуюся на вертеле тушку, игнорируя угрозу.

— Крыса.

Я медленно, демонстрируя пустые руки, подошёл и уселся на землю рядом с ними.

— Угостите?

В первый момент, глядя на пляшущие языки пламени, я вспомнил. Точнее, это знание всплыло из глубин моей памяти, из одной из моих прошлых жизней. Я уже бился с такими тварями. Харки. Разумные и даже честные твари обладали странными традициями, а главное никогда их не нарушали

Они невероятно сильны физически, обладают толстенной шкурой и пугающей, бесконечной выносливостью. Но медлительны.

Вожак равнодушно пожал плечами и ткнул в крысу длинным, кривым ножом.

— Садис… скоро…

Одним глазом я следил за тусклым серым солнцем, медленно сползающим за горизонт, другим — за подрумянивающейся тушкой.

Я знал правила игры. Если я сейчас побегу, они дождутся когда солнце сядет и пойдут следом. И убьют меня через пяток километров. Но если я, до захода солнца разделю с ними пищу, то, по их традициям, они не тронут меня сразу. Дадут фору. Реальную возможность уйти.

Медленно, кряхтя и похрюкивая, вожак снял крысу с огня и принялся неспешно её нарезать. Он не тянул время специально, он просто делал это так, как привык. Размеренно.

Мне повезло, что я сел не рядом с вожаком — иначе мне по порядку досталась бы крысиная башка.

Вожак протянул мне кусок на острие ножа. Солнце уже почти коснулось горизонта. Я взял мясо, но не стал есть. Я ждал, пока раздадут всем.

Последний луч скользнул по верхушкам серых деревьев. Последний харк получил свою долю. Только тогда, погружаясь в надвигающуюся темноту, я вонзил зубы в жёсткое, почти безвкусное мясо.

Успел. Сделай я укус раньше — они бы восприняли это как оскорбление и напали. Позже… поже мало приятного

Мясо походило на старую подошву, пропитанную золой. Жевать его было физически тяжело, а проглотить этот комок без воды казалось почти невыполнимой задачей. Желудок спазмом протестовал против такой пищи, но я заставлял себя работать челюстями. Это были калории. Энергия, которая понадобится мне через несколько минут, чтобы просто выжить. Краем глаза я ловил каждое микродвижение сидящих вокруг тварей. Их мощные челюсти перемалывали кости с таким звуком, словно дробили гравий.

Харки ели молча. На сколько я знаю, у харков есть какие то зачатки телепатических способностей и что между собой они общаются мыслено. Слухи конечно, харки и без телепатии очень опасны. Чем дольше я сидел у этого костра, окружённый запахом палёной щетины и жареного мяса, тем чётче становились обрывки воспоминаний. Из всего множества жизней я хорошо помнил только моменты смертей. В той жизни, где я познакомился с харками, я сгорел заживо.

Я ел неторопливо, но и не затягивая процесс. Хорошо, что я дожевал не последним. Сидящий справа от вожака харк всё ещё смачно хрустел крысиным черепом.

Когда с едой было покончено, мы посидели ещё минут пять. В полной тишине, просто глядя в огонь.

Напряжение висело в воздухе искорками от догорающего костра.

— Время… Нас шест… — вожак задумчиво почесал пятак, прикидывая, какую фору мне дать. — Мы не нюхат. Бехи. Доживеш до утра… жив.

Я молча кивнул.

— Три, — сказал вожак и с силой хлопнул ладонью по левому колену.

— Два, — хлопок по правому колену.

На счёт «один» меня у костра уже не было.

Я рванул с места, ввинчиваясь в ночной лес. Я мчался, не разбирая дороги, перепрыгивая через поваленные стволы и уворачиваясь от хлёстких ветвей. Адреналин ударил в голову, заставляя сердце колотиться о рёбра.

