Я вдохнул прохладный весенний воздух. Как же тут всё непросто устроено. Ну, подарил я графине этот долг. Чего на меня так смотреть. Могла и отказаться, но приняла подарок.

Аристарх Савельевич пояснил мне напоследок, что сотни тысяч рублей, которые я мог бы потребовать в виде компенсации, хватило бы на десять лет безбедной жизни. Но будем честны: сейчас мне эти деньги нафиг не упёрлись. Деньги без силы в этом мире — это просто мишень на спине.

Из размышлений меня вырвал мой провожатый — секретарь суда Лука Дьяков. Ему поручили довести меня до распределительной казармы воеводства.

Стоило нам выйти за двери здания суда и спуститься с крыльца, как Луку словно подменили. Куда только делись его суетливая угодливость и заискивающий взгляд! Спина выпрямилась, подбородок задрался так высоко, что, казалось, он сейчас начнёт цеплять им облака. По улице он пёр, как атомный ледокол.

Причина изменений проста. Аристократы пешком по улицам не ходят, они ездят в автомобилях. А для всей остальной снующей по тротуарам публики Лука был крут. Секретарь суда! Власть! Люди торопливо уступали ему дорогу, некоторые снимая шапки.

Ко мне он тоже относился уже не как к пустому месту. Я теперь не просто чудом выживший людин. Я — без пяти минут воин. Стоит получить звание хотя бы младшего сержанта, и это автоматически поднимет меня на следующую ступень в сословной иерархии. Поэтому всю дорогу Лука шёл рядом и весело болтал, налаживая контакт и заодно просвещая меня о местных реалиях.

Мы шли около двух часов. За это время успели перекусить за казённый счёт. Лука болтал не переставая. Он вывалил на меня краткую историю своей жизни, кучу судебных баек и целую гору сплетен, доходящих вплоть до дворянских родов. Выше он брать боялся — болтать про аристократов чревато.

Я молча фильтровал этот словесный поток. Вопросы не задавал — во-первых, фиг бы я вклинился в его монолог, а во-вторых, привык слушать и собирать разведданные.

Если отбросить шелуху, картина вырисовывалась понятная. На дне, вне всяких сословий холопы. Первая ступень свободных. Челядь — прислуга, которая уже имела хоть какие-то права. За ними — простолюдины, основное мясо и работяги этого мира. Дальше шли мещане, купцы. А вот над ними уже настоящая ылита: дворяне, аристократы.

Правда, из болтовни Луки я так и не понял, куда в эту структуру вписываются бояре и где тут место военным. А еще про свечение кожи, я такое видел только у двух бояр и врача больницы, Владимира Филатовича. Ладно, разберусь по ходу. Бытие, как говорится, определяет сознание.

Где-то в районе последнего городского дома асфальт сменился плотно утоптанной грунтовкой. Мы поднялись на пригорок. Ветер здесь гулял свободнее, принося травы. Лука остановился и махнул рукой вдаль.

— Иди прямо по тракту, не ошибёшься! Вон там, на горизонте, видишь сооружение? Крепость. А мне пора, служба зовёт!

Я пожал плечами, развернулся и сделал пару шагов по пыльной дороге.

— Погодь! — вдруг окликнул меня Лука, — Погодь! Ё-моё, ты же сопроводительное письмо забыл! Как же ты так, служивый? Без него тебя там даже на порог не пустят.

Я обернулся. Лука стоял с конвертом в руке и хитро, с прищуром, улыбался. Выразительно подмигнул: мол, бывает, у всех с памятью оказия случается, но я-то тебе помог! Так что не грусти, служивый, а помни мою доброту. Бери конвертик и чеши.

Намёк был понятен без перевода. Я даже зауважал этого канцелярского прохвоста. Сомневаюсь, что он каждый день провожает до казарм бывших почти-холопов. Но парень умел ловить момент. Если за меня впрягся воевода, значит, я фигура непростая. Лука просто сделал ставку, разыграл спектакль, я вовремя забыл письмо, он вовремя про него вспомнил. Инвестиция в будущее. Вдруг выживу и стану шишкой

— Бывай, Лука, — коротко кивнул я, принимая конверт.