Я бежал минут десять на пределе скорости. Лёгкие начали гореть. И тут включились инстинкты выживания, вытесняя первобытную панику.

Стоп. Думай, Игнат. Думай! Игнат? Стоп.

Я резко сбросил темп, переходя на бесшумный шаг, и прислушался к лесу. Позади, вдалеке, раздался многоголосый утробный рёв.

Тактика. Харки не скоростные, они выносливые. Они могут бежать по следу сутки, не сбивая дыхания. А я в этом теле и темпе сдохну максимум через час. Убежать от них физически невозможно. Они загонят меня, как волки лося, обложат со всех сторон и порвут на куски, когда я рухну от бессилия.

…Пользоваться нюхом они не будут, то есть важно быть тихим и не оставлять следов. Нужно вернуться к скале, залезть обратно в пещеру. Проход мал, харки в него просто не пролезут. План отличный. Я перешёл на лёгкий бег, стараясь ступать почти бесшумно, и начал забирать вправо — обратно к каменной гряде.

Я добрался до скалы минут через пятнадцать. Ладони лихорадочно заскользили по шершавому, холодному камню. Искал лаз, из которого вылез. Прошёл десять метров в одну сторону, двадцать в другую. Ничего. Сплошной монолит.

Сзади, совсем близко, хрустнула ветка.

Я мгновенно вжался в скалу, сливаясь с тенью. Из — за деревьев бесшумной, стелющейся тенью вынырнула массивная фигура. Самый быстрый из них. Передовой охотник. Он двигался зигзагами, прислушиваясь к каждому шороху.

Харк оказался в трёх шагах от меня. Он мотал башкой, выискивая следы.

Я нащупал под ногой увесистый, с хороший кирпич, булыжник. Вложил в бросок весь вес тела и кинул.

Тяжёлый камень с глухим стуком впечатался прямо в висок. Тварь утробно хрюкнула, её ноги подкосились, и харк грузно завалился набок, цепляя когтями серую траву.

Добивать его было нечем, да и времени не оставалось — за спиной раненого уже слышался тяжёлый, ритмичный топот остальных.

Я сорвался с места. Рванул вдоль скалы, перепрыгивая через валуны, а затем резко свернул в чащу серого леса. Сзади рёв — стая нашла упавшего сородича и теперь гнала меня по звуку, уже не таясь.

Лес сомкнулся надо мной. Я бежал, петляя между массивными стволами, пока лёгкие не начало обжигать холодом. Топот позади чуть отдалился — каменная гряда заставила их потерять темп. У меня появилась пара минут.

Взгляд выцепил в полумраке толстую ветвь, торчащую из поваленного ствола. Я подскочил к ней, навалился всем весом и с сухим треском отломал кусок длиной метра в полтора. Один конец был измочален. Схватив острый осколок камня с земли, я лихорадочно, сдирая кожу на пальцах, принялся обтёсывать дерево, превращая его в подобие грубого копья. Древесина оказалась твёрдой, как кость.

Камень соскальзывал, оставляя на моих руках глубокие царапины. Кровь мешалась с серой древесной трухой. Я дышал через рот, стараясь не издавать ни звука, но сердце колотилось так громко, что казалось, оно выдаст меня с головой. Десять ударов. Двадцать. Острие выходило кривым, грубым, но достаточно острым, чтобы пробить плоть. Я сжал импровизированное древко. Ладони стали липкими от собственной крови.

Топот приближался. Они рассыпались цепью.

Я вжался в заросли жёсткого серого кустарника, выставив перед собой своё оружие.

Справа хрустнула ветка. Из темноты вынырнул харк. Он шёл тяжело, низко опустив рыло. Поравнялся с моим укрытием.

Я рванул вперёд, вкладывая в выпад всю инерцию тела. Острие самодельного копья ударило монстра в бок, прямо под рёбра.

Дерево с мерзким хрустом пробило толстую шкуру и вошло в плоть сантиметров на десять. И тут же с громким треском обломилось, не выдержав напряжения.

— Хр — р —а! — взревел харк.

Боль не остановила его, а лишь взбесила. Он крутнулся на месте и наотмашь махнул своей ручищей. Я попытался увернуться, но массивный кулак вскользь чиркнул меня по плечу и скуле.

В глазах вспыхнули белые искры. Меня отшвырнуло на землю, как тряпичную куклу. Харк с рычанием шагнул ко мне, готовясь растоптать, но обломок копья в боку замедлил его движение.

Этого мгновения мне хватило. В взрывом адреналина я перекатился, моя рука скользнула по поясу нависающего надо мной монстра и нащупала рукоять. Его нож!

Я выдернул лезвие из ножен и, уходя от топчущего удара ноги, снизу вверх полоснул харка по животу, отскок и удар в горло.

Горячая кровь ударила фонтаном мне в лицо. Харк захрипел, хватаясь лапами за разорванную шею, и повалился на колени.

Слева, совсем близко, раздался ответный рёв. Остальные услышали.

Я не стал ждать. Сжав трофейный нож побелевшими пальцами, я рванул с места и бросился в густые заросли. Оружие в руке придало уверенности, но силы таяли. Нужно было уходить с уровня земли.

Впереди замаячило огромное серое дерево с низко растущими, толстыми ветвями. Я подпрыгнул, подтянулся на руках и, обдирая живот о грубую кору, залез на высоту трёх метров. Вжался в ствол, сливаясь с тенью.

Ждать пришлось недолго.

Под деревом, тяжело сопя, пробежал ещё один харк. Потом еще двое. Вождь и пожиратель черепов. Я замер. Последний, в пару минут от всех появился последний.

Как только его массивная спина оказалась прямо подо мной, я шагнул в пустоту.

Я падал молча, направив лезвие ножа точно в место, где мощная шея твари соединялась с позвоночником. Удар!

Весь мой вес обрушился на рукоять. Нож пробил кожу, мышцы и с хрустом вклинился в кость.

Харк взвыл так, что у меня заложило уши. Он резко дёрнулся в сторону. Лезвие намертво застряло в кости. Рукоять вывернулась из моих пальцев, выкручивая мне кисть.

Я потерял равновесие и рухнул в грязь.

Не успел я даже сгруппироваться, как взбешённый, раненый монстр развернулся и со всего размаха всадил мне ногу в живот.

Удар был такой силы, словно в меня врезался грузовик.

Раздался треск. Мир померк. Меня оторвало от земли и отшвырнуло на несколько метров назад. Я пролетел сквозь кусты и рухнул, сгначало на откос, множество кувырков и я упал на дно тёмного, заросшего колючками оврага.

Воздух выбило из лёгких. Я лежал на дне, не в силах даже вдохнуть. Рёбра справа горели так, словно внутрь залили кислоту. Сломаны. Минимум два.

Во рту стремительно скапливался густой, солоноватый привкус крови. Я повернул голову и сплюнул тёмный сгусток на серую траву. Организм кричал, умоляя остаться лежать здесь. Шок пытался заботливо укутать сознание в тёмную вату, отключить меня, чтобы я не чувствовал этой раскалённой агонии в груди при каждой попытке втянуть в себя воздух. Но если я сейчас закрою глаза, то больше их не открою. Здесь, в этой колючей грязи, моя история и закончится. Окончательно.

Наверху, на краю оврага, захрустели ветки. Харк с торчащим из спины ножом тяжело дышал, вглядываясь во тьму. Я замер.

Нащупал мелкий камешек и кинул его куда то за голову.

Монстр злобно хрюкнул, и по топал на звук.

Я пролежал в грязи минут пять. Каждый вдох давался с трудом, отдаваясь режущей болью в боку.