Секретарь довольно хмыкнул, развернулся на каблуках и бодро зашагал обратно к городу. А я посмотрел на темнеющую вдали крепость и зашагал вперёд.

День выдался на редкость чудесный. Весна, днём припекало, а вот к вечеру температура стремительно падала. Учитывая мой скромный гардероб — простая рубаха да штаны на тесёмках, — становилось откровенно зябко. Ладно хоть на ногах были не совсем уж обноски, а вполне добротные лапти.

Чтобы не околеть, я взял хороший, ровный темп, прикинув, что засветло доберусь до места.

Тракт оказался широким. Не скоростная магистраль, конечно, но две телеги разъехались бы без особых проблем. Поэтому, когда позади послышался мерный топот копыт, я даже не стал оборачиваться. Просто взял чуть правее, смещаясь к обочине. Места всем хватит.

Зря я так подумал.

Цокот копыт стремительно приближался, нагоняя меня. А затем раздался властный, полный презрения рёв:

— А ну пшёл с дороги, холопья рожа!

Я ещё не успел до конца осознать смысл крика, как над головой раздался свист рассекаемого воздуха. Нагайка.

Сработали чистые, вбитые годами тренировок и кровью рефлексы. Я резко присел и ушёл с линии атаки, пропуская летящий хвост над левым плечом. Правая рука молниеносно взметнулась вверх, перехватывая нагайку у основания, прямо возле кулака всадника.

А дальше в дело вступила физика. Всадник нёсся на скорости, вкладывая в удар вес тела. Я просто не стал его отпускать. Чуть довернул корпус, добавив к инерции скакуна жёсткий рывок на себя и вниз.

Хрясь!

Глухой, тяжёлый удар тела о плотно утоптанную землю — и облако серой пыли взметнулось над обочиной. Крупный гнедой жеребец, освободившись от веса хозяина, испуганно всхрапнул, пробежал по инерции ещё десяток метров и остановился, нервно переступая копытами.

Я медленно выдохнул, разжимая кулаки, и стряхнул с себя боевой транс.

Так, стоп. Кажется, я немного переборщил с ответными мерами.

Подойдя к распластавшемуся в пыли телу, я первым делом, чисто машинально, проверил пульс на сонной артерии. Жив. Пульс ровный. Просто мужик оказался в глубоком нокауте — приложился будь здоров, да ещё и дыхание сбило.

Я бегло осмотрел нападавшего. Возраст средний, лицо холёное, форма добротная. Но на плечах — чистые погоны. Ни звёздочек, ни лычек. Рядовой. Не велика птица, чтобы так борзеть на дороге.

Хотя, конечно, вырубать человека, пусть и с замашками барина, мне не стоило. Хорошо что смягчил его удар о землю, ладно впредь умнее будет.

Взвалив бесчувственное тело поперёк седла его же лошади, я взял животное под уздцы и неспешно продолжил путь.

Эта нелепая ситуация с дракой неожиданно выбила меня из колеи. И дело было даже не в придурке с нагайкой. Просто, мерно шагая по пыльной дороге и ведя в поводу коня, я вдруг остро озадачился. Что я, собственно, вообще тут делаю?

Меня закинуло в другой мир. В чужое, молодое тело. Мне едва хватило времени, чтобы просто принять этот факт как данность и не поехать крышей. А вот времени сесть, выдохнуть и подумать: А что дальше? — я себе так и не дал.

Я просто плыл по течению. Выжил в аварии, отсудил какой-то долг, подарил его девчонке, согласился на армию… Иду не пойми куда, несу запечатанный конверт без надписей.

Бытие определяет сознание? Или всё-таки наоборот?

С этими мыслями я и не заметил, как стемнело, а впереди, перегораживая тракт, выросли мрачные ворота контрольно-пропускного пункта. Пришли.

Вблизи распределительная крепость выглядела куда внушительнее, чем издалека. В сгущающихся сумерках горел всего один тусклый фонарь над входом. Тишина и скука.

Я подошёл к воротам.

— Стой! Кто идёт? Пароль! — гулко раздалось из-за створок. Голос у невидимого дежурного был хриплый и откровенно заспанный.

Ну, что тут скажешь? Конь в пальто? и пару фраз про пароль? Хлопнуть коня по крупу и уйти в ночь? Глупо. Я всё-таки в армию пришёл устраиваться.