Я медленно, стиснув зубы, пополз вверх по склону. В глазах двоилось. Боль чуть отступила, сменившись тупой, холодной пульсацией, адреналиновый шок. Скоро меня накроет окончательно.

Я выбрался из оврага и побрёл сквозь лес, шатаясь, как пьяный. Оружия нет. Сил нет. Ребра сломаны.

Лес внезапно расступился.

Я замер, тяжело опираясь о ствол дерева.

Поляна. По центру мерцают красные угли догорающего костра. Рядом валяются обглоданные кости крысы. Я сделал круг. Вернулся туда, откуда всё началось.

Я бросился к месту стоянки, лихорадочно разгребая золу руками. Забытый обломок кости, камень, нож, хоть что — то!

Ни — че — го. Идеально чисто.

Ладно. Думай, Игнат. «Доживёшь до утра — жив», — говорил вожак. Лес — это бег на истощение. Там я труп. Значит, мне снова в скалы. В горы.

Там сложный рельеф. Там они не смогут навалиться толпой. Там они меня тупо не найдут.

Зажимая сломанные рёбра рукой, я развернулся и побежал — вернее, похромал, срываясь на бег — обратно к каменной гряде.

Едва я выскочил к нагромождению валунов, как нос к носу столкнулся с массивной фигурой.

Харк. Тот самый, передовой охотник. Из рассечённого камнем виска на его пятак всё ещё стекала тёмная кровь. Он тоже был ранен, но сильно зол.

Я ушёл от первого размашистого удара, поднырнул под его лапу и ударил кулаком в горло. С таким же успехом я мог бить бетонную стену.

Харк рявкнул и наотмашь рубанул меня по больному боку. Боль пронзила мозг. Меня отшвырнуло на камни. Монстр тут же прыгнул сверху, придавливая меня своим весом.

Вонючая слюна закапала мне на лицо. Мои суставы затрещали. Он просто давил меня массой.

Я задыхался. Правая рука безжизненно повисла. Левой я шарил по земле вокруг себя. Пальцы нащупали здоровый, угловатый булыжник.

Опираясь на остатки природной вредности, я вывернулся из — под щёлкающей пасти твари, поднял камень и с яростью обрушил его на череп харка. Раз!

Харк призывно завизжал. Второй удар, третий.

Кость с мерзким чавканьем проломилась. Визг оборвался. Монстр обмяк.

Я посмотрел на разбитый череп. Внутри, среди серого месива и крови, тускло пульсировал свет.

Искра. Жемчужина. Размером с перепелиное яйцо, она манила к себе, излучая тепло. Такая же хрень что кидал в воду, тот воевода…

Я отбросил окровавленный камень и выхватил искру пальцами. Она обжигала кожу.

В этот же момент кусты в пяти шагах от меня с треском разлетелись в стороны.

На камни шагнул вожак стаи, а за его спиной из темноты выросли остальные фигуры. Они тяжело дышали.

Вожак посмотрел на труп. Потом его красные глазки медленно поднялись и намертво прикипели к искре в моей руке.

— Отдай искру… — хрипло произнёс вожак, и его телепатический приказ тяжёлым прессом сдавил мне виски. — Отдай, и мы убьём тебя быстро.

Я посмотрел на пульсирующую силу в своей руке. Затем перевёл взгляд на вожака и криво усмехнулся, сплёвывая кровь с разбитой губы.

— Ага. Уже бегу.

Глядя прямо в глаза монстру, я закинул жемчужину в рот, сжал зубы, раскусывая твёрдую оболочку, и проглотил.

И мир вокруг взорвался.

Горло обожгло так, словно я глотнул жидкого свинца. Боль была настолько адской, что я выгнулся дугой. Огонь прожёг пищевод, рухнул в желудок и мгновенно раскалённой лавой понёсся по венам, разрывая мышцы изнутри. В глазах потемнело, а взрыв первобытной силы раскидал пространство, заглушая яростный рёв прыгнувшего на меня вожака.