— Призывник! — крикнул я в ответ. — У меня сопроводительное письмо к начальнику!

С лязгом отодвинулась железная заслонка. В небольшом квадратном окошке на уровне моего лица появилось недовольное, помятое лицо. Он смерил меня презрительным взглядом.

— Письмо у него… Покаж!

Я достал плотный конверт, который мне всучил Лука, и помахал им перед окошком. Заодно и сам присмотрелся. Вот же канцелярская крыса! Конверт чистым. В смысле, вообще ни единой строчки или печати снаружи. Просто запечатанный кусок бумаги.

Из окошка высунулась крепкая рука:

— Давай сюда.

— Он со мною в комплекте идёт… но чистый, к начальнику мне.

— Ишь, какой умный выискался! — фыркнул дежурный, не собираясь забирать пустой конверт. — Буду я ради тебя, оборванца, сержанта! Иди под забором ночуй, утром придёшь.

Окошко начало закрываться.

— Погоди, я не один, — спокойно добавил я, придерживая створку. — Я тут по дороге человечка вашего подобрал. Устал мужик, упал с коня, чуть шею не свернул. Может, его бы в санчасть определить?

Дежурный остановил заслонку и подозрительно прищурился.

— Какого ещё человечка? А ну, покаж!

К КПП я подошёл так, что тело к свету фонаря было задом, и разглядеть его было трудно.

Я молча дёрнул поводья, заставляя жеребца развернуться и сделать шаг вперёд и вбок. Жёлтый свет дежурного фонаря осветил голову.

— Ё…шки матрешки… — одними губами прошептал дежурный, и его голос сорвался на визг. — КАПИТАН ФЕДОРЕНКО! ЗАМНАЧШТАБА!!!

Дальше всё завертелось с такой скоростью, что я едва успевал отслеживать ситуацию.

Скрежет металла ударил по ушам — это бронированные ворота с визгом поползли в стороны, открываясь с такой резкостью, словно их вышибало тараном.

Из образовавшейся щели, прямо в клубах пыли, вылетел вооружённый караул. Пятеро бойцов в полной экипировке.

— Стоять! Мордой в пол! Руки за голову! — орал старший, беря меня на прицел короткоствольного автомата.

Оценив обстановку, я принял верное решение. Спорить с караулом, у которого палец пляшет на спусковом крючке, — верный способ получить пулю в лоб. Поэтому я мордой в пол и руки за голову.

Чьё-то колено тут же впечаталось мне между лопаток, выбивая воздух из лёгких. Руки профессионально заломили за спин и защёлкнули наручники.

— Капитана в санчасть, бегом! Сержант, носилки! — надрывался командир караула. — Этого поднять! Тащите его в допросную! Живо!

Меня рывком подняли. Похоже я ошибся с определением званий. Целый капитан, и такой гнилой, нужно было добить и прикопать.

Особняк боярина Григория Петровича Колычева. Сибирская губерния. Тобольск.

Просторный кабинет главы рода Колычевых тонул в мягком полумраке. Массивные дубовые панели на стенах, тяжёлые портьеры.

— Что там, Ник? — спросил Григорий Петрович, едва переступив порог.

День выдался донельзя насыщенным на события, и боярин, бросив пиджак на спинку кресла, устало потёр переносицу.

Ник, юный аналитик и доверенное лицо боярина, ожидавший хозяина у окна, почтительно склонил голову. Лицо его, как всегда, оставалось непроницаемым.

— Покушение на вашу жизнь, Ваше сиятельство. Как я и докладывал ранее, все ниточки ведут к Головановым. Однако следственно-розыскные мероприятия пока не дали нам доказательств. Мы шерстим весь город, но исполнители словно растворились. Из хорошего: нам удалось жёстко купировать все слухи. О факте покушения знаем только мы и заказчики.

— Что с машинами? — Григорий Петрович опустился в кресло и налил себе воды из хрустального графина.

— Машину Бельских осмотрели и просканировали. Тайком, разумеется. К слову, есть странность. Водитель Бельских, Иван Туров, получивший достаточно лёгкие ранения, скоропостижно скончался в больнице. В то время как другой простолюдин, Игнат Зайцев, получивший серьезные травмы, мало того что выжил, так ещё и устроил переполох. Суд, на котором Коноваловы хотели стрясти с него компенсацию, пошёл совершенно не по их задумке.

— Да! Мне Елисей уже рассказывал, — Григорий Петрович усмехнулся, вспомнив рассказ брата. — Забавный малый этот Игнат. Мог попросить тысяч пятьдесят, смотаться куда-нибудь, залезть в глубокую нору и не отсвечивать. А он оказался не прост. Ритуал смог пройти, да и то, как он Анастасию подставил с своим даром, это прямо верх безрассудства. Знаешь, о чём я думаю, Ник? А не она ли сама его к этому подговорила? Мне донесли, что накануне вечером она встречалась с Игнатом.

— Встреча проходила при свидетеле, Ваше сиятельство. Там присутствовал судья Морозов, — сухо уточнил аналитик.

— О, этот старый маразматик мог просто уснуть. Да и благоволит он к Анастасии.

Ник понимающе кивнул. Биография графини Анастасии Никитичны Головановой была широко известна. Сильный маг, женщина, которая не просто возглавила оборону Тобольска во время предыдущего прорыва тварей, но и лично рубилась в первых рядах. За это её безмерно уважали все бояре губернии, несмотря на традиционную вражду, между боярами и дворянами.

— У нас нет данных о сговоре, — осторожно произнёс Ник.

— Но согласись, как удачно всё сложилось! — глаза Колычева блеснули азартом игрока. — Теперь она с полным правом сможет отказать графу Шистрову в навязанной помолвке. Ей такой подарок дали, это почти как сватов прислать.

— Чему оба будут только рады, — согласился аналитик. — Но репутацию восстанавливать придётся обоим родам. И я даже знаю, чья именно смерть им в этом сильно поможет. Умри Игнат в подворотне, и всем проще. Если бы не дружина. Но вполне, могут и там добраться.

— Верно! — Григорий Петрович постучал рукой по столу. — Игнат — идеальная приманка. Как бы он не был связан с покушением, на такое внимание с нашей стороны организаторы могут клюнуть. Например решить, что парень что-то видел. И попытаются зачистить свидетеля. Кстати, появление Камня Истины на суде — твоих рук дело?

— Никак нет, Ваше сиятельство. Это стало и для нас сюрпризом. Мы планировали выкрасть Игната с аукциона холопов, для допроса.

— Хм… Как всё переплетается, — Григорий Петрович задумчиво постучал пальцами. — Что думаешь делать дальше?

Ник поправил свой пиджак, выверенным жестом.

— У водителя купца Шигизмунда мы обнаружили магический талант шестой степени. Он уже жаждет подписать контракт. Я хочу объединить их с Игнатом.

— В Чёрную дружину? — брови Григория Петровича поползли вверх. — Как? В это подразделение просто так с улицы не попасть.

— Вот об этом я и хотел попросить, — Ник чуть склонил голову. — Походатайствуйте перед братом. Дайте парню возможность проявить свой талант. Он станет отличным дружинником. А нам будет легче следить за обоими.

Григорий Петрович потянулся к графину, но Ник его опередил, налив полный бокал.

— Вот ты шельма, Ник… — Сделав глоток протянул Григорий Петрович. — Ладно. Сегодня вечером поговорю с Елисеем. Думаю, он найдёт… два места.

— Два? — Ник моргнул.

— Ну а как ты собираешься их изучать издалека? — Григорий Петрович улыбнулся, но глаза его оставались холодными. — Да и легенда вырисовывается отличная. Елисей знает, что ты мой личный аналитик. Вот и отправлю тебя на пару месяцев в казармы. Пожуёшь мяса, мышцы подкачаешь, порохом подышишь. Заодно поработаешь личной охраной и куратором этого твоего… талантливого!

Внутри Ника застыла ярость. Казарма?! Грязь, пот, муштра, тупые сержанты и опасность прорывов? Для него это не просто понижение. Это изгнание из ближнего круга. Удар по карьере. Кровь отлила от его лица, пальцы инстинктивно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Но, Ваше сиятельство… — Ник сглотнул, заставляя свой голос звучать ровно. — Возможно, я буду куда более полезен здесь? У нас не закрыто дело о покушении…

— Будешь, — мягко, но безапелляционно перебил его Григорий Петрович. — Потом. Сейчас твоя задача следить за Игнатом, Устрой ему пару провокаций, проверок. Если помрёт, так помрёт. Но может и кого интересного на него выловим. Главное что бы наживка, хотя бы выглядела свежей. Всё! иди, Ник. Готовь рекомендательные письма. На себя и на твой талант. Свободен.

На секунду в глазах аналитика мелькнула чистая, кристальная ненависть. Но он мгновенно задавил её. Спина выпрямилась, лицо вновь превратилось в маску.

— Да, Ваше сиятельство. Это… отличное решение, — поклонился Ник и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Оставшись один, Григорий Петрович откинулся на спинку кресла и от души рассмеялся.

Как же изящно всё вышло! Ник слишком засиделся в интригах. Умный парень, даже очень. Но пора возвращать его к реальности мира. Аналитик, который боится крови, опасен. А Чёрная дружина быстро выбьет из него дурь. Или убьёт. В любом случае, род Колычевых останется в выигрыше.

* * *

Каменный мешок. Ни окон, ни часов, ни каких-либо зацепок для взгляда. Только голые стены, прикрученный к полу металлический стол и два стула. На одном сидел я — со скованными за спиной руками. На другом, напротив меня, расположился дознаватель.

Он не орал. Не бил кулаком по столу. Не светил мне в лицо лампой. Это был сухой, жилистый мужчина с нечитаемым лицом.

По центру стола мой конверт. Всё ещё, не вскрытый. Дознаватель к нему даже не притронулся.

Дознаватель долго молчал, изучая моё лицо. Я тоже не торопился начинать светскую беседу.

— Ну что, — наконец скучающим голосом произнёс он. — Рассказывай. Что случилось с капитаном Федоренко?

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек в наручниках.

— Да я и сам не понял, — вздохнул я. — Шёл себе, никого не трогал. Слышу — копыта стучат. Смотрю покачнулся в седле, да и вывалился на обочину. Наверное, устал человек на службе. Переутомился. Я его поднял, на коня взвалил и к вам доставил.

Дознаватель выслушал это, даже не моргнув. Он просто продолжал смотреть на меня своим рентгеновским взглядом. Секунды текли, складываясь в минуту.

— Знаешь, что в этой истории самое интересное, Зайцев? — наконец прервал он тишину.

— Никак нет.

— Самое интересное то, — дознаватель чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, — что капитан Федоренко очнулся десять минут назад. И знаешь, что он сказал?

Я промолчал, выдерживая паузу.

— Он сказал примерно то же самое, — уголки губ дознавателя едва заметно дрогнули, изображая подобие улыбки. — Сказал, что перегрелся на солнце. Потерял сознание.

— Бывает, — философски кивнул я. — Весна нынче коварная. Солнце печёт, а ветерок холодный.

— Именно, — дознаватель медленно откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Раз у пострадавшего претензий нет, то и дела, получается, нет. Никто никого не бил. Да! Просто досадная случайность.

Я мысленно выдохнул. Обоюдное молчание — отличный фундамент для компромисса.

— Но есть один нюанс, — голос дознавателя вдруг стал тихим, вкрадчивым. — Раз уж капитан у нас так сильно перегрелся… То, может, и ты перегрелся? Солнце, как ты верно заметил, одно на всех.

Я напрягся.

— Да нет, я человек привычный… — начал было я.

— Организм надо поддержать, — мягко перебил дознаватель и едва заметно кивнул кому-то за моей спиной.

Тело дёрнулось в сторону, пытаясь уйти от невидимой угрозы.

В шею, под основание черепа, вонзилась игла. По венам словно пустили жидкий азот. Шея мгновенно онемела, мышцы превратились в вату. Я попытался вдохнуть, но лёгкие отказались подчиняться. Мир перед глазами начал стремительно терять краски, сжимаясь в узкую серую трубу.

Дознаватель сидел всё так же неподвижно, без эмоций наблюдая, как я сползаю по спинке стула.

Что за хрень? Мелькнул в угасающем сознании вопрос. Меня решили грохнуть?